Глава 10: "Жуткая сказка острова"

Влажный песок монотонно поскрипывал под подошвами обуви, в такт неспешным шагам недавно прибывших на берег людей. Мужчина смотрел себе под ноги, на множество крохотных кристалликов, лежавших здесь, кажется, от начала времён, и повидавших куда больше, чем среднестатистический человек за всю свою жизнь. Разве что, увы, они не могли обо всём этом рассказать. Не то, что бы песчинки действительно по-настоящему занимали его внимание, но размышление о такой любопытной, почти что философской детали немного снижали волнение живого молодого разума от того, что увидеть сегодня только ещё предстояло. Среди серовато-белой поверхности, податливо изменяющей форму от физического воздействия на неё, тут и там чернели неопрятно растрёпанные чёрные перья, некогда принадлежавшие местным воронам, но, со временем, обронённые ими. Одна из таких птиц опустилась, откуда-то с неба, прямо перед гостями острова. Словно изучая высоких, бескрылых и (возмутительно!) не покрытых, в отличии от неё, траурным нарядом существ, она, слегка наклонив голову набок, уставилась на чужаков блестящим, словно бисер, глазом. После, прижавшись всего на миг к земле и пронзительно каркнув, она взмыла обратно в воздух. Мимолётно ожил в мозгу образ из недавнего сна. Одинокий поток холодного осеннего ветра слегка коснулся Итана, подхватив, играючи, выбившуюся из причёски прядь волос возле уха. Мужчина предпочёл перевести взгляд на грубую твёрдость поросших мхом скал. - Мадам Дюран? Вы ведь, кажется, отправились домой? – До внимания Итана, откуда-то сверху, донеслось, достаточно необычное для данной местности, традиционно-французское обращение к его спутнице. - Однако, Мсье Клеман, - Ответ, подобающий прозвучавшему вопросу, сопровождающийся, уже услышанной однажды, фамилией и лёгкой, доброжелательной улыбкой, - Вам, похоже, не придётся скучать по мне до завтрашнего утра. Но попрошу, тем не менее, отнестись к женщине с долей понимания и ещё совсем малость терпеливо подождать – я поднимусь, и тогда уж мы сможем набеседоваться с вами на целую неделю вперёд. - Столь ценная награда оправдывает ожидание. – Клеман (очевидно, это и был он), с нескрываемым интересом наблюдающий за ними с вершины, обнажил ряд верхних, на редкость жемчужно-белых зубов, очевидно, позабавленный таким интересным обещанием. Итан же, в свою очередь, отчего-то, мимолётно подумал о супруге и вновь опустил взгляд вниз, туда, где начиналось, изрядно потрёпанное временем, подобие подъёма на верхнюю часть острова. Над ним растекался запах промокших практически насквозь от недавнего дождя досок, в точности, как это было в ту самую ночь. Ходить здесь, тем более, после такой погоды, следовало особенно аккуратно. Сорваться с высоты, когда близко нечто столь удивительное, за чем он выехал рано утром, в последний момент – по меньшей мере, глупо. И, к тому же, подобная перспектива кажется самую малость по-человечески жуткой. Не менее жуткой, чем то, что незримо окутывает остров с неведомых в точности времён, что не видишь глазами, но отчётливо ощущаешь тысячью крохотных нервных окончаний под тонкостью кожи, слышишь в шуме ветра и тревожных морских волн, голодно пожирающих края этой извечной обители концентрированного зла, не так ли, сладкий? От последнего слова качающая его кровь со времён ещё материнской утробы мышца сократилась, кажется, совершенно таковой противоестественно. Казалось, что-то напрямую прикоснулось к ней, и она тут же, закономерно, резко отдёрнулась в ужасе. «…Не так ли, сладкий?» Его мысль не принадлежала ему самому. Она доносилась, в общем-то и не в его собственной голове. Последний обрывок фразы, нетерпеливо повторившийся дважды, будто требуя ответа здесь и сейчас, без всяких попыток от этого увильнуть или и вовсе сменить тему, безусловно, принадлежал вчерашнему воспоминанию, странному, психоделическому минувшему образу прошлого, пышной и