Глава 16

Столас

Я читаю книжечку. Картинки в ней такие яркие. Маленький принц любит розу. У неё скверный характер. Но она не может без своего принца. Я люблю эту сказку. Интересно, будет ли кто-то так же любить меня? Я бы тоже хотел о ком-нибудь заботиться. — Смотли, мистель Тедди, — прижимаю к себе плюшевого мишку. Он и эта книжка – подарки от моей мамы. Она сделала мне их на мой второй день рождения. — Ещё чаю, милый? — Спрашивает мисс Потс. Я люблю её. Она добрая. — Дя. Позяйстя. — Столас, твою мать! Где ты, сосунок?! — Мой отец кричит в гневе. Сегодня я пропустил урок по фехтованию. Но зачем? Я ещё маленький, могу пораниться. А ещё мне не нравится драка. Как и учитель по этому предмету. Мисс Потс никому не сказала, что прятала меня у себя во время занятия. — Вот ты где! — Он находит меня. Я сжимаюсь в комочек. Прижимаю к себе мишку. — Что ты делаешь? — Он берёт мою книгу. Я поджимаю коленочки к себе ещё плотнее. Обнимаю мишку. Мне очень страшно. — Снова детские глупости? — Он начинает рвать мою любимую сказку. — Пяпя, стёй, не натя! — Я встаю и начинаю подпрыгивать, пока порванные листья падают на меня. Я начинаю реветь. Тереблю отца за ногу. Он отталкивает меня. Я отлетаю и падаю, словно комочек снега. Больно бьюсь мордочкой о кафель пола. Мисс Потс подбегает ко мне и успокаивает, лишь когда отец уходит.

***

Просыпаюсь. Меня всего знобит. Тяжело дышу. Кромешная тьма. Оглядываюсь. Моя прекрасная роза спит со мной рядом. Наклоняюсь и, проведя лапой по её морде, целую нежно-розовый клюв. Поворачиваюсь к ней и любуюсь ей спящей. Глажу её тонкую лапку. Никто не отнимет тебя у меня, Стелла.

Стелла

Мой сон, в котором Столас — мой муж, мечтающий о рождении дочери, растворяется в его криках. Я просыпаюсь не сразу. Но когда открываю глаза, вижу его. Как напуган. Как смотрит на меня. Будто я вот-вот исчезну, а он умоляет не делать этого. Глупенький. Как он вообще может думать о таком? — Снова? — Снова. Я знаю, что ему опять снилось. Целую его в лоб, смахивая слипшиеся перья. Сажусь. Тянусь к лампе на тумбе и включаю. Свет озаряет тьму в спальне. — Иди ко мне, — зову я. Он кладёт голову на мои гру́ди. Глажу его. — Я никогда от тебя не уйду, — шепчу я. Он вжимается в мои груди. Чувствую, как на них капает что-то горячее. Его слёзы. — Столас, — обхватываю его морду и заставляю посмотреть на себя. — Я люблю тебя, — когтями смахиваю его слёзы. Сама сжимаю клюв, чтобы не расплакаться. Он вновь утыкается в мою грудь и тихо всхлипывает. Вскоре успокаивается. Замечаю, как вспыхивают его глаза. Этот свет… не привлекательный алый. Это тёмно-багровый, как кровь. И почему-то мне становится страшно.

Столас

Только она может меня утешить. В её объятиях уходит вся боль. Образ моего придурка-отца, разорванной книги, брошенного мишки. Я сжимаю её грудь. Мои слёзы орошили ей всю ночнушку. Она шёлковая. В свете вижу, что сиреневого цвета. Облегает её талию и едва прикрывает грудь. Мне всегда было интересно попробовать с кем-то практику, о которой я столько читал. Она жуткая, пугает, но может принести невероятное блаженство, если соблюдать все нормы. А ещё очень возбуждает мою натуру. Я касаюсь её лапы и заглядываю в розовые глаза. Упадёшь ли ты в пучину моего безумия, Стелла?

