Часть 7

— Грейнджер, прекрати слепить меня своим люмосом, — раздраженно сказал Малфой, отодвигая её палочку подальше от своего лица. Гермиона хмурится, но сразу же берет себя в руки и как можно более холодно спрашивает: — Откуда у тебя эти шрамы? И тут до него доходит. Еще вечером чары гламура спали. Он совершенно забыл об этом. Когда Блейз рядом, он постоянно следит за ними и, если нужно, обновляет. Заметные белесые полоски: одна на щеке, куда направлен взгляд девушки, другая над бровью. Он получил их, как и все, — на войне. Его тело отделалось малым, чего не скажешь о душе. — Не твое дело, — пожав плечами, с легкой, почти незаметной улыбкой ответил Малфой, напоминая её же слова. Девушка хмыкнула и подошла ближе к окну, касаясь Драко плечом, подставляя лицо под немного утихший дождь. Тучи понемногу рассеивались, давая место луне и ярким звездам. — И что, Пэнси каждое утро колдует над твоим лицом? — не поворачиваясь, спросила Гермиона. — Пэнси? Гермиона все же обернулась и с прищуром посмотрела на собеседника. Наигранно задумавшись, она постучала указательным пальцем по подбородку и сказала: — Ну знаешь, такая: с короткими темными волосами, длинными ногтями и отвратительным характером. — Ах, ты о ней, — поддерживая игру Грейнджер, сказал Малфой, поджав губы. — Боюсь, Блейз не оставил ей такого шанса. Он главная гламурная фея Слизерина. — Да чтоб тебя! Забини следит, чтоб Драко Малфой оставался безупречно красивым, — наигранно важным голосом сказала девушка и рассмеялась. А Малфой конкретно залип: на его любимые ямочки на её щеках, на веснушки на вздернутом носу, на искорки в карих глазах, которые было видно даже в этом полумраке. Он стоял и улыбался как дурак, пока она не затихла. На её лице промелькнула эмоция, похожая на испуг или сожаление о сделанном. — Мне пора, — сказала Гермиона и, бросив на него последний короткий взгляд, быстро зашагала назад в замок. — Ты назвала меня безупречно красивым, Грейнджер! — прокричал ей вслед слизеринец, улыбаясь. Она, не поворачиваясь, показала ему средний палец. Его улыбка стала еще шире. Драко так и остался стоять у окна, пока остатки штормового ветра окутывали его промокшую насквозь мантию, но внутри грело то самое тепло — странное, почти болезненное, которое появлялось в нем при каждой встрече с его Грейнджер. Пока это тепло толкало к ней, разум заставлял остановиться.

