Глава 8

К маю ей стало заметно лучше. Кашель почти исчез, температура больше не возвращалась, и однажды утром она сказала, что нашла работу недалеко от дома. Небольшую, не слишком тяжёлую, но с нормальным графиком. Он только кивнул и сказал: — Это хорошо. Она снова начала выходить на улицу почти каждый день. Сначала ненадолго: в магазин, в аптеку, за кофе. Потом — на работу. Квартира постепенно перестала быть местом, где они постоянно находились вдвоём. Теперь большую часть дня он оставался один. Но если раньше одиночество казалось спокойным, то теперь оно становилось почти физическим. Иногда он просыпался утром уже уставшим. Болезнь тянулась медленно и вязко — без температуры, без чего-то серьёзного, но с постоянной тяжестью в теле и бессонницей, от которой начинало мутить даже днём. Он работал из кровати, поставив ноутбук рядом, а в перерывах просто лежал и смотрел в потолок. Иногда часами листал новости, видео, мемы — не потому что было интересно, а чтобы не оставаться в тишине. Когда девушка возвращалась домой, квартира снова наполнялась звуками. Она рассказывала что-то про людей на работе, про очереди в магазине, про случайных прохожих, про погоду на улице. Раньше ему нравилось её слушать. Теперь же он всё чаще ловил себя на том, что почти не слышит слов. Он кивал. Улыбался. Иногда задавал вопросы. Но внутри оставалась только усталость. После разговоров он снова возвращался к ноутбуку или телефону, бессмысленно пролистывая ленту, пока глаза не начинали болеть от света экрана. По ночам становилось хуже. Он почти перестал спать нормально. Лежал в темноте, слушая шум редких машин за окном и дыхание девушки рядом. Мысли о смерти больше не пугали. Они приходили спокойно. Почти привычно. Иногда ему хотелось просто исчезнуть из этой комнаты, из квартиры, из города — будто тогда всё наконец остановится. В особенно тяжёлые ночи он открывал старые переписки. Листал сообщения друзей, старые фотографии, мемы из общих чатов, разговоры двухлетней давности. Последние месяцы там почти ничего не происходило. Иногда кто-то присылал поздравление с праздником. Иногда — случайный стикер. И всё. Он смотрел на даты сообщений и вдруг понимал, сколько времени прошло. Это ощущалось неправильно. В один из вечеров середины недели она вернулась домой позже обычного. Он сидел на кровати, уткнувшись в телефон. На фоне тихо шёл какой-то старый сериал, который они уже смотрели раньше. Она рассказывала что-то про работу, снимая куртку: — Представляешь, сегодня одна женщина… — Угу, — ответил он, не поднимая глаз. — А потом ещё… — М-м. Она замолчала. Он продолжал листать ленту. Через несколько секунд она резко подошла ближе и выдернула телефон у него из рук. Он растерянно поднял взгляд. — Что с тобой происходит? — голос у неё дрожал. — Ничего. — Не ври мне. Он молчал. Она стояла напротив него, сжимая телефон так сильно, будто боялась уронить. — Ты вообще слышишь меня в последнее время? — Слышу. — Нет, не слышишь. В комнате стало очень тихо. — Ты перестал разговаривать со всеми. Ты врёшь друзьям, не отвечаешь никому, целыми днями лежишь здесь и делаешь вид, что всё нормально. Он отвёл взгляд. — Я вижу, как ты улыбаешься, — продолжила она уже тише. — Это не по-настоящему. Он хотел что-то ответить, но не смог. Она медленно села рядом на край кровати. — Ты стал другим. — Наверное, просто устал. — Нет, — она покачала головой. — Ты был таким ещё до того, как заболел. После этих слов внутри у него будто что-то медленно провалилось вниз. Она вытерла глаза ладонью и тихо добавила: — Мне страшно за тебя. Он ничего не ответил. Несколько секунд они сидели молча. Потом девушка вдруг вздрогнула и тихо сказала: — Чёрт… я забыла купить тебе таблетки. Она быстро поднялась, натянула куртку прямо поверх домашней одежды и вышла из квартиры. В аптеке почти никого не было. Она стояла возле закрытой кассы, нервно постукивая носком ботинка по полу, пока фармацевт разбирал коробки где-то в подсобке. Когда её наконец спросили, что нужно, голос предательски дрогнул. По дороге обратно она несколько раз вытирала слёзы рукавом. Холодный ветер жёг лицо. У самого подъезда она остановилась, глубоко вдохнула, поправила волосы и постаралась успокоиться. Потом поднялась на этаж и открыла дверь квартиры. Внутри было тихо. Слишком тихо. Свет в комнате всё ещё горел. Балконная дверь была открыта настежь. Холодный ночной воздух медленно заходил внутрь, шевеля занавески. На кровати лежал смятый плед. Рядом — его телефон с включённым экраном. Были открыты заметки. Список расходов. Цифры. Несколько подсчётов. И строчка внизу: «если ещё немного потерпеть — весной станет легче»