Часть 2

Вечер опустился на гору Корбо внезапно, как это обычно бывает в лесах, полных хищников и бандитов. В доме Дадан горели тусклые лампы, отбрасывая на деревянные стены причудливые тени. Пахло тушёным мясом — Сифа, к вящему удивлению и тайной радости местных головорезов, каким-то образом нашла на задворках припасы, не тронутые плесенью, и соорудила ужин. Луффи сидел за столом, пуская слюни и издавая звуки, которые обычно издают голодные морские короли. Дверь распахнулась без стука. На пороге стояло нечто. Оно было покрыто слоем грязи, тины и, кажется, остатками чьей-то шерсти. Из лохмотьев, бывших когда-то рубашкой, торчали колючки. Оранжевая шляпа с рогами съехала набок, открывая взлохмаченные черные волосы. Существо тяжело дышало, сжимая в одной руке самодельную трубку, а в другой — пучок ярких перьев. Оно пахло болотом, зверем и абсолютным, вселенским нежеланием мыться. Эйс замер на пороге, переводя дыхание. День у него выдался насыщенный. Сначала он увидел эту проклятую птицу. Яркую, с перьями цвета индиго, каких на острове отродясь не водилось. Птица сидела на нижней ветке и смотрела на него с таким наглым превосходством, будто знала, что ему ни за что её не поймать. Эйс, разумеется, воспринял это как личный вызов. Три часа погони, два падения в овраг, одна встреча с кабаном-переростком, который тоже, видимо, имел зуб на эту птицу, и закономерный итог: ни птицы, ни гордости. Только грязная, несколько перьев, порванная рубашка и глубокий порез на ладони, куда он умудрился напороться о какой-то острый корень. Он предвкушал, как молча проскользнёт на кухню, стянет что-нибудь съестное и рухнет спать, игнорируя ворчание Дадан. Но что-то было не так. Эйс застыл на пороге кухни. Здесь было... чисто. Ну, настолько чисто, насколько это вообще возможно в логове горных бандитов. Стол был протёрт. Грязные тарелки, обычно складируемые в углу до состояния «когда-нибудь само отвалится», исчезли. В воздухе витал не только запах перегара, но и чего-то травяного — кажется, мяты. За столом сидела Дадан. Рядом с ней расположились двое незнакомцев, уставившихся на Эйса с неприкрытым любопытством. Мальчишка, мелкий и тощий, с копной черных волос и глазами-бусинками, тут же растянул рот в широченной — буквально — улыбке. Девочка, чуть выше мальчишки, сидела ровно, положив руки перед собой. Её серые глаза, удивительно спокойные и внимательные, медленно прошлись по грязному Эйсу с головы до ног, задержавшись на колючках, тине и перьях. Она ничего не сказала, но Эйсу на мгновение показалось, что его только что взвесили, измерили и вынесли какой-то безмолвный вердикт. — Явился, не запылился, — буркнула Дадан, делая глоток из кружки. — Знакомься, это внуки Гарпа. Будут жить с нами. Эйс моргнул. Потом ещё раз. В мозгу, затуманенном усталостью, информация обрабатывалась медленно, как густой сироп. — Что? — только и смог выдать он. — Я Луффи, — тут же завопил мелкий, вскакивая со стула и тыча в себя пальцем. — Я стану Королём Пиратов! А это моя сестра Сифа! Сифа молча кивнула, словно подтверждая: да, это правда, увы. Эйс перевёл взгляд с вопящего мальчишки на девочку, затем на Дадан. Его лицо, всё в царапинах и грязи, медленно вытянулось в гримасе крайнего недовольства. Гарп. Чёртов старик Гарп. Мало того, что он сбросил Эйса в эту дыру, так теперь он ещё и новых "жильцов" подкинул. Детей. Внуков. Которые будут жить с ним. В его доме. Дышать его воздухом. — Ты шутишь, старая карга? — прохрипел он, игнорируя возмущённый вопль Дадан о неуважении к старшим. — Делить комнату? С ними?! — Комната общая, — отрезала Дадан. — Не нравится — спи на улице, там медведи как раз по тебе скучают. Эйс злобно зыркнул на неё, потом на детей. Луффи продолжал улыбаться так, будто ему только что подарили целую гору мяса. Сифа всё так же спокойно смотрела на него, чуть склонив голову набок. Ни страха, ни неприязни, ни даже особого интереса. Просто наблюдение. — Только попробуйте трогать мои вещи, — процедил он, разворачиваясь и топая в сторону комнаты, оставляя за собой грязные следы. — Ужинать не будешь? — спокойно спросила Сифа ему в спину. Эйс замер. Желудок предательски заурчал. Он ничего не ел с утра, а мясо пахло так, что даже гордость заколебалась. — ...