Часть 36. Массовый психоз и клуб анонимных алкоголиков

      Саске неподвижно лежал на широкой кровати в своих темных, изолированных от шума приема апартаментах. Он даже не стал переодеваться. Прямо так, в свежей белой рубашке, накинутой Коди, и строгих черных брюках, он смотрел в идеально ровный, тонущий во мраке потолок. Кончики его пальцев на правой руке уже начало неприятно, мелко покалывать. Это был первый, самый верный и самый паршивый предвестник. Тяжелый армейский препарат, который держал его нервную систему в абсолютной, химической заморозке последний час, начал стремительно распадаться. Блокада рушилась. Саске медленно, глубоко дышал, морально готовясь к удару. Его сердце бешено, глухо колотилось в грудной клетке, разгоняя по венам остатки адреналина. Он ждал. И это, пожалуй, было самым страшным во всей этой ситуации. Хуже самой боли было только это тягучее, парализующее ожидание того момента, когда она обрушится на тебя всей своей чудовищной массой. Ожидание неизбежной казни, когда разорванные и зашитые заново мышцы, травмированные связки и ушибы от удара о мост одновременно заявят о своих правах. Он стиснул зубы так крепко, что заходили желваки. Сука по имени Боль уже стояла на пороге его спальни. Тем временем в залитом светом хрустальных люстр бальном зале жизнь била ключом. Играл струнный квартет, звенели бокалы с коллекционным шампанским, а сливки нью-йоркского общества обменивались фальшивыми комплиментами. Сакура, с идеальной осанкой и дежурной светской полуулыбкой на губах, стояла в центре зала. Оправившись от истерики в коридоре и приведя себя в порядок, столичный аудитор быстро просканировала толпу гостей и пришла к одному интересному выводу: после того абсурдного спектакля с «рыжей Мэй» в зал вернулись все. Мадара, Фугаку, даже Итачи, который теперь стоял у бара с лицом мученика. Все, кроме Саске. Она раздраженно хмыкнула, пряча эту эмоцию за глотком шампанского. «Странно. Он снова куда-то пропал? Только что же стоял в коридоре и строил из себя героя-любовника». Взгляд зеленых глаз выцепил в толпе высокую фигуру Коди. Итальянец непринужденно беседовал с каким-то сенатором. Сакура вальяжно, с грацией сытой пантеры, направилась к нему. — Коди, — она поравнялась с ним и, сохраняя на лице вежливую улыбку для окружающих, аккуратно, едва заметно дернула его за рукав дорогого пиджака. — Где Саске? Коди, мгновенно извинившись перед собеседником, повернулся к девушке. — Я думал, он давно в зале, — тихо, почти одними губами произнес он, элегантно предлагая ей свой локоть. Сакура плавно обвила его руку своей. Со стороны они выглядели как идеальная светская пара, но на деле это были два хищника, которые прямо сейчас методично, сектор за сектором, сканировали бальный зал в поисках своей цели. — Его здесь нет. Я бы иначе к тебе не подошла, — процедила она сквозь безупречную улыбку, кивая проходящей мимо жене мэра. — Он испарился сразу после того, как мы разошлись в коридоре. Коди на секунду нахмурился, а затем в его карих глазах мелькнуло понимание. — Есть у меня одна мысль... — мрачно отозвался итальянец. — Валяй, бизнесмен. Куда он мог деться? Услышав это обращение, Коди едва заметно, иронично усмехнулся. «Бизнесмен». Надо же. Учиха действительно отыграл свою партию до конца и прикрыл его по всем фронтам. Это было даже к лучшему. Столичному федеральному аудитору с ее дотошностью и связями совершенно ни к чему было знать, *кто* на самом деле сейчас держит ее под руку, и чьи руки по локоть в крови на восточном побережье. Пусть думает, что он просто богатый сосед-пижон. — Я думаю, он у себя в комнате, — серьезно ответил Коди. Сакура удивленно вскинула бровь. — Он устал и решил прилечь отдохнуть в самый разгар официального приема? — саркастично прошептала она. — Серьезно? Этот железный дровосек? — Поверь мне, bella, у него есть на это очень, очень веские причины, — глухо отозвался Коди. Он прекрасно знал, что именно сейчас чувствует его друг. Таймер стимулятора вышел. Проходя мимо сервировочного столика, Коди одним плавным, неуловимо-выверенным движением фокусника подхватил тяжелый хрустальный графин, до краев наполненный прозрачной, кристально чистой жидкостью. Это была не вода. Это была чистейшая, коллекционная водка двойной перегонки — лучшая анестезия, когда химия перестает работать. — За мной, — бросил он Сакуре. Они синхронно развернулись и, лавируя между гостями, быстрым шагом направились в изолированное западное крыло. Туда, где за тяжелыми дубовыми дверями командир SWAT прямо сейчас один на один встречал свой персональный ад. Звуки классической музыки и гул голосов светской элиты становились всё тише с каждым шагом, пока Сакура и Коди углублялись в лабиринт коридоров западного крыла. Здесь царили полумрак и тишина, резко контрастирующие с фальшивым блеском бального зала. Коди даже не подумал постучать. Он просто с силой толкнул тяжелую дубовую дверь, и та бесшумно распахнулась, впуская их в личные апартаменты командира SWAT. Саске лежал прямо поверх идеально заправленного темного покрывала. Он уже успел скинуть ботинки, но остался в брюках и белой рубашке, расстегнув верхние пуговицы. Ткань обнажала ключицы и напряженную грудную клетку, тяжело и часто вздымающуюся при каждом вдохе. На лбу Учихи блестела испарина. Он безотрывно, сверлящим взглядом смотрел в потолок, словно пытался силой мысли удержать рушащуюся стену самоконтроля. Услышав шаги, Саске резко перевел на них потемневший, больной взгляд. — Какого черта вы здесь забыли? — прохрипел он сквозь плотно сцепленные зубы. Каждое слово давалось ему с видимым усилием. — Старик, ты что, всерьез думал помереть тут в гордом одиночестве? — абсолютно спокойно, с легкой долей мафиозной иронии спросил Коди, уверенно направляясь прямо к кровати друга. Сакура тем временем быстро юркнула в комнату и плотно, до щелчка замка, закрыла за собой дверь, отсекая их от остального поместья. Она скрестила руки на груди, сканируя тяжелое состояние парня. Столичный аудитор мгновенно поняла: дело дрянь. — В чем дело, супервайзер? — строго, с нотками скрытой тревоги