***

Гермиона шла по темным коридорам быстрым шагом. На душе стало намного спокойнее, чем час тому назад. Кто бы мог подумать, что её успокоит Драко Малфой? Просто его нахождение рядом, которое она уже воспринимала как весёлую игру: кто сдержит улыбку перед врагом, например. Прошедший вечер она провела с Гарри, который места себе не находил из-за видений о Волан-де-Морте. Он стал нервным и, как показалось Гермионе, еще более молчаливым. Они почти не разговаривали — только на отвлеченные темы. Она шла по темному коридору без окон в главный холл, чтобы оттуда подняться в общежитие Гриффиндора. Вдруг за своей спиной она услышала мурчание. Затаив дыхание, Гермиона замерла, а кошка, бежавшая сзади, остановилась на ее уровне и, сверкая желтыми глазами, уставилась на нее. — Миссис Норрис, куда же ты так быстро? — прохрипел где-то совсем рядом Филч. Прижав руку к сердцу, девушка медленно отошла к стене и попятилась вдоль нее, нащупав ручку мужского туалета, насколько она помнила. Она медленно открыла дверь, но, даже несмотря на это, та все равно предательски скрипнула. Гермиона быстро забежала в кабинку и заперлась на щеколду. Когда шум адреналина в ее ушах стих, она услышала тихие перешептывания через несколько кабинок, если это можно было так назвать. — Боже, — прохрипел мужской голос. А дальше до ее ушей донеслись чавкающие звуки и стоны. Гриффиндорка задержала дыхание, стараясь не выдать свое нахождение здесь. Она открыла дверцу и бесшумно пошла на выход, надеясь, что Филч уже ушел. — Пэнси, — прохрипел мужской, до боли знакомый голос, и Гермиона остановилась. Она встала как вкопанная, а ее мозг, кажется, начал крутить свои шестеренки еще в пять раз быстрее. Она так и стояла спиной к кабинкам, пока не услышала звук застегивающейся ширинки. Парочка вывалилась из кабинки, а Гермиона медленно повернулась в их сторону. — Какого хера? — вытаращив глаза, спросила слизеринка, отпустив руку Поттера. — У меня такой же вопрос, Паркинсон, какого хера? — шепотом прокричала она и смерила друга убивающим взглядом. — Гермиона, подожди, — начал Поттер, потянувшись к подруге, но та уже полетела на выход. Выходя быстрым шагом из туалета, Гермиона влетела в чью-то грудь. Она сразу почувствовала уже знакомый свежий аромат, сопровождающийся яблоками и можжевельником. Мужские руки взяли ее за плечи и, придерживая, отодвинули от себя. — Малфой. — Ты все никак не дойдешь до комнаты, Грейнджер? — озаряя коридор люмосом, спросил слизеринец. — Я… Не успела она договорить, как дверь за ее спиной распахнулась и оттуда вылетел озадаченный Поттер, а вслед за ним плелась Паркинсон, поправляя короткую прическу. Драко медленно убрал руки с плеч Грейнджер и отошел на шаг назад. Выражение его лица вмиг поменялось на холодно-анализирующее. — И что вы втроем забыли в мужском туалете? — сверля взглядом Поттера и Пэнси, спросил Малфой. Все молчали. Но только Гарри понял, что это молчание не проходит бесполезно. Малфой упрямо сверлил Пэнси своим стеклянным взглядом, который был ему очень знаком. Глаза Снейпа становились такими же, когда он применял легилименцию. — Я ухожу, — поднимая руки вверх в капитуляционном жесте, сказала Грейнджер и прошла между Малфоем и своим другом. Драко отмер. — Не так быстро, Грейнджер, — поднимая уголки губ с совершенно презрительным взглядом, направленным уже на Поттера, говорит Малфой, останавливая её за руку. — Убери от неё свои руки, Малфой, — шипит гриффиндорец. — Тогда, может, ты расскажешь, что твои руки делали на Паркинсон? — усмехаясь, спрашивает блондин, всё ещё держа Грейнджер за руку, пока та, подняв глаза в потолок, молится всем магловским богам, чтоб всё разрешилось спокойно и, желательно, без Филча. От мысли, что Филч может в этом участвовать, Гермиона издает смешок, и всё внимание переключается на неё. — Мальчики, боритесь за свою подстилку хоть до утра, а я ухожу, — сверкнув глазами, она вырвала руку из хватки Малфоя. Пэнси молчала, но если бы могла использовать невербальную магию, от гриффиндорки бы остался один пепел. — Ну, ты только что сдала своего золотого дружка, Грейнджер, — рассмеявшись, сказал Малфой. Пэнси и Гарри уставились на него ошарашенно, но оба молчали. Паркинсон так и не вышла из-за спины того, перед кем недавно стояла на коленях. — Что, Поттер, нравятся обноски? Дарю, — смерив их ещё раз таким взглядом, как будто его сейчас стошнит, Драко двинулся в сторону холла.

