ГЛАВА 8. ПОСЛЕДНИЙ АКТ МИЛОСЕРДИЯ

После инцидента на вокзале отец Стаса превратил поимку Маруси в дело всей своей жизни. Для него это была не просто работа, а личная вендетта за унижение сына. Марусю объявили в федеральный, а затем в международный розыск как «особо опасную психопатку», причастную к серии тяжких преступлений (многие из которых на неё просто «повесили», чтобы не закрывать висяки). Все 10 лет Маруся жила как загнанный зверь. Смена имен, грязные подвалы, вечный страх. И всё это время черти и отец в её голове становились сильнее. Они были её единственными спутниками. Они не давали ей спать, заставляя её совершать ужасные вещи просто чтобы выжить. Париж, 2005 год. Маруся сидела на скамье у подножия моста Александра III. Её пальто было старым, а взгляд — пустым. В её голове стоял невыносимый гул. Отец сидел рядом на скамье — невидимый для прохожих, но абсолютно реальный для неё. Он похлопывал её по плечу и шептал: — Видишь ту женщину с ребенком? У неё в сумке деньги. Твой нож заржавел, Маруська. Пора его обновить. — Замолчи... — шептала Маруся, сжимая виски. — Пожалуйста, просто замолчи хотя бы на минуту. — Мы никогда не замолчим, — прохрипел один из чертей, качаясь на фонарном столбе. — Мы — это ты. Ты — это кровь брата. Ты — это вскрытые вены отца. Ты наша, Марусь. Навсегда. Она чувствовала, что её разум окончательно рассыпается. Она больше не понимала, где заканчивается тротуар и начинается бездна. В этот момент из тумана вышел мужчина. На его лице был шрам, а в руках — букет белых лилий. — Маруся? Голос был как эхо из другой, чистой жизни. Она подняла глаза и увидела Али. Он нашел её. Спустя десять лет поисков, через тысячи запросов и подкупленных чиновников, он нашел свою «девочку из 90-х». — Али... — она попыталась улыбнуться, но её лицо свело судорогой. — Ты опоздал. Их здесь слишком много. Али бросился к ней, отбросив цветы. Он обнял её, но Маруся закричала и оттолкнула его. — Не трогай меня! Они перекинутся на тебя! Они кусаются, Али! Мой отец... он стоит прямо за твоей спиной! Он хочет, чтобы я вскрыла тебе горло! Али смотрел на неё с ужасом. Он видел перед собой не ту смелую девочку, а изломанную женщину, чей мозг превратился в поле битвы. За их спинами уже послышался визг тормозов. Две машины Интерпола и жандармерии перекрыли выезды. Громкоговоритель на французском потребовал лечь на землю. Отец Стаса добился своего. По следу Маруси шли лучшие ищейки. — Маруся, я помогу тебе, я найду врачей, я... — Али пытался пробиться сквозь её бред. — Нет! — Маруся упала на колени, раздирая ногтями собственные руки. — Врачи не убьют их! Они запрут меня в комнате с ними! Я буду сидеть в тишине, а они будут кричать мне в уши вечность! Али, умоляю... если ты любишь меня... убей меня. Она выхватила свой нож и протянула ему рукоятью вперед. Её глаза на мгновение стали ясными, полными нечеловеческой мольбы. — Пожалуйста. Разорви эту связь. Я хочу тишины. Я хочу к Коле. Выпусти меня из этой клетки. Полицейские уже бежали к ним, выставив оружие. — Стреляйте в неё! У неё нож! — закричал кто-то. Али понял: если он не сделает этого, её застрелят как бешеную собаку или, что еще хуже, её заберут в камеру, где она окончательно превратится в своего отца. — Прости меня, — прошептал Али. — Mon amour. Он взял её руку с ножом, прижал Марусю к себе так крепко, как только мог, и помог ей сделать последний шаг. Это не было убийством. Это было освобождением. Маруся вздрогнула и обмякла. Шепот в её голове мгновенно стих. Отец на скамье растворился в воздухе, черти с воплями улетели в темноту Сены. Впервые за десять лет наступила тишина. Настоящая, благословенная тишина. Али держал её тело, пока полиция крутила ему руки. Он смотрел в её застывшие глаза и видел в них благодарность.