Глава 22, в которой Джонни везёт, а Артёму не очень

Когда жжение в лёгких и резь в глазах притупились, Джонни осознал, что он сегодня счастливчик. Раз врач сказал, что всё будет хорошо, значит, этот баллончик не так уж опасен. Зато Джонни удалось съездить с Вассой в больницу, она его обнимала, несмотря на то, какой он был мокрый и жалкий, дала свой чистый платочек и приютила в новой квартире, а Артёма отослала на Мыс Чуркин. Хорошо рассмотреть квартиру Вассы Джонни пока не мог, но отсутствие там других мужчин уже украшало жилплощадь. Васса дала Джонни большую старую футболку, сказав, что можно не возвращать. Последнее замечание согрело даже больше, чем возможность снять мокрую рубашку. Теперь у Джонни была личная футболка, которую носила сама Васса. — Это я на одном концерте покупала. Но теперь не ношу, так что забирай, — сказала Васса, и Джонни просиял. К тому времени, как они приехали в Моргородок, Васса уже могла говорить более-менее нормально. Перед этим они дали показания полиции, а полиция опросила всех, кто был на стрите. Артём долго убивался, что пропустил такое важное для книги событие, не смог уберечь Вассу, не успел задержать преступника. «Ну и лох», — ухмылялся про себя Джонни. Сегодня всё внимание было ему, а не Артёму. Вдобавок ко всему он узнал, что глаза ему промывали из той бутылки, откуда пила Васса, и это тоже было страшно мило. «Теперь стану носить на стриты не воду, а другие напитки, — радостно думал Джонни. — Васса всегда берёт именно воду. Вдруг мне снова что-то придётся промывать. Ну, руку порежу струной или ещё что. Ни у кого, кроме Вассы, не окажется воды, и она даст мне свою бутылку! После такой воды всё быстро заживёт. Быстрее даже, чем заживает на собаках Саныча». В квартире Васса сняла линзы и надела очки. Ей казалось, что её глаза ещё не совсем в порядке. Джонни давно не видел Вассу в очках, поэтому нафотографировал её исподтишка, чтобы поразглядывать как следует, когда станет лучше видеть. Болтать он тоже пока не мог, поэтому изъяснялся в основном жестами. Васса объяснила Джонни, как разложить кресло-кровать. Запасных одеяла и подушки у неё не было, зато Джонни достались простыня и очень уютный плед. Сняв джинсы и носки, Джонни завернулся в плед и окуклился в нём до утра. Ему было хорошо, не считая того, что приходилось то и дело кашлять и вытирать слёзы. Васса дала ещё стопку платочков с какими-то вышитыми цветами. Их Джонни тоже тихонько зафотал для коллекции. Васса легла спать на диване. Ночью она иногда вставала попить воды. Джонни слушал её перемещения из пледа. Он надеялся, что утро не наступит ещё долго.

***

Утром Джонни видел уже более-менее нормально и мог понемногу говорить. Он позавтракал вкуснейшими гренками, которые сделала Васса, и с неохотой покинул её гостеприимный дом. Гитару и все прилады к ней увёз Саныч, так что с собой у Джонни ничего не было. Он надеялся как следует погулять, но выглянуло солнце, и глаза снова начало жечь. Пришлось срочно купить кепку и солнцезащитные очки. Всё это было самое дешёвое, но защищало достаточно, чтобы добраться домой. Дома Джонни занавесил окно и весь день валялся на диване в футболке Вассы, вспоминая лучшие моменты последних дней. Сначала ему было хорошо, потом стало скучно. Он позвонил Жене и расспросил, есть ли новости. Тот сказал, что из полиции пока не звонили. — Ты хотел, чтобы на стрите случилось что-то особенное — и вот результат! — сказал Джонни с укоризной. — Да, это я брякнул, не подумав, — признал Женя. — Хотелось бы почитать, как это всё опишет Артём, — сказал Джонни и задумался. Ему пришло в голову, что Артём наверняка уже примчался к Вассе и сидит там, кушая гренки и спрашивая, как здоровье «любимой Сашеньки». С этой мысли Джонни разозлился. Ему захотелось срочно пойти стритовать или тусоваться с Владосом, чтобы успокоиться. Увы! Глаза у Джонни ещё болели даже от мобильника, петь было нельзя, пить алкоголь тоже. В итоге, поговорив ещё с Женей и посадив голос, Джонни попросил «Алису» найти ему смешные стендапы и провел остаток дня, слушая их.

***

Четверг у Артёма не задался с самого утра. Он надеялся как следует отдохнуть в свой выходной, но сначала отключили свет, а среди дня сломался унитаз. Сосед по квартире сказал, что знает хорошего сантехника, и тут же его вызвал. Когда сантехник приехал, Артём в шоке опознал в нём Саныча из группы «Владивосторг две тыщи». С ним был субъект, похожий на Джонни, который сразу убежал и больше не вернулся. Артёму было страшно неловко, что звезда его нового романа откачивает из унитаза следы его, Артёма, жизнедеятельности. Правда, сантехником Саныч оказался и вправду хорошим, быстро всё починил и денег взял не слишком много. Наевшийся дыни сосед так радовался починенному унитазу, что Артёму стало смешно и потому полегчало. Вечером Артём отправился на стрит. Саныч делал вид, что ничего особенного днём не произошло, и Артём постепенно успокоился. Саныч и Джонни сообщили ему, что прочитали все написанные главы и очень довольны написанным. От этой похвалы Артём просто расцвёл. Он предложил Вассе купить перекусить и простоял в очереди в магазине, а когда вернулся, то никакого стрита уже не было. От Жени Артём узнал, что Джонни и Вассу забрызгали перцовкой и Саныч увёз их к врачу. Артём был в ужасе. Он не успел защитить свою даму, не успел перехватить или хотя бы запомнить преступника, даже к врачу Васса поехала без него. Все вокруг обсуждали происшествие, потом приехала полиция, и все стали давать показания. Артём слушал рассказы Жени, Эша и других, страдая от того, что ему нечего сказать. Наконец вернулись Васса, Джонни и Саныч. Джонни безостановочно кашлял, из покрасневших глаз потоком текли слёзы. Васса кашляла меньше, но тоже выглядела растрёпанной и усталой. Участники происшествия дали показания, полицейские сфотографировали и засняли на видео их состояние и документы из больницы. Когда их отпустили, выяснилось, что Джонни негде переночевать, и Васса пригласила его к себе. Это было благородно, и Артём решил не встревать. Он, конечно, слегка ревновал, но его спасала железная логика: если бы Васса хотела быть с Джонни, они бы давно уже были парой. Дома Артём попытался написать новую главу, но слова к нему не шли. Писать что-то смешное не было настроения, описывать сцену с перцовкой не получалось из-за досады, что не видел её сам. В конце концов Артём позвонил домой, пообщался с родителями и сестрой и лёг спать. Про свои чувства к Вассе и про инцидент на стрите Артём рассказывать не стал. Ему хотелось тихо и спокойно обсуждать с родными что-то не столь острое.