Глава 7. Своя палочка.

Гаррик Олливандер выступил вперед. Его бледные, немигающие глаза впились в Илью с таким пугающим интересом, словно парень был редким магическим ингредиентом. — Какой рукой вы колдуете, мистер Соловьёв? — его тихий голос шелестел, как сухие листья. — Правой, — Илья сглотнул, стараясь не отводить взгляд. — Я правша. — Вытяните руку. Вот так. Олливандер достал из кармана длинную ленту с серебряными делениями. К огромному удивлению Ильи, мастер даже не стал держать ее сам. Лента словно ожила: она выскользнула из бледных пальцев и принялась самостоятельно обмерять парня. Сначала от плеча до кончиков пальцев, затем от запястья до локтя, потом зачем-то измерила расстояние между коленями и, наконец, бесцеремонно обернулась вокруг головы Ильи, чуть не залепив ему глаз. "пиздец" подумал про себя Илья. — Магия внутри вас спала очень долго, — бормотал Олливандер, снуя между аккуратных стопок коробочек, разложенных на столе директора. — Она копилась, уплотнялась, словно вода под толщей льда. И когда лед треснул... получился взрыв. Нам нужен инструмент, способный выдержать этот напор, но при этом направить его в нужное русло. Он резко обернулся, держа в руках узкую черную коробочку. — Попробуйте эту. Ясень и волос единорога. Десять дюймов. Возьмите и взмахните. Илья неловко взял гладкую светлую деревяшку и дернул рукой. Ничего. Абсолютная пустота. Деревяшка ощущалась в руке как обычная палка, подобранная на улице. — Нет-нет-нет, совершенно не то, — Олливандер выхватил палочку быстрее, чем Илья успел опустить руку. — Слишком мягкая для вас. Посмотрим... Дуб и перо феникса. Хлесткая, строгая. Но и дубовая палочка не отозвалась. Как и следующая, из черного дерева. И еще одна, из орешника. Стопка отвергнутых палочек на столе росла. Илья начинал нервничать. В памяти всё еще был свеж воспоминание о том, как он разнес директорский стол. А вдруг он вообще сломанный волшебник? Олливандер, казалось, ничуть не расстроился. Наоборот, в его лунных глазах разгорался настоящий азарт. Он замер посреди кабинета, задумчиво постукивая длинным пальцем по подбородку. — Вы с Урала... , как мне сказал Альбус, — тихо проговорил мастер, глядя куда-то сквозь Илью. — Суровый край. Холодные ветры, древние горы. Британское дерево слишком изнежено для вашей внутренней бури. Подождите-ка... "ничего он не суровый, надоели эти стереотипы", подумал снова Илья. Олливандер бросился к самому дальнему краю стола, где лежала стопка слегка запылившихся, явно давно не открывавшихся футляров. Он вытянул один из них — темно-бордовый, с потертыми краями — и бережно сдул с него пыль. Мастер медленно подошел к Илье, открывая крышку. На красном бархате покоилась палочка поразительной красоты. Она была темно-коричневого, почти шоколадного цвета, с естественным, слегка неровным рельефом, словно сохранила первозданную текстуру коры. Рукоять была чуть утолщенной, идеально ложащейся в ладонь. — Я сделал ее много лет назад, — голос Олливандера дрогнул от гордости и легкой ностальгии. — Дерево для нее привез один путешественник, возвращавшийся из экспедиции по Сибири. Это особенная, северная рябина. В ваших краях она впитывает в себя магию выживания, сопротивления жестоким морозам. Рябина — величайшее защитное дерево, она не терпит зла и выбирает тех, в чьем сердце живет преданность и готовность защищать своих. Илья затаил дыхание. Слова Олливандера били точно в цель, резонируя с тем, что совсем недавно сказала ему Распределяющая шляпа. — А внутри? — тихо спросил парень, не в силах оторвать взгляд от темного дерева. — Сердечная жила дракона, — глаза Олливандера сверкнули. — Могущественная, страстная