Часть 17. Правовой перекрестный огонь

Сакура стояла на пороге Федерал-Плаза, чувствуя, как холодные капли дождя смешиваются со слезами на её щеках. Она судорожно набрала номер. — Папа… — голос сорвался, превратившись в едва слышный шепот. — На меня подали иск. Яманака. И… они забрали значок. — Что?! — в трубке раздался такой низкий, вибрирующий рык, что Сакура невольно отступила на шаг. — Джирайя… он взял меня за локоть, как с какой-то девчонкой. Сказал искать адвоката, — она стояла посреди Манхэттена без плаща, без машины и без своей власти, чувствуя себя такой уязвимой, какой не была никогда. — Я буду через десять минут, кошечка. Стой там, не смей никуда уходить в такую погоду, — Мадара уже отдавал команды водителю. Сакура быстро смахнула одинокую слезу, которая сорвалась с её изумрудных глаз. Хватит. Достаточно того, что она была «хорошей девочкой». Раз они выбрали игру по-грязному, она покажет им, что значит настоящая вендетта Семьи. Внутри холла Джирайя, подбирая брошенный значок, лишь оскалился: — С зубками, оказывается. — Забирай жетон и уходим, — сухо бросила Цунаде, окинув застывший от шока SWAT ледяным взглядом. — А вы, дармоеды, за работу! Чего рты открыли?! Мы здесь не на экскурсии! Но через семь минут тишину этажа разорвал звук шагов, от которых дрожал бетон. Мадара ворвался в штаб, словно стихийное бедствие. Чёрная тройка, идеально подогнанное пальто, кожаные перчатки. Он не произнёс ни слова, просто преодолел расстояние до Джирайи за пару секунд, схватил его за грудки и с глухим стуком впечатал в стену так, что с полок посыпались папки. — Ты совсем потерял страх? — голос Мадары был почти шёпотом, но в этой тишине он звучал громче любого крика. — Ты трогал мою дочь. — Мадара, успокойся… — Цунаде сделала шаг вперёд. — Рот закрыла! — он даже не обернулся, его взгляд был прикован к лицу Джирайи, который задыхался под его напором. — Сейчас мы будем разговаривать. И очень долго. Мадара, не разжимая хватки, поволок Джирайю в сторону кабинета Саске. У дверей он на секунду остановился, посмотрев на племянника: — Уйди. Саске, чьи челюсти сжались так, что играли желваки, молча вышел. Мадара бросив Джирайю внутрь, обернулся к Цунаде: — Сюда иди. Бегом. Штаб замер. Наруто, Пейн и даже дерзкий Дейдара стояли, не шевелясь. Они видели Мадару в гневе, но то, что происходило сейчас, было чем-то иным — это был распад привычного мира. — Пиздец, — прошептал Киба, когда дверь кабинета с грохотом захлопнулась. — Джирайю сейчас просто… разберут на запчасти. — Им пизда, — Дейдара сплюнул, глядя на закрытую дверь. — Мадара даже не кричит. Это самый плохой знак из всех возможных. Сакура стояла у окна, скрестив руки на груди. Она смотрела на дождь, но внутри неё уже не было страха. Был только холодный, расчётливый план, как уничтожить каждого, кто сегодня перешёл ей дорогу. Она больше не была просто аудитором. Она была дочерью Мадары Учихи, и её возвращение будет стоить им всего. Сакура вошла в оперативный зал штаба. Пока за закрытыми дверями кабинета Мадара буквально разносил Джирайю и Цунаде в щепки, она стояла посреди штаба, скрестив руки на груди. Её взгляд был отрешённым, холодным, направленным строго на дверь, за которой решалась её судьба. — Ты натравила на них Мадару? — шёпотом спросил Киба, опасливо косясь на дверь. — Да, — без тени сомнения, отрезала Сакура. Её голос звучал как натянутая струна. — Я тоже умею играть грязно. Я Учиха. И я не собираюсь прощать им этот цирк. В кабинете Саске. — Я тебя спрашиваю! — Мадара впечатал Джирайю в стену так, что с потолка посыпалась штукатурка. — Пока она рвала жилы, чтобы отправить рапорт, потому что твоя недалёкая блондинка заперла её в секторе, вы принимаете иск Яманаки и отбираете значок?! — Яманака — проблема! — не выдержала Цунаде, вскакивая со стула. — Правительство ему задолжало, ты не понимаешь масштабов! — Поэтому вы закусились на мою дочь?! — Мадара взревел так, что в штабе наступила гробовая тишина. — Ты понимаешь, что я сделаю с тобой, Сенджу, если хоть один волос упадёт с её головы?! — Да закройся ты уже со своим отцовским инстинктом! — Цунаде скрестила руки на груди, пытаясь сохранить остатки спеси. — Сакура будет в суде, и точка. — Просто для твоей информации, — Мадара наклонился к ней, и в его глазах полыхнуло чистым безумием, — пакуй чемоданы. Потому что твой жетон будет следующим, кто полетит в мусорку. В этот момент двери штаба распахнулись, и внутрь вошёл Хидан. Он выглядел как всегда: вызывающе, самоуверенно, с лёгкой ухмылкой на губах. Он подошёл к Сакуре, которая уже ждала его. — Что такое, лапуля? Что за экстренный вызов в такой ливень? Сакура выпрямилась, её голос прозвучал как приговор: — Ты мой адвокат. В штабе повисла мёртвая тишина. Саске, который до этого момента стоял в тени, метнул в сторону Хидана такой взгляд, что тот впору было прожечь дыру в бетонной стене. — В чём дело? — Хидан чуть нахмурился, мгновенно переключаясь в режим профессионала. — За мной, — Сакура чеканя шаг направилась к кабинету. Распахнув дверь с такой силой, что та ударилась о стену, она проговорила: — Цунаде, Джирайя. С этого момента вы будете говорить со мной только через моего адвоката. Знакомьтесь: Хидан, окружной прокурор штата Нью-Йорк. Наступила такая тишина, что было слышно, как работает вентиляция. — Что?! — хором спросили все трое внутри, включая Мадару. Снаружи, в штабе, реакция была ещё ярче. — Хидан? Серьёзно?! — Наруто прислонился к стене, не веря своим ушам. — Она вытащила прокурора штата, чтобы отмазаться от инспекции?! — Ты видел лицо Учихи? — Дейдара чуть не упал со стула, глядя на Саске, у которого желваки ходили ходуном. — Кажется, наш босс сейчас кого-то убьёт, и это будет не Джирайя. — Она играет на другом уровне, — мрачно заметил Пейн, скрестив руки. — Мадара принёс грубую силу, а Сакура принесла закон, который работает против них. Это гениально. Хидан, войдя в кабинет, оглядел присутствующих своим фирменным взглядом «я вас всех посажу» и, не дожидаясь приглашения, отодвинул стул для Сакуры. — Ну что, господа инспекторы, — Хидан сцепил пальцы в замок, улыбаясь так, что у Цунаде задергался глаз. — Давайте приступим к обсуждению вашего должностного превышения. Я весь во внимании. — Она реально взяла его в адвокаты? — Сасори недоверчиво хмыкнул, наблюдая за тем, как за дверью кабинета разворачивается юридический спектакль. — Этот прокурор вцепится в них, как голодный пес. В этот момент по коридору разнесся четкий, уверенный цокот каблуков. Сакура появилась в дверях, но её вид уже не напоминал изгнанника — это была женщина, которая только что перехватила инициативу в войне. Она остановилась в центре зала, не обращая внимания на тяжелую атмосферу, и обвела взглядом своих подчиненных. — Киба, иди сюда, — произнесла она ровным, командирским тоном. Юрист, до этого момента съежившийся у стола, подскочил с места и подошел к ней. — Я больше не могу тебя нанимать в качестве своего представителя, обстоятельства изменились, — она посмотрела на него с мягкой, почти отеческой благодарностью. — Но я договорилась с Хиданом. У него в прокуратуре тебе будет лучше, там ты получишь практику, которая не снилась нашим архивам. В этот момент дверь кабинета приоткрылась, и оттуда донесся язвительный, хлесткий голос Хидана, который втаптывал репутацию высоких гостей в грязь: — ...