Поставь тарелку у двери, — буркнул он, не оборачиваясь, и скрылся в комнате, громко хлопнув дверью. Сифа переглянулась с Дадан. Бандитка только махнула рукой, мол, не обращай внимания, этот колючий снаружи и внутри. Девочка едва заметно пожала плечами и поднялась, чтобы наложить еду для нового, очень недовольного соседа.

***

Первая неделя прошла под знаком холодной войны и пристального изучения. Эйс наблюдал за ними исподлобья, как дикий зверёныш, в логово которого подбросили чужаков. Он не нападал, но и не принимал. Просто следил, принюхивался, запоминал каждую мелочь. Луффи... Луффи был проблемой. Настоящей, липучей, невыносимой проблемой. С того самого дня, как они встретились, он ходил за Эйсом по пятам. Куда бы Эйс ни направлялся — будь то охота в лесу, попытка спрятаться на дереве или даже уединённый поход в кусты по нужде, — Луффи оказывался рядом. Он возникал из ниоткуда, как гриб после дождя, с неизменной дурацкой улыбкой и вопросами: «Что ты делаешь? А зачем? А можно с тобой? А когда мы пойдём ловить пиратов? А ты видел морского короля? А хочешь, я покажу, как растягивается моя щека?» Он был глупым. Потрясающе, невероятно глупым. Вечно голодным тупицей, который, казалось, не понимал даже базовых вещей, вроде «не трогай осиное гнездо» или «это ядовитая змея, а не верёвка». Эйс его невзлюбил практически мгновенно — с той самой минуты, когда мелкий в первый раз залез к нему в кровать ночью, потому что «там страшно, а ты тёплый». Сифа была другой. С ней Эйс не мог разобраться. Она почти с ним не разговаривала. Не задавала вопросов, не пыталась подружиться, не лезла с расспросами, откуда он и почему живёт у Дадан. Просто смотрела. Каждый раз, когда он возвращался домой из леса — грязный, помятый, в синяках и ссадинах, — она поднимала на него глаза от книги или от готовки, и этот взгляд задерживался на секунду дольше, чем нужно. Не оценивающий, не осуждающий. Просто... отмечающий. Как будто она вела мысленный учёт всех его приключений и делала какие-то свои выводы. Это раздражало Эйса почти так же сильно, как и приставучесть Луффи. Единственное, что хоть как-то примиряло его с новым положением вещей — это еда и ночи. Еда, которую готовила Сифа, была вкусной. Невероятно вкусной. Намного лучше, чем баланда, которую обычно варили бандиты. Эйс никогда не говорил этого вслух, но иногда ловил себя на том, что возвращается домой чуть раньше, чем планировал. А ещё были ночи. Их комната, поделённая на две половины наспех сооружённой ширмой из старых досок и тряпок, становилась местом странного, почти невесомого спокойствия. Эйс поставил ширму в первый же вечер, чтобы максимально ограничить свою территорию и не видеть вечно улыбающуюся физиономию Луффи. Но ширма не спасала от звуков. Почти каждую ночь Сифа укладывала брата спать, и из-за перегородки доносился её тихий, ровный голос. Она рассказывала ему истории — странные, необычные. Это были не сказки о героях и принцессах, а байки о море, о далёких островах, о людях с удивительными способностями. Эйс никогда не признался бы, но иногда он переставал дышать, чтобы лучше слышать этот шёпот. Истории были хорошие. Успокаивающие. И в такие моменты ненависть к захватчикам его комнаты немного, самую малость, притуплялась.