спросила она, подходя ближе. — Ты выглядишь так, будто тебя переехал каток. Коди поставил тяжелый хрустальный графин на прикроватную тумбочку и повернулся к девушке. — А ты не спрашивала себя, что именно я ему вколол перед стартом? И как вообще человек с разорванным пулевым отверстием в плече смог физически удержать руль на таких скоростях? — внезапно спросил итальянец. Сакура замерла. В ее зеленых глазах мелькнуло понимание. — Нет... Подожди. Это что, был какой-то чистый адреналин? — она шагнула вплотную к парням, переводя взгляд с Коди на бледное, напряженное лицо Учихи. — Почти. Это был тяжелый армейский стимулятор. Мощнейший блокатор и анестетик в одном флаконе, — мрачно пояснил Коди, с характерным звоном открывая крышку графина. — Вырубает нервную систему, превращает в машину. Но когда эта дрянь отпускает... откат бьет так, что хочется лезть на стену. Коди поднес прозрачный графин прямо к лицу Саске. — Хлебни хорошенько, шеф. Тебе сейчас понадобится ручной тормоз. Саске, чьи пальцы уже сводило от фантомной боли, скептически вскинул черную бровь, глядя на предложенное «лекарство». — Что это? Водка? — Пей, дурак, — безапелляционно приказал Коди. Учиха не стал спорить. Он с трудом, опираясь на здоровый локоть, приподнялся на кровати. Взяв графин подрагивающими пальцами, Саске сделал щедрый, жадный глоток прямо из горлышка. И в ту же секунду его левый глаз нервно дернулся. Жидкость оказалась не просто крепкой. Это был чистый, концентрированный жидкий огонь, который безжалостно обжег пересохшее горло и огненным шаром рухнул в пустой желудок. Саске судорожно закашлялся, отворачиваясь. На его глазах выступили слезы, дыхание перехватило. — Твою мать... Сколько тут градусов? — просипел Учиха, болезненно скривившись и пытаясь восстановить дыхание. — Дохрена, — невозмутимо, с каменным лицом констатировал Коди. — И это только начало. Еще глоток, Учиха. Живо. Тебе нужно отключить голову до того, как плечо начнет пульсировать. — Рехнулся? — прохрипел Саске, отодвигая графин и тяжело дыша. Внутренности горели адским пламенем, но, надо признать, этот химический ожог действительно начал вытеснять на задний план подступающую физическую боль. — Давай! — рявкнул Коди, скрестив руки на груди. — Штурмовик ты или баба?! Сакура, стоявшая всё это время молча и наблюдавшая за этим суровым мужским ритуалом экстренной анестезии, возмущенно всплеснула руками. — Эй! — звонко возмутилась она, смерив мафиози самым суровым аудиторским взглядом. — Поаккуратнее с выражениями, бизнесмен! Я вам тут сейчас обоим покажу, на что способны бабы, если вы не прекратите этот цирк и не дадите ему нормальное обезболивающее! — Аудитор, ты действительно, со всей своей хваленой федеральной наивностью думаешь, что пара таблеток ибупрофена ему сейчас поможет? — с явной, почти снисходительной иронией спросил Коди, даже не взглянув на девушку. Его внимание было намертво приковано к другу. — Пей! — жестко, тоном не терпящим возражений приказал он Учихе. — Коди... просто отвали, — прохрипел Саске. Его дыхание сбилось, лоб покрылся холодной испариной. Боль уже перестала быть фантомной — она начала пульсировать в плече тупыми, горячими толчками, пробивая остатки армейского стимулятора. Гордость штурмовика не позволяла ему глушить боль алкоголем, как дешевому наемнику. Коди медленно, угрожающе плавно наклонился к кровати. Он уперся обеими руками в колени, нависая над лежащим другом, и его карие глаза потемнели, приобретая то самое опасное выражение, от которого по восточному побережью ходили мрачные легенды. — Саске. Смотри на меня, — голос главы итальянского синдиката зазвучал пугающе тихо, но в этой тишине звенела неприкрытая, стальная угроза. — Или ты прямо сейчас делаешь то, что я сказал... Или я клянусь... Коди сделал едва заметное движение, выразительным взглядом указывая себе под левую полу дорогого пиджака. Саске отлично знал, что там находится. Там, в кобуре скрытого ношения, покоился тяжелый мафиозный револьвер. — ...или я прямо сейчас достаю ствол и стреляю тебе в ногу, — абсолютно серьезно закончил Коди. — Клин клином, шеф. Хочешь отвлечься от плеча — я устрою тебе новую дырку. В комнате повисла звенящая, ледяная тишина. Сакура за спиной Коди перестала дышать, не веря своим ушам. Этот пижон в итальянском костюме только что на полном серьезе угрожал прострелить ногу командиру SWAT прямо в родовом поместье начальника полиции. — Ты совсем с ума сошел? — прошипел Саске. Его черные глаза сузились, сканируя лицо друга. Он искал в глазах Коди хотя бы намек на блеф. Хоть тень шутки. Но там была лишь холодная, непробиваемая решимость дона мафии, привыкшего решать проблемы радикальными методами. Коди был контуженным на всю голову отморозком, когда дело касалось выживания его близких. И он бы действительно выстрелил. — Давай. Делай, упертый ты засранец. Вырубай свою нервную систему, пока она не вырубила тебя, — процедил итальянец. Саске болезненно скривился, понимая, что проиграл этот раунд. Стиснув зубы до скрежета, он снова поднес тяжелый хрустальный графин к губам и сделал еще один щедрый, глубокий глоток коллекционного спирта. Жидкий огонь во второй раз безжалостно прокатился по пищеводу, обжигая внутренности до спазмов и вышибая из глаз остатки ясности. Саске откинулся на подушки, тяжело и хрипло дыша, чувствуя, как алкогольный дурман начинает агрессивно бить по мозгам, размывая реальность. Утро в роскошном поместье Учих наступило с жестокостью серийного маньяка. Солнечные лучи, нагло пробивающиеся сквозь высокие панорамные окна столовой, казались раскаленными лезвиями, режущими прямо по воспаленным сетчаткам. Все старшие члены семьи уже спустились вниз к классическому воскресному завтраку. Но три фигуры, сидящие рядком за длинным дубовым столом, выглядели так, будто ночью их сначала переехал асфальтоукладчик, а затем сбросили с Эмпайр-стейт-билдинг. Итачи, Саске и Сакура являли собой абсолютно жалкое, помятое жизнью зрелище. И причина их страданий была до банального проста: накануне вечером они в хлам накидались крепкой коллекционной водкой. А ведь всё