Часть 32. Цена вопроса

— Что ты такой нервный? — Итачи не сдвинулся с места, его проницательный, сканирующий взгляд скользнул по напряженной позе младшего брата. — Плечо горит, — уже спокойнее, сбавив градус агрессии, произнес Саске. Он откинул голову на подушку и устало прикрыл глаза здоровой левой рукой, словно пытаясь отгородиться от этого допроса. — Пуля прошла навылет, но мышцы порвала знатно. Ощущение такое, будто меня слон с разбегу пнул. Отсюда и нервы, Итачи. Анестезия уже ни черта не берет. Итачи сделал медленный шаг к кровати. Его мозг, натренированный годами работы в разведке и корпоративных войнах, продолжал безжалостно складывать пазл. — Как ты вообще его скрутил с такой дырой в теле? — вдруг тихо, но с опасным интересом спросил старший Учиха. — Это профи, Саске. Он не дал бы к себе так просто подойти. Саске мысленно напрягся до предела, но внешне даже не пошевелился. Ложь должна была звучать безупречно, без единой фальшивой ноты. Тем более, когда за стенкой в ванной затаила дыхание Сакура. — Я сразу понял по траектории, что он засел на соседней крыше. Пока парни плотно прикрывали огнем окна и держали его в слепой зоне, я спустился вниз и поднялся по пожарной лестнице на его здание. Он просто не ожидал. Явно не надеялся, что командир спецназа с пробитым плечом вместо того, чтобы корчиться на полу в ожидании медиков, побежит за ним в рукопашную. Тупой эффект неожиданности. — Легко всё как-то звучит, — с характерным, колючим прищуром произнес Итачи, не сводя темных глаз с лица брата. Он явно не купился на эту красивую голливудскую версию до конца. Саске резко убрал руку от лица. В его глазах вспыхнул ледяной, предупреждающий огонь. — Это по-твоему «легко»? — холодно, с нескрываемым раздражением спросил он, указывая пальцем на свой массивный, пропитанный сукровицей бандаж. — Итачи, иди в задницу. Вы меня за сегодня все просто достали. Киллер пойман? Пойман. Он живой и тепленький сидит в камере у федералов. Мадара и папа должны быть в абсолютном восторге. А как именно я это делал — я детально, по минутам опишу в гребаном официальном рапорте для департамента. Всё. Тема закрыта. Итачи тяжело, глубоко вздохнул. Он видел, что брат закрылся наглухо, выстроив вокруг себя непробиваемую бетонную стену. — Брат... ты ведь знаешь, что я всегда на твоей стороне. Что бы там ни было. И если тебе нужна реальная помощь, чтобы выпутаться... — Итачи, — резко, как ударом хлыста, перебил его Саске, приподнимаясь на локте. — Чего ты завелся, как старая бабка? Я же тебе русским языком сказал: я никого для мафии не убиваю, грязные деньги не отмываю и тому подобное не творю. Я выше всего этого уличного дерьма. Саске сделал микроскопическую паузу и, глядя брату прямо в глаза, добавил фразу, которая стала финальным аккордом: — И тот, кто ею руководит — тоже. Итачи едва заметно вздрогнул, уловив эту оговорку. Саске только что косвенно подтвердил, что *знаком* с боссом. И более того — он уважает его принципы. Старший брат медленно, задумчиво кивнул, принимая эти правила игры. На сегодня с допросами было покончено. — Ладно, — Итачи сменил тон на более светский, отступая к двери. — Ты, надеюсь, помнишь, что в эту субботу вечером состоится официальный прием в честь годовщины свадьбы родителей? Саске на секунду замер. Лицо осталось каменным. — Да. Конечно, помню, — ровно и безапелляционно отрезал он. На самом деле он наглухо об этом забыл. Вылетело из головы подчистую. Какая, к черту, годовщина, когда за ним охотится синдикат, завтра предстоит тяжелая сделка с Коди, а в его ванной прямо сейчас прячется полуголая столичная стерва-аудитор? — Отлично. Тогда отдыхай, — Итачи взялся за прохладную ручку двери. — До утра осталось совсем мало времени. Спи, командир. Дверь с тихим щелчком закрылась за старшим братом. Саске выдохнул, чувствуя, как по виску скатилась одинокая капля пота, а в холодной ванной комнате Сакура, наконец-то, смогла сделать первый судорожный вдох. Как только тяжелые шаги Итачи окончательно стихли в коридоре, дверь ванной беззвучно приоткрылась. Сакура выскользнула из своего укрытия в полумрак спальни и шумно, прерывисто выдохнула, прислонившись затылком к стене. Пелену дурманящего возбуждения не то чтобы сдуло ледяным ветром, но уж точно жестко выбило из колеи. — Сюда иди, — раздался с кровати мягкий, обволакивающий, но не терпящий абсолютно никаких возражений приказной тон Саске. Страх быть пойманной отступил, и кровь снова закипела. Она лукаво блеснула глазами в темноте. — Какой строгий, — порочно протянула Сакура. Она неслышно подошла к постели и, скинув напряжение последних минут, снова плавно оседлала бедра Учихи. Полы черного шелкового кимоно скользнули по ее плечам. Сакура наклонилась так близко, что ее дыхание обожгло его губы. — Знаешь, командир... спесь бы из тебя немного сбить, — дерзко прошептала она. — Явно не ты будешь это делать, Харуно. Уж это я тебе точно не позволю, — низко, с вибрирующей темной угрозой в голосе произнес он. Его здоровая левая рука властно легла на ее затылок, притягивая к себе. Игры в равноправие закончились. Теперь бразды правления окончательно и бесповоротно переходили в его мозолистые руки, и Саске собирался наглядно показать ей, кто на самом деле диктует правила в этой постели. Под утро, когда за панорамными окнами Манхэттена только начала сереть холодная предрассветная дымка, Сакура тихонько юркнула из жаркой постели Саске. Тело ломило от приятной, сладкой истомы, а мышцы отзывались легкой дрожью на каждый шаг. Она ультратихо, ступая босыми ногами по прохладным ступеням, спустилась по винтовой лестнице на первый этаж. Мозг вашингтонской ищейки, даже разморенный сексом, работал на опережение: нужно было обеспечить себе железобетонное алиби на случай, если кто-то из гостей решит выйти из комнаты. Кухня находилась совсем рядом с её спальней, поэтому план был прост и гениален — она просто вышла попить воды. Сакура зашла в темную кухню и открыла массивную дверцу встроенного