разодетой в экзотические ткани смуглой женщине, цыганке с осеннего карнавала. А всё иное, про скрытые послания от ветра и морских волн, отчаянно пытающихся предупредить какого-нибудь, по глупой неосторожности подплывшего слишком близко к берегу проклятого, от мокрой песчаной линии до одинокого старого сгробленого деревца на вершине, острова, рыбака – это произносила своим мистическим тихим полушёпотом её неземная, будто бы прибывшая из другого мира, ученица. И как он сразу этого не заметил? А ведь у Итана, взрослого мужчины, до сих пор пробегают мурашки по телу, стоит только подумать о прозрачно-серых глазах, выражающих то мертвецкую холодную пустоту, то лёгкую насмешку, едва уловимую для недостаточно сосредоточенного на них взгляда, когда девчонка уверенна в том, что ей удалось зацепиться за ту или иную струну, где-то глубоко, в сопротивляющихся такому абсолютно аномальному воздействию извне, тёплых внутренностях. Она точно ведьма. Или и вовсе нежить, восставшая из недавней, свежей и сырой после дождя могилы. А уж бледность её кожи, обескровленость её нежных девичьих губ – прямое тому подтверждение. Единственная только мысль, кратковременное воспоминание, и к горлу вновь подступает неприятное ощущение, похожее чем-то на тошноту, как после того приторно-сладкого дыма, текущего вверх из жаровни с тлеющими в ней непонятного биологического вида травами. От неожиданно нахлынувшего тревожного ощущения, мужчина поспешно и судорожно сглотнул. - Итан, с вами всё в порядке? – С лёгкой и, кажется, совершенно искренней обеспокоенностью, спросила полицейская, посмотревшая в его сторону, слегка склонившая голову, чтобы попытаться разглядеть прикрытое сумраком воспоминаний лицо. - А… Извините, Мари. Похоже, на меня дурно влияет погода. Давление воздуха вновь повышается, да и становится немного душно. Вы не чувствуете? - Хм… Кажется, не особо. - Уверен, будет очередной дождь. Вот увидите. Я приехал сюда, когда уже из-за покрова туч выглядывало солнце, однако же, по значительно промокшему окружению, осмелюсь предположить, что сегодня матушка-природа уже капризничала, ночью или же рано утром, я угадал? - Верно. Если солнце здесь и выглядывает, то совсем ненадолго – как же это, порой, кажется досадным. Отчего-то я уверенна, что и ваше естественное предсказание окажется правдивым. - Предсказание погоды? Весьма неприятный дар, а ведь, подумать только, мне даже далеко не за тридцать. – Итан с усмешкой выдохнул сквозь зубы. – Поистине, мы, мужчины, никогда не будем столь же выносливы, как женщины. Благо, Господь возложил вынашивание и произведение на свет потомства не на нас – даже вообразить трудно, что бы тогда было... - Вы уважаете выносливость будущих матерей? Приятно слышать от мужчины подобное, в наше время. - Моя собственная мать… Я совсем ничего не знаю о ней, по ряду причин. – На последних трёх словах мужчина, сам того не замечая, сделал какое-то особое ударение. – Но, в прошлом году, я… Я впервые побывал на её могиле. И её год смерти, вот уж удивительно, совпадает с тем, когда я родился. Порой, я задумываюсь о том, что, вероятнее всего, именно я её отправил на тот свет.* - О Господи, Итан. – Взгляд Мари выдавал грусть, когда она слушала всё это. – Уж вы-то ни в чём не виноваты. Новорожденные дети – чистейшие и абслютно безгрешные существа. Я ощутила это сразу, когда впервые взяла на руки свою дочь. - Вы так думаете? - О, несомненно. – Ободрила его полицейская, точно таким же тоном, каким ей доводилось месяц назад ободрить молодую супругу местного банкира, у которой, в свою очередь, уличный воришка умудрился в толпе, прямо с шеи, снять дорогущее ожерелье. Гад, а, ведь, какой ловкий! Сейчас, кстати, отдыхает от своей «работы» в уютной камере… Сей заученный наизусть, словно молитва ярым верующим, тон был для Мари такой же неотъемлемой частью её профессии, как смешанные вместе запахи утреннего будничного кофе и кипы