начиналось почти невинно... Саске просто глушил пульсирующую боль от разошедшихся швов. Но столичный аудитор, услышав брошенное Коди пренебрежительное «штурмовик ты или баба», решила, что она ничуть не хуже этих татуированных альфа-самцов. Гордость взыграла, и Сакура в два приема опрокинула пару щедрых порций обжигающего спирта, почти мгновенно потеряв связь с реальностью. А потом в спальню ворвался Итачи. Блестящий детектив был морально истощен абсурдным спектаклем в коридоре с выдуманной «рыжей Мэй». К тому же он был свято уверен, что его младший брат сейчас корчится от боли из-за растянутого плеча после сцены с матерью. Окинув взглядом этот сюрреалистичный притон — бледного Саске, пьянеющую на глазах Сакуру и Коди с графином в руках, — Итачи понял: трезвым он эту семейку больше не вывезет. Он молча выхватил у итальянца хрустальную емкость и сделал три огромных глотка. Коди, пожав плечами («ну а что я, рыжий?»), тоже приложился к горлу. Именно в таком виде эту великолепную четверку и обнаружили старшие. Когда Фугаку и Мадара без стука распахнули дверь спальни, перед ними предстала картина маслом. Саске лежал на кровати, накрыв лицо рукой, чтобы просто спрятаться от этого безумного мира. Итачи в позе лотоса сидел на полу и вел глубокомысленную дискуссию о налогах с Коди, который сполз по стене. А вдрабадан пьяная Сакура бродила по комнате кругами, бесцеремонно рассматривала чужие вещи на полках и периодически задавала пространству абсолютно тупые экзистенциальные вопросы. Фугаку и Мадара тогда просто молча переглянулись, не понимая, в какой момент в их доме началась эпидемия массового психоза, и тихо закрыли дверь. А теперь, жестоким утром, перед ними за столом сидели двое сыновей и дочь. Все трое, словно сговорившись, были одеты в глухие черные футболки и отчаянно прятали глаза от света. — Ну что, молодежь. Вижу, вчера вы виртуозно посидели, — с ледяным сарказмом нарушил тишину Фугаку, элегантно намазывая джем на хрустящий тост. — Вы у нас теперь как мушкетеры? Один за всех, и все за одного? Коллективный разум? Мадара, отпив черный кофе, перевел тяжелый, свинцовый взгляд на свое позеленевшее чадо. — Дочь. Водка? Серьезно? Ты же пьешь только шампанское на официальных приемах. Сакура уронила тяжелую голову на сложенные на столе руки. — Папа... прошу тебя, — прохрипела она севшим, скрипучим голосом. — Только не сегодня. Дай мне просто спокойно умереть. Но суровый инспектор ФБР, к всеобщему удивлению, не стал читать нотаций. Он молча, одним плавным движением пододвинул к ней свой высокий стакан с ярко-оранжевым свежевыжатым соком. Сакура с благодарностью схватила ледяной стакан дрожащими руками и сделала огромный, жадный глоток. И тут же замерла. На ее рецепторах раскрылся до боли знакомый, обжигающий привкус алкоголя. — Что это? — просипела она, непонимающе моргая. — «Отвертка», кошечка, — дьявольски ухмыльнулся Мадара. — Пей. Клин клином вышибают, тебе сейчас станет легче. Фугаку поперхнулся кофе и уставился на брата так, словно у того выросли рога. — Мадара! Ты в своем уме?! Ты дал опохмелиться собственной дочери прямо за семейным завтраком?! — возмутился начальник полиции. Но закончить гневную тираду Фугаку не успел. Краем глаза он уловил стремительное движение. Саске, чьи инстинкты выживания работали даже в состоянии глубокого похмелья, молча, не спрашивая разрешения, потянулся длинной рукой, перехватил у опешившей Сакуры спасительный стакан с коктейлем и сделал несколько мощных глотков. — Эй! Это мое лекарство! — возмутилась Сакура, пытаясь отобрать стекло. Но с другой стороны от нее сидел Итачи. И не успел стакан даже коснуться дубовой поверхности стола, как старший брат с ловкостью фокусника перехватил его. Не меняя невозмутимо-помятого выражения лица, Итачи в два глотка допил оставшуюся «Отвертку», окончательно спасая свою измученную душу. Трое в черном застыли, синхронно, с облегчением выдыхая и чувствуя, как утренняя агония начинает медленно отступать. Мадара откинулся на спинку стула, с самодовольной улыбкой глядя на онемевшего от такой наглости начальника полиции. — Кажется, Фугаку, в вопросах воспитания ты пасуешь, — с иронией констатировал инспектор ФБР. — Смирись. Сегодня я спасаю не только свою дочь, но и обоих твоих сыновей. Утро понедельника. Здание Федерал-Плаза. В Нью-Йорке стоял один из тех ослепительно красивых, пронзительно-прозрачных октябрьских дней, когда золотой свет заливает улицы, а холодный ветер бодрит лучше любого эспрессо. Первым делом Сакура направилась прямо в логово зверя — на тринадцатый этаж полицейского управления, где базировался отдел нравов. Как только стеклянные двери разъехались, впуская ее в оупен-спейс, все разговоры мгновенно стихли. Взгляды десятков продажных детективов, словно по команде, вперились в вошедшую девушку. Сакура шла сквозь ряды столов с хищной, расслабленной грацией пантеры, высоко подняв голову. Сегодня она выглядела как безупречное, смертельное оружие. На ней была белоснежная, слегка небрежная рубашка с закатанными рукавами и строгий, идеально скроенный черный жилет, подчеркивающий талию. Широкие черные брюки струились при каждом шаге, а руки были уверенно спрятаны в карманы. Ее длинные, волнистые розовые волосы водопадом рассыпались по плечам, создавая яркий, почти вызывающий контраст с этой мрачной, монохромной элегантностью. На ключицах мерцал кулон с темным камнем, а кисти рук обхватывали черные кожаные перчатки без пальцев — деталь, кричащая о готовности к жесткой игре. — Доброе утро, Гурен, — бросила Сакура ледяным, звенящим тоном, останавливаясь напротив стеклянного кабинета начальницы. Эти псы из отдела нравов не знали самого главного. Они не знали, что Сакура *видела* их там, на ночной трассе. Видела их алчные, потные лица в свете экранов. Видела, как они упивались предвкушением, ожидая, что черный Мустанг Учихи сорвется с моста в океан. «Сегодня вы попляшете, — мстительно, с садистским удовольствием подумала аудитор. — Ой как попляшете». Следом за Сакурой в отдел вошли двое высоких, широкоплечих мужчин. Киба и Неджи, одетые в безупречные, дорогие