Часть 26. Инквизитор для столичной ведьмы

Сакура триумфально плюхнулась на свое место под оглушительные овации и свист своей свиты. Она победно отпила из бокала свой честно заработанный клубничный дайкири, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло от алкоголя и веселья. — Столичный департамент вас не забудет! — рассмеялась она, салютуя друзьям бокалом. — А теперь сдавайте. Я вошла во вкус. Карты снова замелькали над столом. Градус игры повышался с каждой пустой стопкой, блеф становился всё более наглым, а ставки — безрассудными. И вот, в очередном раунде, удача окончательно отвернулась от Инузуки. Киба с обреченным стоном швырнул на стол жалкую пару восьмерок. Неджи с дьявольской, аристократичной ухмылкой раскрыл свой стрит. — Да чтоб тебя! — взвыл помощник прокурора, хватаясь за голову. — Ты карты метишь, Хьюга, я уверен! — Я просто гений юриспруденции и логики, — самодовольно парировал Неджи, собирая фишки (роль которых выполняли зубочистки и дольки лайма). — А теперь, Инузука, час расплаты. Моё желание. Сакура и Хината синхронно подались вперед, сгорая от любопытства. — Значит так, — Неджи поправил свою заплетенную аудиторшей косичку. — Следующую раздачу ты комментируешь. От начала и до конца. Как настоящий спортивный комментатор. Громко, с выражением, чтобы все слышали. — О-о-о! — в один голос протянули девочки, заливаясь смехом. Киба побледнел, затем покраснел, посмотрел на соседние столики, но отступать было некуда. Он опрокинул в себя стопку текилы для храбрости, схватил наполовину пустую бутылку «Don Julio», как микрофон, откашлялся и, когда Неджи начал сдавать карты, врубил голос на полную мощность. — ДОБРЫЙ ВЕЧЕР, ДАМЫ И ГОСПОДА! — загромыхал Киба на половину бара «Bad Bunny», имитируя безумный темп комментаторов Супербоула. Соседние столики мгновенно повернули головы в их сторону. — Мы ведем прямую трансляцию с самого напряженного, самого беспощадного покерного турнира в Бруклине! Сакура прыснула прямо в свой коктейль, едва не поперхнувшись. — Карты на столе! Напряжение можно резать ножом! — вопил Киба в бутылку, не обращая внимания на ошарашенные взгляды посетителей. — На левом фланге — столичный хищник, гроза финансов и женских сердец, неподражаемая Сакура Харуно! Посмотрите на этот ледяной покерфейс! Ни один мускул не дрогнул! Что у неё там? Пара тузов или просто похмелье?! Вашингтон умеет хранить свои грязные тайны! Хината уже просто сползла под стол. Она держалась за живот, из её глаз брызнули слезы, а плечи тряслись от беззвучной, истеричной конвульсии смеха. — А вот в игру вступает Хината! — Киба резко повернулся к ней, тыча бутылкой, как репортер. — Абсолютно непредсказуемая, дикая тактика! Она скинула короля! Зачем?! Для чего?! Никто в этом зале не знает ответа, даже она сама, потому что текила полностью взяла управление на себя! Это гениально в своей абсурдности! Неджи заржал в голос, роняя карты на стол. Он пытался что-то сказать, но из горла вырывался только хриплый смех. — И замыкает круг Неджи Хьюга! — не унимался Инузука, распаляясь всё сильнее, пока бармены за стойкой откровенно веселились, наблюдая за этим цирком. — Спокоен, как удав! Холоден, как айсберг! Эта заплетенная косичка придает ему аэродинамики и +10 к удаче! Он делает ставку! Сакура отвечает! Это столкновение титанов! Кто же заберет этот куш из трех зубочисток и пожеванного лайма?! Сакура не выдержала. Её прорвало. Она уронила голову на стол прямо поверх своих карт и хохотала так, что не могла вдохнуть. Её плечи тряслись в такт басам, играющим в баре. Хината из-под стола колотила ладонью по ножке дивана, умирая от экстаза, а Неджи просто откинулся на спинку, закрыв лицо руками. В противоположном темном углу Дейдара вытирал слезы умиления салфеткой. — Парни, я хочу к ним, — жалобно проскулил подрывник. — У них там чемпионат мира по угару, а мы тут сидим, как на поминках. Вы слышали этого парня? Ему надо на ESPN работать! Наруто искренне улыбался, глядя, как Хината, наконец выбравшись из-под стола, пытается вытереть потекшую тушь. Пейн лишь усмехнулся, покачивая головой. А Саске сидел, подперев подбородок рукой. Ледяная броня ревности чуть треснула. Он смотрел на Сакуру. Она смеялась так искренне, так громко и беззаботно, откинув голову назад, что её лицо казалось по-настоящему светящимся. И где-то в глубине его темной, собственнической души шевельнулось странное, щемящее чувство: он хотел, чтобы она смеялась так рядом с ним, а не с этими придурками-юристами. — И ХИНАТА ИДЕТ ВА-БАНК! — надрывался Киба в пустую бутылку от текилы, не выходя из образа безумного комментатора. — Она бросает на стол все свои лаймы! Зрители затаили дыхание! Но что это?! Сакура Харуно вскрывается! Каре! Это провал, дамы и господа! Полное, абсолютное фиаско для клана Хьюга! Хината с обреченным стоном уронила голову на стол прямо поверх своих раскиданных карт. Сакура заливисто рассмеялась, сгребая к себе воображаемый выигрыш из зубочисток. — О да! Карты не врут, подруга! — победно пропела аудиторша. Сакура откинулась на спинку дивана, потягивая свой дайкири. Её взгляд, чуть затуманенный алкоголем, скользнул по залу и снова наткнулся на темный столик в углу. Она прекрасно видела, как Узумаки Наруто то и дело стрелял глазами в их сторону, а точнее — пялился конкретно на её подругу. В пьяной, но всё еще стратегически мыслящей голове Сакуры мгновенно созрел гениальный, коварный план. Грех было не подтолкнуть этих двоих друг к другу. — Ита-а-ак, наказание, — Сакура хищно улыбнулась, наклоняясь ближе к Хинате. — Видишь тот мрачный столик в углу? С брутальными парнями, которые весь вечер пялятся на нас, как маньяки? Хината прищурилась, пытаясь сфокусировать зрение. — Эм... Спецназовцы Учихи? И Наруто там... — Бинго! — щелкнула пальцами Сакура. — Твое задание, Хина: ты сейчас идешь к ним. Делаешь максимально серьезное лицо, на которое только способна после бутылки «Don Julio», и по секрету убеждаешь их, что Киба — это никакой