#мцыслисталкера #Кицун Запись десятая.

#мцыслисталкера #Кицун

 запись десятая

— Когда пришёл в себя, понял что отключился не только я, Фомина и Мита лежали на полу и только приходили в себя. Внутри бункера всё выглядело почти нормально. Слишком нормально. Чистые коридоры. Работающие панели. Люди, которые не поднимают взгляд дольше, чем нужно. И именно это “слишком” било сильнее любых аномалий. Я заметил изменения сразу. Рабочие маршруты лаборатории были перестроены. Доступы перераспределены. Часть терминалов, к которым раньше имел доступ Наумов, теперь требовали нового ключа. Фомина остановилась у панели и долго смотрела на неё. — Это невозможно, - сказала она. Я посмотрел на экран. Имя доступа было изменено. Без уведомлений. Без следов смены протокола. Просто - новый владелец. Я провёл пальцами по клавиатуре. Система отозвалась сразу. Слишком сразу. ⸻ ДОСТУП ПОДТВЕРЖДЁН УРОВЕНЬ: ПРОФЕССОРСКИЙ СТАТУС: АКТИВЕН ⸻ Фомина резко повернулась ко мне. — У тебя не было этого уровня. — Не было - ответил я. Вечером я остался один в лаборатории. Фомина ушла разбирать новые протоколы. …Мита… Я заметил её отсутствие не сразу. Сначала просто не было привычного фона шагов. Потом — голоса. Потом - ощущения, что кто-то рядом реагирует на пространство иначе. Я спросил у охраны. Ответ был простой: — Она покинула сектор утром. Сразу как мы очнулись, подметил я. Без деталей. Без маршрута. Я проверил логи. Её перемещение было отмечено. Но дальше - разрыв. Как будто запись просто перестала продолжаться. И самое странное: никто этому не удивлялся…. Я хотел пойти искать её но случилось непредвиденное. Меня вызвали в административный сектор НИИ. Сообщение пришло без подписи. Короткое. Сухое. “Профессорский совет. Обязательное присутствие.” Фомина увидела уведомление раньше меня. Она не сказала ничего сразу - просто задержала взгляд на экране дольше, чем обычно. И это было достаточно. — Это по поводу Наумова? - спросила она наконец. Я покачал головой. — Наумова больше нет в системе запросов. Она сжала губы. — Тогда по какому основанию тебя вызывают? Я не ответил сразу. Потому что ответ уже был очевиден, но звучал слишком нереально даже для этого места. — По основанию того, что система уже определила меня как замену. Зал совета выглядел так же, как всегда. Слишком чисто. Слишком правильно. Слишком “не Зона”. За столом сидели люди, ну как за столом… на экранах, которых я раньше видел только как подписи в отчётах. Теперь они были физическими, ну или почти. И это делало их менее реальными, чем их документы. Доклад начался без вступления. Без формальностей. — После исчезновения координатора проекта “Луч” система управления научными секторами перешла в режим перераспределения, - произнёс один из них. Я слушал молча. — В соответствии с протоколом резервного назначения, временное управление проектом и сопутствующими направлениями передаётся ближайшему профильному специалисту. Пауза. — Кицунову Алексею Антоновичу. Я даже не моргнул. Фомина, стоящая у стены, напряглась. Я это почувствовал, не глядя. — Временный статус подтверждён, - продолжил голос. — С последующим пересмотром полномочий в рамках научного совета НИИ ЧАЗ. Вот здесь должна была быть реакция. Удивление. Вопросы. Сопротивление. Но не было ничего из этого. Потому что система не предлагала выбор. Она фиксировала уже произошедшее решение. — Вы понимаете, что это означает? - спросил кто-то из совета. Я медленно поднялся. — Это означает, что вы уже приняли решение до этого заседания. Тишина. Никто не отрицал. И это было самым честным подтверждением. После заседания меня оставили в отдельном секторе. Формально - для ознакомления с новыми протоколами. Фактически - для закрепления статуса. Фомина сопровождала меня молча. Она не спорила. Но я видел - внутри у неё идёт постоянная проверка реальности. — Это слишком быстро, - сказала она наконец, когда двери закрылись. Я посмотрел на неё. — Быстро - это субъективно. — Ты понимаешь, что теперь ты фактически управляешь доступом к части проектов? — Не управляю, - поправил я. — Я просто вхожу в цепочку. — Мита не отвечает на связь, - сказала Фомина. Я остановился. — Когда последний контакт? Она посмотрела в планшет. — Утро. После выхода из нижнего сектора. Пауза. — После этого - только фоновый сигнал. Нестабильный. Я закрыл терминал. — Это не пропажа, - сказал я. Фомина подняла взгляд. — А что тогда? Я не сразу ответил. Потому что правильного слова ещё не существовало. — Это разрыв синхронизации.