сердцевина. Она требует твердой руки, но взамен дает невероятную силу. Рябина и дракон. Защита и чистая, первозданная мощь. Одиннадцать и три четверти дюйма, достаточно жесткая. Возьмите ее, мистер Соловьёв. Илья неуверенно протянул руку. Как только его пальцы сомкнулись на утолщенной рукояти, всё изменилось. Вчера, взяв запасную палочку директора, он почувствовал обжигающий удар током. Сейчас же это было похоже на то, как после долгой прогулки на морозе опускаешь замерзшие руки в теплую воду. От кончиков пальцев по руке, прямо к сердцу, побежала приятная, пульсирующая волна мягкого тепла. Магия, которая раньше билась внутри него в истерике, вдруг успокоилась, признав в этой палочке идеальный проводник. Илья инстинктивно, без всяких подсказок, плавно взмахнул рукой. Из кончика рябиновой палочки с тихим, бархатным шелестом вырвался сноп ярких, золотисто-оранжевых искр. Они закружились по кабинету, словно стайка светлячков, освещая лица присутствующих теплыми бликами, и медленно растаяли в воздухе, оставив после себя легкий запах хвои и озона. Профессор Стебель восхищенно захлопала в ладоши, а Дамблдор широко, искренне улыбнулся. — Идеально, — прошептал Олливандер, забирая у Ильи пустую коробочку. — Просто великолепно. Палочка выбрала волшебника. Запомните, мистер Соловьёв: одиннадцать и три четверти дюйма. Магия момента немного рассеялась, когда практичный мозг Ильи зацепился за незнакомую систему мер. — Дюймы? — Илья нахмурился, спустившись с небес на землю. Он посмотрел на свою новую палочку, прикидывая ее размер. — Это сколько в сантиметрах? Олливандер непонимающе моргнул, словно Илья заговорил на гоббледуке. Для старого британского мастера метрическая система была чем-то из разряда магловской ереси. Дамблдор тихо рассмеялся. — Один дюйм, Илья, это примерно два с половиной сантиметра. Илья быстро прикинул в уме. — А, ну см тридцать, — удовлетворенно кивнул он. — Норм. В карман джоггеров поместится. Олливандер тихо крякнул, явно возмущенный тем, что его произведение искусства собираются носить в каких-то «джоггерах», но промолчал. Илья крепче сжал рукоять. Дерево было теплым, словно живым. Теперь у него была своя собственная палочка. Рябина в далекой Шотландии. Кусочек дома, который будет защищать его в этом странном, сумасшедшем, но всё более реальном мире. Как только за Гарриком Олливандером закрылась дверь, в кабинете повисла уютная тишина, нарушаемая лишь тихим щелканьем серебряных приборов на полках. Профессор Стебель, сославшись на необходимость подготовить теплицы к занятиям, тепло попрощалась с Ильёй и тоже покинула кабинет. Оставшись наедине с директором, Илья бережно опустил свою новую рябиновую палочку во внутренний карман мантии, чувствуя, как от нее исходит едва заметное, успокаивающее тепло. — Присаживайся, Илья, — Альбус Дамблдор вернулся в свое кресло и развернул на столе длинный свиток пергамента. — Палочка — это лишь инструмент. Теперь нам предстоит самое сложное: научить тебя ею пользоваться. Твоя ситуация беспрецедентна. По возрасту ты зачислен на четвертый курс, но твои знания о магии равны знаниям магловского первокурсника, впервые ступившего на перрон девять и три четверти. Илья тяжело вздохнул, опускаясь в кресло. — То есть, я буду самым тупым в классе. Прекрасная перспектива. — Не самым тупым, а самым неопытным. Это разные вещи, — мягко поправил его директор, его глаза смотрели внимательно и серьезно. — Распределяющая шляпа отметила твой острый ум. Твои познания в истории, географии и той науке, которую ты называешь физикой, говорят о том, что ты умеешь анализировать, запоминать и выстраивать логические цепочки. Магия тоже имеет свои законы и