пожелтевших бумаг на рабочем столе в первый день трудовой недели. Помимо этого, одним из важнейших (а потому – прививаемых ещё с первого курса института) качеств человека, достойного занимать подобную должность, был навык верно различать, когда собеседник говорит правду, когда лжёт, а когда, вроде бы и не обманывая напрямую, что-то явно недоговаривает… И ответ Итана, безусловно, относился к третьему варианту. За ним, будто бы где-то прямо за спиной, действительно ощущался странный ореол чувства вины, который она обнаружила ещё в начале их сегодняшней встречи… Да нет же. Раньше. Оно присутствовало, кралось следом, пряталось в тени мужчины уже той самой ночью, прошлой осенью. Но тогда это чудовище было ещё не до такой степени откормленным… Однако, как бы там ни было, на данный момент, брюнет замалчивал одну вполне конкретную вещь. Остров, словно живое существо, безусловно, прямо сейчас шептал ему на ухо свою жуткую сказку. Ей тоже. После недавнего инцидента, отправляемые сюда её сотрудники, все как один, слышали его. Просто о таком не объявляют напрямую. А только тихонько обсуждают парами во время обеденного перерыва. Иначе, за кого же тогда сочтут представителей одной из важнейших и наиболее доверенных профессий в городе? Голос, задыхаясь, смеялся, на разные голоса распевал женщине о том, как она рискует потерять своих близких, просто находясь здесь, в Сидар-Фолз, что ей нужно бежать, да, бежать куда подальше, желательно, вообще пересечь океан и поселиться до конца своих дней своих в какой-нибудь европейской деревушке, снова выйти замуж и нарожать дочурке пару-тройку братиков или сестричек, ведь ребёнку так одиноко, когда она пропадает на работе, когда её вызывают в участок в выходные дни или вообще посреди ночи, а ведь её собственный отец - он уже давно не молод, его здоровье такое шаткое, и очень скоро он… - Мадам Дюран?... Она и не заметила, как уже добралась до вершины острова. Последние несколько секунд она перебывала будто бы в каком-то странном белом тумане. Голова резко и очень сильно заболела… Должно быть, к дождю. Чёрт подери, не часто с ней это происходит, так почему же именно сейчас? Она так далеко от дома, от заветной прозрачной бутылочки с обезболивающей микстурой, чья чудодейственность, время от времени, так восхваляется отцом… Отец… - Мари, вы… - Голос прямо возле головы, но, в то же время, удивительно отдалённый. Пространство перед глазами покачнулось – или же это покачнулось тело самой женщины, едва не споткнувшейся об собственные ноги. Кажется, ещё немного, и она бы потеряла сознание – к счастью, её вовремя подхватила рука спутника, в то время, как, явно обеспокоенный увиденным, Клеман стремительно направился к ним на встречу. - Мадам Дюран, что с вами? – Голос ещё недавно позитивно настроенного иностранного стажёра перешёл на тон испуга и взволнованности. - Ничего… Ничего, Клод… Погода, просто погода… Будет дождь, вам бы в участок возвращаться… И вообще, - Мари нашла в себе силы снова принять естественное положение, и теперь потирала виски, единожды ненадолго зажмуривши глаза, прогоняя боль, - Отчего вы не дома сейчас? У вас была, в этот раз, ночная смена, если память меня не подводит. - Да уж, вероятно, не дождь, а целая магнитная буря, не иначе. Чтобы от дождя люди, в вашем возрасте, в обмороки падали, где такое видано… А что касательно моего присутствия тут – большинство работников заняты по горло, нынче время такое, сами ведь знаете, и отправить на обход уже некого… - Господи, Клеман, не доводите себя до того, с чем я уже пару раз имела неприятный опыт столкнуться… Будьте уверены, имея достаточно высокую должность, я сумею договориться о том, чтобы вы получили дополнительный выходной. - Искренне благодарен вам, Мадам Дюран. – Лёгкий полупоклон и едва заметная улыбка, одними только уголками губ. – К слову, а кто этот молодой человек, которого вы привели с собой? Я уже целую