федеральные костюмы, встали по обе стороны от нее, как два цербера. Гурен, чье лицо пошло красными пятнами от ярости, вылетела из своего кабинета. — Кого вы к нам приперли, аудитор?! — взвизгнула начальница вице-сквада, сверля взглядом незваных гостей. — У нас здесь закрытый отдел, а не проходной двор! Но какого же было ее непередаваемое, искреннее оцепенение, когда двери лифта позади федералов снова разъехались, и в отдел шагнул Учиха Саске. Не в костюме. В полном, тяжелом черном тактическом обмундировании спецназа, с кобурой на бедре и абсолютным, ледяным спокойствием палача на лице. Глаза Гурен едва не вылезли из орбит. — Что за балаган в моем отделе?! — сорвалась она на крик, указывая дрожащим пальцем на командира SWAT. — Какого дьявола здесь делает спецназ?! — Всё очень просто, Гурен, — Сакура полностью проигнорировала истеричные вопли начальницы. Она вальяжно подошла к ближайшему свободному столу, с глухим стуком бросила на него стопку пухлых папок и включила компьютер. Вытащив из кармана брюк защищенную правительственную флешку, аудитор хладнокровно подсоединила ее к системному блоку. Несколько быстрых, отточенных манипуляций мышкой — и массивный принтер в конце комнаты внезапно ожил, начав с гудением выплевывать листы с гербовыми печатями. Это распечатывался их смертный приговор. Сакура выпрямилась, заложила руки обратно в карманы черных брюк и посмотрела Гурен прямо в глаза. Во взгляде аудитора читалась абсолютная, безоговорочная федеральная власть. — Мы прямо сейчас начинаем полную, тотальную инвентаризацию ваших подвальных архивов с уликами. Оружие, изъятые наличные деньги, конфискованные наркотики — мы пересчитаем каждую пулю и каждый грамм кокаина, — чеканя слова, произнесла Сакура на весь замерший отдел. Гурен открыла рот, чтобы возмутиться, но аудитор безжалостно ее перебила: — И самое главное. Вы на эту инвентаризацию не допускаетесь. Я официально запрещаю вам и всем вашим детективам совать нос на минус первый этаж. С этими словами Сакура протянула руку к клавиатуре и с силой, яростно ударила по клавише «Enter». Система мгновенно разослала официальное правительственное уведомление по всей внутренней сети полицейского управления: в каком именно расширенном составе будет проходить инвентаризация, кто конкретно будет вскрывать сейфы, и, конечно же, красным шрифтом — категорический запрет вице-скваду приближаться к собственному хранилищу улик под угрозой немедленного ареста. Шах и мат. Сакура окинула замерший оупен-спейс ледяным, торжествующим взглядом. На ее губах заиграла опасная, приторно-елейная улыбка, от которой у опытных оперативников поползли мурашки по спине. — А теперь, господа, знакомьтесь, — ее бархатный голос зазвучал под сводами тринадцатого этажа, с легкостью разрезая звенящую тишину. — Киба Инузука. Помощник окружного прокурора. — Хидан?! — буквально взревела Гурен, окончательно теряя остатки своего хваленого самообладания. Ее лицо исказилось от бешенства, а пальцы впились в край стола. Этот чертов герой-любовник, умудрился подставить под удар весь отдел! Позволил столичной суке наложить лапу на его людей! — Дальше, — спокойным, сочащимся арктическим холодом тоном продолжила Сакура, полностью игнорируя вопли начальницы вице-сквада. К Гурен в этот момент уже бесшумно подошли ее верные цепные псы — Какудзу и хмурый Гаара, готовые к любому, даже самому кровавому развитию событий. — Неджи Хьюга, — Сакура изящным жестом руки в кожаной перчатке указала на стоящего слева мужчину, чей идеальный костюм стоил как годовой бюджет этого зачуханного участка. — Главный юрист компании «Lemon and Law Corporation». Мой лучший друг и человек, который превратит любую вашу попытку оправдаться в персональный юридический ад. Ну и, конечно, Учиха Саске — начальник спецподразделения SWAT. Во главе инвентаризации выступаю я, Харуно Сакура, аудитор Офиса Генерального инспектора. Какудзу, здоровый, покрытый шрамами детектив, чей взгляд обещал быструю расправу без суда и следствия, сделал тяжелый шаг вперед. Он демонстративно сплюнул на безупречно чистый пол прямо перед туфлями Сакуры и хрипло, по-медвежьи расхохотался. — Ебать, перья распустили... — процедил он, окинув взглядом элитную вашингтонскую делегацию. — Ну вперед, крошка, шевели своими бумажками. Смотри только в подвалах аккуратнее, как бы случайного самострела не случилось. В темноте всякое бывает. — Это официальная угроза при исполнении, детектив? — мгновенно среагировал Киба. Помощник прокурора хищно оскалился, его глаза опасно блеснули из-под челки. Он картинно достал из кармана дорогую ручку и сделал размашистую пометку прямо на полях первой папки. — Я обязательно возьму это на заметку. Судья на предварительных слушаниях будет в восторге от вашей харизмы. Из-за спины Гурен плавно выдвинулась Конан. Ее красивое лицо оставалось непроницаемым, но в глазах застыл жесткий, инквизиторский вопрос. — С какой стати здесь вообще делают люди из окружной прокуратуры и частной юридической фирмы? Это внутренний аудит департамента полиции, у вас нет юрисдикции привлекать гражданских со стороны. — С такой, Конан, что все, кто стоят за моей спиной — мои друзья. И, что гораздо важнее, все они работают на федеральное правительство и очищают эти улицы от гнилой, зажравшейся грязи. Собственно, как и мы все здесь... Ведь так, капитан? — Сакура резко перевела торжествующий взгляд на Гурен, скрестив руки на груди. Намек на тотальную коррумпированность отдела нравов был жирным, как масляное пятно. — Да... — буквально сквозь зубы выплюнула Гурен, чувствуя, как земля медленно уходит у нее из-под ног. Она перевела взгляд на Саске, застывшего за спиной Сакуры каменным, монументальным изваянием в тяжелом тактическом бронежилете. На губах начальницы вице-сквада появилась ядовитая, крысиная ухмылка. — Особенно ваш бравый начальник SWAT... Уж он-то знатный чистильщик. У каждого свои методы. — О, кстати, Гурен, — Сакура сладостно, порочно прищурилась. Она сделала два неторопливых шага вперед, сокращая тактическую дистанцию до минимума, и подошла к капитанше вплотную. Настолько