Часть 7

После отступления тельмаринцев на поле боя воцарилась необычная тишина — лишь редкие стоны раненых, окрики целителей да треск костров, которые уже разжигали для обогрева и приготовления пищи. Элизабет опустила меч, с облегчением выдохнула и вытерла пот со лба. Питер подошёл к ней, слегка покачиваясь от усталости, но с улыбкой на лице. — Ты была великолепна, — тихо сказал он, глядя на сестру с искренним восхищением. — Я видел, как ты меняла лук на меч и обратно — будто танцевала с обоими. Элизабет улыбнулась, её глаза заблестели от усталости и радости: — Мы сделали это вместе, Питер. Без твоей силы и стратегии я бы не справилась. Он положил руку ей на плечо: — Пойдём, нужно проверить раненых. И найти остальных. Они направились к лагерю, где уже суетились целители во главе с Люси. Она с заботой и нежностью перевязывала раны, шептала ободряющие слова, давала целебные настойки. Рядом Сьюзен помогала организовать отдых для измученных воинов, раздавала тёплые одеяла и похлёбку. Тем временем на левом фланге Эдмунд обнимал Амелию, прижимая её к себе. Элизабет, заметив их, улыбнулась и поспешила к семье. — Ты настоящая героиня, — шептал Эдмунд, гладя дочь по волосам. — Я так горжусь тобой. Амелия прижалась к отцу, впервые за день позволив себе расслабиться. Её маленькие плечи дрожали — теперь, когда опасность миновала, накопившаяся усталость и пережитый страх давали о себе знать. — Я… я боялась, — призналась она, шмыгая носом. — Но я старалась быть храброй. — И у тебя получилось, — Эдмунд улыбнулся, вытирая слезинку с её щеки. — Ты была не просто храброй — ты была умной и внимательной. Благодаря твоим выстрелам мы удержали фланг. К ним подошёл Лео, весь в копоти и царапинах, но с широкой улыбкой: — Амелия, ты стреляла как настоящий ветеран! — он подмигнул девочке. — Помнишь, что я говорил? Разум и взаимовыручка — вот наша сила. Девочка улыбнулась в ответ, чувствуя, как тепло разливается в груди. Она посмотрела на отца и Лео: — Спасибо, что были рядом. В этот момент к ним подошли Питер и Элизабет. Мать опустилась на колени перед Амелией, взяла её за руки, внимательно вгляделась в лицо дочери: — Моя милая, — голос Элизабет дрогнул от гордости и нежности. — Ты проявила невероятную стойкость. В твои годы не каждый взрослый способен так хладнокровно действовать в бою. Ты — гордость Нарнии и наша с папой гордость. Она притянула Амелию к себе и крепко обняла. Девочка на мгновение замерла, а потом обхватила мать за шею, прижавшись всем телом. Питер тоже улыбнулся: — И запомни: храбрость — это не отсутствие страха. Это умение действовать, несмотря на него. Сегодня ты этому научилась. Амелия почувствовала, как к глазам подступают слёзы — но теперь это были слёзы гордости и облегчения. Она кивнула: — Я буду помнить. И в следующий раз… — В следующий раз мы будем рядом, — перебил её Эдмунд, обнимая дочь с другой стороны и заключая в тёплые объятия и жену тоже. — И научим тебя ещё большему. Элизабет подняла голову, посмотрела на закат, окрасивший небо в тёплые оттенки розового и золотого: — Сегодня мы победили не только силой оружия, — сказала она. — Мы победили благодаря тому, что были вместе. Каждый внёс свой вклад: от верховного короля до одиннадцатилетней девочки с луком. Люси подошла к ним, протягивая Амелии чашку тёплого травяного чая: — Выпей, это поможет согреться и успокоиться. И иди отдохни — ты заслужила. Девочка взяла чашку, вдохнула аромат мяты и ромашки. Тепло напитка и тепло сердец тех, кто был рядом, постепенно согревали её изнутри. — Спасибо, — прошептала она. Сьюзен подошла, накинула на плечи Амелии мягкое одеяло: — Отдыхай, маленькая героиня. Завтра будет новый день. Все собрались вокруг костра. Воины делились историями о самых ярких моментах битвы, смеялись, подбадривали друг друга. Кто‑то достал флейту, и зазвучала тихая мелодия — простая, но полная надежды. Амелия сидела между отцом и Лео, грелась у огня и смотрела на лица тех, кто стал ей семьёй. Элизабет села рядом, поправила одеяло на плечах дочери, провела рукой по её волосам. — Мама, — тихо сказала Амелия, — я так рада, что вы оба были рядом. — И мы рады, что ты с нами, — улыбнулась Элизабет, целуя дочь в лоб. Эдмунд обнял жену за плечи, притянул ближе к себе: — Наша семья — наша крепость. И сегодня мы в очередной раз это доказали. Лео протянул Амелии кусок сладкого пирога: — Ешь, набирайся сил. Завтра нас ждут новые дела — нужно восстанавливать то, что разрушено, и строить будущее. Амелия улыбнулась, откусила пирог и посмотрела на звёздное небо. Впервые за долгое время она чувствовала себя по‑настоящему счастливой и защищённой — окружённой любовью родителей, заботой друзей, теплом семьи. — Да, — сказала она тихо. — Будущее будет хорошим. Я в это верю.