***

Но это был лишь первый, самый мирный этап. Затишье перед бурей. Потому что рано или поздно терпение любого человека — даже такого дикого и замкнутого, как Эйс — подходит к концу. В то утро Эйс проснулся с чётким планом. Он решил исследовать дальнюю часть острова, куда ещё не добирался. Туда, где скалы встречаются с морем, и, по слухам, водятся здоровенные ящерицы, из шкур которых получаются отличные ремни. Он собрал самодельную сумку, набил её верёвками, ножом и остатками вчерашнего ужина, и вышел на крыльцо, щурясь от утреннего солнца. И, разумеется, Луффи уже был там. Прыгал вокруг него, как резиновый мячик, привязанный к ноге. — Эйс! Ты куда?! Можно с тобой?! Я тоже хочу! Я буду помогать! Я сильный! Смотри! — и он тут же продемонстрировал свою силу, растянув щёку до невозможных размеров. — Нет, — отрезал Эйс, закидывая сумку на плечо и ускоряя шаг. — Отвали. — Ну Эйс! — Луффи не отставал, семеня рядом. — Я не буду мешать! Я буду просто идти! Я даже дышать не буду! Смотри! — и он надул щёки, задерживая дыхание и становясь пунцовым. Эйс сжал зубы. Спокойно. Просто игнорировать. Идти быстрее. — Эйс, а мы будем ловить крокодила? А когда мы поплывём в море? А я стану капитаном, а ты моим другом, да? Ты будешь моим накама, Эйс! Точно-точно! — Я тебе не накама! — рявкнул Эйс, резко оборачиваясь. — И никогда им не буду! Отстань от меня, тупица! Но Луффи только заулыбался шире. Казалось, слова «нет», «отстань» и «убирайся» в его словаре попросту отсутствовали. А когда Эйс снова развернулся, чтобы уйти, мелкий сделал то, что делал всегда — прыгнул на него и прилип. В прямом смысле. Его резиновые руки растянулись, обхватывая Эйса за пояс, а сам Луффи повис на нём, довольно хихикая. — Слезь! — заорал Эйс, пытаясь отцепить маленькие пальцы. — Не слезу! Пока не возьмёшь с собой! Эйс дёрнулся. Луффи держал крепко. Эйс дёрнулся снова, сильнее. Что-то внутри него — та тёмная, злая часть, которая копилась годами одиночества и вопросов без ответов, — вспыхнула. Он сжал запястья Луффи и с силой расцепил их, отталкивая мальчика от себя. Слишком сильно. Луффи не удержался. Его лёгкое тело отлетело в сторону и рухнуло на землю, подняв облачко пыли. Он не заплакал — просто остался сидеть, глядя на Эйса снизу вверх большими, расстроенными глазами. Он не понимал. Он просто хотел быть рядом. Почему Эйс злится? — Я сказал тебе — ОТСТАНЬ! — закричал Эйс, сжимая кулаки. — Ты глупый! Ты бесполезный! Ты плакса и слабак! Из тебя никогда не выйдет пирата! Ты просто ненормальный! Убирайся обратно в свою дыру и не ходи за мной! Луффи молчал. Его губа чуть дрогнула, но он продолжал смотреть, не отводя взгляда. На его коленке алела свежая ссадина, но он, кажется, даже не замечал этого. Дверь дома скрипнула. — Луффи? На крыльцо вышла Сифа. В одной руке она держала полотенце — видимо, помогала Дадан с утренней уборкой. Она замерла на верхней ступеньке, и её серые глаза медленно обвели картину перед домом: Эйс, стоящий с перекошенным от злости лицом и сжатыми кулаками, и Луффи, сидящий на земле, с ссадиной и глазами, в которых застыла обида. Эйс увидел, как