ваша аргументация, госпожа Сенджу, держится на честном слове и подтасованных логах доступа. Это не инспекция, это попытка рейдерского захвата полномочий, и я буду квалифицировать это как воспрепятствование правосудию по статье 15-8! А вы, господин Джирайя, видимо, забыли, что в Нью-Йорке прокурор штата — это не декоративная фигура. Вы так лихо оперируете «личными распоряжениями», что мне уже не терпится увидеть их в суде под присягой. Хотите рискнуть карьерой ради прихоти офицера Яманаки? Вперед! Я только за, у меня как раз накопилось много вопросов к вашему ведомству! Сакура лишь слегка улыбнулась, слушая этот разнос. Она сделала Кибе знак следовать за ней к выходу, пока внутри кабинета Цунаде попыталась что-то возразить, но Хидан не дал ей и слова вставить. — Послушайте меня внимательно, — голос Хидана внутри кабинета стал опасно вкрадчивым. — Моя клиентка была заблокирована в секторе 4Б сотрудниками Бюро, что подтверждено не только показаниями свидетелей, но и перекрестным анализом данных. И если вы сейчас же не подпишете протокол о признании инцидента провокацией, я превращу ваше возвращение в Вашингтон в бесконечный сериал из судебных заседаний, где первым свидетелем пойдет Мадара Учиха. Как вам такая перспектива? В штабе SWAT воцарилась гробовая тишина. Парни смотрели на Сакуру, как на человека, который только что вытащил чеку из гранаты и аккуратно положил её на стол врагам. — Киба, иди к нему, — тихо повторила Сакура, кивнув на кабинет. — Скажи, что я жду их решение в течение десяти минут. Если они не пойдут на попятную — пусть запускает процедуру изъятия всех их доступов на территории штата. Киба с широко открытыми глазами кивнул и, набравшись храбрости, шагнул в кабинет, где решалась судьба федеральной инспекции. — Она просто раздела их догола, — пробормотал Дейдара, глядя на спину Сакуры. — Без единого выстрела. Теперь я понимаю, почему она их «кошечка». Кусается больно, но делает это с такой грацией, что враг даже не сразу понимает, что сдох. Сакура не оборачивалась. Она знала, что за её спиной стоит Саске, и чувствовала его взгляд на своих плечах. Игра перешла в стадию чистого права, и в этой игре она была единственным игроком, который не собирался отступать. Сакура опустилась в кресло Кибы. Без значка и кодов доступа она была официально отстранена от оперативной работы, но её присутствие в штабе всё ещё давило на нервы — она чувствовала себя королевой, которая временно сложила корону, чтобы снести голову палачу. Она лениво закинула ногу на ногу, обводя парней из сквада спокойным, почти расслабленным взглядом. — Чего такие лица? — она коротко усмехнулась, играя с манжетой своей новой чёрной рубашки. — Думали, кошмарить аудитора можно бесконечно? Знаете, возможно, я всесильна не потому, что я Сакура Харуно-Учиха. А потому, что у меня в арсенале есть мужчины, чьи методы... скажем так, радикальнее моих. И было бы глупо не использовать то, что подсовывает судьба. Она посмотрела на наручные часы, поднялась и грациозно подошла к двери кабинета Саске. Просунув голову в узкую щель, она подала голос, который прозвучал как смертный приговор: — Хидан, я подаю встречный иск за клевету, попытку должностного подлога, рукоприкладство и прямые угрозы безопасности. Оформи всё как полагается. Теперь я тащу их в суд. А, и ещё... — она добавила с дьявольской ухмылкой, — включи туда пункт о колоссальном моральном ущербе. Я в ужасном стрессе, у меня трясутся руки. Она захлопнула дверь и вернулась на место Кибы, принимая максимально безразличный вид. Внутри кабинета началась настоящая буря. Громкий, напористый голос Хидана перекрывал любые попытки защиты: — ...по пункту семь! Вы не просто приехали проверять документы, вы целенаправленно дестабилизировали работу элитного подразделения! Цунаде, дорогая, ваш визг о «личных распоряжениях» записывается на диктофон, который я сейчас передам в прокуратуру! Вы угрожали аудитору? Это записано! Рукоприкладство? Фиксация гематомы на локте будет приобщена к делу в течение часа! — Да как ты смеешь?! — голос Цунаде срывался на визг. В звуках кабинета послышался грохот отодвигаемого стула. — Ты хоть понимаешь, что подписываешь себе смертный приговор в профессиональной среде?! Мадара не будет всегда за вашей спиной! — Мадара здесь ни при чём, — холодно отрезал Хидан. — Это инициатива Сакуры Харуно. А вы только что подписали отказ от мирового соглашения. Поздравляю, теперь прокуратура Нью-Йорка будет проверять каждый ваш шаг за последние десять лет. У вас есть пять минут, чтобы выйти отсюда, пока я не вызвал наряд для вашего задержания за препятствование правосудию. Сакура, сидя за столом, удовлетворенно слушала этот разнос. В штабе воцарилась тишина. Наруто даже перестал жевать свой энергетический батончик. — Ты реально это сделаешь? Доведешь до конца? — спросил Саске. Он стоял, скрестив руки на груди, опираясь бедром о стол Наруто, и смотрел на неё с тем самым выражением, которое невозможно было прочитать: смесь угрозы и холодного уважения. — Уже сделала, — Сакура поправила воротник рубашки, хотя та лежала на ней идеально. — Всё задокументировано. Хидан не просто так окружной прокурор. В кабинете снова послышался глухой удар по столу — судя по всему, Джирайя попытался сделать последний выпад, но Хидан лишь рассмеялся ему в лицо. Цунаде что-то прошипела, и через мгновение дверь кабинета распахнулась. Они вышли оттуда бледные, с искаженными от