Часть 18. Британский стиль и корпоративная этика

Мадара Учиха выскочил из своего бронированного автомобиля ещё до того, как водитель успел затормозить. Перед его глазами пылал небоскреб Федерал-Плаза. Чёрный столб дыма уходил в небо, перекрывая звёзды, а крики толпы сливались в один гул. Он окинул площадь ледяным, хищным взглядом. Ни Сакуры, ни племянника. Нигде. — Где они?! — его голос прозвучал как удар хлыста, заставив ближайших пожарных отступить. — Где мой аудитор?! К нему, продираясь сквозь оцепление, бежал Хидан. Рядом, тяжело дыша, семенила Хина (его помощница) и Киба, у которого от испуга глаза были размером с блюдца. — Мадара! — прорычал Хидан, останавливаясь перед ним. Его идеальный костюм был помят, а лицо перекошено от гнева. — Что, мать твою, здесь происходит? Мы получили сигнал о пожаре, но мне сказали, что здание практически пусто! — Моя дочь внутри, — бросил Мадара, даже не глядя на прокурора. В его глазах полыхало чистое, ничем не сдерживаемое безумие. В толпе зевак и эвакуированных сотрудников уже пополз слух, как ядовитая змея: «Учиха, Узумаки и аудитор заблокированы на пятнадцатом. Они не вышли». Услышав это, Киба вцепился в рукав Хидана: — Мы не можем просто стоять здесь! Там Сакура! Хидан выругался так, что у стоящей рядом Хины уши завяли, и выхватил телефон, судорожно пытаясь дозвониться до экстренных служб города, но сеть была перегружена. Тем временем у главного входа творилось невообразимое. Сквад SWAT, который только что вышел из здания, превратился в сплошной комок нервов и ярости. — Вы что, глухие?! — орал Дейдара, тыча в лицо пожарному, который пытался преградить ему путь. — Там наш босс! Плевать я хотел на ваши допуски! — С дороги! — Сасори оттолкнул рядового спасателя, который пытался схватить его за снаряжение. — Если они сгорят, мы сожжём это место вместе с вами! Пейн, стоявший во главе группы, просто молча дёрнул затвор своей винтовки, давая понять, что переговоры окончены. На них смотрели как на самоубийц, но им было плевать. Трое штурмовиков, забыв об усталости и риске, рванули обратно в дышащий огнём зев входа. — Если вы их не выведете, — Мадара обратился к капитану пожарного расчёта, схватив его так, что тот захрипел, — то к утру ваша служба перестанет существовать. Вы понимаете меня? Хидан, поняв, что ждать официального спасения — это путь к похоронам, обернулся к своим: — Хина, Киба, поднимайте все по вентиляции! Найдите, какой сектор ещё не перекрыт! Если хоть кто-то из них выйдет, я хочу, чтобы они оказались в руках медиков через секунду! Толпа вокруг загудела. Напротив горящего здания собрались все, кто ещё час назад был по разные стороны баррикад: прокуроры, элита SWAT, Мадара Учиха — и всех их объединяло одно: ожидание чуда в самом сердце ада. Мадара медленно достал сигарету, но не прикурил. Он смотрел на верхние этажи, где из окон начал вырываться оранжевый огонь. Он знал, что его племянник — боец, а дочь — слишком упряма, чтобы сдаться. Но в глубине души, в той части, которая была не просто «холодным политиком», а отцом, всё сжималось от предчувствия: если сейчас они не покажутся в дверях, этот город познает, что такое настоящий гнев Учихи. Воздух превратился в раскалённое месиво. Саске, Наруто и Сакура сидели, привалившись к стене, на лестничном пролёте. Пиджак Саске, пропитанный дымом и копотью, стал для Сакуры единственным барьером между жизнью и удушливой смертью — он буквально втиснул её голову себе под полу пиджака, прижимая лицом к своему телу, дыша в сгиб локтя, чтобы хоть немного очистить поток воздуха для неё. — Наруто… — прохрипел Саске, и голос его звучал как скрежет металла по камню. — Ты лучший зам… если что… Чёрт, я походу умираю, если признался в этом… — он прикрыл глаза, чувствуя, как сознание уплывает в серую пелену. — Учиха! Эй! Не смей отключаться, придурок! — Наруто, сам висящий на волоске от потери сознания, с силой пихнул Саске в бок. Но тело Узумаки наливалось свинцом, а веки стали тяжелее бетонных плит. Рядом с ними уже не просто клубился дым — по стенам лестничного пролёта, жадно облизывая бетон, ползли языки пламени. Сирены снаружи доносились как глухой, далёкий гул из другого мира. Сакура уже не слышала криков. Её сознание сорвалось в глубокий, солнечный сон: бесконечная пустыня, она скачет верхом на Анубисе, и всё вокруг залито ослепительным светом. Рядом смеялся отец, и этот смех казался самым реальным звуком во вселенной. Она не чувствовала ни жара, ни удушья. Саске до последнего сжимал её в своих руках, теряя хватку лишь тогда, когда его собственное сердце стало замедлять свой бег. — Учиха!? — рёв Сасори прорезал гул пожара. Пейн и Дейдара, прорываясь сквозь огонь вслед за ним, тяжело дышали через фильтры масок. Они увидели их: трое людей, зажатых в стальном капканном тупике между обрушившейся балкой и стеной огня. — Завал! Сасори, подхватывай аудитора! — скомандовал Пейн, с размаху вонзая гидравлический резак в арматуру, прошившую балку. Искры от инструмента посыпались во все стороны, превращая и без того жаркий воздух в электрический ад. Дейдара, работая ломом, с нечеловеческим усилием приподнял край перекрытия. Сталь жалобно стонала, бетон крошился и сыпался на их снаряжение. — Живее, мать вашу! — взревел Дейдара, чувствуя, как пламя начинает опалять спину. Сасори, не дожидаясь, пока зазор станет больше, протиснулся под конструкцию. Он подхватил безвольное тело Сакуры на руки. Она была неестественно тихой, бледной, как фарфоровая кукла. — У неё едва прощупывается пульс! — крикнул Сасори, передавая её Пейну, который уже был на готове у безопасной зоны. Пейн и Дейдара рванули к Саске и Наруто. Учиха и Узумаки висели на них, как два мешка с цементом, находясь в полузабытьи. — Саске, слышишь меня?! — Дейдара ударил командира по щеке, чтобы привести в чувство. Саске лишь глухо замычал, его рука инстинктивно дернулась. — Тянем! На счёт три! — Пейн вцепился в пиджак Учихи. Они рванули их из дымного плена в тот самый момент, когда остатки лестничного пролёта окончательно ушли вниз в пылающую шахту. Они падали, спотыкались, кашляли, но не выпускали своих. За ними, через выбитые окна, в здание уже влетали струи воды от пожарных гидрантов, превращая всё вокруг в облако горячего пара. Они вытащили их. В последний, решающий момент, когда пламя уже готовилось поглотить их жизни. Толпа замерла, когда из дверного проёма, окутанного чёрным дымом и клубами