Глава 17

Стелла

На утро сердце в груди ноет сильнее, чем удары от стека. Столас спит рядом. Во сне мы переплели лапы. Я убираю свою. Умываюсь, привожу себя в порядок. Затянув халат, который он недавно мне подарил, иду на кухню. Ткань нежно-розовая и полупрозрачная. Она приятно облегает мою шёрстку. Зевнув, вижу таблетку. Экстренная контрацепция. Он всё-таки купил. Я хмурюсь. Настроения нет. Может, дело в скорых месячных? А наступят ли они вообще после вчерашнего? Средство должно помочь. Интересно, так ли будет плохо, если я забеременею? Что с нами будет? Со мной. Столас откажется от меня? Или его заставит отец? Я ведь не королевских кровей, чтобы могла стать его женой. Даже наш общий ребёнок не изменит этого. Мне надо увидеться с братом. Глотаю таблетку и иду собираться.

Столас

Её нет рядом, когда я просыпаюсь. Надо же!.. Без кошмаров. Стараюсь заглушить голос внутри. Совесть. Ну, что я такого сделал? Если реально не хочу детей. Она вроде должна уже смириться. Но почему внутри так всё сжимается? Мне не знакомо это чувство. Я впервые забочусь о ком-то, а не о себе. Решаю позвать её в ресторан. Я хочу попросить прощения. Всё-таки я… люблю её. Смотрюсь в зеркало и вижу, что в моих глазах засияли зрачки.

Стелла

Когда казалось, что лучше быть не может, Андре узнал о моей любви к Столасу. Сюрприз. И он ведёт себя теперь холоднее… и как-то настороженно. Избегал смотреть на меня, сложил лапы на груди и улыбнулся только раз. Как-то хитро. Я не стала расспрашивать его. Таково лицо нашей семьи. Холод и молчание. Мне никогда это не нравилось. Я хотела любви и ласки. Только сама выросла жалким подобием родителей и брата. Пока любовь к Столасу не изменила всё. Вспоминаю о любимом и расстраиваюсь ещё больше. Только Офелия оставалась добра. Как ей это удаётся? Пока я была в замке, леди Амброзиус — дизайнерша — позвала меня к себе. Она сшила свой первый королевский наряд. Хотела рассмотреть на мне. Я тихо шикнула. Собиралась отказать. Но она так мила. И совсем не подготовлена к жизни во дворце. Я тоже. Но она старается. Может, кому-то доброта помогает? Я соглашаюсь.

Столас

Когда Стелла приходит, я уже готов позвать её на свидание. Надел смокинг. Мисс Потс пригладила его и дала мне. Чёрный костюм, брюки и пиджак. Под ним жилет и белая рубашка. Ещё я собрал букет из красных роз в своём саду, который разбил здесь. Хотя, может, Стелле подошли бы розовые… Не успеваю поменять цветы, ведь меня ослепляет её красота. Это нежно-розовое с переходом в белый платье на ней ложится на её фигуру. Облегает бёдра, а выреза хватает только на соски. Её грудь идеально круглая и ничем не прикрыта. На ней даже нет лифчика. — Ты чего? — Удивляется она. Потом смотрит на платье и подбирает его. — Не нравится, да? — Ты такая красивая.

Стелла

Его потемневшая от смущения мордочка рассеивает мою обиду. У него сердечки в глазах. Улыбаюсь, будто победила его в чём-то. — Знаю. Но почему ты так вырядился? От меня не ускользает его красота. — Я, эм, ну, просто.. Смеюсь. Он тоже. — Ладно. Пошли.. пообедаем вместе? — Он даёт цветы мне. Принимаю их. Они такие прохладные от утренней росы и душистые. Утыкаюсь клювом и вдыхаю их аромат.

Столас

Сердце в груди бьётся быстрее. Стелла — самая невероятная женщина. Она бывает стервой и при этом милой. Этим меня покорила? — Сейчас вечер. — Тогда поужинаем. — Неловко мнусь и подаю ей локоть. Она вздёргивает тонкую бровь. Нервно сглатываю. Она ведь может отказать. — Это называется «свидание», — усмехнулась она и взяла меня, — да. Поужинаем. Чувствую себя самым счастливым совёнком на свете. Интересно, если я подарю ей золотой браслет или даже диадему, заменит ли это моё признание в любви?

