Часть 1. Детство — лучшая пора в жизни.

      За окном шел дождь. В этих местах дожди были явлением нечастым. У Блэкмора выдалась пара свободных минут, и он решил посвятить их созерцанию погоды за окном. Тут же ненавистные воспоминания, которых он так боялся, нахлынули на него непреодолимой волной цунами.              Раннее детство его прошло вдали от этих мест, в стране более традиционной, чем ты, где он сейчас был. Япония. От одного этого слова Блэкмор внутренне содрогался. Дорого бы он дал, чтобы из его памяти стерли все эти эпизоды. Увы, это было невозможно. Лишь благодаря счастливой случайности он смог вырваться из ада, на который был обречен с рождения.              Такеоми. Такое имя дала ему мать, когда он впервые увидел свет. К сожалению, сама она его воспитывать не могла, хотя и любила, так как являлась элитной проституткой в одном из пригородных увеселительных заведений. В результате этого ребенок был отдан на воспитание в деревню к одному из дальних родственников. Разумеется, его содержание щедро оплачивалось. Однако тот, кому поручили заботу о нем, все равно не был этому рад. Угрюмый и злой старикашка, находившийся в плену своих закостенелых взглядов на жизнь, попросту не мог измениться, да и не хотел. Он не слишком-то уважал свою дальнюю родственницу, хотя она и была богаче его. Считал ее работу крайне предосудительной, а, стало быть, и ее потомству рад не был.              — Деньги совсем не главное в этом мире. Железная дисциплина и честь — вот на чем зиждется наше общество, — говорил старикашка, будучи выходцем из давно обедневшего и разорившегося самурайского рода. — Если ты надеешься стать человеком, а не пойти по пути своей недостойной матери, то слушай, что я тебе говорю, — часто повторял он.              Взгляды на воспитание у дедули Хо — так называл себя этот старик — тоже были своеобразные: «Поощрения и баловство лишь разрушают душу. Наказание — вот то, что действительно необходимо, дабы воспитать дух истинного воина».              Разглагольствования старика не расходились с его делами. За малейшую, даже нечаянную провинность ребенка ждало суровое наказание. Стоит ли говорить о том, что уже к одиннадцати годам юный Такеоми стал подобен тем самым знаменитым акита-ину, которые отнюдь не с рождения становятся такими воспитанными и прелестными.              Выполняя по дому самую тяжелую и грязную работу, не гнушаясь абсолютно ничем, он, конечно, заслуживал суровую похвалу старикашки, но не более того. Осознавал ли Такеоми свое приниженное положение и незавидную участь — сложно сказать. Мать изредка навещала его, но их встречи не были открытыми, полными нежности и доверия, а разговоры казались короткими и скупыми. Толку от этих нечастых встреч Такеоми особо не видел.              Неизвестно, как бы сложилась его судьба далее, если бы в один погожий день его жизнь резко не поменялась. Ранним утром как всегда хмурый старикан сунул ему под нос короткую телеграмму из столицы, где буквально в двух словах было сказано, что его мать скончалась в местном госпитале. Не сказать, что Такеоми сильно расстроился или опечалился, но вот дедушка Хо от этого известия был совсем не в восторге.              — Чертова шлюха сдохла, оставив свое отродье у меня на шее. Хорошенькое дельце получается… — злобно прошипел он себе под нос и куда-то быстро ушел.              Такеоми подобная резкая перемена была не совсем понятна. Хотя он прекрасно знал, что дедуля далеко не ангел. Старик, впрочем, довольно быстро вернулся и уже не один.              — Знакомься, это Сарутоби-сан. У тебя есть пара дней, чтобы собрать свои вещи в дорогу. На следующей неделе ты уедешь с ним.              Мельком бросив взгляд на незнакомца, Такеоми ни капли не обрадовался. Одноглазая, изрезанная кучей шрамов рожа не внушала доверия. Впрочем, вышколенная натура не позволила и слова сказать поперек, и, лишь учтиво поклонившись незнакомцу, Такеоми пошел наверх, как положено, готовиться к отъезду. Пусть в глубине его невзрослой, но уже черствеющей души скреблись кошки, он не стал вслушиваться в беседу хихикающего мерзкого старикашки и стремного типа. Хотя и понимал, что речь идет о его собственной дальнейшей жизни.              — Буду ждать вас во вторник, — Такеоми услышал, как старикашка выпроваживает незваного гостя, и заодно узнал дату своего отбытия. Гнусный старик не стал посвящать в свои планы мальчишку, лишь поведал ему, что он теперь будет подмастерьем у некоего Сарутоби—сана, который работает на очень влиятельных людей в столице. Не сказать, что это сильно напугало или смутило Такеоми, но куда-то ехать с этим типом ему совсем не хотелось. Старикан же был доволен сделкой до глубины души, видимо, сторговав за подростка приличный барыш, и поэтому, схватив по своему обыкновению здоровенную бутылку саке, уполз в подвал, где всегда и напивался до потери сознания. Причем, вероятно, будучи в приподнятом настроении, приказал служанке накормить ребенка досыта. Молодая крестьянка, что иногда прибиралась в их доме, горестно смотрела на Такеоми, пока собирала ему ужин.              — Простите. Это, конечно, не мое дело, — проговорила она, смотря в пол, — но тот человек, который приходил сюда днем, очень плохой. Только не рассказывайте старому господину. Это настоящий головорез и вышибала долгов, работающий на якудза.              Такеоми не слишком удивился этому известию, так же, как и особой радости не испытал. Кем еще, в конце концов, он мог стать? Этому старику он явно был не нужен, а других возможностей у него просто не оставалось. Каким мог быть путь для таких, как он, в его стране в то время?              — Наверное, в моей жизни не суждено быть радости, — решил про себя Такеоми. Впрочем, на самом деле и до этого дня у него, в общем-то, ничего и не было. Наскоро поужинав, он решил пораньше лечь спать, дабы не предаваться попусту грустным мыслям. В конце концов, вторник еще не завтра, быть может, старик передумает.              Следующим утром совершенно ничего не случилось. День прошел скучно и серо. Только в волшебных сказках герои приходят тогда, когда в них больше всего нуждаются, в реальности же все совсем по-другому. День летел за днем, отведенный срок был уже вовсе не за горами, а именно завтра. Вещи были собраны, послушный и пунктуальный Такеоми приготовился к отъезду и смирился с этим. Но буквально за час до прихода Сарутоби-сана к ним пожаловали нежданные гости. Прилично одетый человек, по виду явно иностранец, в сопровождении заместителя местного префекта, а также офицеры полиции. Чиновник, широко улыбаясь, быстро взял дело в свои руки, обращаясь непосредственно к старику.              — Хоичи Набаеси, не так ли? — произнес он, сунув почти в нос какую-то бумажку. Старикашка сразу почуял недоброе, поэтому привычно нахмурился.              — Да, меня так зовут, — пробубнил он почти себе под нос. — С кем вообще имею честь? Знаете ли, господа, у нас дела, мы скоро уходим и никого не ждали.              — Ах, да, забыл представиться, — чиновник просиял еще шире, — заместитель главы города Мацумура Такеши, а это — мой сопровождающий, офицер полиции.              — Вижу, что не гражданский, — старик мельком глянул на эфес сабли, которая болталась на поясе у полицейского. — Я, конечно, очень рад вашему визиту, но чем, собственно, обязан?              — Перейдем к делу, раз уж познакомились. Вот, прочитайте, — бумажка снова оказалась перед лицом Хоичи-сана.              — Императорский рескрипт, — произнес он.              — Именно так. О начальном образовании для всех жителей нашей империи. Ваш подопечный… Вы же ведь опекун этого молодого человека? Он явно старше восьми лет, но при этом не посещает ни одно образовательное учреждение. И только не нужно ссылаться на бедность, это совершенно бесплатно, — добавил чиновник.              Старик был взбешен: какая-то очкастая крыса лезет в его дела. Но хамить в присутствии полицейского было явно не с руки.              — Знаете ли, паренек немного глуповат, — произнес он, при этом сам изображая из себя простака-дурака. — Я, конечно, пытаюсь его учить грамоте и счету, но он плоховато справляется. Не думаю, что школа пойдет ему на пользу.              Улыбка моментально сползла с лица чиновника.              — Мне, вообще-то, совершенно все равно, что вы думаете. Знаете, что такое высочайший указ и что вас ждет за его нарушение? В первый раз вы отделаетесь приличным штрафом, но в случае повторных инцидентов вас будут судить. Офицер, объясните господину Хоичи его обязанности и права.              — Штраф, — гаркнул полицейский. — Двадцать тысяч до конца этой недели. В случае невнесения суммы — арест.              Старикашка побледнел, дело принимало совсем невеселый оборот.              — Позвольте, может быть, отсрочку? У меня просто сейчас нет таких денег.              — Закон нельзя отменить и вы его нарушили, но, думаю, вопрос с вашим штрафом мы можем уладить. Вот этот господин, его зовут Найджел Колинз, охотно может выручить вас деньгами. Однако ребенок все равно отправится с нами, ибо нарушать закон действительно нельзя.              Старик здесь уже действительно не выдержал и взревел.              — Что это еще за цирк?! Вы хотите похитить моего родственника?              — Держите себя в руках, Хоичи-сан, — спокойно ответил чиновник. — Надеюсь, нам все-таки не придется применять по отношению к вам силу.              Полицейский между тем сменил дислокацию, переместившись за спину старика. Что тот, разумеется, заметил и тут же снова выдавил из себя глуповатую улыбку.              — Ладно, извините меня, — проговорил он. — Я просто погорячился, не будем нервничать.              — Вот еще на случай, если вы сомневаетесь в правомерности наших действий, — чиновник снова сунул очередной документ ему в руки.              — Метрика, — пробежал глазами по бумажке старик, — на моего Такеоми.              В графе «отец» были имя и фамилия этого самого иностранца.              — Подпишите все необходимые разрешения и получите свои наградные. Мистер Найджел очень вам благодарен за опеку над его ребенком. Теперь вы от нее, наконец-то, освобождены. Наверное, пожилому господину это уже и впрямь в тягость.              Хоичи плюхнулся на стул, тяжело дыша. Мысли бешеным хороводом плясали у него в голове. Все случилось слишком быстро и слишком пакостно. Он бросил мельком взгляд на толстые пачки банковских купюр, что чиновник любезно выложил на стол, но это было еще не главное.              «Там не менее ста тысяч», — подумал жадный старик, но вопрос с якудза это ему уладить не поможет. «Я подставил этого ублюдка и теперь он меня убьет», — как-то равнодушно и монотонно сообразил он.              — Господин Хоичи, подпишите здесь и здесь. Мы все уйдем и больше вас не побеспокоим.              И он подписал. Что еще оставалось делать? Лучик слабой надежды мелькнул в его сознании.              «Я уеду. С такими деньгами я смогу начать новую жизнь в другом месте», — почти радостно решил он. На самом деле, а что оставалось: угрожать, умолять, качать права? Как еще он мог поступить?              — Вот и славно, — чиновник снова стал приветливейшей милашкой. — Полагаю, у юного Такеоми не уйдет много времени на сбор своих вещей?              — Они у него уже собраны, — мрачно произнес старик.              — Великолепно. Не смеем вас больше задерживать.              Все четверо вышли вон, даже не прощаясь. Тут старик с ужасом осознал, что до прихода бандита осталось не более пятнадцати минут.              Таких огромных кораблей Такеоми не видел даже на картинках тех книг, что изредка попадали ему в руки. Воистину не корабль, а целый дворец. Сколько же в нем может быть этажей, если сравнивать с типичным зданием? Даже вместо сходней здесь был огромный трап, снабженный отличными поручнями. Все для комфорта пассажиров. Стало быть, этот тип очень богат, если может себе позволить так путешествовать. Скорее всего, плыть им придется весьма далеко. Такие большие суда совершают как правило межконтинентальные рейсы. Об этом Такеоми тоже был осведомлен.              