пара, показались фигуры. Сасори шёл первым, почти бегом, бережно прижимая к себе обмякшее тело Сакуры. Её голова безвольно свисала, а бледная кожа казалась почти прозрачной на фоне его тёмной тактической формы. Следом за ним, пошатываясь, Пейн и Дейдара буквально волокли на себе Саске и Наруто — оба были без сознания, их головы мотались в такт шагам, а одежда была прожжена до самой кожи. Мадара сорвался с места раньше, чем успели среагировать кордоны полиции. Его пальто развевалось на ветру, а лицо превратилось в каменную маску ярости и скрытого ужаса. — Никого не подпускать! — рявкнул он на медиков, которые попытались перехватить Сакуру. — Только лучшие бригады! И чтобы никто, слышите, никто не лез к ним с камерами! Он подлетел к Сасори и перехватил Сакуру, опуская её на заранее приготовленные носилки. Увидев её лицо — серое, с копотью вокруг губ — Мадара на мгновение потерял дар речи. — Дочка… — его голос дрогнул, но он тут же взял себя в руки, превращаясь в холодного стратега. — Медики! Живо, кислород! Она не дышит нормально! Вокруг носилок начался хаос, организованный профессионалами. Дефибрилляторы, маски, трубки — всё мелькало перед глазами. Саске и Наруто уложили на соседние носилки. Учиха выглядел страшно: его грудь вздымалась рвано и хрипло, а кожа приобрела синюшный оттенок. Хидан, который всё это время стоял как статуя, метнулся к медикам. — Как они?! — произнес он. — Критическое отравление продуктами горения, ожоги дыхательных путей! — крикнул один из врачей, накладывая кислородную маску на лицо Саске. — У них пульс нитевидный! Готовьте адреналин! Сасори, Пейн и Дейдара стояли в стороне, тяжело дыша. Их лица были покрыты сажей, форма дымилась, а руки и шеи были покрыты ярко-красными волдырями от ожогов. Они даже не чувствовали боли, не сводя глаз с реанимационных машин. — Давай, шеф… — прошептал Дейдара, глядя на Саске. — Только попробуй сейчас откинуть копыта, я тебе этого не прощу. Медики, увидев состояние штурмовиков, начали хватать их за плечи, пытаясь усадить в машины. — Вы тоже идете с нами! — крикнул врач, указывая на ожоги Пейна. — Отстань, — огрызнулся Пейн, хотя его самого качало от слабости. — Ты слышал, что сказали?! — Мадара, обернувшись от носилок Сакуры, прошипел это с такой угрозой, что Пейн мгновенно подчинился и позволил затащить себя в машину скорой помощи. Сасори, который всё ещё смотрел на Сакуру, был последним, кого загнали в реанимобиль. Он выглядел так, будто сам сгорел изнутри, но его взгляд оставался цепким, сфокусированным на ней. Сирены взвыли хором, разрезая ночной воздух Нью-Йорка. Мадара запрыгнул в машину к Сакуре, хлопнув дверью перед носом у ошарашенных полицейских. — Гони! — его голос звучал как приговор. Машина рванула с места, оставляя после себя лишь запах жжёной резины и пепел. На месте пожара остались только Хидан и Киба, провожающие взглядом огни уносящихся скорых. — Она выживет? — тихо спросил Киба, у которого от шока дрожали руки. Хидан достал сигарету, но не прикурил — руки тоже подвели. Он смотрел в сторону госпиталя, чувствуя, как внутри него закипает холодная, расчётливая ненависть. — Если нет, — ответил Хидан, — то завтра утром в этом городе не останется ни одного чиновника из аппарата Яманаки. Я лично прослежу, чтобы каждый из них сгнил в камере. А пока… будем молиться, чтобы Учиха привёл её в чувство. Потому что если она откроет глаза, у меня будет очень много работы. Госпиталь встретил их огнями операционных блоков. Война, начавшаяся с простого аудита, теперь переросла в борьбу за жизни тех, кто был сердцем всего ведомства. Госпиталь превратился в крепость. Мадара Учиха, чьё присутствие само по себе было гарантом тишины, расхаживал по коридору реанимационного отделения, как загнанный в клетку тигр. Его перчатки были в саже, а безупречно пошитый костюм теперь выглядел неуместно в этой стерильной, пугающей тишине. Он уже сделал два коротких, сухих звонка. Фугаку Учиха и Минато Намикадзе — отцы Саске и Наруто — были в пути. Мадара знал: когда они приедут, этот госпиталь содрогнётся от их ярости. Но сейчас его интересовала только одна дверь. Мадара остановился у стеклянной перегородки, за которой врачи боролись за жизнь Саске. Учиха-младший выглядел хуже всех. Реаниматологи работали с пугающей скоростью: Саске надышался продуктами горения больше остальных, ведь он до последнего держал Сакуру лицом к своей шее, принимая на себя весь удар ядовитого дыма. Теперь он лежал на койке, бледный, почти восковой, с аппаратом искусственной вентиляции лёгких, который с мерным шипением качал воздух в его измученные лёгкие. — Держись, племянник, — прошептал Мадара, глядя, как монитор показывает критически низкий уровень кислорода в крови. — Ты не можешь сдохнуть сейчас. Рядом, в соседнем боксе, реанимировали Наруто. Там картина была чуть менее апокалиптичной — он хотя бы начал подавать признаки жизни, дёргаясь под воздействием электродов, но всё ещё оставался без сознания. Сакуру реанимировали чуть дальше. Мадара перевёл взгляд на неё и почувствовал, как сердце, которое он считал давно окаменевшим, болезненно сжалось. Она была безмятежна, но это была не та тишина, которую дарит сон. Врачи ввели ей препарат, и Мадара увидел, как её тело мелко задрожало. — Состояние стабильно критическое, — подошёл к нему старший врач, вытирая пот со лба. — Мы вывели из них основную часть токсинов. Но Учиха… он принял на себя двойную дозу дыма. Если в ближайшие два часа лёгкие не начнут реагировать на кислород в нормальном режиме, мы потеряем его. Мадара кивнул, не сводя глаз с племянника. Его руки сжались в кулаки так, что побелели костяшки. В коридоре послышались тяжёлые, быстрые шаги. В крыло вошли Фугаку и Минато. Они были бледны, их лица выражали ту степень шока, которая граничит с безумием. Минато, обычно сдержанный и вежливый, выглядел так, будто готов был вырвать стены этого госпиталя голыми руками. — Где он? — голос Минато прозвучал глухо. Мадара молча указал на бокс. Фугаку подошёл к стеклу, приложив ладонь к холодной поверхности. В его глазах отражалась такая бездна боли, которую не смог бы скрыть ни один высокий пост. — Мадара, — Фугаку повернулся к нему, его голос дрожал. — Кто это сделал? Мадара медленно повернулся к ним. В ту секунду в коридоре, казалось, погасли лампы. Его взгляд, холодный и пустой, обещал врагам семьи не просто суд, а вечное забвение. — Сейчас это не важно, — отчеканил