холодильника. Достав ледяную стеклянную бутылку минералки, она вдруг поймала себя на бунтарской мысли. Какого, собственно, черта? Она находится у себя дома. В своем собственном пентхаусе! С какой стати она должна красться на цыпочках, затаив дыхание, только потому, что здесь ночуют четверо вооруженных альфа-самцов с тяжелым характером? О нет, мальчики, не на ту напали. Если ей сейчас захочется, она не просто попьет воды, она еще и жернова кофемашины на всю мощность запустит. И плевать, что на часах четыре утра! Она прислонилась бедром к прохладному мраморному острову, откручивая крышку, и задумчиво прикусила припухшую от поцелуев губу. Физическое удовлетворение приятно туманило разум, но где-то на задворках сознания вдруг кольнула предательская, тонкая иголочка расстройства. У них заведомо нет будущего. Сакура замерла. Блять, стоп! — она мысленно дала себе хлесткую пощечину. — Ты чего, Харуно? Федеральный аудитор высшей категории внезапно раскисла как влюбленная старшеклассница? Этот самодовольный, тестостероновый маньяк в погонах обманом решил заграбастать тебя через контракт, чтобы удовлетворить свое эго, а ты тут стоишь на кухне и начинаешь понимать, что он тебе... нравится?! «Нет-нет-нет, никаких розовых соплей», — жестко одернула она себя, крепче сжимая ледяную бутылку. — «Это только на один год. Пережить этот криминальный пиздец и разбежаться по своим углам. Не забывай, с кем имеешь дело! А вдруг он вообще конченый нарцисс с синдромом Бога? Да не "вдруг", а сто процентов!» Сакура так и осталась стоять посреди темной кухни, словно громом пораженная. Бутылка с водой в ее руках начала медленно покрываться каплями конденсата, пока столичный аудитор вела самый тяжелый, провальный внутренний бой в своей жизни — бой с собственным здравым смыслом. Сакура медленно, словно во сне, обошла массивный мраморный кухонный остров и опустилась на огромный, мягкий диван цвета айвори, стоявший в зоне отдыха. Она поджала под себя ноги, покрепче запахнув черный шелковый халат, и уставилась в панорамные окна. Где-то там, далеко за горизонтом, над бетонными джунглями Манхэттена только-только начинала заниматься холодная, серая предрассветная дымка. Город готовился проснуться, а она так и не ложилась. Сакура сидела, гипнотизируя взглядом наполовину пустую бутылку с ледяной минералкой, и думала. Въедливый мозг аудитора лихорадочно анализировал всё, что произошло за эту безумную ночь. Сон не шел. Пока что не шел. Но в какой-то момент усталость, помноженная на алкоголь и дикий выброс адреналина, взяла свое. Глаза начали слипаться, голова тяжело опустилась на спинку дивана, и Сакура провалилась в глубокую, спасительную темноту. На часах было 8:00 утра. Сегодня обитатели пентхауса позволили себе неслыханную роскошь — поспать дольше обычного. Для мужчин их ранга, чья жизнь состояла из бесконечных отчетов, рейдов, спецопераций и мафиозных разборок, сон до восьми утра был сродни недельному отпуску на Карибах. Первыми на кухню, движимые одной целью — найти самую крепкую дозу кофеина, — вышли Мадара и Фугаку. Старшее поколение даже в простых домашних штанах и накинутых халатах умудрялось излучать ауру подавляющей власти. Мадара уже потянулся к кофемашине, когда его взгляд зацепился за странное пятно на идеальном диване цвета айвори. Он прищурился. Из-за спинки торчала растрепанная розовая макушка. Мужчины переглянулись. Мадара бесшумно подошел ближе. Картина была живописной: его дочь, гроза столичных департаментов, спала мертвым сном прямо в гостиной. Одна ее рука безвольно свисала со спинки дивана, нога была закинута на ногу, открывая бледное бедро из-под разреза халата, а во второй руке она мертвой хваткой сжимала недопитую бутылку с водой. Фугаку подошел следом, засунув руки в карманы, и тихо, хрипло усмехнулся. — Что твоя девчонка тут забыла? — шепотом поинтересовался глава полиции. — Судя по всему, спит, — с невозмутимой логикой констатировал Мадара, скрестив руки на груди. — Доброе утро, — раздался со стороны коридора хриплый, сонный голос. В кухню-гостиную, слегка помятые, вошли братья Учиха. Итачи выглядел относительно бодрым, а вот Саске двигался скованно, явно экономя движения правой стороны тела. Под серой футболкой угадывался массивный бандаж. Увидев, что отец и дядя замерли над диваном и о чем-то шушукаются, они подошли ближе. — Что за утренняя тусовка? — лениво поинтересовался Саске. Он бросил взгляд за спину Мадары и вскинул брови. Губы командира SWAT тут же изогнулись в кривой, понимающей ухмылке. Он-то прекрасно знал, почему она не дошла до своей кровати. — Интересное место для сна. — Весьма интересно, — глубокомысленно протянул Итачи, переводя насмешливый взгляд на инспектора ФБР. — Видимо, дядя, у тебя бунт на корабле. Команда спит где попало. — Заткнитесь вы оба, — совершенно спокойно, не повышая голоса, осадил племянников Мадара. Он наклонился к дивану и аккуратно, чтобы не испугать, потряс девушку за плечо. — Сакура... — позвал он низким, вибрирующим басом. Эффект превзошел все ожидания. Вашингтонская выучка и вечный стресс аудитора сработали как пружина. Сакура резко, с безумными глазами подорвалась на месте, едва не выронив бутылку. — Что?! Где?! Я сдала отчет! — выпалила она на одном дыхании, озираясь по сторонам в поисках воображаемого начальства. Просыпаться для нее всегда было сродни маленькой катастрофе. В кухне повисла секундная пауза, а затем тишину разорвал смех. Саске и Итачи откровенно, в голос прыснули, не в силах сдержаться. Фугаку тоже не смог спрятать широкую, искреннюю усмешку. Даже суровое лицо Мадары тронула легкая, теплая улыбка. — Отлично, господин аудитор, — сухо, с долей иронии похвалил Мадара. — Прямо здесь, на диване, его и сдавала? Сакура моргнула раз, другой, и наконец-то ее взгляд сфокусировался на лице отца, а затем — на трех Учихах, стоявших за его спиной. Особенно на одном конкретном Учихе, который сейчас смотрел на нее с таким откровенным, сытым превосходством, что ей захотелось