С мужчиной он пока не очень-то разговаривал, да и вообще был молчалив, даже не осведомился, кто перед ним, и не узнал о своей дальнейшей судьбе. Причиной тут являлся вовсе не языковой барьер. Такеоми, коего дедушка Хо пытался выставить умственно отсталым, довольно-таки сносно знал английский, на котором болтал этот тип. Сам мистер Колинз, по-видимому, тоже понимал японский. Тем не менее никаких разговоров между ними до сих пор не было. Поднявшись на верхнюю палубу, американец показал Такеоми его каюту. Она оказалась смежной с той, что занимал сам иностранец.              — Ужин подадут в семь вечера, — сухо сказал Найджел на отличном японском. — После того, как поешь, зайди ко мне. Нам надо поговорить.              От вида принесенной трапезы Такеоми пришел в сильное удивление. Подобных яств он даже на картинках не видел. Однако чувство тревожности не отпускало паренька, поэтому поужинал он без особого аппетита, затем, выждав для приличия еще полчаса, поплелся разговаривать с мистером Колинзом, как называл себя этот иностранец. Ожидал он, конечно, всякого и ко многому был готов, но мистер Колинз сидел за столом бюро в деловом костюме, что немного успокоило Такеоми.              — Проходи, присаживайся, — Найджел приветливо улыбнулся, указав на кресло перед собой. Оно было глубоким, кожаным и явно дорогим, и было Такеоми не по размеру, из-за чего он в нем почти утонул. Затем, поерзав, мальчик все же смог принять более-менее комфортное положение.              — Меня зовут Найджел Колинз, — представился незнакомец, хотя для Такеоми это уже была не новость. — Ты можешь называть меня мистер Колинз или Найджел. — Натянутая улыбка снова появилась на лице собеседника. — У тебя, наверное, много вопросов: кто я такой, чем занимаюсь, почему мы путешествуем с тобой вместе?              Такеоми ответил на эту тираду стоическим молчанием, чем несколько смутил мистера Колинза. Однако крутой бизнесмен не привык долго смущаться и взял быка за рога.              — Ты меня вообще понимаешь? Я вроде бы неплохо говорю по-японски, — тут же продолжил он.              — Можете говорить на своем родном языке, — промолвил Такеоми, чем действительно удивил Найджела.              — Ух ты. Если это правда так, то ты полон сюрпризов, — только проронил он. — В общем, мое имя я тебе назвал, занимаюсь я торговыми сделками по всему миру. У меня есть небольшая динамично развивающаяся компания. Ну а теперь перейдем к сути. Я дал одно обещание много лет назад, и пришло время его исполнить. Теперь я твой новый официальный опекун. Вот так.              Такеоми не сильно удивился такому обороту событий. Старик все-таки сплавил его хоть и не якудза, но какому—то мутному типу с неясными намерениями. Впрочем, привыкший скрывать свои эмоции глубоко внутри, виду Такеоми не показал.              — Что я должен делать? — только и сказал он. Его вопрос вызвал у Найджела бурный смех.              — Что делать? Да просто жить. В конце нашего путешествия мы прибудем в далекую огромную страну. Там ты будешь учиться и приобретешь полезную для жизни профессию.              От этого всего Такеоми чуть было не взорвался изнутри: «Он меня что, за осла принимает?! Скорее всего, это какой-то чертов извращенец». Однако в открытую он, конечно, ничего не сказал. Лишь несколько угрюмее обычного снова повторил:              — Какие мои обязанности?              Найджел несколько обеспокоенно посмотрел на него.              — Наверное, ты немного устал. Путешествие будет долгое, давай продолжим чуть позже, а сейчас можешь идти к себе.              Такеоми поднялся, но перед тем как выйти из импровизированной каюты-кабинета, задал довольно неуместный вопрос.              — Вы случайно не знаете, с какой скоростью идет этот корабль?              — По правде сказать, не знаю, — Найджел довольно искренне улыбнулся. — Если это тебе столь важно, то мы можем выяснить. Сходим в машинное отделение и там спросим.              