Мадара. — Важно то, что если они не очнутся… я лично превращу этот город в пепелище. Сначала мы вытащим их с того света. А потом — мы сровняем с землёй каждого, кто приложил к этому руку. Он посмотрел на Сакуру через стекло. Она всё ещё была там, в своей пустоте. — Вы трое, — прошептал он себе под нос, — не смейте оставлять меня одного в этой игре. В ту ночь госпиталь на Сент-Винсент стал центром мироздания для трёх влиятельных семей. Ожидание было невыносимым, и в этой тишине, нарушаемой лишь писком мониторов, каждый из них понимал: если они не выкарабкаются, правила игры в Нью-Йорке изменятся навсегда. И это будут правила крови. В реанимационном блоке стояла звенящая, стерильная тишина, нарушаемая только ритмичным писком кардиомониторов. Сакура пришла в себя первой — резкий вдох, обжигающий лёгкие, заставил её вздрогнуть. Она потянулась рукой к лицу, срывая кислородную маску, и её глаза, мутные от недавнего забытья, тут же сфокусировались на соседней койке. Через секунду рядом раздался тяжёлый, сдавленный стон — Наруто тоже начал приходить в себя, его пальцы судорожно сжимали края простыни. Но койка между ними оставалась пугающе неподвижной. Саске не реагировал. Сакура резко повернула голову, чувствуя, как в горле застревает ком копоти. — Эй, Саске… — её голос был едва слышным хрипом. Она попыталась приподняться, но тело откликнулось острой слабостью. — Учиха! — Чёрт… — она снова натянула на себя остатки сил и почти выкрикнула, срывая голос: — Учиха! Ты обещал мне, что мы решим наш спор в субботу! Просыпайся, придурок! Наруто, едва оторвав голову от подушки, вклинился в этот отчаянный зов: — Учиха! Эй, ты, идиот! Открывай глаза, кому говорю! Придурок, просыпайся! В бокс мгновенно влетели медсёстры и реаниматолог. — Тише! Вы что творите?! У вас обоих критическое состояние, вы сейчас мониторы сорвёте! Лежать! — врач попытался накинуть маску обратно на лицо Сакуры. Сакура, даже будучи полуживой, с яростью оттолкнула его руку. — Не смей меня трогать! — прорычала она, её изумрудные глаза метали молнии. — Я сказала — отойди от меня! — Учиха, слышишь меня?! — Наруто, игнорируя попытки персонала вернуть его в горизонтальное положение, вцепился в бортик кровати, глядя на неподвижного Саске. — Если ты сейчас не сделаешь вдох, я лично вытащу тебя из ада и придушу собственными руками! — Не мешайте нам! — гаркнула Сакура на врачей, её голос дрожал от смеси страха и бешенства. Этот хаос, крики и скрежет аппаратуры донеслись до коридора, где за стеклом замерли Мадара, Минато и Фугаку. — Что там происходит?! — Фугаку рванул к двери, едва не выломав её с петель. Внутри отделения творилось невообразимое: «пациенты», которые ещё пять минут назад были на грани смерти, сейчас вели себя как взбешённые тигры, разрывая на себе капельницы и требуя ответа от бездыханного тела своего командира. — Саске… — Фугаку вошёл в бокс, и его голос, обычно строгий и холодный, сейчас звучал как разбитое стекло. Мадара и Минато последовали за ним. Картина была сюрреалистичной: Сакура, с содранной маской, полусидя на койке, буквально гипнотизировала взглядом Саске, а Наруто, шатаясь от слабости, пытался дотянуться до его руки. — Он не дышит… — прошептала Сакура, и в её голосе, вопреки всей её «вашингтонской выдержке», прозвучала отчаянная мольба. — Саске, ну же… я тебя приказами завалю, если ты не откроешь глаза… Сердца трёх мужчин в коридоре сжались в один ледяной кулак. Фугаку медленно подошёл к койке сына, протягивая руку, чтобы коснуться его плеча, но в этот момент монитор Саске, до этого выдававший ровный, едва уловимый сигнал, вдруг захрипел, и раздался первый, резкий, болезненный вдох. Саске дёрнулся. Его пальцы, которые секунду назад были мёртвыми, судорожно сжались в кулак, а грудная клетка с трудом, со свистом, втянула воздух. Сакура закрыла лицо дрожащими ладонями и разразилась коротким, сухим всхлипом, который дался ей с огромным трудом из-за обожжённых лёгких. — Господи, Наруто… Какого чёрта вы вообще поперлись за мной? — прохрипела она, не в силах смотреть на неподвижное, подключённое к аппаратам лицо Саске. — Вы же видели этот дым. Вы видели, что здание превращается в печь! Наруто, который едва держался, чтобы не рухнуть обратно, криво усмехнулся. Несмотря на кислородную маску, его голос звучал твёрдо: — Ты серьёзно? Хочешь сказать, мы должны были оставить тебя там сгорать? Я клялся, что рано или поздно прикончу тебя собственноручно — ты по-прежнему раздражающая «вашингтонская выдра», которой я бы с удовольствием выписал пару штрафов. Но я не идиот. Мы — сквад. Своих не бросаем, даже если этот «свой» считает, что может всё разрулить в одиночку. — Он чуть не умер… из-за меня, — Сакура издала жалобный, почти детский звук. — Как я вообще с этим буду жить? Боже… Вы не должны были этого делать! Меня заперли. Это не был несчастный случай, это было спланировано… От этих слов в палате стало тише, чем в могиле. Мадара, стоявший у изножья кровати, почувствовал, как сердце пропустило удар, а затем забилось в бешеном ритме. Его глаза опасно сузились, превращаясь в две узкие щели. — Спланировано? — медленно, с угрожающим спокойствием переспросил Мадара. Фугаку и Минато, до этого момента застывшие в шоке, синхронно повернули головы к Сакуре. Атмосфера изменилась мгновенно: из палаты, где спасали жизни, она превратилась в командный пункт перед решающим ударом. — О чём ты, Сакура? — Фугаку подошёл ближе, его голос был глухим, полным напряжения. — Все думали, что это случайный пожар, короткое замыкание в вентиляции… — Никакого замыкания, — Сакура, несмотря на слабость, села ровнее, её голос окреп. — Двери в уборную заблокировали. В тот момент, когда я туда вошла. Яманака и его люди… они знали, где я буду. Они не просто хотели уволить меня, пап. Они хотели, чтобы я сгорела. Минато Намикадзе сжал кулаки так, что побелели костяшки. Его лицо, обычно мягкое и по-отечески доброе, сейчас выражало холодную ярость человека, чьего сына едва не убили. — Ты уверена? — спросил Минато, чеканя каждое слово. — Я аудитор, — Сакура посмотрела на него влажными от слёз, но твёрдыми глазами. — Я видела тени которые скрылись в коридоре, перед тем как я вошла в уборную. Не придала этому значения. Мадара выпрямился. Он больше не был просто отцом, который ждёт новостей от врачей. Он был главой семьи Учиха, чью территорию только что осквернили. — Значит, это не пожар, — тихо произнёс