#мыслисталкера #Кицун Запись восьмая.

#мыслисталкера #Кицун

запись восьмая

Иногда мне кажется, что Зона чувствует слабость раньше человека. Не страх. Не боль. Именно слабость. Тот момент, когда внутри что-то начинает ломаться, а ты ещё пытаешься делать вид, что всё нормально. Наверное, поэтому она пришла именно тогда. После разговора с Тенью прошел уже месяц первые пару недель я вообще не выходил из бункера учёных. Фомина пыталась задавать вопросы - осторожно, как сапёр, который не уверен, мина перед ним или уже труп. Я отвечал коротко. Иногда вообще молчал. Она замечала. Конечно замечала. Такие люди всегда замечают больше, чем говорят. Профессор Наумов тоже косился странно. Слишком внимательно. Особенно когда думал, что я этого не вижу. Будто сравнивал меня с кем-то. Или с чем-то. Я сидел в углу лаборатории и крутил в руках старый болт. Обычный ржавый кусок металла. Единственная вещь в Зоне, которая всегда ведёт себя честно: бросил - либо выжил, либо нет. Без загадок. Без шёпота в голове. Без прошлого. — Ты выглядишь дерьмово, - сказала Фомина, проходя мимо. — Спасибо. — Это не комплимент. Она поставила рядом кружку с чем-то горячим. Запах химозный, но терпимый. Я усмехнулся: — Вы в Науке всех так лечите? — Сначала препаратами, потом помоями? — Обычно после препаратов пациенты хотя бы не смотрят в стену по несколько суток. Я ничего не ответил. Потому что смотрел я не в стену. Тень снова молчала. И это пугало сильнее её голоса. К вечеру в бункере началось движение. Снаружи пришла группа сталкеров - шумные, грязные, злые. Один ранен. Судя по обрывкам разговоров, нарвались на что-то возле старого госпиталя. От этих слов внутри неприятно кольнуло. Госпиталь. Старый приёмник. Мой голос. Я резко поднялся. Слишком резко. Перед глазами потемнело. Фомина тут же оказалась рядом: — Эй. Полегче. — Где они нашли сигнал? — Какой ещё сигнал? — Чёрт — Я провёл рукой по лицу — Ничего. Но она уже смотрела тем самым взглядом. Научным. Позже я вышел наружу. Я закурил. Плохая привычка. Бесполезная. Но руки нужно было чем-то занять. — Не спится? Мита появилась неожиданно. Как обычно. Я даже не услышал шагов. Она прислонилась к бетонной стене рядом, скрестив руки на груди. Уставшая. Злая. И почему-то… напряжённая. — Ты следишь за мной? - спросил я. — Если бы следила - ты бы не заметил. Справедливо. Некоторое время мы молчали. Потом она тихо сказала: — После госпиталя ты изменился. Я усмехнулся: — Всегда мечтал услышать это в Зоне. Но Мита не улыбнулась. — Нет. Я серьёзно. Ветер дёрнул её волосы. Где-то за вышкой коротко рявкнула собака. — Ты начал смотреть на людей так, будто пытаешься вспомнить, убивал их или нет. Слова ударили слишком точно. Я отвёл взгляд. — А если убивал? Мита долго молчала. Очень долго. — Тогда вопрос не в этом, Кицун. — А в чём? Она посмотрела прямо мне в глаза. — В том, понравилось ли тебе. Я хотел ответить сразу. Сказать «нет». Без раздумий. Но замешкался. Всего на секунду. И Мита это заметила. Чёрт. Она тихо выдохнула и отвернулась. — Вот это меня и пугает. Мита прикрыла глаза ладонью. — Когда-нибудь я пожалею, что тогда не нажала на курок под Киевом. — Возможно. — Но уже поздно. Да. Поздно.