не помощник прокурора. — А кто? — икнула Хината. — Что он — известный голливудский актер. Работает под глубоким прикрытием, вживаясь в роль юриста для нового блокбастера от Кристофера Нолана. Неджи, который только что сделал глоток виски, поперхнулся и зашелся кашлем. Киба возмущенно открыл рот: — Эй! Почему я?! — Потому что у тебя голливудская челюсть, красавчик! Сиди и не отсвечивай! — отрезала Сакура, смеясь. — Давай, Хина! Твой выход! Хината решительно кивнула. Она опрокинула в себя штрафную стопку текилы для храбрости, выдохнула, поправила прическу и, шатаясь чуть больше, чем следовало бы секретному агенту, направилась прямиком в логово SWAT. Штурмовики как раз обсуждали какую-то рабочую рутину, когда на их стол, прямо между стаканами, тяжело опустились две женские ладошки. Наруто мгновенно просиял, словно ему выписали годовую премию. — Хината! Привет! А вы тут… — Тссс! — Хината резко, по-шпионски приложила палец к губам и оглянулась по сторонам. — Узумаки, ни слова. Дело государственной важности. Вся команда разом замолчала. Дейдара заинтересованно подался вперед, Сасори поднял бровь, Пейн спрятал усмешку за бокалом, а Саске просто скрестил руки на груди, наблюдая за этим цирком шапито. Они все, черт возьми, прекрасно знали, кто такой Киба Инузука — сын уважаемого офицера полиции и правая рука Хидана. Его досье было у них в базе. Но Хината была слишком пьяна и очаровательна в своей серьезности, чтобы портить ей игру. — Ребята, вы же из ФБР. Я могу вам доверять, — Хината заговорщицки понизила голос, нависая над столом. Она многозначительно кивнула в сторону их дивана, где Киба сейчас пытался удержать зубочистку на носу, пока Сакура смеялась над ним. — Тот парень… Вы думаете, это Киба Инузука? — Ну, в базе данных так и написано… — осторожно начал Пейн, подыгрывая. — Это легенда! Фальшивка! — горячо зашептала Хината, округлив глаза. — На самом деле, это восходящая звезда Голливуда. Он готовится к масштабной роли окружного прокурора в новом триллере. Режиссер заставил его внедряться в реальную среду. Дейдара зажал рот рукой. Его плечи затряслись в беззвучной истерике. Сасори уткнулся взглядом в столешницу, изо всех сил стараясь не заржать. Но Наруто… Наруто был великолепен. Блондин мгновенно включился в игру, его глаза загорелись неподдельным, театральным восторгом. — Да ладно?! — громко прошептал Узумаки, округляя глаза. — Тот самый актер?! Я так и знал! Я же говорил тебе, Дей, у него слишком идеальная челюсть для обычного клерка! — Ага, — прохрипел Дейдара, кусая губы. — Прямо вылитый Брэд Питт в молодости. Слушай, Хината, а автограф у него можно попросить? Или это сорвет прикрытие? — Пока нельзя! — строго цыкнула на него Хината, грозя пальцем. — Никаких фотографий! Никто не должен знать! Я доверилась вам, как профессионалам! Наруто, ты головой отвечаешь за секретность! Наруто вскочил с кресла, вытянулся по струнке и приложил руку к груди. — Могила, Хината! Клянусь значком! Мы будем охранять его тайну ценой собственной жизни! — Спасибо, мальчики, — Хината обворожительно, пьяненько улыбнулась Наруто, отчего тот слегка покраснел, и, довольная выполненной миссией, пошатываясь, отправилась обратно к своему столику. Как только она отошла, за столиком SWAT раздался дружный, сдавленный хохот. — Боже, какая же она забавная, — Наруто с глупой, мечтательной улыбкой смотрел ей вслед. — Узумаки, ты идиот, — фыркнул Сасори, хотя сам всё еще улыбался. — «У него голливудская челюсть»? Серьезно? Саске лишь покачал головой, но даже на его губах мелькнула легкая тень усмешки. Впрочем, его взгляд очень быстро вернулся к столику юристов, где Сакура, смеясь, давала Хинате «пять» за блестяще отыгранную роль. И эта смеющаяся Сакура, без маски ледяной стервы, стерла с лица Учихи даже эту мимолетную усмешку, заменяя её тяжелым, собственническим голодом. Очередная раздача закончилась полнейшим, безоговорочным хаосом. На столе вперемешку валялись фишки из зубочисток, пустые стопки из-под текилы, выжатые дольки лайма и растерзанные карты. Киба, у которого галстук уже давно перекочевал на затылок, в третий раз пытался доказать всем присутствующим, что правила покера были написаны людьми, которые имеют к нему личную, глубокую неприязнь. — Это заговор, — совершенно серьезно, с видом оскорбленного гения заявил он, тыча пальцем в колоду. — Ты просто проиграл семь раз подряд, Инузука, — невозмутимо, с аристократичной холодностью ответил Неджи, собирая свои выигрышные карты. — Именно так и начинаются все великие заговоры! Сначала ты проигрываешь раздачу, а потом правительство вживляет тебе чипы! Хината тихо рассмеялась, пряча пьяную, счастливую улыбку за пустым бокалом. Сакура откинулась на спинку кожаного дивана, довольно потягивая через трубочку остатки растаявшего дайкири. Её щеки пылали румянцем от алкоголя, а розовые волосы, давно выбившиеся из строгой вашингтонской укладки, свободно и небрежно рассыпались по плечам. В расстегнутом винном пиджаке и с этой расслабленной улыбкой она выглядела убийственно красиво. — Последняя партия, — заплетающимся языком объявила Сакура, постучав ногтем по столу. — Потому что я уже сильно сомневаюсь, что Киба вообще видит свои карты. — Я всё прекрасно вижу, — возмутился помощник прокурора. — Просто я вижу четыре карты вместо двух. Это открывает новые тактические возможности! — Именно об этом я и говорю, стратег ты наш. Компания снова взорвалась смехом. Последнюю раздачу они играли уже практически на чистом, алкогольном энтузиазме. Кто-то постоянно забывал очередь хода. Кто-то случайно, с пьяной щедростью, показывал свои карты соседу. В какой-то момент Киба дважды попытался поставить на кон недоеденную картошку фри, а какой-то грузный парень за соседним столиком всерьез начал рассматривать возможность принять эту ставку. В итоге победил Неджи. Снова. — Ненавижу юристов, — торжественно и обреченно объявил Киба, сползая под стол. — Это абсолютно взаимно, — спокойно ответил Неджи. После