Стелла

В ресторане тихо. Никто и не смотрит на нас. Слава Богу! Всегда воротило от лишнего внимания. Да ещё я слишком нервная последнее время. Стоит ли мне поговорить с ним о детях? Вчера я даже не поняла, что это было… Или просто забыть это? И впрямь как его кошмар. Я не должна забеременеть теперь, но его поведение не даёт мне покоя. — Что ты будешь? — Он обнимает меня за голое плечо, которое прикрывает тонкая лямка, и притягивает к себе. — Мм? Не знаю. А что можно? — Ну, можно заказать какой-то сет на двоих. Здесь так и написано. — Что написано? — Для двоих. — Друзей? — Каких друзей? Влюблённой пары. — А. Угу. Не сдерживаюсь и раскатываюсь хохотом. Он тоже. Как быстро такие моменты залечивают боль внутри меня. Которую причиняет он. — Хорошо.

Столас

Официант приносит наш заказ. И — чёрт тебя разодрал! — пялится на её грудь. Да, она красавица, а теперь засунь свои глаза, похожие на орбиту, куда поглубже и уёбывай. Забавно. До неё я бы уже начал заигрывать с этим демоном. Он, конечно, симпатичный. Но, честно, не вызвал бы в моей душе того, что может Стелла. Любви. Это слово впервые кажется таким красивым. Хочу прокричать громко, на весь ад. Как сильно люблю это совушку. Накрываю её лапу своей.

Стелла

Замираю. Как он может быть таким милым и жестоким одно и то же время? Придётся привыкать к такому, если мы планируем остаться вместе. А вообще так ли это? Не умелая ли это игра в чувства? Всплывает Люциан, который говорил, что Столас поиграется мной. Тут же отгоняю. Нет, такое невозможно. Сжимаю его лапу. Наши коготки переплетаются. Вся боль после вчерашнего уходит, и я забываю, что хотела всерьёз обсудить с ним тему детей. Думаю только о еде. Желудок урчит, я весь день не ела. Это очень вкусно.

***

Громко зеваю. Мы уже дома. Не даю ему включить свет. Тьма даёт мне покой. Ноги ужасно болят. — Ты в каблуках, конечно, очень сексуальная. Но могла бы их снять, как почувствовала усталость, — он берёт меня на лапы. — Не вини. Я стараюсь ради тебя. — Выглядеть, как звезда? — Да. Я и есть звезда. Он смеётся.

***

В ванне сам споласкивает мне ноги, вводя по отпечаткам от туфель. И этот демон боится стать отцом? Он сохранил в себе любовь, пережив столько дерьма. Я думала, любви не осталось во мне, но он заставил меня увидеть обратное. Я знаю, что могу сделать для него тоже. Мне просто надо разбудить эту любовь в нём. Надо, чтобы он сам в это поверил. И тогда мне не придётся пить противозачаточные всю жизнь. Закончив меня мыть, полез целоваться. Я шмыгнула клювом. Улыбнулась. Прикрыла глаза. Внизу живота сладко потянуло, когда я приготовилась к поцелую. Но тут перья, разросшиеся по бокам его морды, защекотали. Его щетина. — Фи! — Отвертелась я. — Как давно ты брился?

Столас

Выглядит рассерженной. Ухмыляюсь. — Не помню, — трогаю себя. И вправду: очень пушистый. — Сядь! Я тебя побрею. Моя птичка такая решительная. Меня это заводит. Но вспоминаю. — Тебе тоже не помешает, — шлёпаю её по ягодице, к которой прилипла ткань. О, да! Мечтал сделать это весь вечер. В брюках становится тесно. Она темнеет. Хи-хи, лидирую я. — Ты о чём?! — Вспыхивает она.