Мадара, и этот шёпот был страшнее любого крика. — Это покушение на убийство офицеров Министерства и высшего аудитора. Фугаку бросил короткий взгляд на Саске, который всё ещё дышал с помощью аппарата, и его лицо исказилось от нескрываемой ненависти. — Они думали, что уберут нас по-тихому? — Фугаку усмехнулся, и в этой усмешке не было ничего человеческого. — Они не знали, что, пытаясь сжечь нас, они только разожгли костёр, в котором сгорят сами. В этот момент Наруто, несмотря на своё состояние, попытался приподняться: — Если они тронули Саске… я лично вырву им позвоночники. Мадара поднял руку, останавливая их. Он посмотрел на свою дочь — слабую, измученную, но всё ещё готовую идти до конца. — Сакура, отдыхай. Ты своё сделала. Теперь… — он обернулся к Фугаку и Минато, — теперь очередь отцов. Если кто-то хотел устроить нам похороны, мы устроим их им. Причём с музыкой. Сакура закрыла глаза. Она знала, что теперь эти трое не остановятся ни перед чем. И если она сама была «выдрой», то сейчас на охоту вышли волки, которые были готовы разорвать весь Вашингтон ради справедливости для своих детей. — Как вы её достали? — Фугаку Учиха, стоявший у края кровати, был бледен. Его пальцы, привыкшие к дисциплине, подрагивали. — C4, — коротко бросил Наруто, с трудом сглатывая. Его голос был хриплым, как у человека, который только что вернулся с того света. — Мы взорвали замок. У нас не было другого выхода, сэр. — Что?! — Фугаку резко развернулся, его голос сорвался на крик, эхом отразившись от стен отделения. — Вы трое могли погибнуть только от этого! Вы хоть понимаете, какая была мощность заряда?! — У нас был выбор, — Наруто попытался приподняться на локтях, но тут же осел, поморщившись от боли в лёгких. — Либо мы пробуем, и всё получается, либо… это был единственный шанс. Мы полевые штурмовики, Фугаку-сан. Это наша работа. Либо ты на коне, либо… — он на секунду замолчал, глядя на неподвижное лицо Саске, — либо труп. Сакура вздрогнула, её пальцы судорожно сжались в кулаки. — Замолчи, Узумаки! Чтобы я больше этого не слышала! — она метнула в него взгляд такой ледяной ярости, что Наруто на секунду притих. — Вы не сдохнете. Ни ты, ни он. Придурок! Она с силой опустилась на подушки, чувствуя, как слёзы снова подступают к горлу от этого иррационального, животного страха за них. — «Выдра», — буркнул Наруто, отворачиваясь к стене. — «Придурок», — зеркально ответила Сакура. В этот момент в палате повисла такая тишина, что было слышно, как в коридоре гудят лампы дневного света. Все — Мадара, Минато и Фугаку — замерли, глядя на койку между ними. Вдруг раздался тихий, свистящий выдох. Полоска монитора, до этого монотонно отсчитывающая секунды, дрогнула. — Как же… вы… достали… — раздался хриплый, надтреснутый голос. Саске медленно приоткрыл один глаз. Его зрачок долго фокусировался, блуждая по потолку, пока наконец не замер на Сакуре. Он выглядел ужасно — ссадины на лице, бледная кожа, прожжённая одежда, но в этом единственном открытом глазу читалась привычная, неистребимая доминантность. Сакура шумно, почти всхлипнув, выдохнула. Этот звук был похож на сдувающийся воздушный шар — всё напряжение, которое держало её в коконе последние часы, рухнуло в одно мгновение. Она прикрыла лицо рукой, пряча предательски задрожавшие губы. — Жив… — выдохнул Минато, закрывая глаза рукой. Его плечи, до этого напряжённые, как стальные тросы, наконец расслабились. Фугаку просто подошёл к сыну и, не найдя слов, крепко сжал его плечо, боясь передавить. Саске поморщился, но не отстранился. Его взгляд снова переместился на Сакуру. — Рапорт… — прохрипел он, пытаясь сфокусироваться. — Харуно… рапорт готов? Сакура, вопреки всему, слабо рассмеялась сквозь слёзы. — Рапорт, Учиха? Ты только что вылез из огня, у тебя лёгкие превратились в уголь, а ты думаешь о бюрократии? — Я… я заставлял вас работать в штатном режиме, — он с трудом сглотнул, пытаясь удержать взгляд на ней. — Вы… занозы… все вы. Мадара, до этого стоявший в тени, вышел на свет. Его лицо было спокойным, почти безмятежным, но в глазах горел тот самый огонь, который заставит Яманаку молить о пощаде. — Отдыхай, племянник. Рапорты подождут, — Мадара бросил короткий взгляд на свою дочь, затем на Саске. — А вот те, кто устроил этот «пожар», ждать не будут. Сегодня ночью в Нью-Йорке будет очень жарко. Но уже не для нас. Саске снова прикрыл глаза, но его рука медленно поползла по простыне в сторону койки Сакуры. Он не дотянулся, но сама попытка была важнее любых слов. Мир всё ещё качался, но они были живы. И это означало, что завтра начнётся настоящая охота. — Ты полный придурок, Учиха, — Сакура, несмотря на капельницы и невыносимую слабость, нашла в себе силы улыбнуться. — Я официально не приму твой отчёт. Я лично доложу в Вашингтон, что ты — особо опасный шеф, который лезет в эпицентр пожара, рискуя жизнью ради… ради чего? Ради того, чтобы испортить дорогой итальянский костюм? Саске, чьё лицо напоминало карту боевых действий, медленно повернул голову в её сторону. Несмотря на маску кислородного концентратора, его глаза привычно полыхнули той самой спесью, которая когда-то заставила Сакуру обратить на него внимание. — Это не Италия, — прохрипел он, едва ворочая пересохшим языком. — На этот раз Британия, аудитор. Так что… ты снова пасуешь. Наруто, лежавший на соседней койке с капельницей в предплечье, тяжело вздохнул, закатывая глаза. — Фу, ну какие же вы душные, — проворчал он. — Мы только что вылезли из ада, а вы опять начинаете свои игры в «кто тут самый элитный». Сакура тихо хохотнула, и этот смех, прозвучавший в тишине реанимации, показался всем присутствующим самым приятным звуком на свете. Наруто подхватил её настрой и тоже негромко рассмеялся, отчего тут же закашлялся. — Так ты у нас теперь «британец»? — подначил его Наруто, ухмыляясь через силу. — Сэр Учиха из горящего небоскрёба? Саске не ответил. Он молниеносно, с неожиданной для его состояния грацией, скомкал лежавшую рядом на тумбочке бумажку — какой-то формуляр — и с идеальной точностью швырнул её прямо в лоб Узумаки. — Заткнись, — выдохнул он, снова прикрывая глаза. Сакура смеялась — сначала тихо, потом всё громче, хотя каждое движение отдавалось болью в груди. Минато Намикадзе, наблюдавший за этой сценой из дверного проёма, почувствовал, как огромный камень, давивший ему на грудь последние часы, наконец-то рассыпался в прах. — Кажется, они начинают приходить