ярости и бессилия лицами. Цунаде прошла мимо Сакуры, даже не взглянув на неё, но её руки, сжатые в кулаки, дрожали. Она знала — эта «куколка» только что выбила землю у неё из-под ног. Хидан вышел следом, поправляя галстук и с довольной улыбкой подмигнул Сакуре. — Инцидент исчерпан, — громко произнес он для всего штаба. — Но мы ещё увидимся. В зале суда. Сакура осталась сидеть, наблюдая, как «высокие инстанции» покидают Федерал-Плаза под охраной, больше похожей на конвой. Игра была выиграна, но Саске всё ещё смотрел на неё, ожидая продолжения. Она знала, что как только за гостями закроются двери, ей придётся отвечать уже перед ним. Следом за ними вышли Киба и Мадара. Они застали Сакуру в кресле: она сидела, сложив пальцы «домиком», с той самой предвкушающей, почти хищной ухмылкой, которая заставила бы побледнеть любого агента в этом здании. — Итак, мои дорогие мужчины, что мы имеем? — Сакура обвела их бархатным, но пугающе опасным взглядом, чуть наклонив голову набок. — Вот это — моя дочь, — Мадара коротко усмехнулся. Он подошел к ней и выложил на стол перед ней значок OIG. — Мы отвоевали его назад. Пока что малой кровью. — Спасибо, папочка, — Сакура ответила ему с безупречной, ледяной нежностью. — А сейчас — разбор полетов, — тон Мадары мгновенно стал жестким. — Твоя машина. Взорвана. — Да, — спокойно констатировала девушка. — Ты пренебрегла правилами безопасности. — Скорее, упустила момент, признаю. Прокол с моей стороны, не проверила днище, как ты и требовал, — она не оправдывалась, просто констатировала факт. — И что мне прикажешь с тобой делать? — Мадара прищурился. — Понять и простить? — Сакура на секунду состроила настолько очаровательную и невинную гримасу, что даже видавший виды Хидан хмыкнул. Мадара закатил глаза, но в глубине его взгляда промелькнула теплота, которую он явно не планировал показывать перед подчиненными. Весь сквад SWAT, Хидан и Киба наблюдали за этой сценой как завороженные: видеть «железную леди» министерства в таком виде было непривычно. — Ты чуть не погибла, — отрезал Мадара. — Ну, не погибла же. Ключи упали, это меня и спасло. Тем более, для меня это не впервой, я уже как-то… привыкла к таким сюрпризам, — она пожала плечами, будто речь шла о пролитом кофе. — Дура ты, — Мадара отчеканил это беззлобно, но с тяжелым вздохом. — Идем. — Куда? — Хоть накормлю тебя. Вещи на тебе висят, как на вешалке в бутике. Тебя ветром скоро сдует. — Папа, не начинай, — возмутилась Сакура, с грацией поднимаясь из кресла. Мадара, не дожидаясь её протестов, снял с себя тяжелое пальто и набросил ей на плечи. Оно было ей велико, но это выглядело как жест абсолютной защиты. — Там ливень стеной. — Нет проблем, — отозвалась она. Они двинулись к выходу размеренным, почти синхронным шагом. Сакура крепко сжимала в руке свой значок, чувствуя, как возвращается уверенность. Уходя, она не обернулась на Саске, хотя чувствовала его взгляд на своей спине — тяжелый, как бетонная плита. — Так… она вернулась? — Дейдара нарушил тишину, когда двери лифта закрылись. — Вернулась, — коротко ответил Хидан, довольный результатом своего «юридического крестового похода». Он повернулся к Кибе, который все еще не мог прийти в себя. — Слушай, малец, голова у тебя на плечах есть, и реакция неплохая. Принят в прокуратуру. Наруто хмыкнул, глядя на пустую дверь: — «Папина кошечка» вышла из игры, чтобы вернуться с подкреплением. Учиха, ты видел, как она на него смотрела? Мадара — это одно, но она теперь точно не остановится. Саске ничего не ответил. Он просто подошел к столу, где еще секунду назад лежал значок, и медленно сжал кулак. Игра только началась, и теперь, когда значок вернулся к ней, границы дозволенного для аудитора снова сдвинулись. — Ебать, вы видели её ухмылку? — Дейдара сплюнул на пол, нервно ходя из стороны в сторону по ситуационному центру. — Да она кайфовала, просто наслаждалась, как Мадара и этот… — он кивнул в сторону Хидана, который как раз застёгивал своё дорогое пальто, — как они грызлись за неё, как бешеные псы. — Хех, зубки-то у нашей «папиной дочки» оказались острее, чем у любого из нас, — Сасори прислонился к серверной стойке, наблюдая за реакцией командира. — Учиха, ты смотри, не прозевай момент. Такие хищницы долго в одних руках не сидят. Хидан и Киба, которые ещё не были в курсе всей внутренней «кухни» сквада, замерли. Хидан перевёл взгляд с Сасори на Саске, который сейчас смотрел на напарника так, будто собирался обрушить на него небеса. В воздухе моментально запахло порохом. — Рот закрой, Акасуно, — отрезал Саске. Его голос был тихим, ровным, но в нём звенела такая сталь, что даже Дейдара невольно прикусил язык. — Да ладно тебе, шеф, все свои, — Сасори лишь усмехнулся, не обращая внимания на явную угрозу. — Кто же тут нашу «кошечку» не представлял без её фирменных кожаных штанишек? Наверное, только Наруто — он-то всё больше по её подруге страдает. Хидан опасно сузил глаза. Его рука машинально легла на кобуру, а в комнате стало так тихо, что можно было услышать, как гудят кулеры серверов. — Я, как адвокат этой «кошечки», всё ещё здесь, — пробасил Хидан, делая шаг в сторону Саске. Его тон был пропитан угрозой. — И мне чертовски не нравится, что вы тут распускаете слюни и обсуждаете её гардероб, как кучка подростков в раздевалке. Ещё раз услышу подобный трёп — будете извиняться перед ней по отдельности. Саске медленно перевёл взгляд на прокурора. Взгляды двух мужчин столкнулись, и между ними проскочила искра такой силы, что, казалось, мониторы начали мигать. Это была не просто неприязнь — это была борьба двух альф за право обладания «территорией». Саске считывал в Хидане угрозу, Хидан же видел в Саске не просто командира, а прямого конкурента, который непонятным образом слишком сильно влез в личное пространство Сакуры. Саске едва заметно дернул уголком рта, даже не моргнув. — Ты много на себя берёшь, прокурор, — тихо произнёс Учиха. — Это Федерал-Плаза, а не зал суда. Здесь правила диктую я. — Правила диктует закон, Учиха, — парировал Хидан, делая ещё один шаг навстречу. — А закон сейчас на стороне моей клиентки. И я не потерплю, чтобы её имя трепали всуе. В штабе повисло напряжение, которое можно было резать ножом. Наруто и Пейн переглянулись, понимая, что ситуация стремительно выходит из-под контроля. — Парни, хорош, — вмешался Наруто, встав между ними. — Мы на одной стороне, забыли? У нас