неделю стажируюсь, однако, его в участке не замечал ни разу. - Оттого вы не замечали, Клод, что он и не из наших сотрудников вовсе. – Во взгляде Мари Клоду Клеману, неожиданно, почудилась какая-то женская хитрость. - Не уж-то дело настолько серьёзное, что нам выслали подмогу? - Нет… Просто его привлёк личный интерес. А я вот взяла, да и привела его на остров. – Полицейская издала короткий, тихий смешок. - Но… Но… Мадам Дюран! – Молодой иностранец готов был подпрыгнуть на месте от ужаса. – Мадам Дюран, но ведь, объявления по всему городу, предупреждения… - Только лишь предупреждения, и не более того. – Женщина ещё шире расплылась в улыбке и смотрела на собеседника, как мать на своё наивное дитя, увидевшее впервые, как фокусник достаёт кролика из шляпы. – Официального запрета, как мне помнится, пока ещё, не было. Да и он, ко всему прочему, под моим надёжным присмотром. Если что пойдёт не так, я тут же от любого преступного преступника его защищу, своим крепким женским плечом. «Тем более, что для меня бы это означало возвращение долга. Всего лишь малой его части» Последняя мысль так и не сорвалась с губ, оставшись невысказанной. - Полагаю, я должна представить вас друг другу? – С некоторой внутренней, скрытой неловкостью из-за доставленного обоим мужчинам излишнего беспокойства, она поспешила сделать то, что, в общем-то, и намеривалась сделать изначально, если бы во всё это событие, очень невовремя, не вмешался её неожиданный полуобморок, – Клод, это – Итан Блэк, весьма уважаемый друг моей семьи, которому я многим обязана, Итан – это Клод Клеман, мой стажёр, чью фамилию вы уже имели возможность слышать в нашем недавнем разговоре. - Приятно познакомиться, Мистер Клеман… - Абсолютно механически пожал руку брюнет. При всей своей, воспитанной за детство и подростковые годы, вежливости, он внутренне был слишком сильно взволнован, чтобы то, что он уже успел уловить взглядом в первые же секунды после подъёма на каменистую вершину Острова Дьявола, позволяло ему вести, в достаточной степени, сосредоточенный разговор. Уж слишком затаённым было его дыхание и отстранённым на объект (объекты?) взгляд. - Взаимно, Мистер Блэк. По правде говоря, не в обиду вам, безусловно, но я самую малость удивлён, что Мадам Дюран обошла некоторые условности ради вас, - Не то случайно, не то намеренно, однако Клод особо сильно выделил слово «условности» в своей речи, за что Мари бросила на него «по-родительски» лёгкий осуждающий взгяд, - Должно быть, вы и в самом деле хороший друг для её сем… - Внезапно, бурный поток рассуждений молодого стажёра на секунду оборвался, - О Боже… Вы… Погодите… Это… Это же не может быть просто совпадением?... Итан немного напряг взгляд, то ли пытаясь осознать, что так неожиданно обеспокоило его нового знакомого, то ли, напротив, где-то ещё совсем отдалённо, будто от странного голоса в десятке метров от него, но, однако, уже заранее услышав продолжение интересующего Клода Клемана вопроса. - Вы, случаем, не родственник городскому судье, Натаниэлю Блэку? - Ах… Да… В каком-то смысле, Мистер Клеман. – Как-то по-особенному задумчиво протянул брюнет, – Я его приёмный сын. – Последние слова звучали уже куда увереннее и твёрже тех, что звучали прежде. Мари даже показалось, что они расчеркнули остывший сентябрьский воздух одним точным, подобным ровной линии, разрезом. - Да ладно? – Выпалил молодой стажёр, слегка приоткрыв рот от удивления. Но, тут же, вспомнив про общепринятые рамки приличия, он попытался вернуть своему лицу более спокойное выражение. - Я сама была весьма изумлена, Клеман, когда впервые в жизни повстречала Итана… Однако же… Итан, - Женщина перевела взгляд на своего друга, - Вы не будете сильно против, если мы, с моим стажёром, отойдём на пару метров и обговорим кое-какие рабочие вопросы? Это не займёт много времени, а вы, пока что, можете вдоволь рассмотреть то, о чём так хотели узнать… Только не