формулы. Тебе просто нужно выучить новую систему координат. Дамблдор пододвинул свиток к Илье. Весь пергамент был испещрен плотным расписанием, где свободного времени почти не оставалось. — Это твой индивидуальный план, — пояснил старец. — Утром ты будешь посещать общие лекции четвертого курса со своим факультетом. Тебе необходимо вливаться в коллектив. Но после обеда, когда остальные студенты отдыхают или делают домашнее задание, у тебя начнутся интенсивные дополнительные занятия с деканами. Илья пробежался глазами по строчкам. — Профессор Флитвик будет учить тебя базовым движениям палочки и простейшим чарам первого и второго курсов, — водил пальцем по пергаменту Дамблдор. — Профессор Макгонагалл возьмет на себя теорию Трансфигурации. С профессором Стебель ты будешь наверстывать свойства магических растений в теплицах... — А зелья? — перебил его Илья, заметив знакомую фамилию в расписании на вечер вторника и четверга. Мороз пробежал по коже от одного воспоминания о мрачном профессоре-летучей мыши. — Снейп меня терпеть не может. Он же меня в этом котле и сварит при первой возможности. Дамблдор тихо, по-доброму рассмеялся. — Профессор Снейп — требовательный педагог, Илья. Но он блестящий мастер своего дела. Тебе придется проявить пуффендуйское трудолюбие и терпение. Зельеварение — это дисциплина, требующая точности, как в твоей любимой физике. Если ты будешь внимателен, вы найдете общий язык. Тебе предстоит выучить свойства базовых ингредиентов за три пропущенных года в кратчайшие сроки. Илья потер лоб, чувствуя, как от обилия информации начинает пухнуть голова. Расписание было жестким. Тут Илья осознал самую главную проблему, которая перечеркивала все эти грандиозные планы по спасению его магического образования. — Профессор Дамблдор, — Илья поднял серьезный взгляд на директора. — Тут есть один огромный нюанс. Я не смогу учиться. Вообще. Брови Дамблдора удивленно поползли вверх. — Неужели ты сдаешься еще до начала битвы, мой мальчик? — Нет, дело не в лени, — Илья покачал головой. — Дело в языке. Вчера за ужином заклинание перевода, которое наложил Эрни, просто выветрилось. И я перестал понимать хоть слово. Вокруг меня все просто зажужжали. Сегодня утром Эрни снова применил Translatium, поэтому я сейчас могу нормально с вами разговаривать. Но он сам четверокурсник, его магия держится недолго. А мой настоящий английский... ну, мягко говоря, на уровне «привет-пока» и «Лондон это столица Великобритании». Я его в школе прогуливал. Я не смогу читать ваши учебники и понимать лекции без заклинания Эрни. Дамблдор задумчиво погладил свою длинную серебристую бороду. — Постоянно накладывать чары перевода — не выход, — согласился директор. — Это истончает магический резерв и того, кто колдует, и того, на кого накладывают чары. К тому же, это вызывает привыкание. Тебе необходимо выучить язык по-настоящему, чтобы в будущем свободно оперировать заклинаниями и читать сложные тексты. — И как мне это сделать? Ходить со словарем и переводить каждое слово на лекциях Снейпа? Да он меня убьет быстрее, чем я найду слово «корень», — саркастично заметил Илья. Дамблдор улыбнулся, достал из ящика стола небольшой металлический значок в виде герба Хогвартса и положил его на столешницу. Затем он извлек свою необычную, бугристую волшебную палочку и коснулся ею значка. Металл на мгновение вспыхнул мягким голубоватым светом и тут же погас. — Держи, — Дамблдор протянул значок парню. — Приколи его к внутренней стороне мантии или к воротнику футболки. Илья осторожно взял теплую металлическую безделушку. — Что это? Встроенный гугл-переводчик? — Я не знаком с мистером Гуглом, — усмехнулся Альбус. — Но