этого колода окончательно легла на стол. Игра была окончена. Сакура, смеясь над перепалкой парней, решила взглянуть на время. Она пошарила в кармане, достала смартфон и прищурилась на яркий экран. — Не пон…няла, — пролепетала она, пытаясь сфокусировать зрение. И тут ей прямо по макушке звонко прилетела пустая металлическая салфетница — отголосок их недавней драки с Неджи, которую Хината, видимо, решила триумфально завершить. — Ёб твою мать! — Сакура охнула, хватаясь за голову. — Хина, ты промахнулась! Неджи левее сидит! И вообще, какого хрена у меня на экране три циферблата?! Бля-я-я… Неджи, поняв, что ситуация выходит из-под контроля, сгреб хихикающую сестру в охапку и поднялся на ноги. — Щас двенадцать ночи, — тяжело выдохнул он. — Надо бы по домам, народ. Завтра на работу. — Ох… черт. Работа, — застонал Киба так, словно его приговорили к расстрелу. — Да, ребятки… пора, — Сакура кое-как, опираясь обеими руками о столешницу, поднялась. Мир ощутимо качнулся вправо. В эту секунду она была невероятно благодарна Суйгецу из медблока за эти армейские мартинсы. Они намертво фиксировали лодыжку и давали хоть какую-то точку опоры, хотя к земле её тянуло знатно. Пошатываясь, она подошла к проходящему мимо официанту и достала платиновую карту. — Так, смотрите. Посчитайте за этот столик, — она небрежно махнула рукой в сторону их растерзанного дивана. — И… и за тот. Она ткнула длинным пальцем с идеальным маникюром в дальний угол, где сидел Учиха со своими штурмовиками. Парни там тоже травили байки, громко смеясь. Будь Сакура хоть на грамм трезвее, она бы кожей почувствовала тяжелый, испепеляющий взгляд черных глаз Саске, который весь вечер не сводил с неё глаз. Но сейчас ей было море по колено. Сборы их квартета напоминали комедийное цирковое представление. Они были пьяны в абсолютную, беспросветную стельку. Юристы и аудитор пытались попасть в рукава своих пальто с грацией новорожденных жирафов. В итоге, чтобы просто не рухнуть на пол бара, они образовали единый, шатающийся монолит. Неджи держал за талию Хинату, Киба повис на плече Неджи, а Сакура вцепилась в локоть Инузуки. Этой зигзагообразной, хихикающей гусеницей они двинулись к выходу. Их маршрут пролегал как раз мимо столика спецназа. Сакура шла с краю. Когда они поравнялись со столом SWAT, ей под руку первым попался Сасори. Столичная выдержка окончательно покинула чат. Сакура вдруг резко затормозила, потянув за собой всю пьяную цепочку. Она наклонилась и, совершенно не задумываясь о субординации, бесцеремонно запустила руку в идеальные, густые красные волосы Акасуно. Она растрепала их в разные стороны с такой силой, словно трепала по голове любимого золотистого ретривера. — Не скучайте тут без нас, мальчики! — весело, с очаровательной пьяной хрипотцой и широкой улыбкой выдала она ошарашенным спецназовцам. Сасори замер с бокалом у губ, чувствуя, как его прическа превратилась в гнездо. Дейдара поперхнулся виски. Наруто вытаращил глаза на хихикающую рядом Хинату. А Сакура, даже не взглянув на командира отряда, удовлетворенно хмыкнула, дернула Кибу за рукав и, гордо покачиваясь в своих грубых ботинках, потащила свою свиту к выходу в прохладную нью-йоркскую ночь. — Черт. Зажигалка, — хрипло произнес Саске. На темном полированном дереве стола, тускло поблескивая в неоновом свете, лежала дорогая металлическая Zippo. Та самая, которую Сакура всучила ему у входа в бар. Учиха медленно, сгреб её широкой ладонью и засунул в карман кожаной куртки. Он молча поднялся из-за стола. Штурмовики переглянулись: по лицу шефа было абсолютно неясно, идет ли он убивать, или действительно просто решил вернуть ценную вещь их невыносимому аудитору. — Даю палец на отсечение — он не вернется, — философски протянул Пейн, провожая командира взглядом. — А если вернется, какой резать будем? — пьяненько хихикнул Дейдара, подпирая щеку кулаком. — Укажи заранее, чтобы я нож подготовил. Учти, указательный тебе для стрельбы нужен. — Да какой хочешь, тот и руби. Но я говорю вам, на сегодня мы шефа потеряли, — Пейн усмехнулся и откинулся в кресле. — Аудитор влипла, — спокойно констатировал Сасори. Он допил свой виски, со стуком опустил рокс на стол и вздохнул. — Ладно, гулянки гулянками, а завтра на службу. Скинемся за шефа тоже, какая проблема. Тактик слегка приподнял руку, подзывая официанта, который как раз проходил мимо с пустым подносом. — Принесите счет, пожалуйста. Мы уходим. Официант вежливо улыбнулся, покачав головой: — А ваш счет уже закрыт, джентльмены. Наруто поперхнулся минералкой, которую пил в перерывах между алкоголем. — Что? — Узумаки вытаращил глаза. — В смысле закрыт? Когда? — Да минут десять назад, — пожал плечами официант. — Девушка с розовыми волосами, которая сидела вон за тем угловым столиком. Она оплатила всё вместе с щедрыми чаевыми. Какие-то проблемы? Оформить возврат? Дейдара судорожно сглотнул, чувствуя, как хмель немного выветривается из головы. — Нет… — выдавил из себя подрывник. — Всё отлично. Спасибо. Когда официант удалился, над столиком элитного отряда SWAT повисла гробовая тишина. — Еба-а-ать… — протянул Дейдара, нарушая молчание. — Выдра закрыла наш счет?! Наша вашингтонская выдра только что угостила весь отряд элитным пойлом?! — Походу… да, — растерянно пробормотал Наруто, почесывая затылок. — Слушайте, а она мне начинает всё больше нравиться. Может, ну его, этот саботаж? Сасори только усмехнулся, покачав головой. Эта девчонка умела бить по больному — и в прямом, и в переносном смысле. Тем временем Саске вышел из шумного бара на улицу. Холодный ночной ветер Манхэттена приятно ударил в лицо, немного остужая кипящую в венах кровь. Он остановился в тени кирпичной стены, закуривая. В нескольких метрах от него пьяная, хохочущая компания юристов как раз пыталась загрузиться в подъехавшее такси. Они толкались, наступали друг другу на ноги, а Сакура, громко смеясь, пыталась запихнуть брыкающегося Кибу на заднее сиденье. Саске прищурился, выпуская дым. Он