близко, что Гурен уловила тонкий, дорогой аромат ее селективного парфюма. Сакура слегка наклонилась к ее уху и заговорила — очень тихо, ледяным, гипнотическим тоном, от которого кровь застывала в жилах. — Я прекрасно знаю, где вы все были в ночь на субботу. Вы, Какудзу, Конан, Гаара и Кабуто... — Сакура сделала крошечную паузу, упиваясь тем, как мгновенно расширяются зрачки женщины. — Я знаю, как сильно вы все молились и исходили слюной, чтобы тот сумасшедший водитель на черном Мустанге разбился к чертям собачьим на мосту и утонул в океане. Гурен резко, неестественно побледнела. Ее дыхание перехватило. А Сакура опустила голос до едва различимого, смертоносного шепота, скользнув многозначительным взглядом по массивной фигуре Саске: — Но, как видишь, он выжил. И сегодня он пришел прямо по твою душу, сладкая. На губах аудитора расцвела победная, хищная ухмылка, когда она увидела ошеломляющий эффект своих слов. Гурен выглядела так, будто ей в грудь на полной скорости вогнали порцию жидкого азота. Вся ее спесь испарилась. — Откуда... — едва слышно, испуганным шепотом выдохнула начальница отдела. — А вот это, капитан, вас колебать вообще не должно, — Сакура резко отстранилась, и ее лицо вновь превратилось в непробиваемую, гранитную маску вашингтонского чиновника. — Теперь закройте свой рот и дайте мне сделать мою работу. Неджи, Киба, Саске — за мной в архивы. Устроим этим ребятам незабываемый понедельник. Гурен, до скрипа стиснув челюсти, буравила взглядом удаляющиеся спины федеральной делегации. Каждое их движение, каждый уверенный шаг Сакуры по территории отдела нравов воспринимался как публичная, унизительная пощечина. И тут аудитор, не сбавляя шага, лишь на секунду повернула голову и бросила через плечо одну-единственную фразу: — Да, и еще кое-что, капитан. Ангел вам больше не поможет. Эти слова прозвучали негромко, но эффект от них был сродни разорвавшейся светошумовой гранате. Смысл сказанного поняли далеко не все. Киба и Неджи лишь недоуменно переглянулись, расценив это как очередную метафору столичной стервы. Саске, идущий замыкающим, даже не моргнул — командир SWAT мастерски скрывал и свою осведомленность, и дикую пульсирующую боль в зашитом плече за фасадом абсолютного, пугающего безразличия. А вот Гурен... Гурен словно наткнулась на невидимую бетонную стену. Она опешила, ее глаза расширились от первобытного ужаса. Начальница вице-сквада отлично поняла, о ком именно идет речь, и этот факт выбил из ее легких остатки кислорода. Как только двери бронированного лифта сошлись, увозя четверку палачей на минус первый этаж, звенящая тишина в отделе лопнула. Гурен на ватных ногах отступила назад и тяжело, как мешок с песком, рухнула в свое кожаное кресло. Вся ее былая спесь и агрессия испарились в мгновение ока. К столу тут же стянулись Какудзу, Конан, Гаара и Кабуто, образуя плотное кольцо. — Ты хочешь сказать... они скрутили Ангела?! — яростно, брызгая слюной, прошипел Гаара, опираясь кулаками о столешницу. Его лицо исказила гримаса отчаяния. — Элитного, мать его, киллера?! — Да кто там вообще наверху сидит! — взорвалась Гурен, в отчаянии запустив дрожащие руки в волосы. — Старый, выживший из ума дурак! Даже профессионального убийцу не смог нормально подослать! Если эти ублюдки взяли его живым и заставили говорить... Ребята, это всё. Эти четверо внизу — наш официальный трибунал. Нам торба. Нам тотальный пиздец. Она обвела своих детективов безумным взглядом. — Они прямо сейчас в наших архивах. Сверяют ведомости с реальными килограммами кокаина и пачками наличных, которых там давно нет. И когда они оттуда выйдут — мы все сядем. Причем на пожизненное. — Если они оттуда выйдут, — внезапно разрезал панику холодный, лишенный всяких эмоций голос Конан. Гурен замерла. Она медленно подняла голову, уставившись на свою самую хладнокровную подопечную. — Что?.. — хрипло переспросила начальница. — Я сказала: если они выйдут, Гурен, — ровно повторила Конан, глядя ей прямо в глаза с ледяной решимостью. — Архив находится на минус первом уровне. Это герметичный бункер. Мы можем удаленно заблокировать массивные двери хранилища. И просто отключить подачу кислорода в этот сектор. В кабинете повисла мертвая тишина. Да, они были коррупционерами. Да, они воровали наркотики и брали грязные деньги картелей. Но то, что сейчас предлагала Конан, было переходом совершенно иной черты. — Это убийство первой степени. Четыре трупа, включая столичного аудитора, окружного прокурора и начальника спецназа! — выдохнула Гурен, и ее руки затряслись еще сильнее. — Ты в своем уме?! И это тоже повесят на нас! — Это трагическая случайность, шеф, — из-за спины Гаары плавно, как змея, вынырнул Кабуто. На его губах играла мерзкая, вкрадчивая ухмылка. Он поправил очки и заговорил тихим, успокаивающим тоном маньяка: — Здание Федерал-Плаза старое. Системы изношены. Проводку давно не меняли. Может быть, в системе вентиляции внезапно произошло короткое замыкание? Электроника заблокировала двери в целях безопасности, а вытяжка дала сбой. Почему нет? Кабуто наклонился ближе к побледневшей Гурен, и его ухмылка стала еще шире. — В конце концов, вспомните... Их прошлый штаб тоже совершенно случайно сгорел дотла. Судьба явно не благосклонна к этой комиссии. Гурен тяжело сглотнула, переводя взгляд с одного подельника на другого. Она видела в их глазах алчный, загнанный в угол страх зверей, готовых перегрызть глотки кому угодно ради собственного выживания. — Ребята... — Гурен закрыла лицо руками и издала тяжелый, надломленный вздох. — Мы роем себе общую могилу. Если они каким-то чудом оттуда выберутся... нас уже ничего не спасет. — А мы позаботимся о том, чтобы чуда не произошло, — жестко отрезал Какудзу, направляясь к терминалу управления безопасностью здания. — Ты это зря сказала, — едва слышно, не разжимая челюстей, прошептал Саске. Он поравнялся с Сакурой, позволив Неджи и Кибе сделать пару шагов вперед по коридору к бронированным лифтам. Его взгляд, холодный и сканирующий, непрерывно оценивал сектора обстрела и слепые зоны, словно он уже находился на зачистке