суть ты уловил верно. Это артефакт направленного лингвистического перевода. Я наложил на него сложную вязь чар. Пока значок на тебе, он будет автоматически транслировать английскую речь в твое сознание на родном языке, а твои слова окружающие будут слышать как чистейший английский. Илья с облегчением выдохнул. — Фух. Ну слава богу. А то я уж думал, придется на пальцах с профессорами общаться. Спасибо! — Не спеши радоваться, Илья, — хитро прищурился Дамблдор, откидываясь в кресле. — Как я уже сказал, магия не должна быть костылем. Чары на этом значке имеют особенность. Они адаптивные. — В смысле? — насторожился Илья, уже понимая, что бесплатного сыра не бывает. — По мере того, как ты будешь слушать речь, значок будет анализировать твое подсознание. Те слова и фразы, которые ты будешь запоминать и понимать сам, он перестанет переводить. День за днем, неделя за неделей артефакт будет постепенно снижать интенсивность перевода, вынуждая твой мозг работать. В идеале, к концу учебного года магия значка иссякнет полностью, потому что она тебе больше не понадобится — ты заговоришь по-английски сам. Кроме того, чтение и письмо тебе придется осваивать традиционным способом — с книгами, пергаментом и пером. Илья посмотрел на значок в своей ладони, затем на улыбающегося в усы директора. Хитрый дед всё продумал. Никакой халявы. Придется учиться, зубрить и потеть в два раза больше остальных. — Вы жестокий человек, профессор, — с легкой, уже почти беззлобной усмешкой констатировал Илья, беря значок в руки. — Я директор школы, мой мальчик, — развел руками Альбус Дамблдор. — Моя работа — делать так, чтобы вы превосходили самих себя. А теперь ступай. Твои новые друзья, вероятно, уже принесли тебе обещанные сладости из Хогсмида. Завтра воскресенье — отдыхай и осваивайся. А в понедельник начнется твой первый, настоящий учебный день. Тяжелая дверь скрылась за каменной горгульей, отрезая Илью от директорского кабинета. Оставшись в гулкой тишине коридора, парень первым делом отцепил от мантии металлический значок с гербом Хогвартса и сунул его в карман джоггеров. Пока еще действовали утренние чары Эрни, в этом костыле не было необходимости, да и чувствовать себя подопытным кроликом с постоянным прослушивающим устройством не хотелось. Илья огляделся. Длинный каменный коридор уходил в обе стороны, разветвляясь, теряясь в полумраке и пересекаясь с какими-то арками. Никаких тебе указателей, стрелочек или привычного навигатора в телефоне. «Блять, а куда идти-то?» — тоскливо подумал он, прислонившись спиной к холодной стене. Замок был гигантским. Заблудиться здесь было проще простого, а бродить до вечера в поисках пуффендуйской гостиной, рискуя нарваться на Снейпа или заблудиться в подземельях, в его планы не входило. Спрашивать дорогу у говорящих картин Илья категорически отказывался — его прагматичный мозг все еще бастовал против общения с масляными красками. Вдруг из-за поворота послышались быстрые шаги. Илья инстинктивно вжался в тень ниши. Мимо него, насвистывая какой-то веселый мотивчик, прошел паренек его возраста — с каштановыми вихрами, щедро усыпанным веснушками лицом и слегка вздернутым носом. Одет он был в точно такую же школьную форму, как и Илья, но галстук и подкладка мантии у него были не желтыми, а пронзительно-красными, с золотыми полосками. На груди вместо барсука красовался лев. «Гриффиндор, кажется, Эрни говорил...» — вспомнил Илья. Учитывая, что сегодня был выходной, парень явно направлялся либо на улицу, либо в какое-то общественное место. В любом случае, это было лучше, чем торчать в коридоре. Илья отлепился от стены и бесшумной тенью скользнул следом за гриффиндорцем. В