в себя, — тихо произнёс Минато, обмениваясь взглядом с Фугаку. — Только посмотрите на них. Чуть не сгорели заживо, а уже выясняют, чей костюм дороже. Фугаку стоял рядом, скрестив руки на груди. Его лицо оставалось суровым, но уголок рта всё же едва заметно дёрнулся. — Учихи никогда не признают поражения, Минато. Даже перед лицом смерти, — ответил он, хотя в глубине его глаз отражалось огромное облегчение. — Но я рад, что они хотя бы сохранили этот идиотский характер. Если бы они стали «нормальными» после такого, я бы всерьёз забеспокоился. Мадара, стоявший чуть поодаль, смотрел на свою дочь и племянника с нескрываемым удовлетворением. — Пусть болтают, — бросил он, поправляя манжеты. — Пока они спорят — они живы. А вот когда они замолчат… тогда для кого-то в этом городе наступит настоящий ад. Сакура, рапорт подождёт. Отдыхай, «выдра». Завтрашний день будет гораздо длиннее, чем ты думаешь. Сакура посмотрела на Саске, который снова проваливался в дремоту, и на Наруто, который уже пытался стащить у медсестры планшет. Впервые за долгое время она не чувствовала себя «вашингтонской королевой» или «аудитором». Она просто чувствовала себя дома — в этом безумном, опасном и совершенно невыносимом кругу людей, которые, несмотря на всё, были готовы пойти за ней в огонь. — Сэр Учиха, — прошептала она в полудрёме, — отчёт всё равно не приму. Это принципиально. Саске лишь еле заметно улыбнулся, не открывая глаз. Война была впереди, но сегодняшний бой они выиграли. Пока в палате стоял шум из-за спора Саске и Наруто, Сакура, скрывшись за экраном телефона, наконец-то получила заряд. Экран мигнул, выплевывая поток сообщений. Хидан: Лапуля, ты как? Сакура набрала ответ, стараясь, чтобы пальцы не дрожали: Сакура:Жить буду. Почти не пострадала, отделалась лёгким испугом и привкусом гари в лёгких. Хидан: Этот Киба… мне нравится. Где ты его нарыла? Сакура: Долгая история. Но он отличный парень, как раз для твоей прокуратуры. Надёжный. Хидан: Ты правда не пострадала? Врачи уже видели следы? Сакура закатила глаза, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение. Сакура: Хидан, я надышалась дымом, а не участвовала в гладиаторских боях. В трусы они мне не лезли, успокойся. Хидан: Я должен был спросить. Я хочу заначить сессию. Сакура: Когда? Хидан: На эти выходные. В будни ты мне работы уже подкинула — разгребаю иск Яманаки. Сакура: В субботу я не смогу. У меня уже есть бронь. Она покосилась на Саске. Тот, несмотря на слабость, яростно что-то выговаривал Наруто, обещая блондину «расправу за нарушение субординации». Сакура не знала, что спор был о ней. Наруто, вспомнив жаркую сцену на балконе, всеми силами пытался выбить из Учихи информацию, как тот «взял быка за рога». Саске, в свою очередь, пытался скрыть, что аудитор — его персональная территория. Хидан: Кто он? — сообщение прилетело мгновенно. Сакура: Ты о чем? Хидан: Это уже твоя вторая суббота с кем-то другим. Кто он? Сакура ухмыльнулась, изогнув тонкую бровь. Сакура: Ты ревнуешь? Хидан: Что если да? Она тяжело вздохнула, глядя на экран. Сакура: Хидан, мы с тобой взрослые люди. У нас нет отношений. Я всего лишь твой саб, а у других тоже есть свои желания. До тебя у меня уже были подобные практики, ты же знаешь. Вы, мужчины, как звери — думаете, что всё в этом мире принадлежит вам по праву рождения. Хидан: Значит, какой-то мудак таки плавает у меня в тылу. Сакура набрала ответ, чувствуя, как усталость снова наваливается на плечи. Сакура: Всё, дискуссия окончена. Могу забронировать тебе время через две недели. У меня своё расписание, я всё ещё женщина, и мне нужна моя неделя перерыва. Хидан: Понял. Она погасила экран. В палате стало тише. Наруто, заметив, что Сакура убрала телефон, снова подал голос: — Слышь, аудитор, скажи этому «британцу», что я не собираюсь переписывать отчёт только из-за того, что он решил поиграть в пожарного в своём костюмчике! Саске смерил Наруто убийственным взглядом. — Я не играл, Узумаки. Я просто не позволил тебе провалить задание. Если бы не я, ты бы до сих пор сидел в том туалете, обнимаясь с балкой. — О, понеслась, — Сакура откинулась на подушки, чувствуя, как в груди разливается странное тепло. Они были невозможными, шумными и опасными. Но в этот момент, в этой душной палате, она поняла: именно этот хаос — единственное, что не даёт ей окончательно сойти с ума в мире, где каждый второй хочет её сжечь. Она закрыла глаза, погружаясь в короткий сон, надеясь, что завтрашнее утро не принесёт новых пожаров. Или, по крайней мере, она будет к ним готова. Утро в квартире Мадары было пропитано запахом дорогого кофе и напряжением, которое можно было резать ножом. Когда Сакура вышла из душа, кутаясь в мягкий шелковый халат, в гостиной уже царила атмосфера семейного совета. Микото, едва завидев Саске, который вышел из гостевой комнаты в свежей рубашке и строгих брюках, не выдержала и заключила сына в объятия, прижимаясь лицом к его плечу. Итачи стоял рядом, его взгляд был привычно холодным, но в глубине глаз читалось глубокое облегчение. Сакура, чувствуя себя неуютно в этом кругу абсолютной любви, тихо ушла на кухню. Она налила себе бокал красного вина — единственное, что сейчас могло заглушить ломоту в теле — и села за стол. Телефон на столе завибрировал. Значок Министерства отозвался резким сигналом. Она выдохнула, поправила влажные волосы и приняла видеозвонок. На экране появилось лицо Инспектора. Он смотрел на аудитора — бледную, с темными тенями под глазами, но с тем же стальным взглядом — и слегка кивнул. — Аудитор, рад видеть, что вы в строю, — произнес он. — Нам прискорбно из-за событий в Федерал-Плаза. Инцидент с Сенджу и Джирайей мы обсудим в закрытом режиме, позже. Но давайте к делу: по нашим данным, за вчерашний день на вас было совершено два покушения, верно? Микото, Итачи и Саске синхронно подняли головы. В кухне воцарилась тишина. — Да, — коротко ответила Сакура, голос звучал глухо, но профессионально. — Первый эпизод — подрыв транспортного средства на парковке. Второй — блокировка эвакуационного выхода в зоне повышенного риска. Я жива, инспектор. Инцидент исчерпан, работа продолжается. — У вас есть предположения? — Инспектор прищурился. — Основная версия — Яманака. Я уволила его дочь с «волчьим билетом» из-за систематического нарушения протоколов безопасности. Полагаю, это личная месть. Других мотивов в текущем финансовом периоде я не наблюдаю. — Да, об этом