запустить в него этой самой бутылкой. — Папа? — Сакура застонала и свободной рукой потерла лицо, пытаясь собрать остатки достоинства. Она посмотрела на свою вторую руку. — А... черт. Вода. Я просто уснула прямо тут. Вставала ночью за водой, села подумать... и, видимо, слишком глубоко задумалась. — Кофе? — тихо, с пониманием предложил Мадара. — Да, пожалуй. Это вопрос выживания, — Сакура поспешно пригладила растрепанные волосы и, помня, что под халатом у нее по-прежнему ничего нет, максимально осторожно и грациозно поднялась с дивана, плотнее запахивая пояс. — Я помогу приготовить. Нас тут целая рота, одной порцией не обойдешься. Сакура, окончательно прогнав остатки сна под шум перемалывающихся зерен, помогла Мадаре сварить кофе на всю их компанию. Запах крепкого эспрессо и свежих сливок мгновенно заполнил кухню, создавая иллюзию обычного, мирного семейного утра. Но как только все расселись за массивным мраморным кухонным островом, атмосфера неуловимо изменилась. Рассадка получилась весьма своеобразной, словно на неофициальном заседании мафиозного картеля. В самом центре, как и подобает хозяину территории, восседал Мадара. По правую руку от него устроилась Сакура, а рядом с ней, замыкая эту сторону — Итачи. По левую руку от инспектора ФБР, оказавшись ровно напротив девушки, тяжело опустился на барный стул Саске. Сбоку от него, по левую руку, сел Фугаку. Сакура сделала маленький глоток из своей чашки и осторожно посмотрела поверх фарфорового ободка прямо на Саске. В его глазах плясали темные, насмешливые искры. Он прекрасно помнил, чем они занимались всего пару часов назад. — Как рука? — нарушил тишину Мадара, делая глоток черного кофе и буравя племянника цепким взглядом. Саске попытался небрежно пошевелить кистью правой руки, чтобы показать, что всё под контролем. Одно микродвижение — и по разорванным мышцам плеча ударила такая ослепляющая, яростная вспышка боли, что у командира SWAT на долю секунды дернулся глаз. Он сцепил челюсти, чтобы не издать ни звука. — Жить буду, — сухо, с металлом в голосе процедил он. — Упрямый, как твой отец, — хмыкнул Мадара, бросив красноречивый, чуть насмешливый взгляд на Фугаку. — Очень смешно, Мадара. Оценил, — мрачно отозвался глава полиции, даже не подняв глаз от своей чашки. — Знаешь, я тут подумал... Наверное, у них в семье и в департаменте расстановка сил точно такая же, да? — инспектор ФБР перевел взгляд с Фугаку на племянников. — Итачи — это холодный расчет, скальпель и рассудительность. А Саске — это просто кувалда. Так ведь? — Так это же видно невооруженным глазом, — совершенно спокойно, с деловитым видом вставила Сакура и сделала еще один глоток кофе. Для неё этот напиток сейчас был спасательным кругом, удерживающим в реальности. Она бы с удовольствием просидела так всё утро: пила обжигающий кофе, смотрела на панораму Нью-Йорка и, возможно, выкурила бы сигаретку для полного снятия стресса. Но она прекрасно знала, что за сигарету Мадара убьет её быстрее, чем любой синдикат. — Еще одна, — глухо буркнул Саске. Он метнул в Сакуру убийственный взгляд из-под отросшей челки, но она лишь невинно похлопала ресницами, наслаждаясь своей безнаказанностью при отцах. Фугаку, проигнорировав их перепалку, внимательно посмотрел на правое плечо младшего сына. Белые бинты под серой футболкой слегка пропитались желтоватой сукровицей. — Наверное, нужно сменить повязку, — по-деловому произнес он. — Возможно. Я могу заехать в медчасть на перевязку, это не проблема, — тут же попытался откреститься Саске, внутренне напрягшись. — Я сам сделаю, — безапелляционно заявил Фугаку, ставя чашку на стол. — Не надо, — тяжело, почти умоляюще процедил Саске. Он прекрасно знал, чем это обернется. Пока будет идти перевязка, отец, оставшись с ним один на один, выпишет ему по первое число. Начнется классическая отцовская лекция о том, что Саске позволил себя ранить, что он такой же его сын, как и Итачи, и Фугаку больно смотреть, как его дети выбирают такую жестокую работу. Да, глава полиции горд — безумно горд, что сын пошел по его стопам и возглавил SWAT, — но это чертовски опасно. *«Твоя мать будет в ужасе, если узнает»*, и так далее, и тому подобное по списку. Саске был готов выдержать еще одну пулю, но только не этот эмоциональный прессинг. — Нет, я перевяжу. Хочу своими глазами видеть, что там за рана и как наложены швы, — жестко, с интонациями начальника полиции отрезал Фугаку. С ним спорить было бесполезно. — Сколько врач сказал отдыхать? Фугаку поднес чашку к губам и сделал большой глоток горячего кофе. — Три дня, — абсолютно спокойным, уверенным тоном ответил Саске, не моргнув и глазом. Фугаку поперхнулся. Кофе попал не в то горло, и грозный глава департамента полиции зашелся в тяжелом кашле, схватившись за салфетку. Итачи похлопал отца по спине, изо всех сил пряча ухмылку. — Чего? — Мадара медленно опустил чашку на блюдце и изогнул бровь так высоко, что она чуть не скрылась под линией роста волос. Инспектор ФБР посмотрел на племянника как на умалишенного. — Три дня? На сквозное пулевое в плечо с разрывом мышечных тканей? Тебя кто зашивал, ветеринар в подворотне? — Ну, технически он сказал «три недели», но у меня в запасе есть ровно три дня. Думаю, понедельник пройдет в спокойном, штатном режиме, — с абсолютно невозмутимым, каменным лицом парировал Саске. Он сделал невозмутимый глоток черного кофе, словно они обсуждали не его простреленное тело, а прогноз погоды на выходные. — Ты совсем рехнулся?! — рявкнул Фугаку, с громким стуком опустив фарфоровую чашку на мраморную столешницу. Суровый начальник полиции мгновенно капитулировал перед взбешенным отцом. — Если полевой хирург говорит «три недели без нагрузок», значит, пуля там всё мясо разорвала в клочья! А ну быстро снимай футболку, показывай плечо! — Боже. Нет, — жестко, как ножом отрезал Саске, намертво вцепившись здоровой левой рукой в край кухонного острова. Сдаваться на растерзание отцовской гиперопеке он не собирался. Сакура, сидевшая