Глава 24, в которой Санычу всё по барабану

История с баллончиком огорчила Саныча, но не сильно. Он понимал, что выступать на улицах — всегда риск и может произойти всякое. С тех пор, как он стал играть вместе с Джонни, у них несколько раз пытались украсть коробку с деньгами, испортить инструменты, кидали в них помидорами и разной ерундой. Джонни в ответ тоже стал кидать в толпу вещи — правда, обычно нейтральные, вроде Яниной одежды. Узнав, что Джонни и Васса придут в норму без особого лечения, Саныч сразу перестал за них переживать. То, что из Джонни не вышел сантехник, волновало его и то больше. «Ничего, со временем он привыкнет, поймёт, что это дело благородное», — решил наконец Саныч. Вернувшись домой, Саныч увидел, что Тайфун опять убежал. На этот раз он расшатал пару гнилых досок в заборе и отправился пугать соседей. К приезду Саныча все соседи сидели по домам и опасались выходить. Жучка и Тучка удрали вслед за Тайфуном, и их тоже предстояло искать. Охранять огород от Мити остались Лайка и Буран. — Ну как, закончили свои гастроли? — бурнул Митя, когда Саныч припарковал машину. — Много денег заработали? — Миллион долларов, — пошутил Саныч. — Тогда пусти меня в дом, я уже устал тут тусоваться. Лайка сердито на него гавкнула. Саныч запустил Митю, забрал Лайку с Бураном и пошёл искать остальных собак. Собаки нашлись довольно быстро: они ели чей-то шашлык в паре улиц от дома. Саныч выудил хозяев из их убежища, расплатился за шашлык и увёл питомцев домой. По пути он заметил, что Тучка поджимает одну лапу. Оказалось, что она наступила на что-то острое и порезала себе пальцы. Саныч промыл рану и перевязал её, чтобы Тучка не занесла туда грязь.

***

На следующее утро Саныч съездил к нотариусу и написал завещание, по которому вся его собственность в случае смерти отходила к Ивану Вадимовичу Романову. Сделав это, он вздохнул спокойно: теперь не страшно было даже умереть. Расслабившись, Саныч поехал дальше и едва не врубился на скорости в опору моста. После этого он пришёл в себя и начал следить за дорогой внимательно. Умирать просто потому, что составил завещание, ему не хотелось. На светофоре Саныч записал Джонни голосовое сообщение. Он рассказал про завещание и спросил, как здоровье наследника. Тот прислал огромное сердечко и сказал, что всё хорошо. Саныч ездил по клиентам весь день, а вечером его «Тойота» сломалась. Она заглохла прямо на железнодорожном переезде, и пришлось срочно выталкивать её оттуда, чтобы пропустить поезда. Весь вечер Саныч парился с ремонтом машины, но починить не сумел. Митя, который якобы учился на техническом факультете, ничем ему не смог помочь. Он сказал, что ничего не понимает в машинах, и ушёл сидеть в интернете. На все следующие дни состояли из ливней и туманов. Без машины ехать в такую погоду на вызовы было неудобно. Саныч вынужденно засел дома с Митей и собаками. Он предлагал посмотреть вместе фильм, но Митя не согласился. Ему интереснее было ковыряться в смартфоне и над чем-то там похихикивать. Саныч перебрал и починил все рыболовные снасти, позвонил знакомым автомобилистам и поузнавал их мнение о поломке. Новых глав от Артёма пока не было, и Саныч заскучал. «Пока все сидят дома, хорошо бы разучить новую песню в репертуар группы», — решил наконец он. Саныч переслушал часть своей фонотеки и выбрал несколько композиций. Они были не слишком технически сложные и подходили под голос Джонни. «Подлечит горло и разучит вокал, а пока аккорды пускай тренирует», — заключил Саныч. Васса была вся в общении с Артёмом и работе, так что Саныч решил её не напрягать. Новая песня была для мужской части коллектива. Саныч закинул варианты песен в чат. Джонни оперативно выбрал одну из них, Женя его поддержал. — Где будем репетировать, когда разучим? — спросил он. — На улице, — тут же написал Джонни. — НЕТ, — возразил ему Женя. — ДА, — не сдавался Джонни. «Давайте у меня, как обычно», — хотел предложить Саныч, но вспомнил про Митю. Он будет ходить, нудить и всячески мешать, а получится ли выгнать его на время репетиции — это большой вопрос. — Давайте у Вассы, — предложил он наконец. — Меня же выселят отсюда! — Васса прислала испуганный смайлик. Саныч вздохнул. — Значит, будем репать при Мите. Купите, кто-нибудь, ему беруши, — написал он. — Сам себе купит, — заявила Васса. На том и порешили. Следующие несколько дней Саныч стучал на барабанах, разучивая новую песню и повторяя старые. Митя заткнул себе уши, но стук барабанов чувствовался даже через стены и пол. В конце концов Митя надел плащ, одолжил у Саныча резиновые сапоги и удрал куда-то на целый день. Пока Мити не было, Саныч отложил барабанные палочки. Он лежал на кровати, гладил собак, вспоминал, как они с братом жили в детстве. Санёк был младше Саныча на четыре года. В детстве он был непоседливый и смешливый, вроде Джонни. Санёк вечно хулиганил, везде лазил, но все его любили. Саныч, тогда просто Паша, был совсем другим. Он словно родился взрослым: не бегал, не шалил, в основном возился с животными, растениями или слушал музыку. Паше пророчили судьбу биолога, но для науки тот был недостаточно умён, да в девяностые учёным толком и не платили. Паша пошёл в училище и выучился на сантехника, рассудив, что сантехник нужен во все времена. Окончив училище и отслужив на флоте, Паша начал свободную жизнь. Он учился играть на барабанах, тусовался на вписках и вообще был всем доволен. Санёк тоже отслужил на флоте и пошёл работать на рыболовное судно. Братья продолжали общаться, хоть и не слишком часто. Санычу казалось, что он всё ещё молод — и в тридцать, и в сорок, и в почти пятьдесят. Он оставался таким же оптимистичным пофигистом, как и раньше, всё так же любил музыку и быструю езду. Кое в чём, конечно, Саныч отставал от молодёжи. Например, он не понимал постоянного сидения в интернете. Васса отдала Санычу свой старый смартфон, так что он мог заходить в публичные каналы и приватный чат группы, но каждую минуту он там не сидел. Изредка, если было скучно, Саныч мог посмотреть со смартфона видео, почитать рассказы, послушать музыку, но общение он предпочитал, по возможности, живое. Правда, когда шёл ливень, как теперь, чат группы всё же развлекал Саныча. Саныч время от времени проверял, что пишут друзья, и веселился с их переписок. Сам он при этом нечасто что-то писал: ему было хорошо и так.