Часть 1

Вице-адмирал Монки Д. Гарп стоял на носу патрульного корабля и смотрел на бескрайнее синее море. Волны лениво бились о борт, где-то вдалеке кричали чайки, а солёный ветер трепал седые волосы. В такие минуты Гарп, вопреки обыкновению, не искал, кому бы начистить физиономию, а предавался размышлениям. Точнее — перебирал в уме свою безумную семейку, словно чётки, и всякий раз заканчивал одним и тем же выводом: «Ну и семейка». Сын. Драгон. В детстве был тихим, слишком тихим, глядел исподлобья своими умными глазищами, и Гарп тогда ещё радовался — хоть один не орёт, не дерётся и не пытается сожрать камень. А потом этот «тихий» вырос и возглавил революционную армию. Теперь портреты Драгона красуются на листовках с грифом «Особо опасен», а само мировое правительство с плохо скрываемой истерикой ищет его по всему свету. Гарп при мысли о сыне обычно крякал и добавлял про себя что-нибудь вроде: «Ну хоть работу мне обеспечил». Внук. Монки Д. Луффи. Этому сравнения с тихим ребёнком не грозили даже в младенчестве. Едва научившись ходить, он первым делом попытался сбежать из дома, а на вопрос «кем ты хочешь стать, Луффи?» неизменно, с горящими глазами и перемазанной в еде рожей, заявлял: «Королём пиратов!» Гарп слышал это — и каждый раз у него дёргался глаз. Мальчишка был точной копией самого Гарпа в детстве: то же упрямство до скрежета зубов, тот же вызов в глазах, та же неспособность сидеть на месте дольше трёх секунд. И точно так же, как когда-то его дед, Луффи плевать хотел на любые законы. Гарп тяжело вздохнул. Казалось, сама судьба решила посмеяться над его сединой. Проклятая кровь Монки бурлила в их жилах, толкая на подвиги, которые квалифицировались Мировым Правительством как особо тяжкие преступления. Но был в этом хаосе один островок стабильности. Одно-единственное чудо, доказывающее, что в жилах Монки течет не только адреналин и безумие, но и нечто, отдаленно напоминающее здравый смысл. Его внучка. Сифа. Старшая сестра Луффи. Ребёнок, в котором словно по ошибке соединились все добродетели, обойдя стороной остальных Монки. Гарп, помнится, ещё до появления Луффи на свет, держал крохотный свёрток с новорождённой Сифой на руках и ждал — вот сейчас заорёт, как все младенцы в их роду, сейчас начнёт вырываться, сейчас проявит характер. Но девочка просто открыла глаза — умные, отцовские, глубокого серого цвета — и посмотрела на деда с таким спокойствием, что Гарп, видавший и пиратов, и морских королей, вдруг растерялся. А потом она улыбнулась. Мягкой, тёплой улыбкой — явно материнской, потому что ни Гарп, ни Драгон так улыбаться не умели. Сам же Луффи, с его вечным вызовом в глазах и патологической неспособностью усидеть на месте, был копией самого Гарпа. За что старик его, конечно, и любил с особой, яростной силой. Но Сифу... Сифу он любил как-то по-другому. Тихо. С трепетом, на который, казалось, старый вояка был не способен. Она, в отличие от отца и брата, твердо решила идти по стопам деда. И сейчас, глядя на то, как она тренирует свое тело и разум, Гарп признавал: это единственный случай в истории, когда яблоко откатилось от яблони так далеко, что попало прямиком в корзину к прародителю. Признаться честно, для Гарпа, уже далеко не молодого и изрядно потрепанного жизнью, эти двое стали отдушиной. Тем теплом, которого ему отчаянно не хватало в самые темные дни службы. Сифа, словно чувствуя это, всегда бережно принимала его неуклюжую дедовскую любовь и аккуратно передавала её младшему брату. Она была клеем, который скреплял их безумную семейку, и Гарп это ценил больше всех своих наград. Сифа — его тихая гордость. Луффи — его шумное бедствие. И оба — причина, по которой он всё ещё хотел делать этот мир чуточку безопаснее. Но работа есть работа. Мировое Правительство, пираты, охотники за головами — слишком многие хотели бы добраться до его внуков. Обеспечить им полную безопасность он не мог. Поэтому решение, хоть и далось тяжело, было единственно верным: спрятать их там, куда ни один здравомыслящий человек не сунется. В глухомани. На острове Рассвета, в логове горных бандитов. — Судно к берегу! — гаркнул рулевой. Гарп встал, хрустнув шеей. Сифа к тому времени уже успела взвалить на спину задремавшего Луффи, который пускал слюни ей на плечо и что-то бормотал про «мясо». — Не спи, мелочь, приплыли, — тихо сказала она брату, и в её голосе не было ни капли раздражения, только бесконечное