вражеской территории. — Нет, — упрямо дернула подбородком Сакура, глядя прямо на стальные двери лифта. — Это собьет с них спесь. Это их напугает. — Аудитор, сними розовые очки, — голос командира SWAT опустился до мрачного баритона. — Это «благородные» Нью-Йорка. Зажравшиеся, коррумпированные ублюдки, которым нечего терять. Ты только что загнала их в глухой угол, отрезав все пути к отступлению. А загнанная в угол крыса всегда прыгает в лицо. Они остановились у шахты лифта в ожидании кабины. Сакура слегка повернула голову к своим федеральным сопровождающим. — Киба, Неджи. Я очень надеюсь, вы понимаете, с кем мы имеем дело, — тихо, но твердо произнесла она. — Скажите мне ради бога, что вы оставили четкий след и сообщили своим, куда именно мы направляемся, пока мы не спустились на этот чертов минус первый этаж, где не ловит связь. — Обижаешь, — Киба хищно усмехнулся, поправляя галстук. — Хидан и Хината в курсе каждой минуты нашего расписания. Если мы пропадем с радаров, окружная прокуратура поднимет на уши весь город. — У меня тоже всё пишется на лету, — спокойно отозвался Неджи. — Мои партнеры в фирме знают, что если я пропущу контрольный звонок в три часа дня, они должны немедленно подавать федеральный иск и вызывать ФБР. Сакура и Саске удовлетворенно кивнули. Бэкап был обеспечен. — Наруто остался за главного? — уточнил Неджи, глядя на Учиху. — Да, — ровно ответил Саске, поправляя ремень тактической кобуры на бедре. — Сейчас безопасность федерального аудитора — абсолютный приоритет. А Наруто отличный зам. Справится. Конечно, Наруто был отличным заместителем. Особенно в те моменты, когда у командира под кевларовым бронежилетом зияла дыра в плече, стянутая мафиозным шелком, а каждое движение отдавалось пульсирующей болью. Часом ранее. Сакура и Учиха уверенным шагом вошли на просторный этаж штаб-квартиры SWAT в Бруклине. Воздух здесь пах оружейной смазкой, крепким кофе и тестостероном. — Доброе утро, шеф! — тут же отсалютовал Дейдара, отрываясь от монитора. — Как плечо?! — Жить буду. Спасибо, Дей, — невозмутимо бросил Саске, проходя мимо. Сакура тем временем стремительно направилась в свой стеклянный кабинет, чтобы собрать все необходимые гербовые папки для вице-сквада и просмотреть утренние правительственные директивы, упавшие на защищенную почту. Учиха подошел к центральному столу, за которым сидел Узумаки. — Наруто, мы с аудитором уезжаем на инвентаризацию в хранилище отдела нравов. Ты остаешься за старшего. Ты знаешь, что делать, — Саске понизил голос. — Если что-то пойдет не так — набирай по защищенной линии. — Принято, шеф, — кивнул Наруто, делая пометку в журнале. — А как же рапорт о штурме в пятницу? У нас дедлайн. — О, кстати, об этом! — Сакура, словно чертик из табакерки, вынырнула из своего кабинета, сжимая в руках стопку папок. Ее глаза воинственно сверкали. — Парни, отчеты по штурму должны быть просто идеальными! До последней запятой и гильзы! Иначе, вы меня знаете, я не пожалею красных чернил и заверну их все! — О боже... — Дейдара картинно закатил глаза и застонал, откинувшись на спинку кресла. Бюрократия Харуно была страшнее перестрелки с картелем. — Вы пишете черновики от себя, а свой командирский рапорт я закрою в конце дня. Мы уезжаем, — безапелляционно резюмировал Саске. — Ладно, босс. Но смотрите там в оба, чтобы эти кабинетные крысы вас в архиве не сожрали, — мрачно хмыкнул Пейн, передергивая затвор штурмовой винтовки для проверки. Убедившись, что Сакура скрылась в коридоре, Саске тяжело оперся здоровой, левой рукой о стол Узумаки. Он наклонился ближе к своим бойцам, и его взгляд стал абсолютно безжалостным. — И еще, — его голос упал до опасного, командирского шепота, предназначенного только для ушей элиты. — О моем пятничном приказе «не смотреть наверх» — ни единого слова. Это приказ. Но главное сейчас не это. Сасори, Дейдара, Наруто и Пейн мгновенно подобрались, их лица стали по-военному жесткими. — Вы знаете, куда именно мы сейчас едем, — чеканя каждое слово, произнес Саске. — Это «благородные» Нью-Йорка. Я не маленький мальчик и прекрасно понимаю расклады. Они — загнанные псы. И они обязательно захотят укусить. Я буду каждый час посылать вам стандартный короткий пинг через тактическую рацию. Именно поэтому я еду в полном боевом обвесе — для них это будет выглядеть как обычная паранойя спецназа. Саске обвел взглядом свою команду, убеждаясь, что каждый уловил суть. — Если я пропущу сеанс связи. Или если сигнал будет изменен... Берите это гребаное здание штурмом. Сносите двери, взрывайте перекрытия. Вы меня поняли? — Да, шеф, — глухо, в один голос ответили штурмовики. В их глазах зажегся холодный огонь готовности. Актуальное время. С мелодичным, бездушным звоном стальные двери лифта на тринадцатом этаже Федерал-Плаза разъехались в стороны. Четверка шагнула в пустую, зеркальную кабину. Саске нажал кнопку с надписью «-1». Двери медленно, словно отрезая их от внешнего мира, сомкнулись. Кабина дрогнула и начала свое неумолимое движение под землю, в бетонные недра полицейского управления. Сакура стояла ровно, сжимая в руках гербовые папки так крепко, что побелели костяшки пальцев. Под идеальным черным жилетом ее сердце колотилось с такой бешеной, оглушительной силой, что ей казалось, будто этот стук эхом отдается от металлических стен лифта. Они спускались в самый центр змеиного гнезда. С глухим, утробным лязгом металлические двери лифта раздвинулись, выпуская четверку прямо в святая святых отдела нравов — на минус первый этаж, в центральное хранилище изъятых улик. Воздух здесь был спертым, тяжелым. Он пах оружейной смазкой, застоявшейся пылью и едва уловимым, сладковато-химозным амбре конфискованных наркотиков. Огромное бетонное помещение освещалось лишь рядами холодных люминесцентных ламп, тянущихся над бесконечными стеллажами и бронированными сейфами. — Твою мать... У меня аж мурашки по коже от этого склепа, — вдруг тихо, нарушая звенящую тишину, подал голос Киба. Помощник прокурора зябко передернул плечами, оглядывая бесконечные ряды улик. — Не у тебя одного, Инузука. Гнилое место, — мрачно