решил не устраивать кино прямо на улице на глазах у этих придурков. Формально, он действительно хотел вернуть зажигалку. Но кого он обманывал? Больше всего на свете ему сейчас хотелось прижать эту строптивую девчонку к стене и предельно доходчиво спросить о том гребаном клерке, который крутился вокруг неё и смел лапать своими граблями его саба. Он быстро прикинул в голове количество выпитого бурбона. Дохрена. На своей машине он не поедет — рисковать значком и устраивать гонки по ночному Нью-Йорку было глупо. Заберет тачку завтра. Учиха дождался, пока такси с юристами скроется за поворотом, бросил окурок в урну и уверенно поднял руку, останавливая свободный желтый кэб. Он сел на заднее сиденье. Адрес Сакуры он, разумеется, знал наизусть — командир SWAT всегда досконально изучал досье своих «врагов». — Ист-Сайд, — он назвал её точный адрес и откинулся на спинку сиденья, глядя на проносящиеся мимо неоновые огни. Губы Саске тронула хищная, предвкушающая усмешка. Игра началась. Желтый кэб плавно затормозил у тротуара, прямо напротив элитного жилого комплекса, где располагался двухуровневый пентхаус Мадары Учихи. Сакура, путаясь в собственных ногах и едва не споткнувшись о бордюр, пошатываясь, вылезла из машины. — Не скучайте, котики! — пьяненько, нараспев произнесла она, салютуя друзьям двумя пальцами, и с силой захлопнула дверь. Такси тут же сорвалось с места, растворяясь в ночном потоке машин. Сакура осталась одна. Холодный пронизывающий ветер с реки мгновенно забрался под тонкий шелк её блузы, заставив девушку поежиться. До входа в лобби с дежурящим швейцаром оставалось всего ничего — перейти через дорогу, но Сакуре вдруг отчаянно захотелось закурить напоследок, чтобы окончательно выветрить из головы этот сумасшедший день. Она привычным жестом похлопала себя по карманам винного пиджака, затем скользнула по карманам брюк и нахмурилась. Пусто. — Черт… — жалобно заныла она, борясь с порывами ветра. — Просрала такую зажигалку. Ну вот как так? Не обращая внимания на холод, она принялась остервенело рыться в своей брендовой сумочке, перебирая помады, ключи и какие-то чеки. — Вам помочь? — внезапно раздался за спиной низкий, бархатистый, до дрожи знакомый голос. Сакура замерла. Она медленно, словно в замедленной съемке, обернулась на каблуках своих мартинсов. Прямо перед ней, засунув одну руку в карман кожаной куртки, стоял Саске Учиха. А во второй руке он небрежно крутил её дорогую металлическую зажигалку, тускло поблескивающую в свете уличных фонарей. «Оу, черт…» — панически пронеслось у неё в голове. Ситуация осложнялась тем, что из-за выпитой текилы Учиха в её глазах слегка двоился, и это делало его вдвое больше, вдвое темнее и вдвое опаснее. — Кажется, это ваше, аудитор, — ровно произнес Саске. Он сделал шаг вперед, вторгаясь в её личное пространство, и уверенно вложил прохладный металл прямо в её ладонь, намеренно скользнув своими пальцами по её коже. — Моё, — Сакура вздернула подбородок, изо всех сил стараясь «сохранять моську» и сфокусировать на нем взгляд. Курить мгновенно перехотелось. Стоило ему оказаться так близко, как адреналин вытеснил алкогольную расслабленность. Сакура вспомнила утренний инцидент, шесть часов в стеклянной клетке, и былая, жгучая обида вспыхнула с новой силой. Блеснув на него абсолютно пьяными, но злыми зелеными глазами, она резким движением убрала зажигалку в карман пиджака. Она уже открыла рот, чтобы сказать ему пару ласковых и гордо уйти домой, но Саске сработал на опережение. Его большая, горячая ладонь молниеносно скользнула на заднюю часть её шеи, зарываясь в растрепанные розовые волосы. Саске жестко, властно обхватил её и одним рывком притянул к себе так близко, что Сакура уперлась грудью в его каменный торс. — Ты, кажется, забыла, кто здесь кто, Сакура, — тихим, вибрирующим от подавленной ярости тоном произнес он прямо ей в губы. — Или, может, тот хмырь Марк тебе у барной стойки это лучше объяснил? Потому что в противном случае… какого хрена ты сейчас делала? Сакура замерла, чувствуя, как его пальцы на её затылке обжигают кожу. Но ядерная смесь из текилы, дайкири и природной дерзости заглушила инстинкт самосохранения. Вместо того чтобы испугаться, она вдруг ухмыльнулась. Искренне, хищно и очень довольно. Из её груди вырвался низкий, бархатный смешок. — Ревнуешь, Учиха? — с вызовом выдохнула она, глядя ему прямо в глаза. Саске на долю секунды застыл. Он смотрел в её затуманенные алкоголем, дьявольски блестящие глаза. Затем его темный взгляд медленно, как патока, скользнул ниже — на глубокий, провокационный вырез её пиджака, обнажающий ключицы, и снова поднялся к лицу. На его губах расцвела хищная, не сулящая ей ничего хорошего ухмылка. Алкоголь, ревность и эта безумная ночь требовали логичного завершения. — Ты не идешь домой, — безапелляционно констатировал он. — Что? — Сакура непонимающе моргнула. От резкого движения её слегка повело в сторону, но Саске удержал её мертвой хваткой. Он уже достал свободной рукой телефон, быстро нажимая на экран. Идти до его билдинга пешком было минут пятнадцать, но в таком состоянии эта вашингтонская выдра просто не дойдет — упадет где-нибудь по дороге, или её придется нести на плече, что в центре Нью-Йорка вызовет лишние вопросы. А на такси — ровно три минуты. — Учиха, пусти! — Сакура наконец осознала, что происходит, и попыталась упереться руками ему в грудь, чтобы оттолкнуть. Но сопротивление было абсолютно бесполезным. Саске лишь крепче сжал пальцы на её шее, подавляя бунт в зародыше, и вторым уверенным движением обхватил её за талию, намертво прижимая к себе, чтобы она не рухнула на асфальт. Приложение уже нашло машину в соседнем квартале. Черный тонированный внедорожник подъехал почти мгновенно. Саске открыл дверцу, бесцеремонно запихнул сопротивляющуюся аудиторшу на заднее сиденье и сел следом, блокируя выход. Машина тронулась. В салоне пахло кожей и ночным городом. Сакура, чьи движения из-за выпитого казались