иск на хвосте, и если мы сейчас перегрызём друг другу глотки, Яманака только похлопает в ладоши. Саске медленно отвернулся, разрывая зрительный контакт, но его челюсти оставались сжатыми до боли. Хидан не торопился отступать, провожая его взглядом хищника. Каждый из них понимал: «кошечка» вернулась, но теперь в её орбите стало слишком много мужчин, каждый из которых претендовал на её внимание, и эта игра в подковерные интриги только начиналась. В небольшом, скрытом от посторонних глаз кафе на Манхэттене, где воздух был пропитан ароматом крепкого кофе и дорогих сигар, стояла давящая тишина. Сакура, всё ещё кутаясь в пальто отца, механически водила вилкой по тарелке. Аппетита не было, лишь глухое осознание того, насколько близко она подошла к черте сегодня утром. Мадара, напротив, не притронулся к еде. Его холодный, пронзительный взгляд был прикован к лицу дочери. Он больше не был «папочкой», привезшим её на обед — сейчас перед ней сидел один из самых влиятельных людей в системе, и он был в ярости. — Ты понимаешь, что сегодня произошло? — Мадара заговорил тихо, но в каждом слове чувствовался металл. — Сначала покушение на парковке. Поверь мне, я в бешенстве, и я уже дал распоряжение своим людям прочесать каждый дюйм Гадсон-Ярдс. А теперь эта проверка... Цунаде и Джирайя — это не просто аудит. Под тебя копают, Сакура. И копают глубоко, пытаясь обрушить всё, что ты выстраивала годами. Сакура тяжело вздохнула, отложив приборы. Звон серебра о фарфор прозвучал в тишине кафе как выстрел. — Да, я уже поняла, — глухо произнесла она. — Яманака не просто обиженный офицер. Это заказ. Кто-то из Совета хочет вывести меня из игры до того, как я закончу финансовый отчет по их ведомству. Мадара подался вперед, положив свои крупные руки поверх её ладоней. Его хватка была сухой и твёрдой. — Послушай меня, кошечка. Твоя профессиональная репутация — это одно. Но твоя безопасность — это единственное, что меня волнует. Ты пренебрегла протоколом, ты допустила детонацию машины, ты осталась одна против системы. — Папа, я справлюсь, — попыталась возразить она, но он перебил её жестом. — «Справишься» — это слово для дилетантов. Ты Учиха, и ты должна действовать как Учиха. С этого момента твоя личная охрана усиливается втрое. Никаких выездов в одиночку, никаких «сюрпризов» в секторах. Если ты снова решишь поиграть в одинокую воительницу, я лично запру тебя в особняке, пока эта история не утихнет. Сакура подняла глаза и увидела в его взгляде не просто отеческую опеку, а холодную решимость защитить своё наследие любой ценой. — Это не просьба, — добавил Мадара. — Я хочу, чтобы ты поняла: эта игра стала смертельно опасной. Если кто-то еще раз попытается тебя достать — будь то через иск в суде или через пластит в моторном отсеке — я не буду играть по законам Хидана. Я уничтожу их всех. Сакура кивнула, чувствуя, как внутри неё, несмотря на весь стресс, разгорается знакомый азарт. Отец был прав: они зашли слишком далеко. Но если они думали, что смогут запугать её или Мадару — они совершили самую большую ошибку в своей карьере. — Хорошо, — тихо сказала она. — Но дай мне закончить это дело. Я доведу Яманаку до суда, и он сам признается, кто именно стоит за его спиной. Мадара едва заметно улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у её врагов потела спина. — Вот это мой ребенок. Ешь, тебе нужны силы. Битва только начинается. — Ладно, я сегодня снова провалила сроки по рапорту, уже почти двенадцать, — Сакура закрыла лицо ладонями, чувствуя, как пульсирующая боль в висках отступает под действием приятного расслабления. — Я уже связывался с Вашингтоном, — спокойно ответил Мадара, отпивая чёрный кофе. — Они дали тебе время сегодня до двух часов дня. Ты ведь успела завершить полевой аудит? — Да, а что? — Ничего, — он коротко хохотнул, глядя на неё с лукавством. — Просто интересно. Ты подняла штурмовой отряд в четыре утра, чтобы гонять их по пирсам. Тиранша. Интересно, в кого ты такая? — Ой, даже не буду указывать пальцем, — Сакура тихо рассмеялась и осушила бокал вина, который заказала для снятия напряжения. Пока отец отлучился к барной стойке, она, не теряя времени, подозвала официанта. С предельно серьёзным лицом попросила налить в обычный бумажный стаканчик от кофе «Май Тай» — двойную порцию, с тремя видами рома и лишь каплей сока для маскировки. Без этого она сегодня до вечера просто не доживёт. Вернувшись на Федерал-Плаза, Сакура вошла в штаб, прижимая стаканчик к губам. Она дошла до своего стола и буквально рухнула в кресло, тяжело опустив голову на столешницу. — Черпаешь энергию? — раздался над ней спокойный, чуть насмешливый голос Саске. — Издеваешься? — глухо, прямо в столешницу, ответила она. — Может быть. Сакура выпрямилась, одним глотком допила коктейль и с грохотом поставила пустой стакан на стол. — Отчёты мне сюда. — Она ткнула пальцем в пустое место на столе. — У вас тридцать минут. Давай, шеф, работаем в штатном режиме. Страсти прошли, работа пришла. — Какая же ты заноза в заднице, Харуно, — Саске покачал головой, но подчинился. Он поднялся и направился к парням, чтобы объявить «радостную» новость о том, что аудитор вернулась в строй. Двадцать пять минут спустя на столе Сакуры выросла стопка отчётов. Она сидела, вооружившись красной ручкой, и методично вгрызалась в текст. Всё шло подозрительно гладко, пока очередь не дошла до папки Дейдары. Сакура нахмурилась, пробежала глазами по строчкам и цокнула языком. Она поднялась с кресла — ноги были чуть более «ватными», чем она рассчитывала, но внешне это выглядело как уверенная походка, — и направилась прямо к столу штурмовика. — Дейдара, ну что это такое? — она с мягким хлопком бросила папку перед ним, ткнув пальцем в место правок. — Ты предлагаешь мне верить в то, что склад боеприпасов в Квинсе зачистили «силой мысли и дружелюбным подмигиванием»? Где полная детализация расхода пластита? Дейдара, который надеялся проскочить незамеченным, раздраженно закатил глаза и откинулся на спинку стула: — Да боже, аудитор! Мы там работали под обстрелом, а не в библиотеке сидели! Кто вообще считает граммы, когда нужно ноги уносить? Ты бы сама попробовала посидеть в 4Б, прежде чем меня тут красной ручкой по лицу бить! — В 4Б меня заперли как раз из-за того, что кто-то вроде тебя вечно забывает про регламент заполнения допусков, — парировала Сакура, наклоняясь к нему так близко, что