#мцыслисталкера #Кицун Запись девятая.

#мцыслисталкера #Кицун

запись девятая

Есть вещи, которые человек замечает слишком поздно. Например - чужое молчание. Пока оно рядом каждый день, кажется, будто всё нормально. Но стоит чему-то измениться, и начинаешь понимать: тишина тоже умеет кричать. С Митой происходило именно это. Я пытался спрашивать. Каждый раз получал одно и то же: — Не лезь. И почему-то именно это заставляло лезть ещё сильнее. Наумов тоже изменился. Сначала — мелочи. Он стал хуже спать. Часто зависал посреди разговора, будто прислушивался к чему-то далёкому. Несколько раз я зам до ечал у него кровоподтёки на висках - такие бывают после сильного пси-удара. Но страннее было другое. Он начал задавать вопросы, которые раньше бы не задал никогда. — Кицунов… Ты ведь работал с пространственными и пси-аномалиями? Мы сидели в архивном отсеке бункера. Фомина копалась в документах у дальней стены, делая вид, что не слушает. — Работал. — Теоретически… возможно ли существование устойчивого сигнала внутри Выжигателя? Я медленно поднял взгляд. — Нет. — А если источник находится не внутри? — Тогда это уже не Выжигатель. Наумов замолчал. Но выражение его лица мне не понравилось. Он выглядел не как учёный. Он выглядел как человек, который уже услышал ответ… и теперь пытается убедить себя, что не сошёл с ума. Позже Фомина остановила меня в коридоре. — Ты тоже заметил? — Наумова? Она кивнула. — Вчера ночью он пытался выйти за территорию бункера. — Один? — Да. — Куда? Фомина опустила взгляд. — В сторону Радара. Чёрт. Не нравиться мне это. Но… голова была слишком забита, да и я не мог ему указывать, я пошел спать. Утро в бункере учёных началось странно тихо. Не “плохо тихо”, как перед выбросом, а именно пусто. Так, будто кто-то убрал из помещения привычные звуки: шаги, разговоры, щелчки приборов - и оставил только фон. Я заметил это не сразу. Сначала просто пил воду и пытался собрать мысли в кучу после ночи без сна. Потом - понял, что Наумова нет. Фомина стояла у панели доступа, листая какие-то данные. Слишком быстро. Слишком нервно для неё. — Где Наумов? - спросил я. Она не сразу ответила. Это уже было ответом. — Он не вышел на связь ночью. — И? — И утром его камера была пустая. Пауза. Длиннее, чем нужно. — Охрана? — Не реагировала. Я почувствовал, как внутри что-то неприятно сдвинулось. Не страх. Скорее… несостыковка. Наумов не был человеком, который просто “пропадает”. Он был слишком системным. Слишком предсказуемым. В коридоре я столкнулся с Митой. Она выглядела так, будто не спала вообще. Но в этом не было ничего нового. Новым было другое - она не смотрела прямо на меня. Не избегала взгляда. Именно не фиксировала. Как будто фокус постоянно соскальзывал. — Ты его искала? - спросил я. — Наумова? Короткий кивок. — Да. — Успехи? Пауза. Слишком длинная для простого ответа. — Он уже не здесь. Позже я пошёл в архивный сектор. Туда, где Наумов обычно зависал ночами. Фомина не пошла со мной сразу. Сказала, что “проверит внешние протоколы”. Но я видел - она просто не хотела идти туда. Архив встретил меня тишиной другого типа. Не пустой. А “запертый”. Как помещение, где недавно что-то произошло, но его уже успели привести в порядок. Слишком аккуратно. Слишком быстро. Я включил локальный терминал. Логи были очищены. Почти полностью. Почти. Остался один фрагмент. Крошечный. Незавершённый. «…сигнал устойчивый… …не из Выжигателя… …структура совпадает с… …не фиксируется как источник… …он уже отвечает…» Я перечитал строчки несколько раз. “Он уже отвечает.” Не принимает. Не слышит. Отвечает. По спине медленно прошёл