***

Гермиона остается в гостиной. Закинув ноги на диван, она прижимает подбородок к коленям и смотрит на тлеющие угли в камине. Она думает, сколько абсурдных событий произошло за последнее время. Она думает о Джинни: как ей будет больно, если она узнает, с кем связался предмет её обожания. Думает, а не попытка ли это, что-то узнать через Гарри. Даже если и так, почему он повелся на неё? Думает о многом, но усталость всё же побеждает. Спустя какое-то время и затекшую шею она чувствует, как её берут на руки и удобнее укладывают на диване. — Я ненавижу тебя, Гарри Джеймс Поттер… — сквозь сон бормочет девушка. — Я знаю, Гермиона, — шепотом произносит Поттер и, поцеловав её в макушку, уходит.

***

Следующее утро в гостиной Слизерина проходит незабываемо весело. Всё благодаря даже не оскорбленному Малфою и молчаливой Паркинсон, которые встретились там утром, а Теодору Нотту, который стал свидетелем этой сцены. Как в самом дурацком магловском кино, Драко стоит посреди гостиной и застегивает пуговицы на рукавах, а Пэнси медленно идет навстречу, ведь, чтобы выйти в коридор, нужно обойти его. Так они и замирают друг против друга: она — с виноватыми глазами, а он — совершенно спокойный, восхваляющий Мерлина, что их недоотношения закончились. — Драко, — произнесла его имя слизеринка почти шепотом. — Не нужно, Пэнси, просто иди на завтрак, — не глядя на девушку, говорит Малфой. — Ну что за голубки, — противно-веселым эхом наполняется гостиная, когда всего одна кудряшка появляется в зоне видимости. — Тео, завали, — огрызается Пэнси и быстрым шагом обходит слизеринца. — Эй, эй, эй, этот блондинистый мудачелло тебя обидел? — пытаясь придать виду серьезность, спрашивает Нотт, но веселые искорки так и пляшут в его глазах, которыми он стреляет то в Драко, то в Пэнс. — Ну вообще-то, — начинает Малфой, усмехаясь, но, обернувшись, ловит на себе разгневанный взгляд девушки. Нотт плюхается на диван перед ними и, раскинув руки по спинке, наблюдает за ними с игривым прищуром. — Да ладно тебе, Драко, признайся, что у тебя не стоит, и мы подарим тебе нужное зелье, — не выдержав их молчания, говорит Тео. И в этот самый момент в гостиной появляется Забини и еще пара слизеринцев. — У кого не стоит? — хмуря брови, спрашивает Блейз, садясь рядом с Ноттом. Тот махнул ему головой, указывая на Драко. Блейз искренне усмехнулся, с сочувствием смотря на друга. — Пэнси, не нужно быть жертвой, расскажи, как он воспользовался тобой, а потом морозил больше недели, — уже без веселья сказал Нотт. — С каких пор твоя подружка — Тео, а, Паркинсон? — спросил Драко, награждая девушку холодным режущим взглядом. — С таких, Драко, как ты мной воспользовался и морозил неделю, — прошипела слова Тео брюнетка. — И поэтому нужно было прыгать на хуй Поттера? — как бы невзначай, спокойно спросил Малфой, пожав плечами. Тео присвистнул. Забини прижал кулак к губам. А Малфой получил звонкую пощечину. Девушка развернулась и выбежала в коридор, смахивая со щек слезы. — И в чем я, блять, не прав? — потирая щеку, спросил Малфой, смотря на друзей. Тео поднялся с дивана и наградил блондина осуждающим взглядом. Расстегнув еще одну пуговицу на рубашке, как будто двух верхних ему было недостаточно, и еще больше разлохматив волосы, Нотт подошел ближе к Малфою. — В том, что ты придурок, Драко, на месте Пэнси я бы сделал так же, — похлопав блондина по плечу, сказал он и двинулся на выход. Слизеринцы пришли в Большой зал. Пэнси и Тео сели на другой конец стола, Блейз и Драко сели, как обычно, напротив Винсента и Грега. — Драко, что у вас случилось? — указывая кивком на раскрасневшуюся Пэнси, спросил Гойл. — Мы расстались, — ответил Драко, задумчиво водя ложкой по каше. Теперь Малфой думал о том, что ближайшие дни весь Хогвартс будет об этом шептаться, но, честно, его это не волновало. Его волновало лишь то, что напротив, за соседним столом, Грейнджер ловит письмо. Утренняя почта, ничего необычного. Но необычно само письмо: большой синий герб на конверте виден ему даже со слизеринского стола. А также видна её сияющая улыбка. — Что это у неё? — спрашивает Забини. Малфой отмирает и переключает свой взгляд на друга, убедившись, что здоровяки напротив заняты едой и не вникают в их разговор. — Письмо, не видишь? — огрызается Драко и возвращает своё внимание ненавистной овсянке. Блейз хмыкает и продолжает завтрак. Он знал, отчего бесится Драко, знал, что слёзы Пэнси его сейчас не волнуют нисколько, в отличие от улыбки Грейнджер. Он знал, что всю неделю Тео и Пэнси оставались допоздна в гостиной, что она жаловалась ему на невнимание Драко, как горели её глаза после совместных уроков с Гриффиндором, точно так же, как и у Малфоя. Знал, но не влезал, потому что надеялся, что оба будут счастливы в ближайшее время, но не друг с другом.