он почувствовал едва уловимый аромат крепкого рома, смешанный с парфюмом. — Ещё один такой «шедевр» — и ты поедешь переписывать отчет в архивы до конца недели. Понял? Дейдара недовольно буркнул, выхватывая папку: — Понял, понял… «Заноза» — это ты ещё мягко сказала. — Время, Дейдара, — она холодно улыбнулась и развернулась, едва заметно качнувшись. — Часы тикают. Саске, наблюдавший за этим со стороны, скрестил руки на груди. В его глазах читалась смесь раздражения и невольного восхищения: она только что чуть не погибла, потеряла значок, вернула его, выбила прокурора в адвокаты, а теперь, под дозой рома, продолжает муштровать его сквад так, будто ничего не произошло. И эта «заноза» была единственной женщиной, способной так держать его людей в узде. — Аудитор, а походка-то… не самая твёрдая, — Сасори, не удержавшись, вставил свою шпильку, наблюдая, как Сакура пытается грациозно маневрировать между столами. Сакура замерла. Она медленно, почти змеино развернулась к нему. В её изумрудных глазах, подогретых ромом и дикой усталостью, вспыхнул такой холод, что кукольник невольно отшатнулся. — Что, Акасуно? — её голос стал вкрадчивым, опасным. — Я сейчас как раз берусь за твой отчёт по материально-техническому обеспечению. Посмотрим, насколько твёрдой будет твоя почва под ногами, когда я найду там недостачу. Если что — я с трёх тридцати утра на ногах. Она чеканя шаг, насколько это позволяли предательски непослушные ноги, направилась к выходу. В кабинете она привычным движением выудила из ящика стола пачку сигарет, телефон и двинулась на открытый балкон ситуационного центра. Уже на пороге она резко развернулась, преграждая путь своим присутствием, и, подпёрши бок рукой, с сигаретой, зажатой в пальцах, выплеснула всё: — Только попробуйте хоть что-то вякнуть в спину — и я лично натравлю Хидана на каждого из вас. — Она была пьяна, измотана и чертовски опасна. — Если честно… — она сделала резкий жест рукой, — вы все меня так достали! Вот тут мне! — она ребром ладони показала предел по горло. — Я работаю. Просто делаю свою чёртову работу. А меня за это запирают в бетонном подвале, поджигают машину, пытаются списать в утиль… И самое главное — вы все сидите и думаете: «О, это же та самая вашингтонская выдра, она непробиваемая». Она перевела взгляд на Сасори, который сидел с открытым ртом. — Да, я знаю это прозвище. Но вы забыли, что эта «выдра» тоже человек. И поверьте, когда у меня устанут зубы, — она усмехнулась, вспоминая угрожающий вид отца и хищную улыбку Хидана, — мне будет кому показать их вместо себя. И тогда вам мало не покажется. Так что не заебывайте! Она вышла на балкон и с грохотом закрыла за собой стеклянную дверь, оставив штурмовиков в звенящей тишине. Несколько секунд в штабе царил вакуум. Дейдара первым нарушил молчание, неуверенно почесав макушку. — Это… это что сейчас вообще было? Она нас только что послала или объявила войну? — Кажись, она нам угрожала, — Сасори выглядел ошарашенным. Его попытка подколоть аудитора обернулась против него же. — Причём под хорошим таким шафе, — Наруто присвистнул, глядя на закрытую дверь. — Вы видели, как у неё глаза блестели? А эта поза «уставшей женщины», которая сейчас готова пристрелить любого? Это было… чертовски эффектно. Саске всё это время стоял в стороне, прислонившись плечом к колонне. Его лицо не выражало ничего, но внутри он чувствовал странное, доселе незнакомое чувство. Она только что сняла маску «вашингтонской выдры», показав им живую, яростную, неидеальную женщину, которая устала быть сильной в одиночку. — Она права, — неожиданно произнёс Саске, оттолкнувшись от колонны. — Вы достали её своими подколами. И если хоть кто-то из вас снова раскроет рот, пока она не протрезвеет, я лично выбью из вас остатки чувства юмора. Работайте. Он повернулся и пошел следом за Сакурой — не для того, чтобы отчитать, а чтобы удостовериться, что на балконе она не решит сброситься вниз от навалившегося на неё груза. Она была права: она человек. И сегодня этот человек был на грани. — Сигаретой угостишь? Сакура, вздрогнув от неожиданности, обернулась. В дверном проёме, опираясь плечом о косяк, стоял Саске. Его фигура чётко вырисовывалась на фоне яркого офисного света, пробивающегося сквозь дождь. Сакура молча протянула ему пачку, её пальцы, всё ещё слегка дрожащие от недавней тирады, коснулись его ладони. Он закурил, не сводя с неё глаз. — Ты пришёл тоже подколоть? Или, может, морали почитать о вреде алкоголя в рабочее время? — Сакура сделала глубокую затяжку, глядя на то, как тяжёлые струи воды бьют по металлу перил. — Я пришёл посмотреть, не сиганёшь ли ты с балкона, — честно признался Саске. Он даже не смотрел на неё — его взгляд был прикован к серой стене дождя, за которой скрывался Нью-Йорк. — Разочарую тебя, — прохрипела она, выпуская дым. — Не сегодня. Отец этого не выдержит, да и с бумагами на адвокатов слишком много возни. — А так… сиганула бы? Сакура горько усмехнулась, опираясь локтями о холодные перила. — Ты совсем дурак? Я конечно устала, я чертовски измотана, но я не из тех, кто выбирает лёгкий выход. В этот момент направление ветра изменилось. Холодный, колючий ливень резко ударил под углом, мгновенно прошивая их одежду и превращая балкон в филиал шторма. — Ой, чёрт! — Сакура дёрнулась, пытаясь укрыться, но было поздно: рубашка прилипла к плечам. Саске действовал молниеносно. Одним коротким, почти автоматическим движением он выбросил окурок в темноту и, ухватив её за талию, резко притянул к себе. Его руки, широкие и горячие, плотно сжали её, не давая отступить, и он, не раздумывая, впился в её губы поцелуем, в котором не было места офисной субординации. Это не был поцелуй-утешение. Это был поцелуй Топа, властный и собственнический, требующий полного подчинения. Саске целовал её так, будто хотел выбить из неё весь этот хмель, всю ярость и всю накопившуюся за день усталость. Его язык уверенно проникал вглубь, исследуя её рот с такой доминантной настойчивостью, что у Сакуры перехватило дыхание, а пальцы сами собой вцепились в его плечи, комкая дорогую ткань пиджака. Она чувствовала его мощь всем телом. Саске прижал её к себе настолько плотно, что между ними не осталось ни сантиметра пространства, защищая от ледяного ветра, но одновременно сжигая изнутри своим напором. В этом поцелуе он словно заявлял права на всё: на её гнев, на её уязвимость и на этот