замедленными, словно в кино, тяжело привалилась к спинке сиденья. Текила ударила в голову с новой силой. — Куда мы? — пьяно, чуть растягивая слова, спросила она, пытаясь сфокусировать на нем взгляд. Саске подался вперед. Он склонился к самому её уху, так, чтобы водитель ничего не услышал, и обдал её шею горячим дыханием: — Ко мне, — тихо произнес он. А затем добавил тоном, от которого по её спине пробежали мурашки: — И ты мне за всё ответишь, Сакура. За каждый свой финт. По первое число. Мозг Сакуры, погруженный в алкогольный туман, попытался обработать угрозу, но выдал системную ошибку. Она захлопала ресницами и на полном серьезе, с искренним недоумением спросила: — А сегодня какое? Саске замер. Он посмотрел на эту пьяную, растрепанную, невыносимую женщину в армейских ботинках, которая сейчас смотрела на него в полумраке салона в ожидании ответа. И вдруг вся его ярость на мгновение отступила перед убийственной абсурдностью ситуации. Он тяжело вздохнул, откинул голову на подголовник и закрыл глаза. В его мыслях билась только одна риторическая фраза: «И как я так влип?» Внедорожник плавно затормозил у тротуара. — Пошли, аудитор, — тихо, с легкой, вибрирующей хрипотцой в голосе произнес Саске. Он вышел из машины, бросив на сиденье несколько крупных купюр и оставив таксисту такие щедрые чаевые, что тот даже не стал задавать лишних вопросов. Сакура, пошатываясь и путаясь в собственных ногах, поплелась за Учихой. Алкогольный коктейль из текилы и дайкири уже основательно влупил по мозгам, стирая последние остатки вашингтонской субординации. Она тихо, совершенно по-девичьи хихикала, лепеча себе под нос что-то невнятное про картошку фри и заговоры юристов. Саске молча завел её в кабину лифта, крепко и собственнически придерживая за талию, чтобы она не сползла по зеркальной стенке. Свет в лифте был ярким. Сакура медленно подняла на него свой затуманенный, дьявольски зеленый взгляд. Она смотрела на его точеные, словно высеченные из мрамора черты лица, в эти непроницаемо-темные глаза и на эту фирменную, слегка наглую ухмылку, от которой у неё всегда сводило скулы. И тут столичная выдержка окончательно сдалась под натиском текилы. Сакура не выдержала. Она резко, с неожиданной для пьяной девушки силой схватила его за лацканы кожаной куртки, притянула к себе и жадно поцеловала, с ходу запуская пальцы в его густые черные волосы. Учиху звать дважды на подобные мероприятия не требовалось. Его реакция была молниеносной. Руки Учихи железным кольцом сомкнулись на её талии, вжимая в себя. Он отвечал на поцелуй жестко, глубоко и властно, забирая весь контроль себе. Сакура довольно ухмыльнулась сквозь поцелуй и, подавшись вперед, вжалась в его твердое тело всем своим существом, чувствуя, как внутри разливается обжигающий жар. Дзинь! Лифт мелодично оповестил о прибытии на этаж. Саске нехотя оторвался от её губ. Не тратя времени на уговоры, он просто подхватил её и одним плавным, отработанным движением закинул себе на широкое плечо, как трофей. Сакура, к его легкому удивлению, даже не подумала сопротивляться. Наоборот, ей было невероятно удобно. Вися вниз головой, она вдруг решила развлечься: пьяный мозг за секунду вычислил амплитуду и траекторию его шага, и она упрямо выставила указательный палец. Теперь при каждом шаге бедро Учихи ровно и методично натыкалось на её ноготь. Сакура заливисто хихикала, болтая ногами, искренне восхищаясь собственной гениальностью — надо же было такое придумать! Саске на ходу лишь скептически вскинул черную бровь. И так как её аппетитные формы сейчас находились в идеальной зоне доступа, он, не сбавляя шага, с чувством шлепнул её широкой ладонью прямо по заднице. Звук хлестко разнесся по пустому коридору. — Сла-а-або-о-о, Учиха, — капризно и вызывающе протянула Сакура, потирая ушибленное место. — Ты можешь лучше, папочка. Саске скрипнул зубами. Эта женщина играла с огнем. Он ввел код на панели, открыл дверь и вошел в свою просторную, погруженную в полумрак квартиру. Он аккуратно, но уверенно спустил её на пол и провернул ключ в замке. Отрезая ей все пути к отступлению. Сакура, едва коснувшись пола, нетвердым, зигзагообразным шагом направилась прямиком на кухню. Она уже была здесь один раз, и её внутренняя навигация работала безотказно. Душа отчаянно жаждала продолжения банкета, поэтому, добравшись до кухонного острова и оперевшись обеими руками о холодный мрамор столешницы, она принялась поочередно открывать все тумбочки в поисках выпивки. Саске подошел сзади абсолютно бесшумно. Шаги хищника, загнавшего добычу в угол. Сакура охнула, когда он внезапно навалился на неё со спины, намертво прижимая её тело к краю каменной столешницы своим горячим торсом. Бежать было некуда. — Несанкционированный подход к должностному лицу, — едва слышно, сбивчиво прошептала Сакура, глядя на их отражение в темном стекле окна. Учиха ничего не ответил. Эта его давящая, хищная молчаливость сводила с ума. Он неспешно, плавным движением левой руки собрал все её растрепанные розовые волосы и перекинул их на левое плечо, полностью оголяя изящный изгиб шеи с правой стороны. Его горячее дыхание обожгло её чувствительную кожу. Вторая его рука тем временем уверенно, не спрашивая разрешения, начала расстегивать пуговицы её винного пиджака. — Решил поиграть в молчанку? — томно прошептала она, бессильно запрокидывая голову назад, прямо ему на плечо. Пиджак был расстегнут и мягко соскользнул с её плеч. Его мозолистая от оружия ладонь скользнула под тонкий шелк её блузы. Саске медленно, дразняще повел горячими пальцами по её плоскому животу вверх. Выше. Прямо между грудей, обжигая кожу сквозь тонкое кружево белья. Его рука скользнула к её шее, и он властно сомкнул длинные пальцы на её горле — не чтобы задушить, а чтобы еще жестче, до хруста подчинить и вжать в себя. В ход пошли пуговицы блузки. — А я… — прохрипела Сакура, тяжело дыша и чувствуя, как от его прикосновений подкашиваются колени, — всё еще обижаюсь на тебя, Учиха… Слова