я уже слышал, — кивнул Инспектор. — А теперь главное. Рапорт, который вы не успели передать в систему перед ЧП. Вы завершили полевой аудит? Мне нужны данные по расходу активов в секторе 4Б. Сакура сделала глоток вина, собираясь с мыслями. Она не нуждалась в записях — цифры были выжжены в её памяти вместе с дымом пожара. — Инспектор, полевой аудит завершен. Сквад SWAT предоставил детализацию в полном объеме, несмотря на условия выполнения задачи. По сектору 4Б: выявлено нецелевое использование ресурсов на 15% выше нормы. Основная причина — несогласованное расширение штата независимых подрядчиков. Отчет по материально-техническому обеспечению SWAT признан мною состоятельным, все замечания по «недостоверным данным» были устранены в ходе вчерашней полевой проверки под моим личным контролем. Она сделала паузу, бросив взгляд на Саске. Тот слушал её, слегка наклонив голову, с едва заметной ухмылкой на губах. — По расходным материалам, включая пластит и специализированное снаряжение, — продолжила Сакура, — критических отклонений не зафиксировано. Все операции проведены в рамках оперативного мандата. Итоговая сводка готова к загрузке в систему министерства. Достаточно ли этого для закрытия вопроса по финансовой чистоте подразделения? — Более чем, аудитор. Ваша работа под огнем впечатляет даже Вашингтон. Загружайте данные, как только будете в доступе. И, Сакура… — он на секунду помедлил. — Больше никаких «самостоятельных расследований». Мы не хотим потерять лучшего аудитора в истории министерства из-за личных вендетт Яманаки. — Принято, инспектор. Конец связи. Экран погас. Сакура положила телефон на стол и наконец-то позволила себе расслабиться, прислонившись к спинке стула. Итачи первым нарушил тишину: — Ты только что фактически подписала приговор Яманаке своим рапортом. Если Инспекция возьмет это в оборот, его карьера закончится быстрее, чем тот пожар. — Он сам себя поджег, когда решил, что я — легкая цель, — ответила Сакура, глядя на Саске. Тот встал и подошел к ней, опираясь рукой о край стола. — Британец, значит? — тихо спросил он, глядя ей в глаза. — Хорошая работа, аудитор. Теперь, когда с бумагами покончено… у нас осталось несколько нерешенных вопросов с Яманакой. И я не собираюсь ждать, пока Вашингтон пришлет нам вежливое письмо. Сакура подняла бокал, предлагая тост. — К чёрту Вашингтон. Сегодня мы просто будем живы. А месть — это блюдо, которое я предпочитаю подавать с очень подробным финансовым отчетом. Сакура вышла из спальни. Вся её вашингтонская спесь осталась там, в больничной палате, вместе с копотью в лёгких. Сейчас она была безупречна, как модель с обложки — так, как она привыкла. На ней были строгие чёрные брюки с идеальными стрелками, тонкий чёрный пиджак, перехваченный на талии изящным золотым ремешком, белая сорочка и узкий чёрный галстук. Она оставила волосы распущенными, но глаза подвела тонкими, хищными стрелками, возвращая себе привычный боевой вид. Она молча сделала себе кофе и уселась за кухонный стол, стараясь не смотреть в сторону Саске. В этот момент в квартиру, чеканя шаг, вошли Мадара и Фугаку. Ранним утром водитель забрал Сакуру и Саске из госпиталя, и Мадара, по горло погружённый в дела, ещё не видел их сегодня «в строю». — Кошечка, ты как? — Мадара сбросил с себя тяжёлое пальто прямо на руки Итачи и стремительным шагом подошёл к дочери. Прежде чем она успела поднять чашку к губам, он заключил её в крепкие, почти медвежьи объятия. Сакура хотела было пикнуть что-то в своём репертуаре — мол, «папа, все смотрят, не время, соблюдай протокол» — но осеклась. Она понимала, через какой ад прошёл её отец, пока их спасали, пока выносили из горящего здания, пока они не пришли в себя. Плевав на все свои принципы и «вашингтонскую выдержку», она просто уткнулась лицом в его плечо и судорожно выдохнула, чувствуя его запах — смесь дорогого табака, виски и страха. — Я чуть не умер там вместе с тобой, малышка, — тихо произнёс Мадара, и этот шёпот был страшнее любого крика. Микото, наблюдавшая за этой сценой, грустно улыбнулась. Её взгляд переместился на Саске, который стоял у окна, скрестив руки на груди, стараясь выглядеть максимально равнодушным. — Даже не думай, мама, — спокойно произнёс Саске, не поворачивая головы. — Я в порядке. Лимит обниманий на сегодня исчерпан. Вчера ты меня чуть не задушила. — Кажется, я тоже хочу дочку, — вздохнула Микото, глядя на Мадару с Сакурой. Фугаку, стоявший рядом с Минато, поперхнулся водой, которую пил. Микото мгновенно развернулась к мужу: — Да не в том смысле, старый ты дурак! — воскликнула Микото, а Сакура тихо захохотала, не отрываясь от груди Мадары. — Я имею в виду — в целом! Вон смотри, кого мы вырастили. Что один, что другой… «Мама, не трогай меня», «Мама, это не по-мужски». С ними даже поговорить не о чем, кроме как о пушках и дедлайнах. — Могу одолжить на пару минут, — произнёс Мадара, поглаживая дочь по спине сквозь чёрный пиджак, в то время как она смеялась в его плечо. — Ей будет неудобно, я понимаю, каково это, — спокойно отозвалась Микото. — Это миссия парней. Моя задача — вырастить их так, чтобы они привели мне в дом невесток. Господи, упаси боже, кто-то из вас двоих по парням. В кухне воцарилась тишина. Сакура захохотала во всю мощь, как и Мадара с Фугаку, пока Итачи и Саске, осознав, что мать только что так жёстко подстегнула их при всём клане, поняли, что им даже ответить нечего. Это был типичный семейный обед Учих — с запахом пороха, дорогих костюмов и невыносимого, но такого родного характера их матери. Война подождёт. Сегодня они просто были живы. — Надо же, мама, как ты узнала? — Саске скрестил руки на груди, одарив мать невозмутимым, даже слегка скучающим взглядом. — Мы с Наруто уже давно любовники. Когда мне можно привести его на семейный ужин? Сакура, вжавшись в плечо Мадары, до боли закусила губу, чтобы не сорваться на истерический хохот. Микото на секунду замерла, округлив глаза, а затем выдохнула, поняв шутку. — Саске! — воскликнула она, хотя в глубине души оценила сарказм сына. Пока никто не видел, Саске бросил короткий, тяжёлый взгляд на розовую макушку, которая всё ещё покоилась на груди Мадары. Он был её «топом» по контракту, её личным палачом и партнёром по играм, но никто из присутствующих — ни мать, ни Фугаку — не подозревали, какая химия искрит между ними, когда закрываются двери. Для всех она была «папиной кошечкой», а для него — добычей, которую