родном Челябинске навык незаметно ходить за кем-то, не привлекая внимания, был весьма полезен, особенно если путь лежал через чужие, не самые благополучные дворы. Парень из грифиндора шел уверенно, перепрыгивая через ступеньки и ловко огибая доспехи. Илья держался на почтительном расстоянии, стараясь шагать мягко, чтобы его кроссовки не скрипели по камню. Спуск оказался тем еще квестом. Когда тот ступил на очередную лестницу, Илья последовал за ним, но стоило ему поставить ногу на ступеньку, как весь массивный мраморный пролет вдруг со скрежетом дрогнул и начал медленно отъезжать в сторону, меняя направление. Илья тихо чертыхнулся, чудом удержав равновесие и вцепившись в каменные перила. Полет в пустоту с высоты третьего этажа в его планы на жизнь не входил. Парень же даже не замедлил шаг, привычно перескочив на примкнувшую площадку. Илья, сцепив зубы, последовал за ним, стараясь не смотреть вниз, где лестницы переплетались в совершенно невообразимый, сюрреалистичный лабиринт. Они миновали галерею гобеленов, спустились по еще одной, слава богу, неподвижной лестнице, и наконец впереди замаячил дневной свет. Гриффиндорец толкнул плечом тяжелые деревянные двери с коваными петлями и вышел наружу. Илья выждал пару секунд, поправил лямку мантии и вышел следом. В лицо ударил свежий, прохладный осенний ветер. Илья оказался на просторном заднем дворе замка. Вокруг царило оживление: стайки студентов сидели на каменных скамейках, кто-то читал, кто-то перебрасывался светящимися мячиками, а кто-то просто болтал, наслаждаясь редким для Шотландии солнечным днем. Парень уже где-то в толпе своих красно-золотых товарищей стоял рядом с другом Чернокожим парнем. Илья с облегчением выдохнул. Выбрался. Теперь оставалось найти своих. Он спустился по ступенькам, оглядывая двор, как вдруг знакомый голос окликнул его: — Илья! Сюда! Он обернулся. У большого каменного фонтана в центре двора стояли Эрни и Джастин. Их щеки раскраснелись от ветра, а в руках они держали несколько пухлых бумажных пакетов, от которых подозрительно пахло чем-то сладким и пряным. Илья невольно улыбнулся и, засунув руки в карманы мантии, направился к ним. — Ну как сходил к директору? — Джастин похлопал его по плечу, когда Илья подошел. — О, мы видим, ты выбрался из замка без приключений! — Почти, — хмыкнул Илья. — Если не считать лестницы, которая решила прокатить меня в сторону пропасти, и того, что я использовал какого-то рыжего мелкого из Гриффиндора как навигатор. Эрни рассмеялся, перекладывая пакеты. — Это нормально, к лестницам нужно привыкнуть! Зато посмотри, что мы тебе принесли, — он с гордостью протянул Илье полосатый бумажный пакет, из которого доносился умопомрачительный аромат. — Хогсмид сегодня был просто потрясающим. Мы взяли тебе сахарных перьев, друбблс, сливочных тянучек и... как и обещали, отличный швейцарский шоколад из «Сладкого королевства». Никаких прыгающих лягушек, всё как ты просил! Илья заглянул в пакет, полный сладостей, затем посмотрел на довольные лица парней. Тяжесть от разговора с Дамблдором, необходимость зубрить язык и страх перед собственной силой вдруг отступили куда-то на задний план. — Вы лучшие, пацаны, — искренне сказал Илья, доставая плитку шоколада. — Серьезно. Пошли найдем место, где можно сесть. Я вам расскажу, как дед измерял мне голову рулеткой, чтобы выдать деревянную палку. — Деревянную палку? — Эрни чуть не выронил пакет с сахарными перьями. — Ты имеешь в виду, что ты только что был у самого Олливандера? Илья, это же событие! Палочка — это не просто палка, это... ну, как вторая рука, только круче. — Ага, вторая рука, которая может случайно превратить тебя в