напротив, внимательно наблюдала за этой перепалкой. Ей нужно было хоть как-то перевести цифры в реальные ощущения, чтобы понять, насколько всё плохо. — Это... такая же рана, как была у меня на ноге? — осторожно поинтересовалась она, пытаясь оценить масштабы катастрофы на собственном, недавнем примере. Саске медленно повернул голову. Его темный, пронзительный взгляд скользнул по ее лицу, задержавшись на губах чуть дольше положенного, а затем вернулся к глазам. — Нет, Харуно, — ровным, лишенным каких-либо эмоций голосом произнес командир SWAT. — Я бы с превеликим удовольствием отвалил всю свою годовую премию и отпускные в придачу за такое ранение, как у вас, господин аудитор. То была просто царапина. А из меня вчера вытащили кусок свинца сорок пятого калибра. Сакура прикусила язык. Повисла тяжелая пауза. Одно дело — слышать о ранении, и совсем другое — осознавать, что этот упрямый придурок сейчас сидит перед ней с дырой в теле, из-за которой нормальные люди неделями не встают с больничной койки. А он еще и умудрился ночью... Боже. — Давай, допивай свой кофе и показывай плечо, — низким, рокочущим басом подключился к прессингу Мадара. Инспектор ФБР скрестил мощные руки на груди, нависая над столом, как скала. Спорить с главой нью-йоркской полиции было тяжело, но спорить одновременно и с полицией, и с федеральным бюро в лице двух самых грозных Учих города — было сродни изощренному самоубийству. Плюс ко всему, Итачи сидел рядом и с явным, нескрываемым удовольствием наблюдал за тем, как младшего брата загоняют в угол. Саске обвел тяжелым, исподлобья взглядом всю эту импровизированную семейную инквизицию. Он понял, что живым они от него не отстанут. — Я вас всех ненавижу, — мрачно, с глубочайшим, полным обреченности вздохом констатировал Саске. Он поставил недопитый кофе на стол и, кривясь от стреляющей боли, начал левой рукой осторожно стягивать серую футболку через голову. Саске, стиснув челюсти до скрежета, медленно стянул серую футболку через здоровую левую сторону. Мадара тут же шагнул вперед, отодвигая брата в сторону, и своими широкими, грубыми пальцами профессионально и быстро начал снимать пропитанную сукровицей старую повязку. Сакура тем временем пулей метнулась в одну из ванных комнат пентхауса и притащила на кухонный остров объемную домашнюю аптечку. Когда последний слой марли отошел от кожи, на кухне повисла тяжелая, звенящая тишина. — Блять… — с чувством, забыв о присутствии дочери, глухо выругался Мадара. Фугаку, стоявший рядом, тяжело выдохнул и добавил не менее жесткое некультурное словцо, мысленно проклиная того ублюдка с винтовкой. Огнестрельное ранение от снайперского калибра — это не аккуратная дырочка, которую показывают в голливудских фильмах. Пуля, пройдя навылет, устроила внутри мышечных тканей настоящую мясорубку. Правое плечо Саске выглядело так, словно его прожевал и выплюнул дикий зверь. Огромная, багрово-черная гематома расползлась от ключицы почти до самой лопатки, а само место разрыва зияло толстыми, грубыми черными нитками хирургических швов, стягивающими воспаленные края плоти. Вокруг раны кожа болезненно пожелтела от антисептиков и травмы тканей. Масштабы катастрофы действительно ужасали. Сакура, стоя на цыпочках за спиной отца, вытянула шею, стараясь рассмотреть всё в деталях. При виде этой растерзанной плоти у неё к горлу подкатил ком, а перед глазами на секунду поплыло. Вчера ночью она касалась его спины и даже не подозревала, *насколько* ему было больно от каждого её движения. — Три дня, говоришь? — ядовито, с ледяным сарказмом процедил Мадара. Инспектор ФБР прищурился и вдруг совершенно неожиданно, с легким нажимом ткнул указательным пальцем в плечо Саске — не в саму открытую рану, но в напряженную багровую мышцу в сантиметре от швов. Рефлексы сработали быстрее, чем хваленый спецназовский контроль. Мозг Учихи просто не успел заблокировать болевой импульс: Саске дернулся, инстинктивно уходя от касания, и громко, по-звериному зашипел, втягивая воздух сквозь зубы. — Сука! Зачем так делать?! — рявкнул Саске, свирепо сверкнув черными глазами на дядю. Боль прострелила до самых кончиков пальцев. — Да и так понятно, что там болит, нет?! Нужно обязательно пальцами тыкать?! — Судя по твоему шипению и цвету лица, три дня — это слишком оптимистичный прогноз, брат, — спокойно констатировал Итачи, опираясь бедром о мраморную столешницу и скрестив руки на груди. — Тебе бы в стационар лечь на недельку. — Всё, с меня хватит, — взорвался Саске. Он с силой вырвал из рук опешившей Сакуры рулон чистого бинта и бросил его на стол перед отцом. — Наложите мне повязку, и я сваливаю. У меня на сегодня еще есть дела, и я не собираюсь участвовать в этом гребаном цирке шапито! — Какие у тебя могут быть дела в таком состоянии? — нахмурился Фугаку, вскрывая упаковку со стерильными салфетками. — Мои личные, — сквозь зубы отрезал Саске, его взгляд стал непроницаемым и жестким. Он вспомнил о Коди. Встреча в ресторане в Вест-Вилладж была назначена ровно на полдень, и Саске скорее бы сдох, чем отменил её. Синдикат не ждет, а долг за спасенную на крыше жизнь уже начал жечь карман. — Всё, насмотрелись? Экскурсия окончена, — сквозь зубы процедил Саске, обводя родственников тяжелым, исподлобья взглядом. — А теперь верните мне мою повязку, и я поеду. — Саске, а как же рапорт? — непреклонно поинтересовался Фугаку, даже не думая отдавать бинты. — В понедельник! Напишу всё до последней минуты и запятой, — Саске резко, насколько позволяло раненое тело, соскочил с барного стула. — Ни хера. Я поеду в эмердженси, там нормально перевяжут без лишних нотаций. — Да стой ты, придурок, сядь обратно, — Фугаку жестко перехватил младшего сына за здоровое левое предплечье и силой усадил на место. — Сейчас сами всё перевяжем. Нечего давать деньги этой медицинской мафии. Их страховые счета — это та еще страшная хрень, хуже любого синдиката. Сакура, всё это время молча наблюдавшая за семейной перепалкой с противоположной стороны