Инструмент

***

Испорчен тот, чья мысль скользка, а сердце чёрство.       — Архимаг Рэндольф

***

144-й год от Основания

Академия г. Хичланд

В чернильницу быстро опустилось сточенное лебединое перо и тут же вернулось к письму. Элитный, но такой же расходный, как и прочие, материал Архимага. Он выводил буквы страница за страницей. Ровные формулы и схемы вклинивались в длинные полотна текста, борясь за внимание. Ещё одна строка. И ещё. И ещё. Символы всё больше жирнели. Линия медленно начинала ускользать. Наконец, от очередного нажатия расщеп треснул и пошёл вверх. «Не досмотрел», — коротко подумал Альдо, небрежно откладывая сломавшийся инструмент. Он взял из резного лотка на столе новое перо. Мгновение, пара росчерков на черновом листе, и длинное, упругое перо стало податливым, удобно ложась меж пальцев. Строки вновь были идеальны. «Давно надо было заменить». От восхода шел девятый час. В другом крыле, где располагались кабинеты чтения и практик, не было той благоговейной тишины, что хранила присутствие Архимага. Хаос и смех летели по коридорам, вторя звонким стукам деревянных сандалий, надетых поверх мягких туфель, — пятеро учеников во главе со светловолосым юношей, который прижимал к груди толстую книгу, бегством спасались от учителя. — Дрянные мальчишки! Посмели трогать запретные собрания! — Бранилась им вслед Эйра, размахивая длинными рукавами. — Нет, ещё и прятали её всё занятие! Давно всех высечь пора! Шум в коридоре быстро утих, сбежав по винтовой лестнице вниз. Женщина быстрым шагом дошла до неё и наклонилась через перилла: — Я тебя стены чистить заставлю! Чтобы на каждом твоём кривом пальце остались мозоли! Слышишь меня, Аларих?! Но даже шагов не было слышно. Эйра раздраженно поправила рукава, вновь скалывая их резными булавками. «Нужно убедить наказать его», — думала она, направляясь обратно к классам. «И я опять пойду к Альдо…», — она стала желчно перебирать в уме вероятные последствия: «И он снова ничего не скажет?.. Нет, он точно, точно будет зол! А если не поверит? Нет, он презирает его сильнее моего… А я ещё и учить их должна! Только подумать. Я-то всё ему расскажу!», — она остановилась перед дверью, предвкушая скорое торжество справедливости. «Я молчать не стану!», — открывая дверь, заключила Эйра. В учебном классе давно было пусто. Как только сумерки коснулись окон, в Академии пробили вечерню. Альдо Эйзенхарт отвлёкся от письма и, бережно убрав инструменты, окликнул прислужника – тот сортировал научные и магические труды в дальнем углу залы. — Позови ко мне Эйру. Молодой помощник положил на свой стол оставшиеся бумаги, учтиво поклонился и быстро вышел. Альдо откинул голову назад и пригладил руками белеющие волосы, выбившиеся из тугого хвоста. Затем медленно закрыл глаза и надавил пальцами на лоб, оперев локти в стол. «И снова он…», — Архимаг мыслями вернулся к часам своих трудов. Тогда, лишь на миг нарушив тишину, знакомый шаг мягко проскользнул мимо приоткрытой двери. Под веками Альдо пульсировало. Раздался короткий стук, и в залу быстро вошла статная женщина, сопровождаемая прислужником. — Дорогой, я так ждала встречи! Позволь мне вновь просить твоей помощи! Сегодня была моя последняя капля! Этот негодник... — она всё больше распалялась, едва держа этикет. Из её рта даже нежные слова вылетали острыми длинными шпильками. — Ты снова не уследила за ним. — Альдо перевёл взгляд на жену, и та, на мгновение запнувшись, тут же начала новый выпад: — Но он сбежал! Он сбежал дважды! Не могу же я верёвкой к столу его привязать, пока занята другими. Что ты предлагаешь? В этот раз он ещё и свору подговорил свою! Они совсем распустились! — Он тебя не боится, — Сухо произнёс Архимаг, никак не задетый этой шумной, наскучившей ему защитой. Он едва заметно кивнул прислужнику и тот снова вышел. — Даже я слышал его шаги. Здесь. Он снова ворует книги? — Я грозила ему чисткой стен, смирительной и даже поркой! Этот мальчишка! Он!.. — Эйра сжала кулаки, понижая голос и подбирая угодное мужу слово, желая вторить его скрытым мыслям. — Хватит. Я позвал за ним, — коротко ответил Альдо, прервав её порыв. Он снова провёл пальцами по лбу и поправил воротник: — Как Эгберт? — Прилежно учится, сегодня все схемы были начерчены идеально. Недавно прерванная Эйра теперь заговорила ещё тише. Она невольно улыбнулась, рисуя перед глазами короткостриженного светловолосого сына. Представила, как бережно он держит перо своими узловатыми короткими пальцами: «Ах, Эгберт, мой милый мальчик!..» — Он всё ещё один из лучших! Тут она резко замолчала, осознав сказанное. «Один из…» — переводя взгляд на окно, подумал Альдо, цепляясь за слова. Губы сложились в кривое подобие улыбки. Пальцы его монотонно крутили совершенно новое перо, за разговором взятое из лотка. В дверь коротко постучали, и Эйра, услышав лишь шуршание двух пар кожаных туфель, насторожилась, забыв о своём