холод. Не страх. Хуже. Узнавание. Дверь архива открылась за спиной с тяжёлым металлическим звуком. Я обернулся. Фомина вошла первой, быстро огляделась, будто ожидала увидеть здесь кого угодно, кроме пустых терминалов. Следом за ней появилась Мита. И вот её вид мне не понравился сразу. Она выглядела уставшей всегда - к этому я уже привык. Но сейчас дело было не в усталости. Что-то изменилось в самом взгляде. Он словно постоянно соскальзывал мимо предметов, мимо людей, будто внимание удерживалось где-то в другом месте. — Нашёл что-нибудь? - спросила Фомина, подходя ближе. Я молча развернул экран терминала к ней. Она быстро пробежалась глазами по строкам и нахмурилась. — “Он уже отвечает”… Что это вообще значит? — Не знаю, — соврал я. Потому что какая-то часть меня уже начинала догадываться. И именно это раздражало сильнее всего. Мита подошла ближе медленнее. Она долго смотрела на экран, не двигаясь, а потом тихо произнесла: — Поздно. Я повернулся к ней. — Что? Она будто не сразу услышала вопрос. — Мы всё равно опоздали. Фомина нахмурилась ещё сильнее. — Ты можешь объяснить нормально? Мита наконец подняла взгляд. И на секунду мне стало не по себе. Потому что в её глазах было что-то очень похожее на обречённость человека, который уже видел продолжение этой истории. — Наумов слишком долго слушал этот сигнал, - сказала она тихо. — Такие вещи не проходят бесследно. — Какие “такие вещи”? — резко спросила Фомина. Мита не ответила сразу. Она смотрела куда-то мимо нас, будто пыталась уловить звук, который остальные не слышат. И именно в этот момент по архиву прошёл тихий треск помех. Все трое одновременно обернулись. Старый радиоприёмник у дальней стены, который ещё минуту назад был мёртв, теперь едва слышно шипел. Помехи были ровными. Почти ритмичными. А потом среди них прозвучал голос. — Ты всё равно опоздал. Фомина резко дёрнулась. Я медленно поднялся. И только Мита не выглядела удивлённой. Будто ждала этого. Тень сидела на одном из металлических столов у стены так, словно находилась там всё время. Спокойная. Неподвижная. Слишком естественная для места, где её не должно было быть. Свет ламп дрожал на её силуэте, делая его почти нереальным. — Где Наумов? - спросил я сразу. Тень слегка склонила голову. — Его больше нет здесь. Фомина раздражённо выдохнула. — Что значит “нет”? Вы можете хоть раз сказать нормально? Но Тень смотрела только на меня. — Ты всё ещё пытаешься мыслить так, будто человек может просто уйти, исчезнуть или спрятаться. Но некоторые вещи в Зоне работают иначе. Помехи в приёмнике стали громче. На секунду мне показалось, будто среди шума действительно мелькнул знакомый голос. — Наумов больше не человек, Кицун. Эта фраза прозвучала спокойно. Как диагноз, который уже поздно оспаривать. Фомина резко посмотрела на меня, словно ждала, что я сейчас начну спорить. Но я молчал. Потому что где-то внутри уже чувствовал - это может быть правдой. — Он слишком долго слушал то, что не должен был слышать, - продолжала Тень. — Слишком долго искал структуру там, где структуры нет. Такие люди всегда заканчивают одинаково. Я снова посмотрел на экран терминала. “Он уже отвечает.” — Где он сейчас? - спросил я тихо. Тень поднялась со стола и подошла ближе. И впервые за всё время в её голосе появилось что-то похожее на сочувствие. — Внутри. — Внутри чего? Она посмотрела прямо мне в глаза. — Зоны. Тишина после этих слов ударила сильнее любых объяснений. — Искать его больше нет смысла, - сказала Тень. — Ты уже не найдёшь профессора Наумова. Пауза. — Только то, чем он стал после ответа. Вспышка света и я отключился.