прозвучали жалко. Сакура могла обманывать кого угодно своими отчетами и ледяными взглядами, но сейчас, прижатая к столешнице командиром спецназа, она должна была признать страшную правду: её расплавленное алкоголем и желанием тело отзывалось на каждое его движение так ярко, что обиды казались пылью. Сакура сцепила зубы и попыталась резко развернуться к нему лицом, чтобы заглянуть в эти непроницаемые черные глаза и сказать всё, что она о нем думает. Но не тут-то было. Саске мгновенно предугадал её движение. Его пальцы на её шее сжались жестче, безболезненно, но непреклонно вжимая её обратно, заставляя упереться животом в холодный мрамор кухонной столешницы. Он заблокировал любую попытку к сопротивлению, намертво фиксируя её спиной к себе. — Вот же гад… — протянула она с пьяной, вызывающей ухмылкой. Раз нельзя развернуться, она будет играть по его правилам. Сакура чуть выгнула спину, завела левую руку назад и уверенно положила ладонь на его бедро. Её пальцы медленно, дразняще поползли вверх по грубому дениму его черных джинсов. Саске замер. Он чуть скосил глаза, внимательно, с пугающим спокойствием наблюдая за её рукой, ожидая, как далеко она осмелится зайти. Сакура прикусила нижнюю губу, скользнула ладонью в узкое пространство между их прижатыми друг к другу телами и смело опустила руку ему на пах. — Заговоришь или нет? — провокационным, хриплым шепотом спросила она, чуть сжимая пальцы и чувствуя через плотную ткань его очевидную реакцию. — Вообще-то, обижаюсь тут я, Учиха, а не ты. Саске чуть склонил голову, его дыхание обожгло её висок. Сакура затаила дыхание, ожидая, что он наконец нарушит эту давящую игру в молчанку, скажет какую-нибудь колкость или отдаст приказ. Но вместо слов он опустился чуть ниже и властно прильнул губами к обнаженному изгибу её шеи. Сакура шумно, прерывисто выдохнула и инстинктивно прикрыла глаза, отдаваясь нахлынувшему жару. В следующую секунду она тихо вскрикнула — он не просто целовал её, он хищно прикусил её нежную кожу, оставляя там горящий, багровый след. Завтра на этом месте будет красоваться темный, собственнический синяк, который невозможно будет скрыть никаким воротником. — Черт… — сорванным шепотом простонала она. Её дерзкая рука на его бедре безвольно обмякла. — Я тебя убью… Но Саске не собирался останавливаться. В его темной душе всё еще клокотала холодная ярость за того хмыря Марка в баре, который смел класть свои грабли на её талию. И, конечно же, за её высокомерие у кабинета, когда она с каменным лицом отказалась от того, чтобы он отвез её домой. Решила и дальше играть в ледяную, неприступную столичную ведьму? Отлично. Тогда сегодня ночью он станет её личным инквизитором. Ей лучше было не будить этого демона. Его свободная рука скользнула по её животу вниз. Ловкий щелчок пуговицы, тихий звук расходящейся молнии на её брюках, и его горячие, мозолистые от оружия пальцы бесцеремонно скользнули внутрь, прямо под тонкое кружево белья. Сакура громко охнула. Воздух мгновенно выбило из легких. Она судорожно, почти отчаянно вцепилась обеими руками в его крепкое предплечье — то самое, что всё еще властно удерживало её за шею. Ей жизненно необходимо было найти хоть какую-то точку опоры, потому что мир перед глазами окончательно поплыл, а ноги превратились в бесполезную вату. Если бы он не вжимал её так плотно в столешницу своим твердым телом, она бы уже давно мягко осела на кухонный пол. — Ч-черт… — снова выдохнула она, запрокидывая голову ему на плечо и теряясь в водовороте обжигающих ощущений. Гребаный алкоголь снял все внутренние барьеры, расслабил тело и заставил чувствовать каждое его прикосновение в десятки раз острее, как электрический разряд. Сакура поймала себя на отчаянной, пульсирующей мысли: она уже была согласна отбросить все игры, всю свою гордость и перейти к главной части процесса прямо здесь и сейчас. Но этот ублюдок с садистским удовольствием тянул резину, медленно сводя её с ума и заставляя плавиться от нетерпения. — Учиха-а… — протянула она, и его фамилия на выдохе почти смешалась с тихим, отчаянным стоном. — Саске… — прошептала она, чувствуя, как дыхание окончательно срывается и становится опасно частым. Но этот гад продолжал молчать. Над ними висела только тишина квартиры и звук их сбитого дыхания. — Ах так, да? — прошептала она в темное стекло окна, не открывая глаз. О да, Учиха был абсолютным, гребаным грандмастером в игре в молчанку. Что сейчас, что тогда, утром, когда он по-садистски запер её в своем стеклянном кабинете, а она в бешенстве строчила ему гневные смс-ки, которые он просто и нагло игнорировал. По-хорошему, сейчас ей следовало бы отплатить ему той же монетой: включить ледяную стерву, перехватить инициативу и проигнорировать его самого. Но, черт возьми… прямо сейчас игнорировать всё то, что его руки вытворяли с её расплавленным телом, было бы высшей мерой преступления против самой себя. Её пьяный, затуманенный текилой разум отчаянно пытался напомнить, что она вообще-то на него смертельно обижена. И Сакура честно попыталась обидеться. Но, здраво пораскинув мозгами, она решила взять небольшой, так сказать, технический перерыв. Исключительно для пересмотра обстоятельств непреодолимой силы — в виде командира SWAT, намертво прижимающего её к кухонной столешнице. — Да скажи ты уже хоть что-нибудь! — наконец не выдержала Сакура. Её нервы сдавали, а ногти с силой, почти до кровоподтеков, впились в его каменное предплечье. — Ублюдок… — сладко простонала она, бессильно запрокидывая голову на его плечо. — Чтобы ты знал… я тебя ненавижу, — сбивчиво, горячо шептала она. — И машину твою охуенную ненавижу… — Сакура до боли зажмурила глаза, когда его пальцы внутри её белья сделали еще одно расчетливое движение. — И твою самодовольную, наглую морду тоже… ненавижу… В полумраке кухни Саске хищно, беззвучно ухмыльнулся, касаясь губами её разгоряченного виска. Вот так, аудитор. Вот что такое настоящее тактическое превосходство и идеальное