Глава 2: "Загадочная женская натура"

Сонный утренний туман, сквозь который тут и там пробивались лучи сентябрьского рассвета, стелился мягким одеялом на уютный маленький пригород, где в очаровательных строениях, похожих со стороны на увеличенные в своём размере детские кукольные домики, такие, какие мог создать только действительно талантливый мастер, проживали, преимущественно, молодые семьи. На улице, лениво дремлющей в это время, невозможно было встретить ни души, кроме, разве что, почтальона – Мистера Ллойда, мужчины лет пятидесяти, худощавого словно скелет, но располагавшего к себе улыбкой и доброжелательностью, друга всех местных ребятишек. Он был на ногах, когда все ещё спали, к этому его обязывала работа. Неспешно, прогулочным шагом приблизившись к очередному жилому дому, окружённому садом с поздними, осенними цветами, которыми предпочитает любоваться красавица-хозяйка в послеобеденные часы, он всего на пару мгновений остановился на месте, перебирая в некоторых местах по неосторожности порезанными бумагой пальцами стопку писем. Отделив нужные, он опустил их в металлический ящик для почты и, бросив короткий добрый взгляд на тёмные, зашторенные окна, отправился дальше. За одним из этих окон, в небольшой комнате, заставленной книгами и мебелью из красного дерева, опираясь на сжатую в кулак руку, то ли спал, то ли совсем ненадолго задремал, побеждённый нахлынувшей усталостью, молодой брюнет, хозяин дома. На столе его окружали множество бумаг с различными умными записями и вычислениями, назначение и смысл которых, в общем-то, разобрать сможет не каждый. Утренние лучи осеннего солнца, о которых уже говорилось чуть ранее, приземлились на щеке спящего человека бледным осторожным мотыльком, готовым улететь от единственного резкого движения. Очки (в таком-то возрасте, как он до такого дошёл?) почти сползли с его носа, грозясь упасть и, возможно даже, разбиться, несколько тёмных прядей небрежно выбились из причёски. Этой идиллии, в которой, казалось бы, остановилось само время, как бы там ни было, пришлось с грохотом разрушиться. Громко распахнулась дверь в комнату позади него, заставив мужчину едва не подскочить на месте, после чего последовала крайне недовольная женская речь, окончательно разогнав причудливые образы сна. Поток претензий к молодому человеку, казалось, не хотел замолкать ни на секунду: - Это возмутительно! Да где такое видано, да разве же так можно? Ты так совсем себя изведёшь, нельзя, нет, определённо нельзя так с собой поступать! Обернувшись назад, с трудом собирая силы, чтобы открыть глаза, под которыми уже давно виднелись тёмные следы постоянного недосыпа, он произнёс: - И тебе доброе утро, милая… Его любимая, да чего уж там, обожаемая супруга, стояла в дверном проёме, и взгляд её чудеснейших зелёных глаз вот-вот мог начать излучать вселенское зло и метать смертоносные молнии, чтобы убить его, Итана, на месте. - Ты опять за своё. Работаешь круглые сутки, совсем забываешь отдыхать. - Я делаю это ради нашего с тобой счастливого будущего, Клэр, ты же знаешь. Всего, что нас окружает, не было бы, если бы я просто сидел сложа руки, или, чего хуже, прожигал время в дешёвых пабах. Попытка оправдаться привела только к новому взрыву: - Не жалеешь себя, так хоть меня пожалей! Твой ярый трудоголизм тебя однажды в могилу сведёт, помяни моё слово. Останусь одинокой вдовой, у меня кроме тебя никого нет, как мне тогда без тебя жить? Её нежные губки задрожали, тонкие пальцы сжали белоснежную ночную рубашку, а к уголкам глаз подступили слёзы, и всё это от произнесённых ею же на эмоциях слов. Удивительно. Итан был искренне озадачен таким поведением. Он бы и списал это на загадочную женскую натуру, но он прекрасно понимал, что его супруга была далеко не хрупким созданием. Какие бы трудные жизнь не ставила перед ней испытания, она всегда встречала их с гордо поднятой головой. А тут – такая нелепая причина. Ранее Клэр так себя не вела, теперь же её будто подменили. Брюнет сделал самое разумное, что только мог мужчина сделать в данной ситуации – крепко её обнял и, всё ещё озадаченный, тихо прошептал ей на ушко: - Ты чего, солнце? Не плачь, я ведь рядом, и покидать тебя у меня даже и в мыслях не было. - Прошу тебя, пожалуйста, хотя бы эти выходные проведи со мной… Давай куда-нибудь сходим вместе? Я ведь тут совсем как в четырёх стенах… Он улыбнулся одними лишь уголками губ, не привыкший к выражению более сильных чувств: - Хорошо. Пусть будет по-твоему. Разомкнув объятья, она посмотрела на Итана с искренней, как у ребёнка, благодарностью. - Спускайся вниз. Уже почти время завтрака. - Я буду через минуту, ладно? - Угу. – В заплаканных глазах снова промелькнули радостные огоньки. Дождавшись, пока шаги блондинки затихнут в коридоре, он вернулся к письменному столу и принялся убирать бумажный беспорядок, оставшийся с ночи. Рука остановилась на обрывке одной уже очень старой газеты. Всего на секунду мужчина сосредоточил взгляд на тёмных буквах небольшой статьи, а после, нахмурившись, встряхнул головой, словно развеяв какое-то мрачное наваждение, попытавшееся завладеть мыслями. В последнее время только полное погружение в работу спасало его от этого.