отозвался Неджи, поправляя манжеты своего идеального костюма. Сакура, мгновенно сбросив с себя мимолетное оцепенение, включила режим безжалостного вашингтонского аудитора. Она раскрыла свою папку с гербовой печатью. — Ладно, парни, собрались. У нас тонна работы, — скомандовала девушка. — Учиха, ты считаешь и сверяешь номера на конфискованном оружии. Киба, на тебе наркотики, сверяй вес до грамма. Неджи, ты берешь наличность и облигации. Я буду метаться между вашими секторами, проверять протоколы и всё фиксировать в сводную ведомость. Вопросы? — Поняли, — почти синхронно ответили мужчины. Они сделали несколько шагов вглубь хранилища. Взгляд Саске, натренированный годами зачисток в составе SWAT, мгновенно выцепил в полумраке массивную стальную дверь резервного выхода. Она была похожа на дверь банковского хранилища — с толстыми ригелями и тяжелым поворотным колесом. — Я бы ее открыл. Прямо сейчас, — непререкаемым тоном произнес Саске, указывая на сталь закованной в тактическую перчатку рукой. — Исключено, — Сакура нахмурилась, строго посмотрев на него. — Это грубейшее нарушение протокола. Если мы откроем резервную дверь, кто-то посторонний сможет зайти. А у нас тут инвентаризация особо важных улик. — Не знаю почему, Сакура, — напряженно начал Киба, не сводя глаз со стальной преграды, — но в кои-то веки я с Учихой абсолютно согласен. — Парни, у вас что, массовая паранойя? — аудитор скептически вскинула бровь, скрестив руки на груди. — Мы в здании полиции, а не на базе картеля. — Нет, Саку. У нас не паранойя, — Неджи повернулся к подруге, и в его глазах не было ни капли привычной иронии. — Мы просто видели их взгляды там, наверху. Это взгляды людей, которым уже нечего терять. Сакура тяжело выдохнула. Спорить с тремя инстинктивно напрягшимися хищниками было бесполезно. — Хорошо. Черт с вами. Давайте откроем эту дверь ради вашего спокойствия. Она развернулась, цокая каблуками по бетонному полу, подошла к массивному резервному выходу и с силой толкнула тяжелую ручку вниз. И... ничего. Механизм даже не дрогнул. — Ребят, да ее просто намертво заело от сырости, — Сакура отступила на шаг, отряхивая руки. — Понятно теперь, почему сюда спускаются только на лифте. Никакой мистики. — Нет. Стой. Что значит «заело»? — голос Саске стал опасно тихим. Он мгновенно оказался рядом с ней. Командир спецназа встал слегка позади, обдав ее запахом пороха и дорогого одеколона, и его левая, здоровая рука легла на металлическую ручку замка. Саске нажал. С силой, способной сломать человеку шею. Механизм не поддался ни на миллиметр. Это была не ржавчина. Это был глухой, намеренный электронный блок. Саске медленно повернул голову и посмотрел на Сакуру. Она стояла совсем рядом — такая хрупкая в своем строгом черном жилете, но при этом отчаянно смелая. И внезапно, в этом холодном бетонном подвале, его сознание совершило неконтролируемый скачок в прошлое. Накатила фантомная вспышка. Ночь с субботы на воскресенье. Его спальня. Его разум, одурманенный тогда лошадиной дозой алкоголя и истощенный адской, пульсирующей болью в разорванном плече, помнил всё до мельчайших, пугающих деталей. Коди и Итачи поплелись вон спустя час после того, как их застукали старшие. Но Сакура... Сакура осталась. Пьяная в стельку, она, пошатываясь, подошла к его кровати. Залезла прямо поверх одеяла с левой, здоровой стороны и, словно так и должно было быть, просто легла ему на грудь, уткнувшись носом в плечо. Тогда, в полумраке комнаты, она судорожно вцепилась пальцами в его рубашку и прошептала срывающимся, пьяным голосом: «Я тебя ненавижу, Учиха... Ты заставил меня так сильно волноваться за тебя... Там, на мосту, на этой чертовой гонке... Зря мы всё это затеяли... Папа... он ведь никогда... никогда этого не позволит...» А затем она просто уснула. Вырубилась от алкоголя и нервного истощения. И он, хладнокровный командир SWAT, человек, который убивал и терял людей, лежал в темноте и не мог пошевелиться. Не от боли. От того, что она была рядом. Тогда он своей единственной здоровой рукой просто крепко прижал эту невыносимую девчонку к себе, пряча лицо в ее растрепанных розовых волосах, и позволил себе на жалкие двадцать минут забыться. Он слушал ее мерное, тихое дыхание, заглушающее стук его собственного бешеного сердца. Он вдыхал ее запах. Ее селективный парфюм. Это было что-то невероятно чистое, прохладное, с яркими нотами свежего жасмина. Аромат совершенно не вязался с дождливой нью-йоркской осенью, но он так идеально, так безупречно подходил именно ей. И именно тогда, обнимая ее в темноте и чувствуя, как пульсирует кровь в его разорванных венах, Саске Учиха принял для себя окончательное решение. Этот год не пройдет зря. Он больше не отступит. И если потребуется, он осмелится на самый отчаянный шаг, пойдет против Мадары, против семьи, против всего этого чертового города. Шаг, после которого его ждет либо пуля в лоб, либо будущее с ней. Щелк. Глухой, металлический звук над их головами мгновенно вырвал Саске из воспоминаний, возвращая в холодную реальность хранилища. Сакура непонимающе осмотрелась. В хранилище повисла абсолютная, мертвая тишина. Тем временем наверху, в кабинете капитана отдела нравов, план по устранению федеральной комиссии претерпел тактические изменения. Звук, который аудиторы услышали внизу, был не остановкой вентиляции — это намертво сомкнулись магнитные замки резервной двери. Кислород пока продолжал поступать. — Какудзу, отбой по кислороду, — Гурен резко перехватила руку детектива, зависшую над клавиатурой управления системами безопасности. — Не отключай сразу. Сделаем это спустя часа три-четыре. Усыпим их бдительность. Капитанша нервно прошлась по кабинету, обдумывая детали. — Лифт пока пусть тоже работает. Сейчас только утро, они все еще полны сил, энергии и адреналина. Если у этой столичной суки или спецназовца есть какой-то скрытый способ забить тревогу — они это сделают мгновенно. Поэтому пусть сидят и считают свои бумажки. Мы отключим подачу после обеда. В понедельник после обеда все ленивые, уставшие и просто хотят домой. Никто наверху не спохватится