он не собирался делить ни с кем. — Кстати об этом, — Мадара чуть ослабил хватку, но не выпустил дочь из объятий. — Тот прокурор всё ещё клинья к тебе подбивает? — О боже, папа… — Сакура закатила глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Ты его ещё и в адвокаты взяла, — проворчал Мадара, в его голосе проскользнули нотки рычания. — Да, папа! У нас ничего нет. Он просто работает по моему иску, — Сакура попыталась звучать максимально убедительно. — Точно? — уточнил Мадара, пронзая её тяжёлым взглядом. — Точно! — отрезала она. Саске, стоявший у окна, метнул в неё молниеносный взгляд, полный невысказанного собственничества. — Ладно, — Мадара сменил тему, переходя в режим начальника. — Пока здание реставрируют, вам выделят временные офисы в полиции Нью-Йорка. SWAT останется в центральном управлении на Федерал-Плаза. — Это в то, куда привозят особо опасных перед судом? — уточнил Саске, прищурившись. — Выбирать не приходится. Здание пострадало серьёзно, первые этажи выгорели дотла. Несколько недель уйдет на ремонт. — Понятно, — ответила Сакура, мягко выскользнув из объятий Мадары. — Ладно, отпускай меня, папочка. Поеду знакомиться с новым рабочим местом. — Разумно. Я отвезу. Нам всё равно в один офис, — Саске сделал шаг навстречу, его движения были резкими и властными. Сакура не удержалась от колкости, глядя на то, как он пытается «прибрать её к рукам»: — Решил привезти аудитора в полицейский участок? Это как запустить лису в курятник. А судя по слухам в отделе, ты там — главный петух. Комната взорвалась хохотом. Фугаку даже покашлял, сдерживая улыбку, а Итачи тихо прикрыл рот рукой. Саске не мог позволить себе «включить топа» при Мадаре, но его реакция была мгновенной. Он резко подошёл к Сакуре, схватил её за шею сгибом локтя и, не дожидаясь протестов, потащил в сторону лифтов. — Дядя, её воспитание на нуле, — бросил Саске, не оборачиваясь. — Говорить такое человеку, с которым будешь сидеть в одном кабинете… Пойдём, лиса. За «петуха» ты мне ответишь. Сакура, смеясь и пытаясь вырваться из его стального захвата, только подливала масла в огонь: — Учиха, отпусти! Ты ведёшь себя как дикарь! — Помолчи, аудитор, — рыкнул Саске, нажимая кнопку вызова лифта. — Ты моя проблема, вот я тебя и забираю. Двери лифта с лязгом закрылись, отсекая их от «семейного уюта». В замкнутом пространстве металлической кабины Саске резко развернул её к себе, прижимая к стене, и его глаза потемнели — от смеха не осталось и следа. — Еще раз услышу что-то про «прокурора» или «петуха», — прошептал он, опасно приближаясь к её лицу, — и я заставлю тебя писать отчёты в совершенно другом положении. Поняла, лиса? Лифт продолжал свой спуск, но пространство вокруг них словно сжалось до размеров клетки. Сакура, тяжело дыша, упёрлась ладонями в его грудь, пытаясь отстраниться, но Саске вжал её в холодную металлическую стенку, не давая ни единого шанса на маневр. — Ты забываешься, шеф, — процедила она, глядя ему прямо в глаза, хотя сердце предательски колотилось где-то в горле. — Ты можешь командовать мной только за дверью Аполлона. И не вздумай повторять тот фокус с балконом — ты поцеловал меня без моего позволения. Помни, да, у нас была сессия, да, будет другая — если ты сделаешь официальный заказ через приложение. Но на этом всё. Я не встречаюсь с тобой, Саске. Я не встречаюсь ни с кем. Она резко вскинула подбородок, её голос стал холодным, как лёд: — И тебя не должно волновать, с кем я — с прокурором, с тобой или ещё с кем-то. Мне пишут мужчины каждый день. Тебе просто повезло, Немезис, что мне пришёлся по вкусу твой стиль. Не путай работу и мою личную жизнь. Саске издал короткий, леденящий смешок. Его пальцы, лежавшие на её шее, сжались чуть сильнее — не больно, но властно, лишая возможности повернуть голову. — Сдурела? — его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. — Если я решил быть твоим топом, значит, ты будешь слушать меня. Везде. Поняла? Сакура судорожно выдохнула, когда его рука переместилась на горло, прижимая её к стенке лифта. Её тело, вопреки разуму, тут же отозвалось волной жара: властный тон, этот напор — всё это действовало как спусковой крючок. Она подняла на него свои зелёные глаза, в которых сейчас боролись вызов и острая потребность подчиниться. — Я запрещаю тебе общаться с прокурором не по делу, — чеканил Саске, глядя ей прямо в душу. — И вообще с кем-либо, кто смотрит на тебя как на добычу. Ты хотела топа? Ты его получила. Только я — не те мальчишки, с которыми ты игралась в свои «практики». Я настоящий топ, Сакура. Ты теперь моя. Контракт я пришлю чуть позже. Сакура задохнулась от возмущения, пытаясь оттолкнуть его руку: — Господи, ты что, «Пятьдесят оттенков серого» пересмотрел?! Ты ещё наручники мне предложи, клоун! Саске наклонился к самому её уху, его дыхание опалило кожу: — Это не кино, аудитор. Это другой контракт. Ты спала со мной, ты позволила мне коснуться тебя. И больше никто — слышишь? — никто в этом городе не смеет претендовать на это тело, кроме меня. Он резко отпустил её, словно она была чем-то горячим, и отступил на шаг, как раз когда лифт с мелодичным звоном открылся на парковке. Его лицо снова стало маской безразличия, будто и не было этого дикого напряжения. — Двигайся, — сухо бросил он, направляясь к своей машине. — У нас мало времени, а дел — по горло. Сакура стояла в лифте ещё секунду, поправляя сбившуюся сорочку. Её губы всё ещё горели от его близости, а внутри бушевал ураган. «Контракт», — пронеслось у неё в голове. Он действительно решил приватизировать её жизнь. И самое страшное — осознавать, что она не собирается ему мешать. Она поправила галстук, придав лицу выражение полной отстранённости, и пошла за ним. Охота началась, и на этот раз она была не только аудитором, но и главным призом. В машине стояла такая тишина, что было слышно, как дворники с бешеным ритмом разрезают пелену ливня. Сакура, скрестив руки на груди, демонстративно смотрела в окно. Нью-Йорк захлебывался в воде, и этот бесконечный дождь начинал действовать на нервы. Саске, сосредоточенный, как хищник на охоте, вёл машину, не проронив ни слова. У входа в полицейский участок их уже ждал сквад. Парни стояли под козырьком, пытаясь укрыться от шторма. — Смотрите, гад выжил! — воскликнул Дейдара, как только машина припарковалась. Саске вышел из авто, бросив на подчинённого ледяной взгляд. — Ты не дождешься моей смерти, Дейдара. Даже