Часть 3

Следующие две недели в логове горных бандитов Дадан напоминали филиал психиатрической лечебницы, куда забыли поставить санитаров. Первая стычка задала тон. Вторая, случившаяся через два дня, закрепила тенденцию. Третья, четвёртая и пятая слились в один затяжной кошмар, от которого у Дадан дёргался левый глаз, а бандиты завели тотализатор с тремя колонками: «Эйс», «Девчонка Гарпа» и «Обоих прибьёт старуха». Дрались они везде. На кухне, из-за последнего куска хлеба. Во дворе, из-за права первым пойти к ручью. В лесу, куда Эйс пытался сбежать от навязчивого Луффи, а Сифа находила их раньше, чем он успевал скрыться за деревьями. Дрались молча, яростно, с той особой детской жестокостью, которая не знает полумер. Как-то раз Эйс, проходя мимо крыльца, случайно задел ногой стопку книг, принадлежащих Сифе. Книги — старые, потрёпанные, явно добытые Гарпом в каком-то рейде — рассыпались по земле. Сифа, увидев это, не закричала. Она просто подошла, молча подняла книги, стряхнула с них пыль, а потом — без предупреждения, без единого слова — впечатала Эйса лицом в стену дома. Тот взвыл и кинулся в ответную атаку. Взрослые растаскивали их, когда Эйс уже пытался душить Сифу её же собственным шарфом, а она, с абсолютно невозмутимым лицом, выкручивала ему ухо под каким-то немыслимым углом. — Да что ж вы творите-то! — орала Дадан, держа обоих за шкирки, как котят. — Дом разнесёте! Лес разнесёте! Остров, демоны вас раздери, разнесёте! Эйс и Сифа, тяжело дыша, сверлили друг друга взглядами. Он — с яростью раненого зверя, она — с ледяным спокойствием, которое пугало даже взрослых бандитов. — Она первая начала, — буркнул Эйс, вытирая кровь с губы. — Я завершаю, — поправила Сифа, поправляя рукав. — Всегда. И это было правдой. В каждой физической стычке она словно ставила точку. Даже если Эйс наносил больше ударов, даже если он был сильнее и агрессивнее, последнее слово — или последний точный пинок — оставался за ней. Это бесило его до скрежета зубовного.