слишком быстро. — Бля, логично. Ладно, кэп, — неохотно согласился здоровяк, убирая руки от терминала. — Я заблокировал только тяжелую дверь резервного выхода. Лифт и вентиляция пока в штатном режиме. Тем временем на минус первом этаже. Воздух всё еще циркулировал, прогоняя по бетонному склепу запах старой пыли. — Слушайте, ну может, она действительно просто заела? — с надеждой произнес Киба, подходя к массивной металлической преграде и пиная ее дорогим ботинком. — Они заперты, — абсолютно ровным, профессиональным тоном констатировал Саске. — Причем заперты электронно. — И как ты это вычислил за пару секунд? — нахмурился Неджи, поправляя галстук. Учиха повернулся к юристу, и в его черных глазах мелькнула холодная снисходительность профессионала. — Хьюга, я такие двери беру штурмом раз в неделю. Ручка не поворачивается ни на миллиметр. Если бы это была банальная ржавчина, был бы люфт. А здесь замок держит намертво. Плюс, как видишь, замочной скважины для физического ключа тут нет в принципе. Это чистая электроника. — Ладно, спишем на обстоятельства. Ее могли не открывать десятилетиями, — Неджи потер переносицу. — Но знаете, что мы сделаем? Киба, поднимись на лифте на первый этаж, спустись по пожарной лестнице к этому входу с той стороны и открой дверь снаружи. Оставим ее нараспашку. — Сакура, мы ее не откроем, — Саске даже не посмотрел на Кибу, обращаясь напрямую к аудитору. — Потому что она заблокирована дистанционно. С пульта безопасности. Нужен специальный код доступа, которого у нас нет. Произнося это, Учиха сделал шаг назад от двери и мимолетным, скользящим движением случайно коснулся ее талии. Это вышло совершенно непреднамеренно, просто из-за тесноты между стеллажами, но Сакура ощутимо вздрогнула от этого контакта. Она резко выдохнула, пытаясь скрыть дрожь, и потерла виски. — Ладно, парни. Раз так, тогда давайте просто считать. Тут и без дверей полный беспорядок, — Сакура прикрыла глаза рукой, оглядывая горы небрежно сваленных улик. У нее начинала болеть голова от этого места. — Согласен. Чем быстрее начнем, тем быстрее закончим, — проворчал Киба, стягивая пиджак и оставаясь в рубашке. — Не горю желанием торчать в этом подвале слишком долго. Они все коллективно, синхронно и тяжело вздохнули, готовясь к многочасовой бумажной рутине. Но у командира SWAT были другие планы. Саске внезапно развернулся, подошел к шахте и нажал кнопку вызова лифта. Кабина, которая всё еще исправно работала, услужливо открыла двери. — Ты куда собрался? — удивленно вскинула брови Сакура. — Проверка связи, — коротко бросил Учиха. Он запустил здоровую руку в карман тактических брюк и достал миниатюрный матово-черный футляр. Внутри лежали два микроскопических беспроводных наушника — элитарная армейская гарнитура спецназа. Саске подошел к Сакуре и вложил один наушник прямо в ее ладонь, второй привычным движением отправил себе в ухо. — Мы что, будем музыку слушать, пока считаем кокаин? — нервно усмехнулась девушка. — Нет. Вставь в ухо. Я скоро вернусь, — произнес он и шагнул в кабину лифта. Как только стальные створки сомкнулись и механизм потянул Учиху наверх, Сакура вставила крошечный динамик в ухо. И тут же замерла. Звук был кристально чистым. Она слышала его ровное дыхание, шелест ткани тактической формы и даже лязг лифтовых тросов. — Шеф... это что, ваша личная гарнитура для... — потрясенно прошептала она в пустоту подвала. — Молчи. Да, — раздался в ее голове низкий, бархатный голос Саске. Сакура прикусила губу, вслушиваясь. Она слышала, как открылись двери на тринадцатом этаже. Слышала его тяжелые, размеренные шаги по оупен-спейсу отдела нравов. И почти сразу уловила ядовитый голос капитана. — Что, великий гонщик, ты теперь бегаешь в цепных песиках у столичного аудитора? — язвительно спросила Гурен, перехватывая его на полпути. — Лучше быть цепным псом, чем портовой крысой, — невозмутимо, с ледяным презрением отрезал Саске в ухе Сакуры. Аудитор в подвале победно улыбнулась. Саске тем временем целенаправленно направился к рабочему столу, на котором Сакура час назад оставила часть своих увесистых папок с документами. Он сделал вид, что перебирает нужные бумаги, а сам отработанным, неуловимым движением фокусника подсунул свой личный мобильный телефон под самую нижнюю папку, активировав трансляцию микрофона. Теперь он будет слышать всё, о чем эта свора шепчется в своем логове. Гурен, не желая сдаваться, подошла к нему почти вплотную. — Даже не спросишь, откуда я знаю о ночных гонках и твоем Мустанге? — проворковала она, в ее голосе сквозила хищная угроза. — Ты думаешь, я совсем дурак? — Саске медленно повернул голову, глядя на капитаншу сверху вниз. — Я прекрасно видел тебя. И всю твою продажную свору там. Он сунул правую, зашитую руку глубоко в карман тактических штанов, чтобы не спровоцировать случайную боль, а в левой для вида держал какой-то пустой бланк. — Значит, ты успел не только баранку крутить, избегая смерти, но еще и осматривать трибуны, — Гурен сделала еще один шаг, подходя неприлично близко, почти вжимаясь своей грудью в его корпус. Она задрала голову, глядя ему в глаза. «Фу. Какая мерзость», — брезгливо пронеслось в голове Учихи. От нее разило дешевым кофе, табаком и липким отчаянием, которое она пыталась замаскировать агрессивным флиртом. Это был разительный контраст с прохладным жасмином, которым пахла аудитор. — Еще что-то, Гурен? Или я могу идти работать? — его тон был суше пустыни. — Зачем ты вообще тратишь свой колоссальный потенциал на этих правительственных крыс из SWAT? — Гурен понизила голос до хриплого шепота, в котором зазвучали нотки откровенной вербовки. — Там нет настоящих денег, Учиха. Давай к нам, командир. С твоими навыками и нашим прикрытием мы заберем весь город. Саске посмотрел на нее с такой искренней, ледяной брезгливостью, словно она была тараканом на подошве его берцев. — Ты окончательно рехнулась, — сухо констатировал он. Учиха резко развернулся, обошел застывшую Гурен широким шагом и, даже не оглядываясь, направился обратно к спасительным дверям лифта. Жучок был установлен. Охота началась.