кухонного острова, тихо вздохнула. — Могу как-то помочь? — совершенно спокойно поинтересовалась она, переводя взгляд с растерзанного плеча на суровые лица Учих. — Тут поможет только Бог, Сакура, — с фирменной, тонкой иронией подметил Итачи, небрежно опираясь о столешницу. — Да блин, Итачи, я серьезно! — Сакура нахмурила свои идеальные брови и указала тонким пальцем на багровую рану. — Это... выглядит просто жутко. — Спасибо за комплимент, Харуно. Умеешь ты поддержать мужское эго, — тут же съязвил Саске, криво усмехнувшись. Тем временем Фугаку, вооружившись пинцетом и щедро смоченным в антисептике ватным тампоном, приступил к обработке. Как только едкая жидкость коснулась воспаленных краев раны, Саске инстинктивно подался вперед. Здоровая левая рука командира SWAT мертвой хваткой вцепилась в край мраморной столешницы, используя ее как последний якорь. Костяшки пальцев мгновенно побелели. Каждое движение отца, пусть и аккуратное, отдавалось в порванных мышцах ослепительной, пульсирующей вспышкой боли. — Сакура, кошечка, принеси обезболивающее из моей сумки в ванной, — не отрываясь от процесса, попросил Фугаку теплым, почти отеческим тоном. — Ладно, секунду, — кивнула девушка. Она поспешно соскользнула с высокого стула и мелкими, аккуратными шагами посеменила в сторону гостевой ванной. Сакура изо всех сил, мертвой хваткой придерживала края своего черного шелкового халата, чтобы струящаяся ткань, не дай бог, не распахнулась и не оголила ее бедра еще больше. Учитывая, что под кимоно не было ни единого клочка нижнего белья, а за столом сидели два высших чина правоохранительных органов, любой сквозняк мог обернуться катастрофой. Вернувшись на кухню, она молча положила на стол блистер с мощными таблетками и налила стакан чистой воды. Фугаку сделал последний, стягивающий оборот белоснежного бинта вокруг широкой груди сына и профессионально закрепил край. — Всё. Жить будешь. Но если я узнаю, что ты дал на это плечо нагрузку — я лично тебя пристрелю, чтобы не мучился. Саске левой рукой выщелкнул из блистера сразу две таблетки, закинул их в рот и запил водой прямо из стакана Сакуры. Он тяжело откинулся на спинку стула, прикрыл глаза и выдохнул так, словно из него разом выпустили весь воздух. Бледное лицо покрылось мелкой испариной. — Я хочу сдохнуть, — совершенно искренне, с глубокой экзистенциальной тоской прохрипел командир SWAT. — Отставить пораженческие настроения, — хмыкнул Мадара, допивая свой остывший кофе. — До понедельника ты нам нужен живым. А там можешь хоть в отпуск уходить. Спустя несколько часов Саске стоял на улице возле своего многоквартирного дома, ежась от прохладного осеннего ветра. Из одежды на нем были потертые темные джинсы, простая черная футболка, не сковывающая движений, и любимая кожаная куртка, накинутая поверх забинтованного правого плеча. Рядом с тротуаром плавно затормозил неприметный темный седан. За рулем сидел Джуго. — Привет. Садись, — рыжий громила добродушно улыбнулся Учихе, сверкнув глазами в зеркало заднего вида. Саске молча обошел машину и опустился на переднее пассажирское сиденье, стараясь не тревожить рану. И тут началось самое интересное. Джуго был профессионалом старой закалки. Хотя их конечной целью был Вест-Вилладж, рыжий водитель сделал несколько широких кругов по одним и тем же кварталам, резко нырнул в узкий переулок, выехал на встречную полосу, развернулся через двойную сплошную и сбросил скорость до минимума, сканируя поток машин. Только когда Джуго окончательно убедился, что хвоста за ними нет и ФБР не сидит на бампере, седан плавно остановился у служебного входа в закрытое кафе Коди. Саске толкнул тяжелую дверь и вошел в полумрак заведения. Он сразу увидел своего друга. Глава итальянского синдиката вальяжно, с истинно королевской грацией сидел за угловым столиком, заставленным легкими закусками. — Рад видеть, что ты всё еще жив, Саске, — с легкой полуулыбкой произнес Коди, откидываясь на спинку кожаного дивана. — Не без твоего прямого участия, — спокойно констатировал Саске и тяжело опустился на стул напротив друга. — Ты же знаешь, я всегда готов прийти на помощь. Даже без встречных услуг. В принципе, как и случилось вчера ночью, — Коди изящным движением подцепил крупную зеленую оливку на длинной деревянной шпажке и отправил в рот. — То есть ты вчера пришел на ту крышу исключительно по доброте душевной? — Саске скептически изогнул бровь. — И не потому, что у тебя уже было ко мне какое-то дело? — Во-первых, да, это было именно по доброте душевной. Своих не бросаем, — парировал Коди, усмехнувшись. — А во-вторых... дело к тебе у меня действительно появилось. Но еще до того, как этот престарелый снайпер прилетел в мой город. — Что случилось? Кто-то из твоих сел и нужно ускорить бумажную волокиту? — по-деловому спросил Саске и левой рукой потянулся к тарелке с дорогой сырной нарезкой. — Нет, с федералами и судами пока всё в порядке. Просьба чуть масштабнее, — протянул Коди, подаваясь вперед и понижая голос. — Мне нужно твое умение водить. И твой черный красавец «Мустанг». Саске замер с куском сыра в руке. Его глаза сузились. — Во что ты влип, Коди? — ледяным, спокойным тоном спросил спецназовец. — Скорее, закусился. Один зарвавшийся придурок из нового картеля решил, что может спорить со мной за территорию. Слово за слово, и мы сошлись на уличных гонках, чтобы решить всё без крови. А лучше тебя, мой старый друг, баранку в этом городе никто не крутит. — Когда гонки? — коротко бросил Саске. — Сегодня. — Сегодня? Коди, ты издеваешься? У моих родителей сегодня официальный прием в честь годовщины свадьбы. Там будет половина департамента полиции и ФБР. — Во сколько начинается этот ваш светский раут? — невозмутимо уточнил мафиози. — Примерно в семь или восемь вечера. — А гонка стартует ровно в двенадцать ночи, — Коди развел руками, словно проблема была уже решена. — К полуночи все эти копы и федералы уже успеют нализаться элитного шампанского. Тебя не будет всего