терпение. Луффи что-то промычал и Сифа взвалив его повыше и спрыгнула на берег вслед за дедом. Ей было одиннадцать, и она уже давно поняла: спорить с Луффи, когда он спит, — такое же бесполезное занятие, как и спорить с ним, когда он бодрствует. Гарп шел впереди, раздвигая кусты одной рукой, словно это были не ветки вековых деревьев, а занавески в его каюте. — Слушай сюда, Сифа, — начал он, не оборачиваясь. Голос его звучал непривычно серьезно. — Это место — даже не дыра, это чертовски глубокая задн... кхм дыра мира. Тихо, спокойно и никому до вас нет дела. Но это не значит, что можно расслабляться. Бандиты здесь, конечно, не хватают звезд с небес, но сброд есть сброд. — Я понимаю, дедушка, — ответила Сифа, поправляя голову брата у себя на плече. Тот снова засопел. Гарп на мгновение остановился и бросил на нее взгляд через плечо. В её глазах, унаследованные от Драгона, он прочитал полное, абсолютное осознание ситуации. Ей не нужно было ничего объяснять. И от этого становилось чуточку легче и одновременно больнее. — Мне жаль, что приходится вешать это на тебя, — вздохнул Гарп, впервые за долгое время позволив себе проявление слабости. — Я бы предпочел, чтобы ты просто была ребенком. Но, увы, в нашей семейке это, видимо, непозволительная роскошь. А других вариантов у меня нет. Драгон занят свержением тирании, я — ловлей идиотов, объявивших награду за их головы. А Луффи... — он кивнул на посапывающий свёрток, — Луффи занят перевариванием всего, что попадается ему на глаза, и мечтами о пиратстве. Присмотри за ним. — Разумеется, — просто сказала Сифа. В её голосе не было ни обиды, ни раздражения. Их встретила гора по имени Кёрли Дадан. Гора была недовольна. Очень. — Гарп! Ты старый пень! — завопила Дадан, потрясая пустой бутылкой из-под саке. — Я тебе не нянька! Ты хоть представляешь, чего мне стоит присматривать за Эйсом?! Этот мальчишка — демон во плоти! Он мне всех бандитов скоро по деревьям развесит! А денег где? Где мои деньги, спрашиваю?! — О, не кипятись, Дадан, — Гарп оглушительно расхохотался, и от его смеха с ближайшего дерева испуганно вспорхнули птицы. — Я всё оплачу. Даже прибавлю. Если присмотришь за этими двумя. Дадан, уже набравшая в грудь воздуха для новой тирады, замерла с открытым ртом. Только сейчас она заметила две фигуры за широкой спиной адмирала. Девочка с вежливой улыбкой и мальчишка, который тер кулаком глаза. — Ох... — выдохнула Дадан, мгновенно трезвея. — Ты... ты серьёзно? Ещё двое? — Абсолютно, — жизнерадостно подтвердил Гарп, проходя мимо ошарашенной бандитки в дом. Пока Дадан, бормоча проклятия, готовила что-то похожее на чай, Гарп с прищуром осматривал убогое, но крепкое жилище. Его взгляд скользил по обшарпанным стенам, пока не остановился на пустующем углу. — А где этот сорванец? — спросил он. — Эйс где? Дадан грохнула кружкой о стол. — Где, где... В лесу он! Где же ещё! Домой этот негодник является только к ночи, весь в синяках и грязный, как черт. Ест и молчит, слова не вытянешь. У меня с ним уже нервов не осталось! Сифа, устроившая всё ещё сонного Луффи на лавке, осматривала дом, уделяя особое внимание кухни. — Спасибо за гостеприимство, госпожа Дадан, — произнесла она ровным, исполненным достоинства голосом. — Мы постараемся не доставлять вам лишних хлопот. Дадан поперхнулась. Она перевела ошарашенный взгляд с девочки на Гарпа, потом обратно. «Вежливая? — было написано на её лице. — Монки? Вежливая?!» Гарп поймал этот взгляд и расплылся в самодовольной улыбке. — А? Каково? — просиял он, хлопнув Дадан по спине так, что та едва не впечаталась лицом в стол. — Сифа пошла в меня! Умница, красавица, гордость семьи! Не то что эти два оболтуса. И тут Луффи, внезапно проснувшись и ничего не понимая, радостно завопил: — Мясо! Я есть хочу! Сифа вложила брату в раскрытый рот кусок хлеба, который стащила со стола секундой ранее. Луффи радостно зачавкал. — Ладно! — рявкнул он, хлопнув в ладоши и заставив стены задрожать. — Я пошёл. Слушайтесь тётю Дадан! Сифа, присмотри за братьями. Луффи слушайся тётю и сестру. И, Дадан... Он наклонился к самой бандитке и прошептал так, чтобы слышала только она: — Приглядывай за Сифой. Она — единственная надежда на продолжение семьи Монки. Если с ней что-то случится, я за себя не ручаюсь. С этими словами Герой Дозора выпрямился, оглушительно заржал и вышел прочь, оставляя за спиной новую главу своей сумасшедшей семейной саги.