Стелла

— Знаешь, есть такое… что я всегда хотел бы попробовать. — Вижу, как он мнётся. Но держится. — Что это? — Это о сексе. — Оу. Мои щёки вспыхивают. Что он имеет ввиду? — Ты не слышала о БДСМ? — Что? Слышала. Но не вдавалась в детали. — Это такая секс-практика. Она включает в себя безопасность, доверие партнёру и соблюдение границ. Смеюсь. — По-моему, это лежит в основе каждого секса. Если, конечно, ты не хочешь меня изнасиловать. — Никогда. Но это о другом, Стелла. — Так о чём же?! Расскажи! — Хватаюсь за его лапу. Он победил, если хотел меня заинтересовать. Теперь любопытство распирает меня. И я хочу знать ответ на свой вопрос.

Столас

Она кажется такой наивной сейчас. Боже. Не хочу её пугать. Но сказать должен. Зачем нам теперь скрываться? — Проще говоря, это когда тебя связывают, завязывают глаза или рот, а может, даже вместе, шлёпают и в конце занимаются сексом. Ах, да. В основе этого лежат контроль и подчинение. Контролирующий — доминант, подчиняющийся — сабмиссив. Её глаза округляются.

Стелла

— Ладно, теперь это похоже на изнасилование. Тру лапы между собой. Они вспотели. — И ты хочешь это попробовать со мной? — Только если ты не против. В животе снова запорхали бабочки. Только у этих крылья острые. Они щекочут приятно, но болезненно. Сладкий комок вновь тянет внизу живота. Я сжимаю колени, чувствуя, как нарастает пульсация. Знала бы я… — Не против.

Столас

Поверить не могу, как просто она согласилась. Делает ли она это только из-за любви ко мне? — Тогда идём, — встаю и подаю ей лапу. — Куда? — В мир боли и наслаждения.

Стелла

Подаю ему лапу. И впервые осознаю, что меня уже не беспокоит то, что он не признаётся мне в любви. Нормально ли это? Не пострадаю ли я? Что, если я уже проиграла в этой борьбе с его прошлым? Не знала, что в этом домике есть потайная комната. Он поворачивает ключ. Дверь медленно открывается. Меня так манит… Я вхожу. Он включает свет. Но я не пугаюсь. Здесь алый свет — и он ужасно красиво сливается с его глазами. — Не бойся, — шепчет он, коснувшись меня. И я вздрагиваю от этого. Я боюсь его. Здесь ничего нет, кроме кровати. И то, она напоминает диван. Он обит красной кожей. Почему так много красного? Нет даже окон. Мои колени подкашиваются. Я сжимаю ноги вместе. Напряжение всё нарастает. И между нами оно более волнительное, чем между мной и моим страхом. — Тебе страшно, — замечает он. — Только оттого, что ты собираешься сделать со мной.

Он подходит ко мне и целует меня в лоб. — Не думай обо мне как об извращенце. Я долго хотел это сделать с кем-то. Меня пробирает злость, когда я представляю его с кем-то из бывших. Пусть Столас никого не любил, но я всё равно ревную. — Что ты со мной сделаешь? — А что ты хочешь? — Всё, что и ты. Его глаза темнеют. Там нет даже зрачков. — Уверена? — Он берёт меня за лапу. — Я уже решилась на самое страшное, — переплетаю его когти со своими. — Что? — Полюбить тебя.

Столас

Она права. Чертовски права! Подходит ко мне и впивается в клюв. — Нет, — останавливаю её, — без поцелуев. Она печалится. — Поцелуй станет наградой, — подбадриваю я, — если выдержишь боль, — закрываю дверь.