хаос, который она устроила в штабе. Сакура отвечала ему с той же яростью, вкладывая в этот контакт всё своё раздражение и скрытое желание, которое до этого момента она боялась признать даже самой себе. Здесь, под хлещущим дождём, на высоте тридцатого этажа, все её статусы «аудитора» и «вашингтонской выдры» окончательно перестали существовать. Ей казалось, что воздух вокруг них исчез. В этом влажном, холодном хаосе ливня Сакура, вечно холодная «вашингтонская королева», окончательно сложила своё оружие. Она запустила пальцы в его тёмные, насквозь промокшие волосы, притягивая его ближе, впитывая его жар, который был куда опаснее любого нью-йоркского грозового фронта. — Вы… нарушили все протоколы, шеф, — выдохнула она, с трудом отрываясь от его губ. Её дыхание было прерывистым, тяжёлым. Черная рубашка прилипла к телу, подчёркивая каждую линию фигуры, а тяжёлые от дождя пряди волос облепили лицо. Она смотрела на него снизу вверх, и в её глазах не осталось ни капли былой спеси — только полная капитуляция. — Надо же было хоть как-то вас заткнуть, аудитор, — низко, почти утробно отозвался Саске. Он не собирался отступать. Его руки, крепкие и властные, сжали её хрупкое, дрожащее от холода и страсти тело, вжимая в себя так, словно хотел стереть границу между ними. Он снова накрыл её губы, и в этот раз поцелуй был ещё более глубоким, настойчивым, полным того самого первобытного собственничества, которое не терпело отказов. Сакура вздрогнула, издав тихий стон, и окончательно отдалась этому порыву, забыв о том, где они находятся. В штабе атмосфера накалялась по другим причинам. — Дейдара, мать твою, позови босса! — Наруто с раздражением швырнул планшет на стол. — Я не могу исправить эту гребаную ошибку в отчёте, эта кукла всё тут перечеркала красной ручкой, я половины не понимаю! — Ща, — Дейдара неохотно поднялся с кресла и лениво поплелся к балконной двери. Но, дойдя до половины зала, он резко затормозил. Ему не нужно было подходить ближе, чтобы увидеть, чем «занят» Учиха. Силуэты на балконе, слившиеся в единое целое под струями ливня, говорили громче любых слов. Дейдара развернулся на носках, его лицо стало странно бледным, и он вернулся на своё место. — Иди сам, Узумаки, — бросил он, снова плюхаясь в кресло. — Да тебе сложно, что ли?! Я, между прочим, твой отчёт переделываю, ленивая жопа! — Иди сам, — отчеканил Дейдара так, что Наруто замолчал. Наруто разразился длинной тирадой, щедро пересыпая её матом, и поднялся со своего места. Он вышел в коридор, чтобы лично дозваться босса, но, дойдя до поворота, замер, как вкопанный. Саске времени не терял. Его руки, наглые и уверенные, блуждали по телу аудитора, прижимая её к перилам балкона. Сакура, потеряв всякую бдительность, обвила его шею руками, выгнувшись в спине. Это было зрелище, от которого кровь ударила в голову даже такому спокойному человеку, как Наруто. Пейн и Сасори, заметив, что Узумаки завис в коридоре, подошли ближе. — Ох, чёрт… — Пейн прищурился, глядя на балкон. — Не нужно нам этого видеть. Хотя, должен признать… выглядит это чертовски жарко. На фоне серого, безликого Нью-Йорка, сквозь пелену дождя и далёкие огни небоскребов, эти два силуэта смотрелись как апофеоз разрушения. Сакура тяжело дышала, её голова была откинута назад, и она явно пасовала перед его напором, принимая каждый его жест. Это была не работа. Это была территория, которую Саске Учиха только что пометил как свою, не оставив аудитору ни единого шанса на отступление. Наруто тихо чертыхнулся, развернулся и попятился назад в штаб, жестом приказав парням отойти от двери. — Забудьте про отчёт, — прошептал он, возвращаясь к своему столу. — Сегодня вечером босс не вернётся. Кажется, Харуно только что получила самый важный урок в своей жизни. — Всё, Саске, прекращай, — Сакура тяжело дышала, вцепившись в лацканы его пиджака. Чёрная рубашка прилипла к телу, белые брюки потяжелели от влаги, а внутри неё бушевал настоящий шторм. — Вы заигрались, шеф. У меня… рапорт, который нужно сдать до двух. Саске чуть отстранился, его глаза горели тёмным, недобрым пламенем. Он провёл большим пальцем по её припухшим губам. — Успеваешь, — отрезал он, в его голосе звучала сталь. — Я назначаю тебе сеанс на сегодня. Хрен я буду ждать до субботы. — Будешь, — прошептала она, упираясь ладонями в его грудь и делая попытку отстраниться. — После всего, что случилось, отец будет ждать меня дома. Ты потерял всякую субординацию, Учиха, и тянешь меня за собой в бездну. Нет уж, шеф. Сакура буквально выскочила с балкона в коридор, едва не сбив с ног случайного сотрудника. Её сердце вырывалось из груди, пульсируя в висках от смеси адреналина, рома и невыносимого желания. — Придурок… конченый придурок! — бормотала она под нос, ускоряя шаг, а в конце не сдержалась и выкрикнула это на весь коридор. Парни в штабе переглянулись. — Ох, кажется, наш шеф капитально напортачил, — рассмеялся Дейдара, откидываясь на спинку кресла. — Или наоборот, — философски заметил Пейн. Сасори, который до этого момента молчал, сжав зубы, смотрел в пустоту. Его явно задевало происходящее. — Акасуно, ты чего притих? — спросил Наруто, подозрительно прищурившись. — Ничего, — отчеканил Сасори, не поворачивая головы. — Со мной всё в порядке. Сакура ворвалась в уборную. Заперев дверь, она подбежала к сушке для рук, пытаясь хоть немного привести в порядок свои промокшие волосы и рубашку, которая от влаги стала совершенно прозрачной. В голове гудело, нервы были на пределе. Прошло пятнадцать минут. Она уже почти успокоилась, когда вдруг раздался резкий, сухой щелчок: замок с внешней стороны повернулся. Дверь была заблокирована. — Эй! — Сакура дёрнула ручку. — Да что за черт сегодня происходит?! — она с силой пнула дверь ногой, но та даже не дрогнула. В этот момент вентиляция вдруг издала странный, утробный звук, и из решёток пополз едкий, тяжёлый дым. Где-то внизу, на первых этажах Федерал-Плаза, полыхало что-то по-настоящему серьёзное. Через десять минут здание превратилось в газовую камеру. Запах гари стал невыносимым, воздух наполнился густым чёрным ядом. Сакура сорвала с себя промокшую сорочку, поняв, что дышать через неё — последний шанс. Она прижала влажную ткань к лицу, ощущая, как едкий дым пробирается сквозь щели под дверью. Она была на тридцатом этаже. Прыгать — самоубийство. Дверь не поддавалась. Окна в таких зданиях не открывались. Она медленно