пепел, — хмыкнул Илья, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло от их искреннего интереса. Они направились в сторону Большого зала на обед. По пути Илья, активно жестикулируя, пересказывал свой визит: как лента-сантиметр сама лезла ему в нос, как Олливандер смотрел на него взглядом маньяка-коллекционера и как куча коробок оказалась «не той системы». Джастин и Эрни слушали, разинув рты, периодически перебивая его возгласами «Ого!» и «Ничего себе!». В Большом зале во время обеда было шумно. Илья уплетал горячий пастуший пирог, попутно пытаясь объяснить друзьям, что такое «сантиметры» и почему дюймы — это каменный век. — Слушайте, ну это же неудобно, — доказывал он, рисуя вилкой на салфетке. — Десятичная система — это база. Всё кратно десяти. А у вас тут дюймы, футы, галлеоны, в которых семнадцать сиклей... У меня мозг скрипит от этой математики. Захария Смит, сидевший неподалеку, лишь закатил глаза, но Илья его проигнорировал. Сейчас ему было плевать на мнение «мажора». После обеда, когда солнце начало клониться к горизонту, ребята решили вернуться в гостиную Пуффендуя. Проход через бочки дался Илье уже легче — он четко отстучал ритм, хотя про себя всё равно опасался получить порцию уксуса в лицо. В гостиной было по-домашнему уютно. Камин уже разожгли, и медовый свет ламп создавал атмосферу спокойствия. Они заняли глубокие, мягкие кресла в углу, подальше от шумной компании первокурсников. — Ну, показывай уже! — не выдержал Джастин, потирая руки. Илья огляделся по сторонам, убеждаясь, что профессоров рядом нет, и медленно вытянул рябиновую палочку из кармана. В уютном полумраке гостиной темное дерево с его живой текстурой выглядело особенно благородно. — Ух ты... — выдохнул Эрни, подавшись вперед. — Какое дерево темное. И тяжелая, да? — Рябина и жила дракона, — процитировал Илья Олливандера, чувствуя, как палочка привычно согревает ладонь. — Жила дракона — это очень мощно, — серьезно заметил Джастин. — У меня волос единорога, он более... спокойный, что ли. А дракон — это всегда темперамент. Тебе придется с ней подружиться, Илья. Илья крутил палочку в пальцах, как он раньше крутил вейп или ручку на скучных уроках. — Да мы уже вроде как... поладили. У Олливандера искры были, — он улыбнулся, вспоминая то чувство тепла. — Слушайте, а как насчет того, чтобы пойти в спальню и попробовать те сладости, что вы принесли? А то я сейчас этот швейцарский шоколад прямо здесь вскрою. — Отличная идея! — вскочил Эрни. — У меня там еще осталась пара бутылок сливочного пива, которые мы припрятали. Ребята поднялись в свою спальню. Там, на кровати Ильи, они устроили настоящий пир. Илья впервые попробовал сливочное пиво — оно оказалось густым, очень сладким и горячим, с привкусом ирисок. — Ну как? — с надеждой спросил Эрни, глядя, как Илья делает первый глоток. — Слушай... — Илья вытер пену с верхней губы. — Если бы у нас такое продавали в кофейнях, я бы там жил. Это реально пушка. Они сидели на кроватях, шуршали обертками от конфет и болтали обо всем на свете. Джастин рассказывал про Лондон, Эрни — про магические деревни, а Илья аккуратно обходил темы будущего, делясь историями о суровых уральских зимах и школьных приколах своего «лицея». В какой-то момент Илья поймал себя на мысли, что он почти не чувствует себя чужим. Забытый кошмар прошлой ночи казался чем-то далеким. Здесь, в этой круглой комнате, под защитой древних стен и в компании этих простых, добрых парней, ему впервые за долгое время было по-настоящему спокойно. Он откинулся на подушки, развернул плитку того самого швейцарского шоколада и подумал, что, возможно, этот мир не так уж и плох, даже если в нем нет интернета.