Стелла

Я всегда следила за собой. Он что, имеет ввиду то, какая я пушистая между ног? Ну, да, перьев там больше, чем нужно. Но всё же. — Нет. — Что нет? — Я не позволю брить тебе меня. — А если я очень хочу? — Он стал ползти на меня, заставляя вжаться в угол ванны. Он прямо между моих ног. Снял пиджак и жилет. Его рубашка слегка смята и пропитана потом. — Никак нет. — А если на обмен? — Какой? — После ты побреешь меня. Задумываюсь. Чёрт! — Ты такой чудной! Ладно, — сдаюсь, когда он снимает с меня платье, а следом стягивает и трусики. Подвигаюсь. Сажусь на бортик. Раздвигаю ноги, пока он берёт станок и окунает его. Потом наводит на меня. — Только не сильно. У меня весь зад болит после твоих ударов. Ухмыляется ещё шире. В мире людей, Столас, ты был бы маньяком. — Извини, детка. Приходится успокаивать своих демонов так, — он наклоняется и целует место, где моя киска переходит в ягодицы, и начинает водить по мне. — Ты и есть демон. — Лучше замолчи. Чем больше ты шумишь, тем больше двигаешься. Иначе получишь кляп. Замолкаю. Слышу лишь тихий скрежет. Как он бреет меня, и от этого так трепетно. Что ещё остаётся, чтобы между нами была полная интимность? Только то, как он держит меня за лапу в роддоме, пока я пытаюсь выдавить яйцо с нашим птенцом?.. От этой мысли щемит сердце. Отгоняю этот образ больничной, белой палаты и совушки с тёмными пёрышками и моими глазами, которая пьёт молоко из моих грудей. — Готово, детка. Он берёт бритвенную кисточку и смахивает остатки состриженных перьев с меня. — Оу. Надо же. — Неловко переминаюсь. — Ты заслужила свою награду. — Какую? — Перед глазами та красная комната. — Моя мордочка и вправду должна стать чище. Сажусь ему на колени. Обвиваю ногами его бёдра. Даже не натягиваю нижнее бельё. Мы слишком хорошо знаем друг друга. Голой промежностью ощущаю фетр его брюк. Перебираю станок — мы даже используем один и тот же — и начинаю вести по его бакенбардам. Тёмно-синие пёрышки отлетают. Вскоре его мордочка — идеальное белое сердечко. Он не успевает подумать, как я беру полотенце и оттираю его. — Ну, вот. Кто теперь самый прекрасный принц? — Улыбаюсь. — Принц твоей сказки, — тянет меня на себя. Снова сажусь на него. Накрывает клювом мой сосок. Нежно посасывает и кусает. Ах! Как может быть так хорошо и плохо одновременно с тем, кого любишь? Я помогла расстегнуть ему ширинку. Не забочусь, что нет презерватива. Он просто входит в меня. Я сжимаюсь вокруг него. Моё тело нуждается в разрядке. Двигаю бёдрами. Вбираю его. Стону. Выгибаюсь.

Столас

Её шерстка блестит под светом. Стелла, ты мой ангел, даже если никогда не будешь в Раю. Хватаю её за талию и начинаю насаживать на себя. Да, так! Глубже, крошка! Мы почти на грани. Успеваю выйти и пару капель орошают стул под нами. Она прикрывает глаза и тихо скулит от оргазма. Опускаю глаза и вижу, как пульсирует её промежность. Целую её в шею. Это мой Рай, милая. Хочу сделать ей приятно. Возвращаю в ванну. Кладу. Она опускается. Её задница плюхается, как если бы мои яйца ударили по ней. Сжимаю клюв, вспоминая это. Обожаю это чувство. Надо почаще повторять. Её длинные перья вновь распластываются по всей ванне, пока лижу её. Она такая нежная и сладкая. И уязвимая здесь. Всегда. Может, все женщины такие. Я знаю только свою. Держу её за бёдра. Её стоны ласкают меня. Подвожу её к грани. Да, котёнок, кончай! То, как она впивается своим острым маникюром в мои перья… её всю бросает в дрожь. Смазка бежит крошечными, вязкими капельками по складкам, которые я слизываю.

Стелла

Передо мной снова всё исчезает. Кроме него. Представляю его ухмылку, сияющие глаза. Я не хочу никого, кроме него. И снова соглашаюсь принять тьму, в которую он меня толкает всё сильнее.