опустилась на холодный кафель, подтянула колени к груди и прижала пропитанную влагой ткань к лицу. В этой маленькой, душной клетке, окружённая стеной дыма, она вдруг почувствовала пугающее спокойствие. Если это конец — то он пришёл слишком быстро. Она просто сидела, закрыв глаза, слушая, как где-то в коридоре гудит пламя, и ждала. Ждала Саске. Или того, кто не успеет к ней вовремя. Федерал-Плаза превратилась в филиал преисподней. Едкий дым, тяжёлый и чёрный, как деготь, за считанные минуты заполнил все коммуникационные шахты. Сирена, переходящая на ультразвук, разрывала барабанные перепонки, а в коридорах тридцатого этажа началась стихийная давка. Саске действовал как машина, отбросив в сторону личные эмоции. Он стоял у главного узла связи, раздавая команды через рацию: — Сектор А — на лестницу Б! Сектор Б — через служебный лифт, если он ещё работает! Не паниковать, сохранять строй! Пейн, бери хвост, проверяй кабинеты, никого не оставлять! Люди высыпали из дверей, как муравьи из разорённого муравейника. Саске, прикрывая лицо рукавом, лично прочёсывал ряды, выталкивая замешкавшихся в сторону эвакуационного выхода. Наруто подбежал к нему, отхаркиваясь от дыма: — Шеф, тридцатый этаж почти чист! Саске на секунду замер, оглядываясь. В голове пульсировала тревога, которая не имела отношения к пожарной безопасности. — Где аудитор? — коротко спросил он. Наруто нахмурился, пытаясь вспомнить. — Харуно? Да она свалила сразу после того, как вы сцепились на балконе. Пошла в сторону дамских комнат, я думал, она уже внизу, с остальными… Они встретились взглядами. Секунда тишины — и в глазах Учихи отразился ужас, который он не позволил бы себе показать ни в какой другой ситуации. Они были на десятом этаже, сбегая вместе с основной массой сотрудников, когда Саске резко остановился. — Её нет внизу, Наруто. Она не выходила. — Твою мать… — Наруто не успел закончить, как Саске уже развернулся и бросился вверх по ступеням, против потока людей. — Стой, ты куда?! — крикнул Узумаки, но тут же рванул следом, сбрасывая бронежилет, чтобы двигаться быстрее. Они пролетали этаж за этажом, сбивая плечами убегающих офицеров, и выли, как раненые звери, проклиная всё на свете. Тем временем, на тридцатом этаже, Сакура медленно уходила в небытие. В туалете дым стал уже почти осязаемым, превращая воздух в густую, удушливую массу. Она сидела на холодном полу, прижав мокрую рубашку к лицу, и чувствовала, как свинцовая усталость накрывает её всё сильнее. Руки дрожали. Сакура с трудом вытянула из кармана телефон. Экран мигал предательски тусклым светом — сеть в этой бетонной клетке всегда работала отвратительно, а на такой высоте и в условиях ЧП она пропала окончательно. — Ну давай же… — прошептала она, пытаясь отправить сообщение. Секундный импульс. Попытка соединения. И тут телефон, словно издеваясь, издал короткий трель и окончательно потух. Батарея сдохла в самый неподходящий момент. Сакура откинула голову назад, ударившись затылком о стену. Дышать становилось всё труднее, лёгкие горели, словно в них залили раскалённый песок. Перед глазами плыли цветные пятна, а в голове — странная, почти блаженная пустота. «Интересно, — подумала она, прикрывая глаза, — кто-то успеет, или я всё-таки сегодня выиграю этот спор с судьбой?» Она не боялась. Она просто ждала, когда тишина станет окончательной, вслушиваясь в далёкий гул огня, который пожирал всё, что было ей дорого. Одинокая слеза прочертила светлую дорожку по её щеке, испаряясь от жара, исходившего от стен. Сакура усмехнулась — горько, почти истерично. Мысль о том, что Мадара, скорее всего, прибьёт её сам, если она выживет, показалась ей сейчас невероятно забавной. Она соблюла все протоколы: легла на пол, где воздух был чуть чище, заткнула щели мокрой тканью. Но это была лишь отсрочка. Смерть входила в комнату медленно, в виде ядовитого смога. Она могла бы начать кричать, колотить в дверь, молить о помощи, но Сакура была аудитором. Она знала цену панике: она просто сжигает кислород. Ровным счётом ничего это не изменило бы. В коридорах тридцатого этажа была настоящая преисподняя. Саске и Наруто продирались сквозь плотную, удушливую завесу дыма, прикрывая лица рукавами тактических курток. Видимость упала до нуля, стены раскалились настолько, что обжигали через форму. — Шеф, да ты уверен?! Может, её вывели уже?! — прохрипел Наруто, сбиваясь с дыхания. Его глаза слезились, он едва держался на ногах. — А где она тогда?! — прорычал Саске. Его голос был полон такой ярости, что дым казался не помехой, а вызовом. — Ты хоть представляешь, что с нами сделает Мадара, если мы вернёмся без неё? Ты видел, что он сделал с Джирайей?! Он нас на куски порежет и скормит собакам! Они долетели до женской уборной. Саске рванул ручку — заперто. Он ударил плечом — дверь даже не шелохнулась. Она была из укреплённой стали, стандарт для всех помещений повышенной безопасности на этаже. Саске припал к замочной скважине, едва не обжигая лицо. Его зрачки сузились: — Твою мать… Наруто, смотри! Внутри скважины был виден инородный предмет — кто-то специально вбил стальной штифт, заблокировав механизм изнутри так, чтобы замок нельзя было провернуть даже ключом. Это не был несчастный случай. Это была ловушка. — Их заблокировали… Наглухо, — прошептал Наруто, чувствуя, как внутри всё леденеет. — Она там, Сакура внутри! Саске схватился за дверную ручку, его пальцы белели от напряжения. Он рвал металл, вкладывая в это всю ярость, но сталь не поддавалась. Он понимал: на то, чтобы выбить этот замок ломом или подобрать отмычку, у них уйдут драгоценные минуты, которых у Сакуры просто не осталось. — Чёрт, шеф, это бронированная сталь! Мы её тут будем ковырять до утра! — Наруто лихорадочно начал шарить по карманам своего разгрузочного жилета. — У меня есть детонатор и заряд С4, «микро-пакет»! Нам хватит, чтобы разнести замок, но если мы ошибёмся хоть на сантиметр, мы её внутри поджарим! Саске перехватил его руку, глядя в глаза напарнику. В этом взгляде было всё: страх, который он никогда не признает, и приказ, не терпящий возражений. — Взрывай, — выдохнул Учиха. — Аккуратно, мать твою, максимально направленный импульс. Сейчас или никогда. Наруто кивнул, его руки дрожали, но движения были отточены до автоматизма. Он начал прикладывать заряд к петлям и замку, в то время как за тонкой преградой из стали Сакура уже почти не слышала