***

А потом драки перешли на новый уровень. Это случилось примерно через месяц их совместной жизни. В то утро Дадан, уставшая от бесконечных разрушений, заявила: если она увидит ещё хоть одну потасовку — лично выпорет обоих на глазах у всей банды. Эйс, зная крутой нрав старухи, воспринял угрозу всерьёз. Сифа, будучи разумной, просто приняла информацию к сведению. Но вражда никуда не делась. Ей просто понадобился новый выход. Теперь они сражались словами. Утром, когда Эйс, всё ещё злой после вчерашней потасовки, спустился к завтраку и обнаружил, что его любимая кружка — единственная личная вещь, которую он притащил из свалки, — стоит на столе. И из неё пьёт Луффи. — Это моя кружка, — процедил он, останавливаясь напротив Сифы, которая спокойно нарезала овощи. — Она была грязной, — ответила девочка, не поднимая глаз. — Ты не мыл её неделю. Я вымыла. — Я не просил тебя трогать мои вещи. — А я не просила тебя оставлять грязную посуду в общей кухне. — Сифа отправила морковь в кастрюлю. — Но мы, видимо, оба делаем то, о чём нас не просят. Эйс замер. Это было что-то новое. Раньше она сразу била. Теперь она говорила. — Ты вообще кто такая, чтобы мне указывать? — он шагнул ближе, сверля её глазами. — Судя по всему, единственный человек в этом доме с базовыми навыками гигиены. Эйс раздул ноздри. Его арсенал оскорблений был обширен — жизнь среди бандитов и охотников обогатила лексикон куда лучше любой школы. — Ты хоть понимаешь, что ты здесь никто? — цедил он. — Просто внучка старого психа, который скинул тебя сюда, потому что даже ему ты не нужна. Сифа, помешивающая суп в котле, замерла на мгновение. Её спина напряглась, но голос остался ровным: — В отличие от тебя, Эйс, меня не прячут. Меня оберегают. Чувствуешь разницу? Или тебе объяснить на пальцах? Эйс побагровел. Он не ожидал, что она ответит. Да ещё и так точно ударит по самому больному месту. Он развернулся и выпалил первое, что пришло в голову: — Ах ты, маленькая дрянь! — О, какая экспрессия, — сухо прокомментировала Сифа, снова начиная мешать суп. — Словарный запас как у пьяного бандита. Что дальше? Будешь обзываться «какашкой»? Эйс заскрежетал зубами. — Ты думаешь, что ты лучше всех, да? Ходишь тут со своим спокойным лицом, смотришь на всех свысока! Думаешь, если ты умная, так тебе всё можно? — Я этого не говорила, — Сифа пожала плечами. — Но если ты сам пришёл к такому выводу, значит, основания для него у тебя есть. Спасибо за комплимент. Эйс ударил кулаком по дверному косяку. Он хотел, чтобы она закричала. Чтобы толкнула его, ударила, начала драку. Чтобы можно было выплеснуть этот кипящий гнев привычным способом — кулаками. Но она не давала ему этого. Просто стояла и смотрела своими серыми, ничего не выражающими глазами, и каждое её слово било точнее, чем если бы она разбила ему нос. — Ты просто... ты... — он запнулся, подбирая слова пообиднее, — ты даже не Монки! Ни у кого из вас нет ничего общего! Твой дед — старый псих, твой отец — предатель, а твой брат — резиновый имбецил! Ты такое же отребье, как и они! Вся твоя семейка — кучка психованных ублюдков! Вот теперь он попал. Сифа медленно повернулась. Половник в её руке замер. Взгляд, устремлённый на Эйса, стал не просто холодным — ледяным. На мгновение ему показалось, что воздух вокруг неё опустился на несколько градусов. — Закончил? — тихо спросила она. Эйс молчал, тяжело дыша. — Хорошо, — она отложила половник и вытерла руки о передник. — Тогда слушай внимательно, Эйс. Ты можешь говорить что угодно обо мне. Можешь ненавидеть меня, можешь пытаться меня задеть. У тебя плохо получается, но ты стараешься, я ценю усердие. Но если ты ещё раз оскорбишь моего брата или моего деда, — она шагнула к нему, и Эйс, помимо воли, отступил на полшага, — я обещаю тебе, что последствия будут такими, что все твои драки со мной покажутся тебе дружескими объятиями. Она замолчала. Потом её губы тронула та самая мягкая, спокойная улыбка, от которой у Эйса мороз шёл по коже. — А теперь, будь добр, выйди из кухни. У меня суп. Эйс вышел. Не потому что испугался — конечно же, нет. Просто не хотел связываться. Да.

***

Но долго такая сдержанность у него не продержалась. Он снова и снова пытался задеть её словами, бросался оскорблениями всё грязнее и изобретательнее, благо лексикон горных бандитов был богат и разнообразен. «Зазнайка», «воображала», «дедова подлиза», «маленькая змея», — летело в неё за завтраком. «Книжный червь», «училка недоделанная», «принцесса навозной кучи», — за обедом. Он цеплялся к каждой мелочи, пытался вывести её из себя, заставить сорваться. Но Сифа перестала отвечать. После того случая на кухне она словно приняла какое-то решение. Теперь, когда Эйс начинал свою словесную атаку, она смотрела на него пару секунд — всё тем же спокойным, изучающим взглядом, — а потом отворачивалась и уходила. Или возвращалась к своему занятию, полностью игнорируя его присутствие. Эйса это взбесило ещё сильнее. — Ты чего молчишь?! — орал он ей в спину. — Ответь мне! Скажи что-нибудь! Давай, давай, где твои умные словечки?! Сифа, не оборачиваясь, направлялась к двери и бросала через плечо: — Спорят только дураки. Я не дура. И дверь закрывалась за ней с мягким, окончательным щелчком. Эйс оставался стоять посреди комнаты, сжимая кулаки, чувствуя, как внутри закипает бессильная ярость. Она даже не считала его достойным противником. Даже не считала нужным спорить. Она просто ставила его на уровень ниже — и уходила. Это было хуже удара. Хуже любой драки. Это было пренебрежение. И от него внутри закипала такая злость, что хотелось крушить всё вокруг.