час. Ну, выйдешь покурить, подумаешь. Никто и не заметит пропажу командира SWAT. — Где заезд? — Лонг-Айленд. Прямо к старому маяку, — ответил Коди. Саске шумно, с облегчением выдохнул. — Это в корне упрощает ситуацию. Наше семейное поместье, где будет прием, находится там же, совсем недалеко. Сбежать будет проще, — Саске впился взглядом в друга. — Что на кону, Коди? Красноволосый мафиози чуть поморщился, словно неохотно признаваясь. — Половина теневого контроля над городом. И еще там... несколько мелочей. — Мелочей? — Саске знал этот тон. Слово «мелочи» в устах босса мафии стоило миллионы. — Да, пара подлинников картин из частной коллекции. И... самое неприятное. Машина проигравшего. Саске поперхнулся воздухом. — Чертов псих. Ты поставил на кон мой «Мустанг»?! Черт с тобой, Коди, я бы поехал, но у меня дырка в плече после сорок пятого калибра! Я руль одной левой не удержу на таких скоростях! — У меня есть конский обезбол, — абсолютно невозмутимо, словно доставая козырь из рукава, произнес Коди. — В обычных аптеках ты такое дерьмо не найдешь, это чистая синтетика для армейского спецназа. Блокирует боль на сто процентов на пару часов. Будешь чувствовать себя как Терминатор. — Эта дрянь сердце садит в ноль, — процедил Саске, прекрасно зная побочные эффекты военных стимуляторов. Он посмотрел на свою раненую руку, затем на друга. Мафия требовала уплаты долга за вчерашнюю снайперскую пулю, от которой Коди его спас. Отказаться было нельзя. — Ну, решать тебе, старик, — совершенно спокойно, с фирменным итальянским равнодушием произнес Коди, откидываясь на спинку кожаного дивана. — Хочешь — вколем дозу этого армейского дерьма, хочешь — крути баранку как есть, на голом адреналине и стиснутых зубах. А ну, подними правую руку. Проверим амплитуду. Саске метнул в друга такой тяжелый, яростный взгляд из-под отросшей челки, что обычный человек уже начал бы молиться. Но Коди лишь невозмутимо потянулся за очередной закуской. Но вдруг рука мафиози со шпажкой замерла на полпути. Его цепкий, хищный взгляд прикипел к входной стеклянной двери заведения. На лице итальянца отразилось искреннее, глубокое восхищение. — Это что за bella к нам пожаловала? — тихо, почти завороженно спросил он сам себя. Саске нахмурился, инстинктивно бросил быстрый взгляд через левое плечо... и замер, словно с разбегу напоровшись грудью на невидимую бетонную стену. Пульс грохнул в ушах. В кафе, заливисто смеясь над какой-то шуткой идущей рядом Хинаты, вошла Сакура. Она выглядела просто ошеломляюще, словно только что сошла с обложки дарк-фэшн журнала. Копна длинных, крупно завитых ярко-розовых волос водопадом струилась по плечам, создавая дикий контраст с ее нарядом. На ней был тотально черный, безупречно скроенный ансамбль: строгий укороченный пиджак, под которым виднелась полупрозрачная кружевная блуза с высоким воротником-стойкой. Поверх черного кружева на тонкой цепочке тускло блестел изящный серебряный кулон в виде креста. Но главной деталью, намертво приковывающей взгляд, был широкий глянцевый корсет под кожу рептилии, который безжалостно, подчеркнуто жестко стягивал её идеальную талию. Образ завершали строгие черные брюки и — абсолютно дерзкая, байкерская деталь — черные кожаные перчатки-митенки без пальцев. Она излучала холодную, агрессивную и недосягаемую элегантность. Саске молниеносно, как от удара током, отвернулся обратно к своему столу, низко опуская голову и стараясь слиться с интерьером. — Ты о ком? — глухо, стараясь придать голосу максимум равнодушия, спросил он. — О той, с розовыми волосами. Матерь божья, какая красотка... Породистая, — Коди плотоядно ухмыльнулся, провожая девушек взглядом, пока хостес вела их к дальнему столику. — Я таких самок за версту чую. Холодная, высокомерная, но если снять этот корсет... Затем мафиози перевел внимательный, колючий взгляд на Учиху. Улыбка медленно сползла с его лица. — А ты чего так окаменел? — хитро, с подозрением прищурился Коди. — Увидел кого-то из легавых? — Да, — сквозь сцепленные зубы процедил Саске, не поднимая глаз. — И это будет полный, тотальный крах, если она меня здесь засечет. Та розовая, на которую ты только что пускал слюни — это Сакура Харуно. Приемная дочь моего дяди Мадары. А еще по совместительству — столичный федеральный аудитор из Министерства юстиции. Как тебе такой расклад, друг? Коди тихо, протяжно присвистнул. В его глазах вспыхнул темный, азартный огонек. — Так вот оно что... — лениво, растягивая слова, произнес мафиози, снова бросив короткий взгляд в сторону столика девушек. — Так это за её прекрасную макушку — и твою заодно — синдикат вчера выставил ценник. А девочка не промах. Очень, очень интересно. — Ладно, пофиг, что там у вас за старые счеты, — Коди пренебрежительно отмахнулся, окончательно теряя интерес к внутренней драме между бывшими коллегами. Он перевел холодный взгляд на дрожащую блондинку. — Смотри сюда, птичка. Мафиози изящным движением поднял руку и направил острие деревянной шпажки в дальний конец зала. — Вон тот столик, — произнес Коди бархатным, не терпящим абсолютно никаких возражений тоном, указывая точно на место, где сидели Сакура и Хината. — Закроешь на мой личный счет. Девочкам лучший сервис, лучшие вина, комплименты от шеф-повара и ни единого чека в конце вечера. Ясно? — Коди, зачем тебе это? — резко, с отчетливыми угрожающими нотками спросил Саске. Командир SWAT подался вперед, намертво сцепив пальцы здоровой руки на столешнице. В его черных глазах мелькнула опасная тень. Он не хотел, чтобы этот человек даже смотрел в сторону Сакуры, не говоря уже о каких-то знаках внимания. — Я так решил, — коротко, с непроницаемой полуулыбкой констатировал мафиози, давая понять, что его приказы не обсуждаются ни персоналом, ни друзьями. Ино, чьи глаза от ужаса стали размером с кофейные блюдца, нервно сглотнула. Она перевела затравленный взгляд в конец зала, куда указывала шпажка босса. — Вы... вы о столике с Харуно? — жалобно пискнула она севшим голосом. Коди