психологическое давление через физическое воздействие. Он ломал её вашингтонскую броню голыми руками, и ему чертовски нравилось то, что скрывалось под ней. Он плавно, нехотя разжал длинные пальцы, выпуская её шею из захвата, но лишь для того, чтобы нанести удар на другом фронте. Его горячая рука медленно скользнула под расстегнутую шелковую блузку к груди. Сначала он просто, дразняще невесомо очертил кончиком пальца контур её тонкого кружевного лифчика. Сакура судорожно вздрогнула от этого мучительного контраста. А затем он властно запустил ладонь прямо под кружево, жестко и собственнически сминая нежную кожу, доводя её чувствительность до предела. — Черт… — скулящим шепотом выдохнула Сакура, до привкуса крови прикусив нижнюю губу. Её колени окончательно подогнулись, и она повисла бы на нем тряпичной куклой, если бы он не держал её так крепко. В этот момент она была готова подписать ему акт о безоговорочной капитуляции и отдать все ключи от Вашингтона, лишь бы этот невыносимый черт перестал тянуть резину и перешел к самому главному. — Ну, Саске… — хрипло, на грани отчаяния прошептала она. Её голос дрожал. — Господи, как меня вообще угораздило вляпаться во всё это… — бессвязно шептала она в темноту, чувствуя, как он методично, с пугающим мастерством ломает её волю через её же собственное тело. Но женское естество и гребаная текила брали своё, напрочь стирая всю столичную спесь. Сакура плавилась в его руках. Она отчаянно прижималась спиной к его каменной груди, всё еще судорожно цепляясь побелевшими пальцами за его предплечье. Она инстинктивно выгибалась навстречу его дразнящим прикосновениям, до крови закусывая припухшую нижнюю губу. Всё её тело горело, пульсировало и невыносимо ныло от скручивающего внутренности желания. Она должна была хоть как-то вернуть себе контроль над ситуацией. Или хотя бы попытаться. — Учиха, — прерывисто выдохнула она, собирая последние крохи своей гордости. — Если ты… если ты сейчас же не перейдешь к главному, я клянусь, я разорву этот чертов контракт. Обещаю. Она тяжело дышала, пытаясь придать своему голосу хоть каплю былой властности. — Я уеду отсюда к чертовой матери! Вернусь в Вашингтон, и ты больше никогда меня не увидишь, понял? Но он продолжал молчать. И Сакура спиной чувствовала, как в темноте квартиры на его губах расцветает та самая самодовольная, хищная ухмылка. Саске прекрасно знал, что это всё пустой звук. Жалкий блеф загнаной в угол аудиторши. Она никуда не уедет. Она уже принадлежит ему. А затем изощренная пытка резко прекратилась. Саске оборвал все свои действия, лишая её сводящего с ума тепла, и одним мощным, бескомпромиссным рывком развернул её к себе лицом. Сакура даже пискнуть не успела, как его губы обрушились на её рот — уже не дразняще, а жестко, жадно и глубоко. Стена рухнула. Сакура мгновенно запустила дрожащие руки под расстегнутую кожаную куртку Учихи, впиваясь пальцами в горячую спину под тонкой тканью футболки, и с такой же яростью ответила на поцелуй. Саске скользнул широкими ладонями по её обнаженным бедрам вниз и одним сильным движением подхватил её на руки. Сакура тут же рефлекторно, намертво сомкнула ноги на его пояснице. Не разрывая поцелуя, командир SWAT уверенно понес её прочь из кухни, в сторону спальни. Сакура крепко, отчаянно прижалась к нему, сцепив руки на его затылке и зарываясь пальцами в черные волосы. Когда она на секунду оторвалась от его губ, чтобы вдохнуть, её позеленевшие глаза были полностью затянуты темной, влажной дымкой абсолютного, первобытного желания. Она склонилась к самому его уху, опаляя кожу горячим дыханием, и сдалась окончательно: — Я хочу тебя, придурок... Утром Сакура вынырнула из сна так резко, словно её вытолкнули на поверхность из глубокого бассейна. Она распахнула глаза, опешив, и замерла, пытаясь сфокусировать зрение. Она окинула комнату мутным взглядом: строгий минимализм, тяжелые шторы, темные тона. Абсолютно, стопроцентно не её светлая спальня. Внутричерепное давление зашкаливало — казалось, вчерашняя текила вперемешку с дайкири устроили в её голове крестовый поход и жгли всё адским пламенем. Зато тело… тело приятно и тягуче ломило от каждого микродвижения, напоминая о бурных событиях прошедшей ночи. — Бля-я-я-ять… — хрипло, с искренним чувством протянула Сакура. Она попыталась приподняться на локтях и осмотрелась внимательнее. На полу и кресле живописно валялись улики их грехопадения: её кружевное белье, безжалостно скомканная шелковая блузка, а рядом — брошенная кожанка Учихи и его черные джинсы. — Ой-йой-йой… — Сакура сдавленно застонала и запустила дрожащие руки в свои спутанные розовые волосы. Нужно было срочно найти связь с внешним миром. Она начала шарить глазами по комнате и обнаружила свой телефон на прикроватной тумбочке из темного дерева. Она совершенно не помнила, как он там оказался — видимо, Учиха вытащил из кармана пиджака. Сакура потянулась за мобильником, разблокировала экран… и чуть не умерла прямо там, на этих черных простынях. 25 пропущенных вызовов от Мадары. У неё внутри всё оборвалось и ухнуло куда-то в район пяток. Дрожащим пальцем она открыла мессенджер и прочитала сообщение: Папа: «Сакура, я надеюсь, что ты в порядке. В ином случае ты знаешь, что я переверну этот гребаный город вверх дном. Набери меня, как только сможешь». Время отправки: 01:15 ночи. Сакура нервно сглотнула. Если её пьяная память ей не изменяла, а тело красноречиво подтверждало этот факт, то в час пятнадцать ночи у них с Саске был самый разгар процесса, и кричала она в тот момент явно не о помощи. — Божечки-божечки… — запаниковала Сакура. Она судорожно подтянула тяжелое одеяло к самой груди, прижимая его как щит, и в этот самый момент дверь спальни тихо приоткрылась. В комнату вошел Учиха. Из одежды на командире SWAT были только идеально выглаженные черные костюмные брюки, низко и опасно сидящие на бедрах. На его широкой, исполосованной мелкими шрамами груди играл тусклый утренний свет. В одной руке он