недавнем просчёте. Она выпрямилась в кресле, придавая себе чинный вид: «Вот же. Специально снял их, гадёныш! Решил снова сыграть прилежного сына?» Она с предвкушением и волнением поглядывала то на дверь, то на Альдо, выжидая услышать от него хоть что-то, что сможет подхватить. — Пусть войдёт, — с этими словами Архимаг ещё больше отвернулся к окну, пальцами провёл по манжетам, одернув их. Только краем глаза смотрел он на происходящее в центральной линии зала: вот некто быстро вошёл и сделал пару шагов в центр. За ним закрыли дверь. Вот опять руки за спиной держит. Вот уставился на него молча своим пустым взглядом, даже не склонив головы. Альдо почувствовал, как тяжесть лба поползла к вискам. — Ты принёс книгу? — безучастно спросил он. Молчание. Жена его не выдержала и уже вновь хотела вмешаться: повторить вопрос, подойти к этому мальчишке, одернуть за руки, которые, как ей казалось, слишком надменно держали книгу за спиной. Она уже привстала с кресла, но юноша, не говоря ни слова, опередил её, взяв книгу перед собой и… улыбнувшись отцу. Альдо не видел его улыбки, но заметил, как снова дёрнулась Эйра. — Неси. Аларих подошёл ближе, не опуская глаз. Он смотрел на Альдо так, будто чувствовал себя равным. Вот он поднял руку с книгой к столу — эти тонкие длинные пальцы, аккуратно убранные за уши волосы, длиной уже доходившие до рта. Блёклые, пустые глаза без страха. «Никчёмная, бесполезная красота». — А я выучил новую формулу! Там говорится, что если взять… — уже разжимая книгу, бойко начал юноша, но тут же раздался звонкий хлопок. Его пальцы на мгновение сжались. Альдо забрал толстую книгу из покрасневшей руки. — Замолчи. — Но я знаю всё, что мы проходим сейчас! Я лучший в классе! — Его голос пополз вверх. Эйра пренебрежительно отвернулась от сына. Теперь на него не смотрел никто. — Ты никогда им не будешь, — произнёс Эйзенхарт. Он выдохнул. Не глядя, вытащил из ящика связку и подвинул на край стола, где только что лежала книга: — Очини перья к завтра. — Но… зачем же тогда нужны все эти книги, если никому нельзя их читать? Там столько знаний, формул и зелий! Мальчишеский голос стал до отвращения требовательным и обиженным. Альдо заметил, как тот буравит его профиль взглядом, как жаждет внимания. Никто в кабинете не двинулся с места. — Перья к завтра, — повторил Архимаг. В воздухе скользнуло напряжение: от кресла к центру, от центра к столу и тишина вдруг прервалась внезапным ответом: — Как скажешь,.. отец, — произнёс двенадцатилетний ученик, со странной улыбкой протягивая руку к столу. Снова раздался хлопок. Аларих скривил губы и дотронулся красной рукой до вспыхнувшей щеки. — Нет в тебе ничего от меня. Юноша не ответил. Он знал, конечно, знал, как это выведет Альдо: его слова, его нелепая мимика, его внешность, его невыносимое поведение. Он коротко поправил волосы и взглянул на ударенную руку, будто не принадлежавшую ему. — Холёный гордец! Только за это и переживаешь. За лицо и за белые рученьки, экий же чистоплюй! — Эйра махнула на него рукой, отчего складки длинного рукава снова беспорядочно расползлись. — Я говорила?! Стены чистить будешь, как перья очинишь. И щёку твою красную, надеюсь, все увидят сегодня! Она бросила взгляд на мужа, а затем обратно на сына. Тот молчал. Он поймал наконец тяжёлый взгляд отца, повернувшегося к нему во время удара. Альдо вновь увидел сталь в детском взгляде. В нём было то, чего не было в Эгберте. То, чего не было в нём — Альдо. Но Архимагу это было не нужно. — Вон, — тихо сказал он, отворачиваясь обратно к окну. Аларих глубоко вздохнул. Вдруг посмотрел в потолок, запрокинув голову, а затем расслабил лицо, вновь пряча руки за спину. Он развернулся так, словно ничего не было, и мягкой походкой направился к двери. Эйра невольно засмотрелась на него. На её лице отразилось что-то неясное, походящее на зависть и отторжение. «И до шести ж был нормальный. Змея, не ребёнок. Ещё и красивый назло», — подумала она, поправляя рукава и прошептала едва слышно, будто кольнув мимо идущего в спину: — От одного семени 2 разных дерева… — До завтра, отец! — юноша с ещё красной щекой, не оборачиваясь, махнул над головой связкой перьев и скрылся за дверью. «Непригодный», — убирая толстую книгу со стола, решил в очередной раз Альдо и поморщился. Худшее проклятие было в том, что он не мог отречься от него, не мог наказать сильнее, чем розгами или трудом. Не мог взять и согнуть. Оставшись наедине, Эйра осторожно подошла к мужу и опустила руки на его плечи: — У нас… есть Эгберт… Эти слова эхом разнеслись по телу, ослабляя боль в голове, но вселяя какую-то новую — сухую и колючую. — Будь с ним строже. Он должен быть лучшим. Альдо поднялся, надавливая на горячий лоб всеми пальцами. Сквозь них исподлобья посмотрел на кабинет. Опустил глаза на стол. Расстегнул верхнюю пуговицу камзола и медленно, двумя ладонями размял шею: — Я устал, Эйра. Так устал.