***

— Почему вы не разговариваете с Гарри? — спрашивает Рон, идя с Гермионой бок о бок на первый урок. — Спроси у него, Рон. Думаю, причина тебя очень обрадует, ты будешь очень гордиться своим другом, — фальшиво улыбнувшись, Гермиона помахала ему рукой и свернула в другую сторону, оставив друга в недоумении. Она остановилась у арки в открытом коридоре, который огибал внутренний сад Хогвартса. Он находился между Большим залом и корпусом занятий. Присев на подоконник, девушка с волнением достала конверт из сумки. Оглянувшись по сторонам, она не заметила никого из знакомых, лишь несколько кучек учеников толпились вдоль коридора. Гермиона засмотрелась на летящие на землю листья с большого дерева посередине сада и глубоко вдохнула осенний воздух, пропахший мокрой землёй и листьями. До урока оставалось ещё минут десять, и она успевала прочесть его письмо. Моя милая Гермиона! Как же давно я не видел твой прекрасный почерк. Дела у меня в порядке, но больше меня волнует: как сейчас ты? Вести о положении в магической Великобритании давно дошли до нас. Надеюсь, с тобой всё хорошо и мы найдём способ увидеться. Больше ничего рассказать не могу, письма начали отслеживать. Я тоже скучал. Задержавшись на последней строке взглядом, Гермиона заметила, как изменился воздух вокруг неё. Он буквально наэлектризовался и стал пахнуть свежее и мягче, чем остатки вчерашней грозы, но последняя резанувшая её нюх нота яблока заставила гриффиндорку передернуть плечами и медленно поднять взгляд. — С любовью, Виктор, — дочитал за неё Драко, облокотившись на арку за её спиной. — Какой же ты… — не договорила она, свернув письмо, грозно сверкая на него глазами. — Обаятельный и милый? — сев рядом с Грейнджер, предположил он. — Противный и вездесущий, — пробубнила она, поспешно покидая это место. Малфой пошёл за ней. — Не сумел выведать ничего через меня, отправил под Гарри свою девушку? — резко остановилась Гермиона и бросила на него презирающий взгляд. — Грейнджер, во-первых, об их связи я узнал вчера при тебе, — начал Малфой, но был перебит: — Да, хорошо сыграли, вам бы в актёры. Если вдруг лишишься магии, то запомни слово «театр», тебе туда, — проговорила девушка и зашагала дальше. — Я знаю, что такое театр, Грейнджер, и ещё раз повторяю: Паркинсон — моя бывшая девушка, и если я захочу что-то узнать, то, поверь, узнаю быстро и без чьей-либо помощи, — постучав себе по виску указательным пальцем, слизеринец ухмыльнулся и, обогнав девушку, пошёл вперёд. Гермиона остановилась как вкопанная. До неё слишком быстро дошло значение его слов и жестов. Как он мог в таком возрасте владеть легилименцией?