Такеоми ничего не ответил и ушел к себе.              Через несколько незаметно пролетевших недель корабль пришвартовался в большом порту на другом конце света. План Такеоми был уже тщательно разработан и лишь ждал того момента, когда будет приведен в действие. Попросту говоря, мальчишка собирался сбежать от своего новоиспеченного добренького опекуна. Разумеется, сделать это посреди океана возможности не было, поэтому пришлось ждать прибытия на сушу. И вот долгожданный день настал. Найджел, конечно, ничего не подозревал о планах своего дорогого воспитанника. Когда грузчики начали переносить многочисленный багаж богатея, а сам он побежал хлопотать о найме повозки, юный Такеоми решил незаметно ускользнуть. Ему было совсем невдомек, что кроме Найджела за ним присматривала еще одна пара глаз.              Когда паренек уже смешался с толпой и намеревался проскользнуть на сухогруз, везущий уголь в его родную страну, твердая рука легла ему на плечо. Вздрогнув всем телом и моментально обернувшись, он увидел перед собой крепкого человека среднего роста в шляпе-котелке и неприметной одежде, как у сыщиков тайной полиции в Японии. Его ничуть не удивило, когда этот мужчина обратился к нему на японском.              — Такеоми-сан, кажется. Следуйте, пожалуйста, за мной, — сказал он, при этом не убирая руки с его плеча и не ослабляя цепкой хватки. Мальчишка послушно поплелся вслед за здоровяком, мысленно проклиная все и вся. Вскоре его уже представили пред очами мистера Колинза, который как раз заканчивал свои дела в какой-то заваленной бумагами конторе.              — Мистер Колинз, — проговорил толстяк, — ваш подопечный пытался сбежать. Поймал его перед самым входом в трюм японского сухогруза. Прикажете его наказать? — лицо японца вместе с тем было совершенно бесстрастным.              — Просто проследи, чтобы он больше никуда не пропадал, — сказал Найджел, — я побеседую с ним по дороге.              Под это напутствие суровый толстяк буквально отволок Такеоми в близстоящую карету и уселся там вместе с ним, не сводя взгляд с мальчика.              — Ты меня не знаешь, да тебя это и не касается, но я служу хозяину уже много лет и, будь моя воля, я бы тебя наказал. Суровость наказания зависела бы только от мистера Колинза. Я вижу, ты своевольный малый, и таким нужна дисциплина. И только она. Не хочу тебя пугать, но для мистера Колинза я выполняю весьма нехорошие поручения. — Вдобавок японец как-то мерзко ухмыльнулся.              — Хорошо, Куроцучи. Ты отлично справился, теперь, будь добр, иди и займи место на козлах, — мистер Колинз вошел в повозку, а выполняющий ответственное задание кучер отправился туда, куда ему было велено.              Как только карета тронулась, Найджел спросил сидящего напротив ребенка:              — Ты действительно пытался сбежать? Наверное, это потому, что ты мне не доверяешь и считаешь плохим человеком. Мне приходится выполнять разные дела, иногда весьма сомнительные, но я еще никогда в жизни не причинил вреда ни одному ребенку и менять свои принципы не собираюсь. Наказывать я тебя не буду и, соответственно, надеюсь на доверие с твоей стороны. Я уже говорил, что обещал позаботиться о тебе. Чтобы ты знал, я обещал это твоей матери. Если для тебя сие хоть что-то значит, прими к сведению.              Больше мистер Колинз за всю длинную поездку не произнес ни слова.              Такеоми же впервые задумался, возможно, этот человек не так уж и плох, как ему казалось? Он сказал, что дал обещание его матери, хотя нельзя было полностью исключать вариант, что ему дурят мозги. Иначе, зачем он понадобился этому чужаку? Или, может быть, он все-таки не совсем чужой…              Ричард Блэкмор. Именно так его теперь звали по официальной метрике, и был он гражданином США. Такеоми даже представить себе не мог, сколько стоила такая натурализация и являлась ли она вообще законной. Мистер Колинз не только позаботился обо всех документах, но и нанял ему учителей для общеобразовательных занятий. Два коротышки-репетитора были просто в восторге от юного японца. Еще бы, ведь он казался очень прилежным, старательным и схватывал буквально все на лету. Всего через несколько месяцев Ричард успешно сдал экзамен на аттестат среднего образования, в честь чего Найджел устроил скромный праздничный ужин в семейном кругу.              — Твои успехи ошеломляющие, учителя от тебя в полном восторге. Да и великолепные результаты говорят сами за себя, — сухо похвалил он. — В нашей стране за успехи принято поощрять, поэтому можешь просить себе любой подарок. Конечно, в рамках разумного.              По правде сказать, Такеоми не ощущал, что сделал что-то выдающееся. Учеба была ему скорее интересна и приятна, чем тягостна, а посему справедливо сомневался, заслужил ли он вообще какой-то подарок.              — Можно один вопрос, сэр? — вежливо осведомился он. Найджел расплылся в улыбке.              — Какие проблемы, спрашивай!              — Мои новые имя и фамилия, я к ним еще не совсем привык и хотел бы просто знать, это случайные слова, или они для вас что-то значат?              — Ты весьма любопытный и пытливый, — Найджел сделал серьезную физиономию. — На самом деле, хороший вопрос. Ричардом Блэкмором звали моего старого дворецкого. Он скончался пару лет назад, прослужив моей семье долгие годы. Это был очень правильный и верный человек.              Сложно сказать, был ли польщен Такеоми, что его натурализовали по имени и фамилии мертвого старика, но ему явно оказано некое доверие. Его включили в эту семью, пусть и не в самый ближний ее круг.              — Я польщен, сэр, — из вежливости проговорил он, слегка опустив глаза и сделав глоток мятного чая.              — Ладно, не заморачивайся, — Найджел сразу перевел неловкую тему разговора. — Что там с твоим подарком, уже выбрал?              — Даже не знаю, заслужил ли я его, — снова из скромности проговорил Ричард.              — Что еще за глупости, — Найджел весело расхохотался. — Как говорил мой покойный отец, дебошир и пьяница, «дают — бери, бьют — беги». В нашей стране многие следуют такому принципу, если не хочешь выделяться — делай так же.              Лекция по культуре США была Такеоми, конечно, интересна, но не очень нужна. Посему, чтобы закрыть эту начинающую уже надоедать тему, он решил выбрать какую-нибудь безделушку.              — Я сейчас изучаю культуру коренных жителей нашей страны и видел у вас в кабинете ритуальную маску народа Анасази. Если возможно, я бы хотел ее себе.              — Другое дело, — проклюнувшийся деловой тон собеседника Найджелу явно пришелся по душе. — Куроцучи, принеси нам этот артефакт.              Выросший будто из-под земли прислужник был явно чем-то сильно недоволен, взглянул на Такеоми так, что тот невольно вздрогнул. Однако воспитание не позволило мальчику издать ни звука, и Куроцучи безмолвно послушался. Через несколько минут старая, причудливо разукрашенная и явно подлинная маска была в руках Найджела.              — Скажу тебе по существу. Я купил эту фигню у одного старого алкаша, когда путешествовал несколько лет назад по Среднему Западу. Этот идиот пытался впарить мне ее чуть ли не за сто баксов, уверяя, что когда-то индейцы вызывали с помощью нее дождь. Думал, разведет меня как последнего дурака. В итоге мы сторговались всего лишь за десятку. Думаю, старик был очень доволен, что смог купить себе пару бутылок виски. Я хотел позже обратиться к знакомому антиквару для оценки этой вещи, но не считаю, что подобная ерунда стоит дороже, чем я за нее заплатил. Что же, теперь она твоя, можешь попытаться ее продать, или делай с ней что хочешь, — передав Ричарду маску, Найджел встал из-за стола. — Извини, что так резко, но я должен идти. Дела, понимаешь, — в сопровождении слуги Найджел покинул обеденный зал.              