трогайте ничего руками, это может несколько повредить расследованию, ну, вы сами понимаете… - Хорошо… Хорошо, Мари, я подожду… - Как-то тревожно ответил полицейской молодой человек. «Бедняга…» Короткая мысль пролетела в сознании, будто бы на границе сна и бодрствования. Взгляд Мари всего на секунду выразил сожаление, после чего она снова вернула своё внимание к Мистеру Клеману. - Мадам Дюран, а вы точно уверены… - Уверена, Клеман. Это взрослый мужчина, он не ребёнок, ему дважды повторять не нужно. - Да я ведь просто спросил… - Стажёр неловко развёл руками. - А я просто ответила… И, пожалуйста, не расспрашивайте его про Натаниэля… Он не особо любит говорить о семье. - Я это учту. – Пристыженно, как ребёнок, что взял какую-то родительскую вещь без разрешения, Клод Клеман опустил глаза, смотря на свои ботинки. - Вот и славно! – Мари одобрительно улыбнулась. Кажется, ей действительно, в какой-то степени, нравилось быть в роли эдакого «наставника», – Но вернёмся к рабочим вопросам… Стало ли что-нибудь известно о вашей сегодняшней находке? Осмотр тела дал хоть какую-нибудь ценную информацию? - О, касательно собаки, новости действительно есть. И довольно любопытные… - Что там, Клеман? - Как я и подозревал, то была отнюдь не дворняга. Я, так уж получилось - человек, не слишком хорошо разбирающийся в собачьих породах, и мог только условно предполагать, однако, Мадам Уэбстер осмотрела её тело и незамедлительно пришла к выводу, что неизвестный ненавистник братьев наших меньших замахнулся, ни много ни мало, на австрийскую гончую… - Не тяните, Клеман, я будто на университетской лекции… - Прошу прощения, Мадам Дюран, но это было очень важное вступление. Суть его в том, что за это утро мы уже успели доведаться о том, что четверолапая покойница, вероятнее всего, могла принадлежать Мистеру Роберту Эвансу, проживающему в прибрежном районе. Совсем недавно, им были развешанны по всему городу объявления о пропаже собаки, той же породы и, судя по описанию, вполне соответствующей в плане внешности. - Вот как? В таком случае, следует обязательно туда наведаться, дабы сообщить владельцу столь неприятную новость и задать ему же пару вопросов. – Полицейская задумчиво обхватила подбородок пальцами. - Верно говорите, Мадам Дюран, однако, это ещё не всё, что узнала Мадам Уэбстер в процессе проделанной работы… - Хм? - Те ножевые порезы, что я обнаружил на теле животного ночью… Они были сделаны не просто так, не хаотично, а с вполне конкретной целью. Располагались они строго в местах прохождения крупных кровеносных сосудов, будто бы беднягу пытались… Обескровить? - А вот это уже, должна признать, несколько поинтереснее, чем знатное происхождение жертвы. – Мари приподняла бровь, искренне удивлённая услышанным. – Кому же могла понадобиться «благородная кровь» гончей? Чтобы просто её убить, достаточно было бы обойтись одним глубоким разрезом поперёк горла... Весьма жестокий тип, этот наш, как вы доволно метко выразились, ненавистник меньших братьев. - Безусловно так, Мадам Дюран, безусловно так. Хоть такая процедура, как кровопускание, уже постепенно выходит из моды, этому отвратительному человеку, вероятно, она бы и самому не помешала, совсем малость, чтобы только немного поубавить злость…

***

Тем временем, пока Мари обсуждала со своим стажёром последние новости, Итан не то что с места не сдвинулся, он едва дышал. Перед его глазами, повсюду, на поверхности грубых серых скал, поблёскивающих от редких, прорвавшихся сквозь застилающую небо холодную пелену, бледных солнечных лучей, распространялись странные изображения. Той ночью их здесь не было… Буро-красные, будто бы тонко и кропотливо выведенные, теперь уже давно запёкшейся, кровью, символы и знаки. Но это точно была не кровь. Он знал это. Он это чувствовал. Но не понимал, что это. Как ни старался, как ни напрягался – не понимал, от слова, вообще. Точно также, как не мог вчера