Всегда сбывается

***

137-й год от Основания

Замок Графини, г. Мон сан Лоран

Ноги в мягких кожаных башмачках тихо проскользнули из каменного коридора в приоткрытую дверь. Дубовый пол, потемневший от тридцати лет службы, сразу встретил служанку привычным скрипом. За последние годы убранство небольшого замка сильно изменилось: огромные гобелены со стен были убраны, роскошную мебель сменила простая, а все яркие краски будто свернули в рулоны и убрали в дальние комнаты. Лишь в главном зале так и остались возле камина два кресла, отделанные красной парчой. И те, правда, с годами истерлись и омрачались, лишь силуэтами выдавая былую красоту. Одно было ещё темнее другого и стояло на единственно оставленном на полу небольшом ковре, узор которого едва оставался теперь различим: некогда белая голова оленя, простиравшая кольцом по всему периметру длинные рога, украшенные сотнями цветов, теперь почернела, покрытая от времени восковой патиной, а нежные цветы словно высохли. Леди Фелизе сидела подле камина, облокотившись на спинку кресла и заложив небольшую подушку под поясницу. Руки её были заняты шитьём: наощупь она делала ровный короткий стежок, приглаживала его пальцем, чувствуя нитку, и медленно делала следующий. Так, один за одним, жесткая нить всё прочнее сшивала детали шерстяного верхнего платья. «Ах, и ведь снова без шали сидит!» — едва успело мелькнуть в голове девушки, как она уже несла к креслу теплую ткань. — Матушка, вы же так простудитесь, позвольте, — и Эль встала чуть поодаль от графини, мягко склонив голову в ожидании. Фелизе посмотрела на окно и, видимо услышав, как нерадостно бьет по окнам ветер с дождём, коротко улыбнулась. Она подняла руки с шитьём: — Да, спасибо. Эль тут же подошла ближе, встала на колени и бережно укрыла ноги женщины шалью, до пола скрывая их, как под второй длинной юбкой: — Вам же тепло сейчас нужно, а тут ветер вон снова какой! Девушка поднялась и легким движением отряхнула свою юбку. «Снова нам шить помогает… Госпожа, как всегда…» — Утихнет он скоро, вот я и не укрывалась, — чуть помедлив, задумчиво произнесла Фелизе. — Всё-то вы, госпожа, чувствуете!.. Но о здоровье и на час забывать нельзя. — Эль подложила дров в камин и потёрла руки. — Я пойду отвар сделаю? А там и ужин собирать скоро, — она кивнула на окно, где день уже уступал место вечерним сумеркам. С каждым днём они приходили всё раньше, всё гуще ложились туманом, свистели остывшим ветром во дворах, проникали в щели и всё больше рвали жёлтые листья с деревьев, устилая прелым ковром весь двор. — Да, ступай. И передай на кухне, что я тоже буду. Эль улыбнулась. Уважительно кивнув, она выскользнула из зала, оставляя дверь приоткрытой. В коридоре пахло сухими травами, пучки которых теперь висели на стенах вместо мечей. «И ведь третью зиму, как общину создали, а всё непривычно…». Она на ходу провела рукой по любимому гобелену: скромный каменный фонтан в окружении цветочных узоров. «Госпожа говорила, что это хороший знак… Не знаю, мне просто нравится. Весну напоминает». — Света тебе, сестра, — приветливо окликнула её идущая мимо женщина в тёплом платье, — только тыкв с погреба принесла. Добрый будет ужин. А госпожа?… — Она сказала, что тоже с нами есть будет! — Эль на миг затормозила и широко улыбнулась: — И тебе света, — кивнула она, прощаясь и ускоряя шаг. В кухне несколько сестер уже готовили еду. Теперь даже здесь всё было другим: стопки простых мисок и тарелок заменили графскую посуду для парадных сервировок, и будто даже потолочные балки стали выше и легче. Пахло овощами и пряностями. Эль подошла к шкафу и достала из небольшой шкатулки деревянную резную чашу. Пальцы бережно скользнули по узору: «А ведь это граф Рикард, в юности сам вырезал, а теперь…» Она налила в неё горячий, настоявшийся отвар и поставила на поднос вместе с платком для губ, в углу которого была вышита лесная земляника. Кивнув сестрам, Эль вышла: «…уже больше года не приезжал. Госпожа говорила, всё стройкой своего замка занят — в память и во славу отцу». По пути обратно, взгляд служанки падал на двери с другой стороны коридора: оружейная стала ткацкой, гостевая — прядильной… Тут самых младших комната, тут — старших… «Ой!» Она заглянула в приоткрытую дверь, тут же укорив себя за любопытство: «Неужто уже вернулась?». На столе лежало заготовленное полотно на платки, а на стуле — расшитая цветами и ягодами накидка. «Сейчас хозяйку обрадую-то! Видно, молодая госпожа на ужин как раз успеет», — и Эль стало совсем легко на душе. «И как это всё так, ну дела-а…» И вот снова главный зал. Единственный, где ещё осталось напоминание о прошлом этого замка. — Матушка, — осторожно заходя, начала служанка и прервалась – леди Фелизе стояла у окна. Эль прислушалась, подходя к хозяйке общины: ни ветра, ни дождя не было. «А взгляд её, как и прежде: мягкий, но стойкий такой…». — Ваш отвар, — сказала девушка и задержала взгляд на госпоже, пока та не обернулась. Глубокие морщины залегли меж бровей, кожа смуглая, седина в тёмных волосах, как серебряные нити, и низкая причёска. «Снова любимый гребень надела… Всё первый подарок графа помнит… Да и задумчивая сегодня она». Эль быстро склонила голову и едва покраснела, поймав себя на слишком пристальном взгляде. — Спасибо, — Фелизе взяла чашу и сделала небольшой глоток, не сводя глаз с окна: — Элинор из столицы вернулась? Погода затишьем встретила. «Как она это?..» — Эль тоже подняла голову и посмотрела в окно — во дворе ходили сестры, занятые работой: носили дрова, овощи, взмыленную лошадь заводили в стойло. Остатки желто-коричневых листьев медленно покачивались на ветках, будто боясь отпустить знакомое и родное дерево. Фелизе выпила ещё, перебирая пальцами резные узоры чаши: — Давно же от Рикарда писем не было. — Матушка, он пришлёт скоро, как в том году, — Эль с надеждой взглянула на хозяйку и тут же улыбнулась. Не было во взгляде госпожи ни печали, ни осуждения. Только легкая тревога и… любовь. — Пусть зима тёплая будет в его новом замке. Она допила отвар и поставила чашу на поднос. Бережно, почти нежно, коснулась платком губ и обернулась к Эль: — И в нашей общине пусть будет тёплая.