не надейся. Но стоило из салона выйти Сакуре, как все смолкли. Она выглядела безупречно, холодно и неприступно в своём чёрном костюме, и этот вид вызывал у парней смешанные чувства — от восхищения до лёгкого трепета. — Шеф! — Дейдара всё же решился, понизив голос. — Ты чего?! Зачем ты её привез? Мы тут только обустроились, а она сейчас начнёт свои проверки! — Она наш аудитор, если вы, идиоты, забыли, — отрезал Саске, пряча руки в карманы. — Тем более, мы оба ехали с квартиры Мадары. Сейчас там консилиум всех родственников, слушать их бред — выше моих сил. Вы уже были на этаже, где мы будем? — Если бы, — отозвался Сасори, выходя из тени. — Они выделили нам цокольный этаж. Теперь SWAT будет сидеть с крысами на одном уровне. Саске нахмурился, перешагивая через лужу. — Плохо. Но ладно, по крайней мере мы в центре. Аналитический штаб вообще заслали куда-то на Ист-Сайд, так что мы ещё в шоколаде. Они спустились по бетонной лестнице вниз. Цокольный уровень встретил их запахом сырости, свежей краски и гулким эхом. Помещение было длинным и узким, с шестью столами, расставленными в ряд — четыре для SWAT и два для аудитора. Единственным источником «света» были четыре узких окна под самым потолком, забранные толстыми, ржавыми решётками, через которые с трудом пробивался серый дневной свет. В углу располагалась крошечная комната, куда уже успели свалить гору их снаряжения: бронежилеты, разгрузки, кейсы с техникой и документами. Сакура огляделась, понимая, что теперь им придётся работать буквально в затылок друг другу. — Ну, добро пожаловать в подземелье, — Сакура прошла к своему столу и провела пальцем по столешнице — на нём осталась полоска пыли. — Условия, мягко говоря, спартанские. — Зато никто не подслушает, — буркнул Наруто, который с трудом ковылял следом, потирая грудь. Сакура посмотрела на то, как парни начинают разгружать свои «игрушки». Она поняла: теперь она будет у них на виду двадцать четыре часа в сутки. Никаких личных границ, никакой дистанции. Каждое движение, каждая правка в отчёте — всё будет под прицелом этих «зверей». Саске подошёл к ней и, слегка наклонившись, шепнул так, чтобы слышала только она: — Не строй из себя принцессу, аудитор. Здесь ты не в Вашингтоне. Здесь твои «отчёты» — это единственное, что отделяет тебя от того, чтобы стать такой же частью этого подвала, как и остальной хлам. Сакура подняла на него взгляд. — Я уже в аду была вчера, Учиха. Думаешь, я испугаюсь цокольного этажа? — Я думаю, что ты теперь будешь всегда рядом, — он усмехнулся одними уголками губ. — А для меня это… продуктивно. Он развернулся и пошёл к своему столу, оставив её стоять посреди этого бетонного склепа. Сакура выдохнула, подошла к своему столу и открыла ноутбук. Игра началась, и поле боя было выбрано максимально тесное. Цокольный уровень медленно превращался в рабочий кабинет. Им удалось выбить нормальные офисные кресла вместо тех пыточных табуреток, что стояли здесь изначально. Сакура заняла место в углу, где две бетонные стены обеспечивали ей хоть какую-то приватность, а сбоку, в паре метров, расположился Саске. Тишину, в которой стучали клавиши, нарушил скрип кресла Дейдары. Он демонстративно откинулся назад, разглядывая профиль аудитора. — Это вы, госпожа аудитор, так усердно на кого-то строчите? Надеюсь, не донос на начальство? — спросил он с издевательской ухмылкой. Сакура даже не подняла глаз от экрана, где бежали строки её рапорта. — На тебя, Дейдара. Как раз пишу строчку: «Назначить агенту дополнительные психологические курсы, чтобы не задавал тупых вопросов и не тратил время сотрудников». Сасори, сидевший за соседним столом, хмыкнул, прикрыв рот ладонью. Парни переглянулись — прожарка началась. Они решили выбить её из колеи, превратив кабинет в филиал мужской раздевалки. — Слышали, как новая лента с Амандой Блейк вышла? — громко спросил Наруто, усаживаясь поудобнее. — Там сюжет — просто пушка, сцена в бассейне — моё почтение. — Да брось, — включился Пейн, подмигнув Саске. — У неё мимика как у рыбы. Вот Миа Малкова — это классика, уровень мастерства, так сказать. Саске, до этого молчавший, вдруг откинулся на спинку кресла, крутя в руках ручку. — Малкова — это на любителя. Слишком много крика. Если уж говорить о качестве, то у той, с тату на бедре… как её… Марго, вот это подача. Хотя, Саске, ты же ценишь эстетику, верно? — Сасори хитро прищурился на командира. Саске, чувствуя, как Сакура замирает на секунду, выдержал паузу. — Эстетика важна, — сухо ответил он. — Но вы все дилетанты. У той, что снималась в «Вечернем Париже» — вот там постановка кадра. Сакура продолжала печатать, но в уголке её губ заиграла едва заметная улыбка. Она знала, чего они добиваются, и решила сыграть по их правилам. Она медленно повернулась на кресле, сложив ногу на ногу, и посмотрела на них сквозь прицел своих «стрелок». — У Аманды Блейк, кстати, неудачный ракурс во второй половине фильма, — спокойно произнесла она, не глядя в их сторону. — Слишком много света на ноги, это визуально утяжеляет фигуру. А та, о которой говорил Саске… у неё неплохая гибкость, но она совершенно не умеет работать на камеру в статике. В кабинете повисла мертвая тишина. Наруто застыл с открытым ртом, Дейдара перестал качаться, а Пейн медленно опустил взгляд в монитор. — Ты… ты смотрела? — выдавил Наруто, чувствуя, как краснеют уши. Сакура изящно потянулась, поправляя галстук. — Я аудитор, Наруто. Мы анализируем рынок, контент и тренды. А если вы думаете, что меня можно смутить разговорами о… качественном визуальном контенте, то вы плохо знаете, как меня воспитывал Мадара. Кстати, если хотите обсудить технику съемки, могу подсказать пару режиссеров, у которых монтаж гораздо лучше. Саске, наблюдавший за этой сценой, еле сдержал смешок. Он видел, как его парни, надеявшиеся вогнать «вашингтонскую выдру» в краску, сами оказались в положении пойманных за руку школьников. — Ну что, господа, — Саске подался вперёд, его глаза блестели от плохо скрываемого веселья. — Вопросы по «качеству контента» ещё будут, или вернёмся к рапортам? — Вернёмся… — тихо пробормотал Дейдара, втыкаясь взглядом в клавиатуру. Сакура вернулась к своему рапорту, чувствуя, как внутри разливается победное спокойствие. Она только что доказала им, что эта «выдра» видела и не такое, и её воспитание у Мадары включало в себя гораздо более жесткие вещи, чем мужские посиделки. В подвале стало чуть уютнее.