распознать экзотическую траву по запаху её горения, или как не может, время от времени, прочесть мысли жены. Небольшие, размером не больше ладони, если без пальцев. И они были повсюду, куда бы он не перевёл взгляд. От них невозможно спрятаться. Они смотрели на него в ответ. В поле зрения, всего на секунду, заклубились чёрные пятна. Исчезли. Не все. Чёрная ворона, типичный представитель местной фауны, сидела на гладком, полукруглом камне. Её похожий на камешек агата глаз тоже зорко за ним следил. Ощутивши, внезапно, совершенно нелогичную и противоестественную тревогу перед самым обыкновенным комком перьев, который живому человеку особо ничего бы и не сделал, брюнет попытался, было, отступить назад. Ворона незамедлительно отреагировала на движение, и, казалось, не менее встревоженная, уже знакомо прижалась к земле и пронзительно каркнула. Казалось, в этом коротком звуке было что-то настораживающее, предупреждающее о чём-то. Вот только, чтобы понять, о чём шла речь, Итан недостаточно хорошо, так уж вышло, владел вороньим языком. С раннего детства он выражал свои мысли на английском, в школе старательно изучал французский, потому как в современном обществе это жуть как модно и престижно, попытка взяться за латынь не привела абсолютно ни к чему – пожалуй, это была вторая достаточно убедительная причина, почему молодой человек не предпочёл медицину в качестве главного дела своей жизни. А вот с вороньим как-то уж совсем не повезло… Господи, какие глупые мысли лезут в голову… То ли птица терпеливо ожидала, пока посетитель острова закончит свои напрочь бессмысленные размышления, то ли, в действительности, прошло менее секунды, однако, определённым было только лишь одно – поняв, что человек снова обратил внимание на её особу, она взметнулась в воздух, и только странный серебристый блеск в области её худощавых лапок промелькнул крошечной молнией, отразившись в одиноком, бледном солнечном луче. Похоже, пернатая, как и все её наиближайшие сородичи, была подвержена, если можно так выразиться по отношению к недостаточно высоко эволюционировавшему существу, пагубному греху тащить в своё гнездо всё то блестящее, что плохо лежало. А вдруг…? Совершенно удивительная мысль зародилась в мозгу – что, если это была улика, доказательство, которое помогло бы полиции, и, не в последнюю очередь, его подруге раскрыть настоящую причину теперешних странных событий, что так сильно обеспокоили далеко не только его самого, но и весь, родной ему, город? Интуиция подсказывала странную, но в ту секунду таковой не казавшейся, идею – непременно последовать за крылатой воришкой и узнать, что именно она утащила. Вот только… Она уже успела скрыться где-то позади, за его спиной. Мужчина обернулся. Позади, до того места, где вершина обрывалась, были, как и повсюду вокруг, гротескные чёрные останки от башни, а за ними, в нескольких метрах под обрывом, находился песчаный берег. В небе, над горизонтом, птицы не было видно, а это означает только одно – далеко она улететь не могла, и сейчас пряталась от его взора либо среди мрачных руин, либо там, внизу. Итан побрёл между обломками того, что всего лишь какой-то год назад одним своим видом вдалеке наводило жуть на горожан. Тщетно разыскивая взглядом ту, что сейчас играла с посетителем острова в прятки, среди руин он её не обнаружил. Подойдя к самому краю скалы, он посмотрел вниз. Вода вела себя как-то беспокойно… - Привет. Детский голос. Одно одинокое слово, но такое противоестественное там, где недавно было совершено убийство и теперь проводилось полицейское расследование. Ребёнок… Откуда… Инстинктивно, Итан обернулся. И чуть было не сорвался, по неосторожности, с высоты. На одном из крупных чёрных обломков сидел маленький мальчик. Мальчик с его глазами. Перед ним был он сам. Но из далёкого прошлого. Примечания: *В игре есть могила матери Итана на кладбище. Год её смерти совпадает с годом его рождения.