держал чашку, от которой исходил божественный аромат свежесваренного кофе, а вторую расслабленно засунул в карман брюк. — Проснулась, аудитор? — хмыкнул он, глядя на её панику с высоты своего невозмутимого спокойствия, и сделал глоток горячего напитка. — Почему я здесь?! — в шоке, громким шепотом выпалила Сакура, сверля его взглядом. — Какого черта я вообще осталась у тебя на ночь?! — Потому что мы уснули под утро, — абсолютно спокойно, с легкой долей скуки произнес Саске. — Лично я спал каких-то жалких четыре часа. Что, к слову, критически мало для нашей нервной работы. — Божечки… почему я просто не вызвала такси и не уехала домой?! — Потому что ты отрубилась, — безжалостно констатировал Саске, опираясь плечом о дверной косяк. На его губах мелькнула едва заметная, самодовольная ухмылка. — Причем прямо на мне. — Блять! — Сакура с отчаянием закрыла лицо обеими руками, желая провалиться сквозь землю. Это было полнейшее фиаско. — Сколько сейчас времени? — Семь утра. — Отлично, — она глубоко выдохнула сквозь пальцы, начиная судорожно выстраивать в голове логистику. — Я еще успею заскочить домой, принять нормальный душ, переодеться и приехать на работу вовремя. Главное, чтобы папа не поднял по тревоге Национальную гвардию… — Кофе будешь? — спокойно перебил её панические рассуждения Саске. Сакура убрала руки от лица и с надеждой посмотрела на него из-под полуопущенных ресниц, жмурясь от головной боли. — Скорее да, чем нет. И, если можно… еще бы таблеточку мощного аспирина. — Заказ принят, аудитор, — Учиха довольно, как сытый кот, ухмыльнулся. Он оттолкнулся от косяка и, прикрыв за собой дверь, бесшумно скрылся в коридоре, направляясь обратно на кухню. Сакура осталась сидеть посреди огромной чужой кровати, сжимая в руках одеяло. За панорамными окнами пентхауса медленно, с шумом пробок и сирен просыпался Нью-Йорк. Но только не она. Сакура жалобно, протяжно застонала и со всей силы плюхнулась спиной обратно на подушки, облаченные в гладкое черное постельное белье, пахнущее парфюмом Саске. День обещал быть катастрофически тяжелым. Саске бесшумно перешагнул через валяющиеся прямо посреди коридора брюки Сакуры, ловко обогнул брошенный на пол винный пиджак и подошел к кухонному гарнитуру. Он нажал кнопку на кофемашине, аппарат тихо зажужжал, перемалывая зерна, и по кухне поплыл горьковатый аромат. И в этот самый момент тишину пентхауса разорвала резкая, настойчивая трель дверного звонка. В спальне Сакура вздрогнула и судорожно натянула черное одеяло до самого подбородка. Её внутренности мгновенно скрутило от напряжения. «Кто в здравом уме шляется по гостям в семь утра? Может, Учиха заказал какую-то раннюю доставку завтрака?» — с надеждой подумала она, прислушиваясь. Саске на кухне медленно повернул голову в сторону прихожей. Он кинул быстрый, сканирующий взгляд на свою квартиру. Откровенного погрома вроде бы не было, но… в коридоре красноречиво валялась их скинутая в спешке обувь. Явные следы того, что этой ночью командир нью-йоркского SWAT был очень даже не один. Он подошел к двери, повернул замок и распахнул её. Саске замер. На долю секунды его лицевые мышцы напряглись, но он мгновенно взял себя в руки, натянув привычную маску ледяного, непроницаемого спокойствия. За порогом стояли его отец Фугаку, Мадара Учиха собственной персоной, а чуть позади, засунув руки в карманы пальто, маячил Итачи. — Доброе утро, сын, — ровным, командирским тоном произнес Фугаку. — Нужно обсудить некоторые дела. А без твоего участия никак. В спальне Сакура умерла. Просто перестала дышать, покинула свое физическое тело и отправилась в лучший из миров, а затем с мучительным, паническим вздохом воскресла обратно, когда сквозь приоткрытую дверь до её слуха донесся знакомый до боли голос. Голос Мадары. — В семь утра? — Саске тяжело выдохнул и двумя пальцами потер переносицу, блокируя вход собой. — Да ты уже не спишь, какая разница, — безапелляционно заявил Мадара. Сакура вжалась в матрас, желая слиться с черными простынями. Мозг забил тревогу всеми доступными сиренами. Она поняла одну простую истину: это пиздец. Это был самый большой, самый жирный и эпичный пиздец из всех возможных, который когда-либо случался в её жизни. Если Мадара найдет её здесь, в кровати Саске, после того как она вчера демонстративно воевала с ним в офисе… её убьют. А потом убьют Саске. — Ты, кстати, Сакуру не видел? — вдруг спросил Мадара, и в его тоне проскользнули нотки откровенного раздражения, смешанного с беспокойством. — Она вчера пошла гулять со своими юристами и ни сном ни духом. — Кажется, она уехала с Хьюго, — Саске даже глазом не моргнул. Его голос звучал так безупречно скучающе, что ему впору было давать Оскар. — Мы сидели в одном баре, но они ушли быстрее. Мы с парнями остались. А что? Столичный аудитор пропала? — Ну, трубки не берет, я волнуюсь, — проворчал Мадара, хмуря брови. — Ты нас впустишь вообще, или мы так и будем стоять на пороге? Фугаку и Мадара сделали шаг вперед, намереваясь пройти в прихожую. И тут их синхронный, цепкий взгляд опытных силовиков зацепился за обувь на полу. Рядом с черными берцами Саске гордо и вызывающе стояли женские мартинсы на толстой подошве. Явно не размер командира отряда. Стоящий позади Итачи проследил за их взглядом. Его мозг гениального аналитика мгновенно сопоставил факты: пропавшая с радаров Сакура Харуно, женские мартинсы в холостяцкой берлоге младшего брата. Итачи тихо, просто до неприличия довольно заржал в кулак, отворачиваясь к стене коридора. Абсурдность ситуации пробивала потолок. Саске влип по-крупному. Начальник SWAT внимательно, с каменным лицом проследил за взглядом старших. — Ты не один? — Фугаку вопросительно изогнул бровь, строго посмотрев на сына. — Да какая, к черту, разница! — раздраженно ляпнул Мадара, которому сейчас было абсолютно плевать на личную жизнь племянника — его волновали бумаги и пропавшая девчонка. — Если она не стоит прямо за этой дверью и не голая, мы можем войти. Пропусти.