***

Луффи наблюдал за всем этим со стороны. Поначалу он воспринимал войну между Эйсом и Сифой как игру. Когда они дрались, он прыгал вокруг, размахивая кулаками и выкрикивая советы — то Эйсу («Бей сильнее! Она хитрая!»), то сестре («Сифа, сделай тот приём, которому деда учил!»). Когда они перешли на словесные перепалки, он пытался вставлять свои реплики, не до конца понимая смысл, но радуясь общему веселью. «Эйс сказал "имбецил"! — хохотал он. — А что такое "имбецил"? Это вкусно?» Но даже Луффи, при всей его простоте, со временем начал что-то замечать. Он заметил, что после разговоров с Эйсом сестра становится тише обычного. Что её улыбка, когда она смотрит на него, Луффи, иногда бывает какой-то... другой. Немного грустной. Он не понимал, что именно происходит, но нутром чуял: что-то не так. А потом он услышал. Это было вечером. Луффи возвращался из леса, где пытался подружиться с медведем (медведь не оценил), и уже подходил к дому, когда услышал крик Эйса. Тот стоял на крыльце и орал вслед уходящей в дом Сифе: — ...и твой папаша — трус! Сбежал неизвестно куда, бросил вас тут, потому что вы ему не нужны! Вся твоя хвалёная семейка — сборище неудачников! Сифа остановилась. Луффи видел, как напряглись её плечи. На мгновение ему показалось, что она сейчас обернётся и сделает что-то страшное — то, что обещала в тот раз на кухне. Но она не обернулась. Она просто постояла секунду, а потом молча скрылась в доме. Луффи переводил взгляд с закрывшейся двери на Эйса, который всё ещё стоял на крыльце с перекошенным лицом. И в груди у семилетнего мальчика, мечтающего стать Королём Пиратов, что-то болезненно сжалось. Он сам кричал, злился, топал ногами, но это было другое. А Эйс... Эйс говорил так, будто хотел сделать больно. Он не понял большую часть того, что кричал мальчиу вслед. Но одно он понял точно: его сестру только что обидели. А этого он позволить не мог. — Эйс, — тихо сказал он. Так тихо, что тот даже не сразу его заметил. — Чего тебе? — огрызнулся он, оборачиваясь. Луффи подошёл ближе. Его лицо, обычно беззаботное и весёлое, стало непривычно серьёзным. Он смотрел на Эйса снизу вверх, сжимая маленькие кулаки. — Не смей так говорить с Сифой. Эйс фыркнул: — Что? Будешь мне указывать, мелкий? — Она моя сестра! — голос Луффи дрогнул, но он не отступил. — И я не позволю тебе её обижать! Ты можешь говорить что хочешь про меня! Можешь бить меня, мне не больно, я резиновый! Но Сифу не трогай! Она... Он запнулся, подбирая слова. Их не хватало. В голове у Луффи мысли всегда были простыми, как вода в ручье: он любил сестру, сестру обидели, так нельзя. Но как это объяснить? — Она рассказывает мне истории, — наконец выпалил он. — Она готовит мне мясо, делится едой. Она носит меня на спине, когда я устаю, даже если я тяжёлый! И она никогда, никогда не говорит, что я глупый! Даже когда я правда глупый! А ты... ты... Голос его сорвался. Луффи замолчал, глядя на Эйса. В его глазах стояли слёзы, но он не отводил взгляда. — Ты плохой, Эйс, — закончил он тихо. — Я думал, ты станешь моим накама. Но ты просто злой. И я не позволю тебе обижать мою сестру. Никому не позволю. Потому что я буду Королём Пиратов, а Король Пиратов защищает своих! Эйс смотрел на него сверху вниз, и что-то в его лице дрогнуло. На мгновение. Совсем чуть-чуть. А потом он развернулся и молча ушёл в лес. Луффи остался стоять во дворе. Он вытер нос рукавом и шмыгнул. Потом решительно развернулся и зашёл в дом. Сифа сидела в их комнате, у окна. В руках у неё была книга, но она не читала — просто смотрела на тёмный лес за стеклом. Когда Луффи вошёл, она обернулась, и её лицо, как всегда, было спокойным. — Луффи? Ты чего? — спросила она, заметив его красные глаза. — Случилось что-то? Мальчик ничего не ответил. Он просто подошёл, молча забрался к ней на колени и крепко обнял, уткнувшись лицом в плечо. — Я тебя защитю, — пробормотал он куда-то в её рубашку. — Я стану сильным. Очень сильным. И тогда никто не будет тебя обижать. Никогда. Сифа замерла. Её рука, державшая книгу, медленно опустилась. Она посмотрела на макушку брата, на его взлохмаченные волосы, на тонкие руки, крепко обхватившие её. И что-то в её лице — то самое, что она всегда так тщательно скрывала, — на мгновение проступило наружу. Удивление. Теплота. Любовь. Она мягко положила книгу на подоконник и обняла Луффи в ответ, уткнувшись подбородком в его макушку. — Ты у меня и так сильный, Луффи, — прошептала она. — Самый сильный.