удивленно приподнял бровь и снова повернулся к хостес, словно впервые разглядев в ней не просто красивую декорацию, а источник ценной информации. — О? Так ты её тоже знаешь? Какая прелесть. Саске мрачно, тяжело усмехнулся, глядя на бывшую подчиненную, которая сейчас готова была провалиться сквозь землю. — Не просто знает. Сакура лично выписала ей волчий билет, — сухо и безжалостно пояснил Учиха, не сводя темных глаз с Ино. — Вышвырнула её из аналитического отдела федерального бюро так виртуозно, что теперь предел её карьерного роста — это раздавать меню и улыбаться гостям в твоем ресторане. Коди на секунду замер, переваривая эту информацию. А затем искренне, раскатисто расхохотался, откинувшись на спинку кожаного дивана. — Божечки, да у меня сегодня просто какой-то национальный праздник! — протянул итальянец, потирая руки с откровенным, хищным восторгом. — Что еще? Какие еще скелеты выпадут из этого шкафа? Так-с, давайте сыграем в лотерею! Кто еще в списке лучших друзей этой потрясающей розоволосой стервы? Окружной прокурор?! Коди произнес это как абсолютную, намеренно абсурдную шутку, просто ткнув пальцем в небо, чтобы поддеть друга. Но затем он перевел смеющийся взгляд на Саске... и осекся. Лицо командира SWAT оставалось высеченным из камня. Но в его черных, как смоль, глазах читалось такое красноречивое подтверждение, что слова были просто излишни. Улыбка на губах Коди медленно переросла в опасный, предвкушающий оскал. — Бинго... — одними губами прошептал мафиози. — Я попал прямо в яблочко. Какая же опасная и полезная девочка зашла ко мне на ужин. — Свободна. Выполнять, — небрежно бросил Коди, даже не глядя на побледневшую девушку, и властно, по-королевски махнул двумя пальцами, отсылая её прочь. Ино коротко, судорожно кивнула и буквально испарилась, растворившись в полумраке зала, лишь бы оказаться как можно дальше от этого столика. Как только хостес исчезла из зоны видимости, атмосфера за столом неуловимо изменилась. Воздух стал тяжелым, почти осязаемым. Саске медленно, игнорируя тянущую боль в простреленном плече, подался вперед. Он оперся здоровой рукой о стол и посмотрел итальянцу прямо в глаза. Во взгляде командира SWAT не осталось ни капли дружеской расслабленности. Только голая, первобытная сталь. — Коди, — тихо, но так, что от этого тона мороз продирал по коже, произнес Саске. — Сакуру не трогать. Она занята. Глава итальянского синдиката замер со шпажкой в руке. Его глаза сузились, сканируя лицо старого друга. — Занята? И кем же? — с легкой, дразнящей хрипотцой в голосе поинтересовался Коди. — Мной, — жестко, как топором, отрезал Саске. Брови итальянца изумленно взметнулись вверх. На секунду на его лице отразился неподдельный шок, который тут же сменился широкой, откровенно хищной ухмылкой. — Да ладно? Ты подцепил эту столичную цыпу? — Коди откинулся на спинку дивана, довольно цокнув языком. — А ее грозный федеральный папуля-то в курсе, с кем спит его ручной аудитор? — Был бы он в курсе, Коди, я бы сейчас перед тобой живым не сидел, — мрачно, без тени улыбки парировал Саске, продолжая сверлить старого друга тяжелым взглядом. — И ты это прекрасно знаешь. Итальянец понимающе усмехнулся, крутя в пальцах бокал с дорогим виски. — Значит, местечко возле нее ты уступать не намерен ни при каких обстоятельствах. Я правильно понимаю расстановку сил? — лениво, растягивая слова, уточнил Коди. — Абсолютно правильно, — голос Саске стал еще тише и опаснее. — И я очень надеюсь, старик, что между нами не возникнет этих тупых петушиных разборок из-за девушки. Потому что у нас с ней контракт. Жесткий. Который она, по всем пунктам, просто не имеет права нарушить. Она моя. — Контракт? Даже так? — Коди снова вскинул бровь. В его голосе зазвучал неподдельный, глубокий интерес. В криминальном мире слово «контракт» имело особый вес, но в контексте отношений с женщиной это звучало куда более интригующе. Саске коротко, дьявольски ухмыльнулся, подтверждая его догадку. Мафиози несколько секунд задумчиво смотрел на Учиху, сопоставляя факты: жесткого командира спецназа, его специфические наклонности, о которых Коди знал не понаслышке, и эту холодную, застегнутую в корсет розоволосую стерву. А затем в его глазах вспыхнуло озарение. — Дай угадаю... — друг Учихи растянул губы в порочной, понимающей улыбке, подаваясь ближе к столу. — Ты применял на ней свои практические знания доминирования? Те самые? — Да. И весьма успешно, — спокойно, с легкой долей собственнического превосходства ответил Саске. — У-у-ух... — Коди восхищенно выдохнул и расплылся в абсолютно довольной, почти дьявольской ухмылке. Он еще раз бросил короткий, оценивающий взгляд в дальний конец зала, где сидела Сакура. — Значит, эта bella любит пожестче ночью, покорно стонет под твоими руками, а днем надевает этот строгий пиджак и сама нагибает целые департаменты и министерства в судах? Боже, какой контраст. Интересно, Учиха... Чертовски интересно. Умеешь ты выбирать игрушки. — Мы друг друга поняли? — еще раз, с нажимом, чеканя каждое слово, переспросил Саске. Его взгляд был тяжелым, как свинец, и не обещал ничего хорошего тому, кто посмеет пересечь эту черту. — Поняли, поняли, — примирительно, но с легкой, искрящейся насмешкой протянул Коди, поднимая ладони в показательном жесте капитуляции. — Твоя территория, Учиха. Я на чужое не претендую. Тем более на женщину с таким дьявольским характером. — Ладно. Тогда до вечера, — Саске медленно, контролируя каждое мышечное сокращение, поднялся со стула. Боль в простреленном правом плече пульсировала глухим, изматывающим ритмом, но он не позволил себе даже поморщиться. — Мне брать армейский препарат? — уже серьезнее, с деловой интонацией спросил мафиози, оценивающе глядя на скованные движения друга. — Без него ты на тех виражах просто сдохнешь от болевого шока. — На всякий случай — возьми, — нехотя, сквозь зубы признал Саске. Выбора у него особо не было. Синтетика убьет мотор на пару часов, но зато даст ему шанс не разбить