Стелла

Я никогда не испытывала такого трепета. Я так хочу этого! Так сильно! Всё, что он со мной сделает. Меня это пугает, но в то же время притягивает. Запретный плод сладок. — Разденься, — приказывает он. Я тянусь к лямкам сорочки. — Разве не ты это обычно делаешь? — Не забывай, во что мы играем. — Ну, да, — нервно усмехаюсь, пытаясь снять напряжение. Он отворачивается. Я хочу спросить, но в последний момент передумываю. Платье соскальзывает лужицей у моих ног. Стягиваю трусики. Здесь даже температура странная. Сжимаюсь от холода, но саму знобит от жара. — Всё? — Д-да. Он разворачивается. И только сейчас я вижу сердца в его глазах. Он задерживает взгляд прямо на моей промежности. Отходит к шкафу. Здесь они есть? Почему я не заметила? Отодвигает ящик и что-то берёт. Чёрная верёвка? Встаёт сзади меня. Я пытаюсь собраться. Брат посмеялся бы, что с этим принцем я утратила всю гордость. Я забываю обо всём, когда он смахивает мои длинные перья со спины. Прижимается вплотную. Шепчет: — Я свяжу тебя. — Х-хорошо. Мне так сложить лапы? — Я смыкаю их и прижимаю к грудям. — Или так? — Поднимаю. — Успокойся, — ухмыляется он и опускает мои лапы, — я сам сделаю, что надо, — и накидывает верёвку мне на шею. Два конца спускаются спереди. Я смеюсь. — Что смешного? — Ты накинул так, будто это халат. Он встаёт передо мной. Морда серьёзная. Я перестаю улыбаться. Между ног всё пульсирует от его взгляда. Он сам-то одет. Пусть только в нижнем белье и халате. Он резко затягивает верёвку на моей шее так, что я пищу, и завязывает несколько узлов в особой технике, оставляя пространство между ними. При другом, более приличном виде это было бы похоже на колье. Но с ним я уже не помню о приличиях. Мне это нравится, очень. Всё, что он делает со мной. Мне не хватает лишь того, что он не хочет отдаться мне, как я ему. — Это сибари, — говорит он и протягивает свободный конец верёвки, концы который теперь сложены вместе, прямо через мою промежность. Чувствую, как она проходит между ягодиц. О! Узел внизу моего живота набухает. Он вновь встаёт мне за спину и продевает верёвку через петлю на шее. — Особая техника связывания. Она отличается от обычной… — Красотой, — улыбаюсь я, глядя на него из полуопущенных ресниц. Он явно удивлён. Ха, получи! Я быстро учусь. — Откуда ты… — Я уже догадалась. Даже к сексу ты подходишь с красотой. — Чёрт, как же ты права! — Он разводит концы верёвки, протягивает через кольцо на груди, через шнур на спине, вновь возвращается к грудям, но оплетает их уже снизу, а потом делает пояс на талии и завязывает последний узел. Верёвка закончилась. Он даже идеально рассчитал длину. Я изрядно намокаю, пока думаю о том, как же он хорош. Я стою вся связанная перед ним. Колени дрожат. Он помогает мне сесть, зная, что я могу упасть. Я почти всегда падаю, когда с ним рядом. — Ты произведение искусства, Стелла, — он проводит лапой по моей груди, очерчивает сосок когтем, отчего я дрожу. Сжимаю клюв. Хочу, чтобы он поднёс лапу к моей морде, и я обсосала его когти. — Серьёзно. Самая сексуальная женщина, которую я видел. — Он пробирается к моим влажным складочкам. Не могу пошевелиться и плюхаюсь на диван-кровать, будто колобок. Он нежно гладит меня между ног, приятно теребит, постукивая. Находит клитор, давит прямо на него, водит кругами. Я стону. — Столас, — его имя соскальзывает с моего клюва, как молитва.

Столас

Чёрт! Она воплощение моих самых грязных фантазий! При первой встрече гордая, надменная девочка. Я украл её сердце, влюбил в себя так, что она теперь позволяет мне делать с ней всё, что я хочу. Я планировал лишь связать её так и трахнуть, но теперь хочу гораздо большего. Засовываю когти ей в клюв. Она облизывает и сосёт их так, что в моих боксёрах становится невыносимо туго. Тяжело выдыхаю. — Такая грязная девчонка.