их криков, проваливаясь в спасительную тьму. Наруто действовал с хирургической точностью, насколько это было возможно в условиях, когда глаза разъедало от едкого дыма, а пальцы предательски дрожали. Он прилепил крошечный пластичный кубик C4 прямо в точку стыка стального короба и замкового механизма. — Уходи в сторону, — рявкнул Саске, прижимаясь спиной к противоположной стене и закрывая голову руками. — Сейчас разнесёт! — Детонация через три… две… одна! Мир на секунду сжался в точку, а затем расцвёл оранжевым огнём. Глухой, утробный хлопок отозвался в костях, сбивая с ног. Сталь взвизгнула, выгибаясь, и петли, не выдержав направленного импульса, лопнули, как сухие ветки. Дверь рухнула внутрь уборной, подняв облако пыли и гари. Саске влетел в помещение первым, едва не споткнувшись о покорёженный металл. Дым был настолько густым, что казалось, будто они попали в плотное, горячее болото. — Сакура! — его голос сорвался на хрип. Она сидела у дальней стены, привалившись спиной к кафелю. Её голова была опущена, длинные волосы спутались и прилипли к лицу, а мокрая рубашка, которую она всё ещё прижимала к носу, почернела от копоти. Сакура была почти без сознания, её веки мелко подрагивали, пытаясь сфокусироваться на происходящем. Саске рванул к ней, падая на колени. Он подхватил её под лопатки, притягивая к себе, и в этот момент она медленно приоткрыла глаза. Она не вскрикнула, не просила о помощи. На её испачканных сажей губах заиграла та самая ироничная, чуть горькая ухмылка, которую она так часто использовала в кабинете, когда переигрывала своих врагов. — Ты… всё-таки опоздал на пару минут, — прошептала она, и её голос прозвучал как шелест сухих листьев. — Учиха… ты вечно нарушаешь дедлайны. — Заткнись, — выдохнул Саске, и в его голосе проскочила такая неприкрытая, животная паника, что даже Наруто, который осматривал помещение, на секунду замер. Саске сорвал с себя куртку и накинул её на Сакуру, кутая её, как ребёнка. Он видел, как она пытается улыбнуться, глядя на него, словно вся эта ситуация — лишь досадная помеха в её графике. Её пальцы безвольно коснулись его лица, оставляя грязный след на скуле. — Шеф… — она снова усмехнулась, хотя дыхание стало совсем прерывистым. — Я так и знала… что ты… не дашь мне просто уйти. Это… против регламента. — Мне плевать на регламент, — Саске подхватил её на руки, прижимая к груди с такой силой, будто хотел передать ей остатки собственного кислорода. — Наруто, уходишь первым, прикрывай выход! Мы сейчас уходим отсюда, слышишь? Ты мне не смеешь отключиться! Сакура лишь слабо кивнула, её голова безвольно упала на его плечо. Она всё ещё иронично улыбалась про себя: эта ситуация была самым безумным аудитом в её жизни. Она знала, что за дверью их ждут враги, а впереди — допросы и суды, но сейчас, в руках этого человека, чей пульс она чувствовала через тонкую ткань своей одежды, всё остальное казалось далёким и неважным. Они бросились в дымовую завесу, в самое пекло коридора, где огонь уже начал лизать потолочные перекрытия. Учиха нёс её сквозь ад, не оборачиваясь, зная одно: если она умрёт, этот город сгорит вместе с ними. Они летели вниз по технической лестнице, перепрыгивая через ступени. Дым здесь был уже не серым — он стал плотным, маслянистым и удушливым, как кисель. Саске нёс Сакуру на руках, прижимая её лицом к своей шее, чтобы она не вдыхала эту отраву. Наруто шёл впереди, то и дело сбиваясь с ритма и глухо кашляя — в лёгких словно жгли раскалённые угли. Они миновали пятнадцатый этаж, когда здание содрогнулось от чудовищного грохота. Несущая конструкция, подорванная огнём снизу, не выдержала. Сверху раздался треск разрываемого металла, и прямо перед ними, перекрывая лестничный марш, обрушилась массивная бетонная балка вместе с арматурой и обломками перекрытия. Путь был отрезан. Сзади уже вовсю гудело пламя, пожирая коридор, из которого они только что вырвались. — Твою мать! — Наруто ударил кулаком по обломкам, но балка лежала намертво. Саске опустил Сакуру на ноги, но она тут же осела — сил стоять уже не было. Он прижал её к стене, накрыв собой, и сорвал с себя пиджак, обматывая его вокруг лица, чтобы создать хоть какой-то фильтр. Наруто стянул с себя высокий воротник водолазки, прижимая ткань к носу, но кашель всё равно душил его, вырываясь из груди рваными звуками. — Слышишь… — Наруто прохрипел, с трудом ворочая языком. — Если мы здесь сдохнем… я ненавижу тебя, Учиха… за этот отчёт… Саске не ответил. Он лихорадочно проверял рацию. — База, это Учиха! Приём! Мы заблокированы на лестнице Б, пятнадцатый этаж! Кто-нибудь слышит?! В ответ — только треск статики. Сакура, чувствуя, как кислород в крови стремится к нулю, слабо потянула Саске за край рукава. Её лицо было бледным, в глазах — лишь туман. — Вы… должны… оставить меня, — еле слышно прошептала она в его шею. — Вы… выйдете… если… бросите… Саске лишь сильнее прижал её к себе, чувствуя, как дрожит каждая мышца в её теле. — Заткнись, — прохрипел он. — Ты никуда не пойдёшь. Тем временем, внизу, у главного входа, эвакуация подходила к концу. Дейдара, проталкивая последних сотрудников через периметр, вдруг резко остановился. Он оглядел толпу, потом посмотрел на Пейна. — Погоди… — Дейдара вцепился в плечо Пейна. — Где босс? Где Наруто? Пейн нахмурился, быстро пересчитывая выходящих. — Их нет. Их нигде нет. — А аудитор? — Сасори, стоявший неподалёку, вдруг побледнел. — Её тоже не было среди вышедших. Тишина в штабе — теперь уже на улице, перед горящим зданием — стала звенящей. Они поняли это одновременно. Босс, его заместитель и аудитор, которая только что подняла на уши весь департамент, остались там, в ловушке. — Чёрт! — Дейдара рванул к пожарным, которые разворачивали рукава. — Там Учиха! Учиха там, слышите?! Если вы сейчас не подниметесь, я лично разнесу этот вход! — Нам нужно идти самим, — отрезал Пейн, перехватывая автомат. — Они не знают, что мы вернулись. Сасори, за мной! Они рванули обратно к главному входу в объятое пламенем здание, игнорируя крики спасателей. Внутри всё рушилось, и единственной надеждой оставалось то, что Саске и Наруто всё ещё дышат. На пятнадцатом этаже, в кромешном дыму, Саске уже не чувствовал пальцев рук. Он продолжал держать Сакуру, которая начала медленно терять сознание, и смотрел на огонь, приближающийся из коридора. Это был конец протокола. И начало чего-то гораздо более личного.