Мустанг всмятку. Саске потянулся здоровой левой рукой во внутренний карман кожаной куртки, достал бумажник и, небрежно отсчитав несколько свежих, хрустящих стодолларовых купюр, бросил их на стол рядом с недоеденными закусками. — Старик, ты чего? Зачем платить? — Коди искренне, с ноткой уязвленного гостеприимства уставился на деньги. — Ты в моем заведении, мы не чужие люди. — Я не нахлебник, Коди, — ровным, непреклонным тоном отрезал Саске, поправляя воротник куртки. — В этом мире абсолютно всё имеет свою цену, и в девяноста девяти случаях из ста она измеряется именно деньгами. Эти купюры — за мой обед. И за *ее* счет тоже, который ты так щедро решил оплатить. Саске бросил короткий, темный взгляд в дальний конец зала. — Я всегда смотрю наперед, друг. И я не хочу, чтобы мой аудитор была должна итальянскому синдикату хотя бы за гребаную чашку кофе. Коди перевел взгляд с зеленых бумажек на непроницаемое лицо командира спецназа, а затем тепло, по-настоящему по-дружески рассмеялся. — Да-а... ты ни капли не изменился, — с неподдельным уважением произнес глава мафии, отсалютовав ему бокалом. — Всё тот же прагматичный, параноидальный и упрямый ублюдок. До вечера, старик. Жду на маяке. Саске коротко ухмыльнулся в ответ. Он развернулся и направился к выходу из ресторана. Идти пришлось по длинной дуге, намеренно огибая ярко освещенную центральную зону. Саске двигался бесшумно, как хищник, сливаясь с тенями и интерьером заведения. Он очень надеялся, что Сакура, всецело увлеченная своими прокурорскими сплетнями с Хьюго, не заметит, как командир SWAT тихо покидает логово главы мафии. Но даже если она повернет голову... Если ее цепкий взгляд аудитора выхватит его силуэт в дверях... Что ж. Ему было уже пофиг. В конце концов, в их сделке правила диктовал он. И если она захочет устроить допрос с пристрастием — этой ночью у него будет для нее пара отличных, практических уроков подчинения. В самом дальнем, уединенном углу итальянского ресторана, скрытом от посторонних глаз массивными кадками с декоративными растениями, Сакура и Хината уютно устроились за столиком. Девушки как раз успели сделать заказ, когда к ним подошел вышколенный официант и с почтительным поклоном поставил на стол бутылку коллекционного ледяного шампанского в серебряном ведерке, пояснив, что это «комплимент от заведения». Сакура лишь скептически изогнула бровь, мысленно сделав пометку проверить налоговые декларации этого щедрого ресторана, но отказываться не стала. Холодное шампанское после бессонной ночи с командиром спецназа было как нельзя кстати. Как только официант наполнил их высокие хрустальные бокалы и бесшумно растворился в полумраке зала, Хината подалась вперед. Ее милое, спокойное лицо приобрело то самое профессиональное, цепкое выражение, которое она обычно использовала на допросах. Должность помощника окружного прокурора накладывала свой отпечаток — Хьюго умела выбивать правду из кого угодно. — Итак, подруга, — Хината сделала элегантный глоток искрящегося напитка и вперила в Сакуру немигающий взгляд. — Давай выкладывай. С кем ты была, когда писала мне это паническое сообщение с просьбой срочно обеспечить тебе прикрытие? Сакура едва не поперхнулась шампанским. Она поспешно опустила глаза, делая вид, что невероятно увлечена игрой пузырьков в хрустале. Перед внутренним взором мгновенно вспыхнули картинки: горячие руки Саске, сминающие ее грудь, его хриплые стоны и тяжесть его тела. Сердце предательски екнуло. — Хина, Боже, это вообще не важно, — Сакура отмахнулась изящной рукой, затянутой в черную кожаную митенку, и нацепила на лицо маску столичного равнодушия. — Так... разовая акция. Глупая интрижка на одну ночь, просто чтобы сбросить стресс после тяжелой недели. Ничего серьезного. А вот у тебя... Как там дела с твоим Наруто? Попытка перевести стрелки сработала идеально. На щеках помощника прокурора мгновенно расцвел легкий, очаровательный румянец. Хината смущенно улыбнулась, но взгляд прятать не стала. — У нас... всё потихоньку. Развиваем отношения, так сказать. Притираемся друг к другу, — мягко ответила брюнетка, проводя пальцем по кромке бокала. — «Потихоньку»? — Сакура плотоядно, ехидно ухмыльнулась, опираясь локтями о стол и подпирая подбородок руками. Ее глаза азартно блеснули. — Да ладно тебе, Хьюго. Мы тут одни. Только без этих ваших прокурорских, обтекаемых формулировок. И как оно? Вы ведь уже перешли к... практике? Румянец Хинаты стал еще ярче, но она не отвела взгляд. Алкоголь и доверительная атмосфера развязали ей язык. — Перешли, — почти шепотом, но с явным, глубоким удовольствием призналась она. — Сакура, он... он просто невероятный. Я сначала думала, что Узумаки — это просто шумный, гиперактивный мальчишка, который только и умеет, что улыбаться во все тридцать два зуба и носиться на своем байке. Но за закрытыми дверями... Хината судорожно вздохнула, прикусив нижнюю губу. — Он до одури страстный, Сакура. И абсолютно неутомимый. Я иногда чувствую себя так, словно меня переехал экспресс. У него столько энергии... он берет меня так напористо, так жадно, но при этом ни разу не сделал мне больно. А его руки... — Хината прикрыла глаза, словно заново переживая эти моменты. — У него сильные, грубые пальцы, но он касается меня так, словно я из самого тонкого фарфора. Вчера мы пробыли в постели почти до самого утра. Я даже не знала, что мужское тело способно на такую выносливость. Сакура слушала подругу, медленно потягивая шампанское, и на ее губах играла искренняя, довольная полуулыбка. — Вот это я понимаю, — протянула Харуно, салютуя ей бокалом. — Тихий омут, госпожа помощник прокурора. Значит, Узумаки оказался тем еще жеребцом. Я рада за тебя, Хина. Ты заслужила нормального мужика, который умеет не только болтать, но и доводить дело до конца. — Да... — Хината счастливо улыбнулась, делая еще один глоток. — А теперь возвращаемся к тебе. Интрижка на одну ночь, говоришь? И кто же этот счастливчик, ради которого столичный аудитор лжет отцу?