Стелла

Он водит лапой по моей ягодице, а потом шлёпает. Я скулю, как настоящая, голодная самка. — Беспомощная, — он залезает на меня сверху. Наши глаза друг напротив друга. Близость никогда между нами не была такой… сакральной. Мы будто совершаем таинство, как это делают на Земле, поклоняясь Богу. А делаем ли это мы, если любим друг друга? Вернее… люблю здесь только я. Моё сердце бешено стучит, а тело будто прожигают огнём, затем остужают накладыванием льда. — Хочешь меня. Хочешь двинуться, но ничего не можешь, — шепчет он мне на ухо. — Зато течёшь, как сука. Такая грязная птичка, — вставляет в меня свои когти. Сначала один, — такая мокренькая из-за меня, — добавляет второй, двигает ими. Я запрокидываю голову, прикрываю глаза. Из меня течёт рекой. — Прошу, — вырывается из меня. Он ухмыляется. Опускается ниже. Целует мой пушистый лобок. А потом его язык… такой ловкий, такой игривый, такой настойчивый. Он лазит по моим складкам, проникает во внутрь, вылизывает меня там. Находит клитор, оборачивается вокруг него и просто сосёт. Я стону так громко, что слышно во всём доме. Никого нет. И я даю себе полную волю. Чувствую, что на пределе. Уже почти. Вот-вот. Хочу сжать перья на его голове. Но едва двигаю лапами, чувствую давление. Вот о чём он говорил. Боль и наслаждение. Он отстраняется, не давая мне кончить. Густая слюна тянется от моей промежности и стекает с его клюва. Я выдыхаю и всхлипываю. — Вот каково оно, детка. Сначала тебя ласкают, но потом причиняют боль. Вижу, как он снова идёт к шкафу. Ой… Что это? Он берёт… плётку? — Это стек. В отличие от обычной плётки, позволяет наносить удары с точностью. И более чувствителен. Ой! Напрягаюсь. Он вновь подходит ко мне. И до сих пор одет… не честно. — Помни, ты всегда можешь остановиться, если не хочешь. Какое у нас стоп-слово? — Стоп? — Как только ты его скажешь, я прекращу всю игру. Не буду хлыстать тебя, развяжу, отпущу, ты убежишь, и мы забудем это, как я свой кошмар. Кошмар? Почему он так считает? У нас любовь. По крайней мере, для меня. Пока я испытала только разочарование. И то… потому что он позволил мне остановиться. Я готова зайти ещё дальше. — Стелла, просто скажи уже что-нибудь. Мне нужно знать, чтобы я мог себя контролировать. — Ладно, давай «звёзды». — «Звёзды»? — Ну, или «Розы». — Окей. Звёзды или розы. Он заносит надо мной прут с кожаным наконечником в виде прямоугольника. Шлёпает по заднице. Я вздрагиваю. — Как? — Не б-больно. Медленно ведёт им по мне. По бёдрам. — Всё ещё нет? Мычу. Бьёт по пупку. — Нормально. Груди. Они трясутся, но я пытаюсь сжать их. Удар такой интенсивный. — Чуть-чуть. Воздух нагревается. Он ведёт вниз слишком долго. Всё, что ли? Чувствую кожу от наконечника между ног. Бьёт мне прямо «туда». Вскрикиваю. Он ухмыляется, будто псих. — Так-то, детка! Боль и удовольствие, — он убирает своё орудие пыток и, опускаясь, вновь меня облизывает. Я учащённо дышу. — Мы не закончили. Он снова ударяет по моей промежности. Я всхлипываю. Потом по ягодицам. Удары там не такие сильные. Он оставляет стек, находит мой клитор и ласкает кончиком языка. Потом снова шлёпает. Боль и удовольствие. Это сочетание длится долго. Когда он меня лижет, я надеюсь, что порка закончилась. А потом он снова достаёт прут и ударяет. — Звёзды! — Кричу я на десятый раз.

Столас

Меня словно выводят из транса. Я… причинил ей боль. В голове мигом проносятся слова отца, когда он упрекал меня в смерти матери. — Чёрт, детка, извини, мы зашли слишком далеко. — Кидаю стек так, что тот с шумом отскакивает, и тянусь, чтобы развязать верёвки. Цвет её глаз сменился с розового на красный, пушистая мордочка пропиталась слезами. Я развязал ей лапы. А потом она отскочила в угол кровати. Верёвки всё ещё на ней. — Детка, ты чего? Неужели она теперь меня боится и будет избегать? Не думаю, что выдержу это. — Оставь. — Что? — Эти верёвки на мне. — Что? Но… — Мне понравилось. В моих глазах загораются сердечки. — Ты серьёзно? Ты же плачешь… — Страх и блаженство, — она подползла ко мне и коснулась моей лапы. Её милая, распухшая киска сочно блестела на фоне кровати, — вот как я это называю. Пошли вместе со мной в эту тьму. Раз уж ты завёл меня. Эти слова действуют. Хватаю её, разворачиваю. Давлю на спину, и она прыгает на четвереньки. Ставлю колено ей между ног, чтобы она их раздвинула. — Хорошая девочка, — глажу её попку, покрасневшую после моих ударов. Обхватываю толстые бёдра и вхожу одним движением. Сладкий стон вырывается из неё. Она такая мокрая, что я буквально проскальзываю. Начинаю двигаться. Назад, вперёд. Держу её, тяну на себя. Она такая узкая и горячая внутри!  