***

Утро.

Эдмунд медленно подошёл к Элизабет — его шаги были тяжёлыми, словно каждый метр пути отнимал остатки сил. Доспехи, иссечённые ударами, глухо позвякивали при движении, оставляя на траве мелкие царапины от зазубрин на металле. Он то и дело спотыкался о небольшие кочки или обломки оружия, разбросанные по полю битвы, но упрямо шёл вперёд — к тому единственному месту, где мог позволить себе расслабиться. Дойдя до жены, он остановился, опёрся рукой о древко воткнутого в землю знамени Нарнии и на мгновение закрыл глаза. Дыхание было прерывистым, грудь вздымалась с усилием, а пальцы, сжимавшие рукоять меча, дрожали всё сильнее. Элизабет сразу заметила, насколько он вымотан: под глазами залегли глубокие тёмные круги, кожа приобрела сероватый оттенок, а обычно чёткие черты лица будто смягчились от усталости. По щеке тянулась неглубокая царапина, уже подсохшая, но всё ещё заметная. — Лиззи… — тихо произнёс он, и голос прозвучал непривычно хрипло, словно пересохший от жажды. — Я… всего на минутку. Просто… немного передохнуть. Он попытался сделать шаг в сторону, чтобы сесть рядом, но ноги подкосились. Элизабет мгновенно отреагировала: подхватила его под локоть, мягко направила к себе и помогла опуститься на землю. Эдмунд, не сопротивляясь, осторожно опустился. Сперва присел, опираясь на колени, потом, потеряв последние силы,слегка качнулся — и в итоге мягко привалился к боку Элизабет, невольно склонив голову ей на колени. Шлем соскользнул с головы и глухо упал на траву, обнажив спутанные, влажные от пота волосы. Она инстинктивно отреагировала: одна рука тут же легла на его плечо, поддерживая, вторая осторожно коснулась волос, убирая прядь со лба. Лёгким движением она вытерла каплю пота с его виска. Эдмунд даже не успел устроиться поудобнее — сон настиг его мгновенно, будто кто‑то разом выключил напряжение всех этих дней. Дыхание быстро стало ровным и глубоким, плечи расслабились, а пальцы, ещё недавно сжимавшие меч, теперь безвольно лежали на траве, чуть подрагивая в остаточном напряжении. Элизабет замерла, боясь потревожить его покой. Она смотрела на его лицо — сейчас оно выглядело непривычно юным и беззащитным, словно с него на мгновение сошла печать ответственности, которую он носил все эти недели. Ресницы чуть подрагивали, на лбу залегла едва заметная морщинка, но постепенно и она разгладилась. Вокруг кипела жизнь: воины смеялись, обнимались, кто‑то уже разжигал костры для праздничного ужина, дети бегали между взрослыми, подбирая брошенные флажки и игрушечные мечи. Вдалеке слышались звуки настраиваемой лютни — кто‑то готовился спеть победную песню. Но здесь, рядом с Эдмундом, время будто замедлилось, образовав тихий островок покоя посреди всеобщего лико Королева осторожно поправила прядь волос, упавшую ему на лоб, и тихо прошептала: — Спи, мой любимый. Ты это заслужил. Её взгляд стал мягким, полным нежности и гордости. Она знала, сколько сил он отдал этой битве, сколько раз бросался в самое пекло, прикрывая товарищей, сколько решений принял в критические моменты, когда от одного его слова зависела судьба отряда. Она помнила, как он в разгар сражения подставил щит под удар, предназначенный ей, как находил слова ободрения для новобранцев, как стойко держался, даже когда силы были на исходе. Элизабет огляделась, убедилась, что никто не собирается тревожить Эдмунда, и устроилась поудобнее, подложив под спину щит, чтобы было комфортнее сидеть. Она осторожно накрыла его плащом, который кто‑то из воинов предусмотрительно бросил рядом, и приготовилась охранять его сон столько, сколько потребуется. В воздухе пахло дымом, свежей травой и едва уловимо — металлом. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в тёплые оттенки оранжевого и розового, а в душе Элизабет царили покой и тихая радость. Она нежно провела пальцами по его щеке, едва касаясь, и чуть слышно добавила: — Отдыхай. Я здесь. Я рядом