меняется её лицо. Это произошло неуловимо, за долю секунды. Мягкие черты, обычно хранящие вежливое безразличие, заострились. Спокойный, отстранённый взгляд стал тяжёлым, словно грозовые тучи, собирающиеся перед штормом. Губы, обычно растянутые в лёгкой полуулыбке, сжались в тонкую линию. Она больше не смотрела на Эйса с тем тихим любопытством, что раньше. Теперь в её глазах было что-то совсем иное. Холодное. Опасное. Взрослое. Она не отрывала взгляда от Луффи, сидящего на земле, но шагнула вперёд. Медленно и плавно. Девочка была выше него, но выглядила слишком хрупкой. Она перевела взгляд с брата на Эйса и в глазах, в которых серый цвет стал почти стальным, — ему вдруг стало не по себе. — Ты, — произнесла она тихо, почти ласково, — что себе позволяешь? Эйс открыл рот, чтобы огрызнуться, сказать, что это не её дело, что мелкий сам напросился... Он не успел. Сифа толкнула его. Казалось бы, девочка — но толчок вышел такой силы, что Эйс, не ожидавший ничего подобного, не удержался на ногах. Он рухнул на спину, больно приложившись локтем о землю. Перед глазами вспыхнули искры — не столько от боли, сколько от унижения. — Ах ты...! — зашипел он, вскакивая. Дикий зверёныш внутри него взвыл. Его толкнули. Его, сына Роджера, человека, который выживал в лесу один против всех, сбила с ног девчонка. Эйс кинулся на неё с кулаками, забыв о всякой осторожности. Но Сифа не отступила. Она встретила его удар блоком — жёстким, выверенным — и тут же ответила. Её кулак впечатался Эйсу в плечо, и он отшатнулся, взвыв. Тренировки с Гарпом не прошли даром. Эта девчонка знала, куда бить. Дальше начался хаос. Они сцепились, словно два разъярённых зверя, посреди двора перед домом. Эйс был силён и дик, его атаки были быстрыми и непредсказуемыми — наследие джунглей. Сифа была точна и расчётлива, каждое её движение было экономным и смертоносным, наследие тренировок адмирала. Пыль взметнулась столбом. Крики разнеслись по округе. А потом в драку вклинился третий. Луффи, забыв о ссадине и обиде, с восторженным воплем «ДРАКА!» растянул руки и прыгнул в самую гущу, размахивая кулаками во все стороны, не разбирая, кому именно прилетает. Теперь это была не драка, а форменное светопреставление. Трое детей катались по земле, молотя друг друга; бандиты, повысыпавшие из дома, орали и делали ставки; Дадан, выскочившая следом, схватилась за голову и завопила что-то про проклятую семейку Монки и свои седые волосы. Разнять их удалось только с третьей попытки, когда Дадан, плюнув на всё, схватила ведро с ледяной водой и выплеснула его на дерущихся. Дети замерли, мокрые, тяжело дышащие, но всё ещё сверкающие друг на друга глазами. Взгляд Эйса встретился со взглядом Сифы. Она, мокрая, с разбитой губой и ссадиной на скуле, смотрела на него спокойно. Даже сейчас, после драки, в её глазах не было ненависти. Только холодное обещание. «Тронешь моего брата снова — я тебя уничтожу». Он, тяжело дыша, вытер кровь с разбитого локтя. В его собственных глазах горел вызов. «Я тебя не боюсь. И никогда не приму вас». Они стояли друг напротив друга, понимая без слов: это не конец. Это только начало.