Стелла

Не могу дышать. Утыкаюсь мордой в диван. Скулю, пока удовольствие разрастается во мне с каждым толчком. Чувствую его. Как он натягивает меня.   Его член такой упругий и твёрдый. Мне кажется, будто я взорвусь.   Опираюсь на локти.    Его яйца шлёпают по моей заднице. На всю комнату раздаются шлепки наших тел.  

Столас

Она сужается вокруг меня. Наматываю её длинные перья на кулак и тяну всё плотнее.  

Стелла

Он достигает моей точки. Я замираю и пропадаю в небытие. Удовольствие волнами накрывает меня. Я закрываю глаза и вижу тысячи созвездий. Всё взрывается. Я слабею, теряю равновесие.

Столас

Она зажимает меня, словно тиски. Я вхожу в неё в последний раз и изливаюсь. Остаюсь, пока моя последняя капля не наполнит её. Облизываюсь, глядя, как наши жидкости стекают по её киске, текут у неё по ногам и капают на диван. Почему она всегда такая сладкая? Иду к шкафу. Открываю ящик. Беру ещё кое-что.

Стелла

Слышу шум, но нет сил повернуться. Оргазм полностью сокрушил меня. — Мы не закончили, котёнок. Внутри всё сжимается от этого «котёнок». Он вновь прижимается ко мне. — Боишься? — Н-нет. — Не стоит.

Столас

Слышу, как дрожит её голос, и глажу по ягодице, чтобы успокоить. Завязываю ей глаза чёрной шёлковой лентой. Облизываю когти и прикасаюсь к её промежности. Слегка глажу. — Нравится? — Да! — Стонет она. Начинаю массировать её. Вставляю внутрь, а потом сам падаю на колени и припадаю к её складкам своей мордой. Начинаю вылизывать, пока она стоит. Из неё всё течёт и течёт, а я поглощаю это, будто теперь я здесь сабмиссив, а не она. Чёрт! Мой член снова напрягается. Но мне даже нравится. Беру его и ласкаю себя сам. Довожу её до оргазма и целую то место, где ягодицы переходят в промежность. Собираю свои слюны, смешанные с её соками, и подношу мокрый коготь к её клюву. — Попробуй, крошка. Она покорно берёт и сосёт мои когти. Прикрывает глаза. Снова эти полуопущенные ресницы. Ох!

Стелла

Сижу в ванне. Тёплая вода с пеной отлично расслабляет. Столас сидит сзади меня и натирает. Это моя награда, сказал он. Отмоет меня сам после такого безумного секса. Мне понравилось.

Столас

Убираю перья с её плеча. Растираю мыло по следу от верёвки. И в этот момент меня резко накрывает. Мы не предохранялись. Она улавливает мой страх. — Ты чего? — Я забыл надеть презерватив. Она остаётся спокойна. — И что же тут такого? — Тянется ко мне, но я отстраняюсь.

Стелла

Меня это ранит. Будто моё сердце взяли и жестоко разбили на тысячи кусочков. Что за реакция? — Ну! Ты можешь забеременеть, — его перья распушились. В глазах засияли зрачки. — А это разве проблема? — Кладу лапу на живот. А вдруг? — Да! Только представь, что с нами будет, что мы!.. Он резко замолкает, когда видит, с какой улыбкой я смотрю на свой живот. Его взгляд добреет. Может, он передумает? Вздыхает. — Короче, ладно, извини. Завтра куплю тебе таблетку, просто выпей и всё. — Какую таблетку? — Замираю. — Экстренная контрацепция. Пока у нас есть время. И мир вокруг меня теряет краски. Этот разговор резко меняет всё то, что было. Он выходит из воды, оборачивает вокруг бёдер полотенце и уходит. А я остаюсь. Разбитая и растерянная. Как в нашу первую встречу. Он меня возбудил, покорил, дал познать удовольствие и оставил, будто не причём. Прикрываю мордочку и даю волю слезам. Они попадают на следы от стека на моих грудях и обжигают. Падают в воду и растворяются. Мне хочется так же. Лечь в воду и просто в ней исчезнуть.