День был пасмурный, хотя дождь еще не начался. Ричард как всегда посвящал все свое свободное время самообразованию, то есть сидел в библиотеке и изучал многочисленные монографии. В одной из старинных энциклопедий ему попалась интересная статья о коренных американцах, в частности, тех самых Анасази, и он увлеченно ее читал. Народ оказался древним и загадочным, к тому же практически истребленным в результате деятельности белых, оставившим после себя лишь многочисленные артефакты в виде пирамид и других более мелких предметов.              «Вот и она, — подумал он, заметив знакомую картинку той самой маски дождя, что прямо сейчас держал в руках. — Может, это действительно подлинник, а не какая-то дешевая подделка».              В статье говорилось, что индейцы считали этот предмет магическим, способным призывать дождь. В целом ничего конкретного и особо познавательного. Немного разочарованный Ричард закрыл книгу и аккуратно убрал на полку. Разве может этот кусок старой древесины творить чудеса? Что это еще за глупости. Не удивительно, что люди, верившие подобной чуши, вымерли. Однако, руководствуясь мальчишеским любопытством и неясным ему странным порывом, он зачем-то надел ее себе на лицо и заглянул в зеркало, дабы понять, как это будет выглядеть. Конечно же, ничего особенного он там не увидел. Просто паренек в чудной маске и только. Собираясь уже отвернуться и убрать ерундовину куда подальше, он услышал чудовищный грохот прямо за спиной, будто бы оружейный снаряд разорвался где-то неподалеку. Мгновенно обернувшись и даже подскочив, словно ужаленный, он увидел, что вдребезги разбилось высокое стрельчатое окно, располагавшееся под самым потолком.              В какое-то мгновение началась настоящая буря. За окном шел сильный ливень, грохотал гром, сверкала молния, а неистовые порывы ветра продолжали трясти остатки рамы, будто пытаясь уничтожить то, что еще не смогли. В ужасе глядя на осколки старинного и, без сомнения, очень дорогого витражного стекла, Такеоми понял, что он должен во чтобы то ни стало закрыть окно. Беда была в том, что высота потолка в этой комнате была более трех метров. Даже придвинув лестницу, невысокий ребенок с трудом доставал до специального крюка, использующегося для закрытия подобных окон. Орудуя палкой с крючком на конце как багром, он раз за разом промахивался, а бешеный ветер добавлял нервозности в эту непростую задачу.              — Так ничего не получится, — наконец, решил он. — Надо забраться выше.              Такеоми прекрасно понимал, что в подобном случае он рискует сорваться и упасть вниз, однако собственные гордость, самолюбие, а также желание показать, что он чего-то стоит, гнали его вперед.              — Даже толстяк Куроцучи с этим прекрасно справляется, — подбадривал парнишка сам себя.              Он почти уже справился, зацепив крючком на конце багра раму, но поскользнулся на предательской лужице воды, что успела натечь из разбитого окна. Не удержав равновесие, мальчик отправился в свободный полет с четвертого этажа этого похожего на старинный замок дома. Всего каких-то несколько секунд. Ричард даже не успел испугаться, но неотвратимо приближающийся к его груди острый штырь клапанного вычурного забора вернул его в реальность.              «Неужели все так и закончится», — только и успел подумать он, но даже не закричал, лишь закрыл глаза перед встречей с неизбежностью. Стоп. Где же ужасная боль и агония? Прошло несколько секунд, потом еще минута, затем другая, но ничего так и не изменилось. Наконец-то, он решился открыть глаза и к своему ужасу увидел, как завис всего в паре сантиметров над острием. Сначала парень чуть было не лишился рассудка от подобного зрелища, но вскоре осознал, что больше не движется в воздухе, отвергая все мыслимые законы физики. Непонятно как, но пустой воздух для него стал тверже земной поверхности, он просто лежал на нем.              Немного придя в себя, он попытался сесть, затем принял вертикальное положение. Парень явно был все еще жив и здоров, стоя на воздухе, будто на твердой земле. Совершенно инстинктивно, толком не понимая, что творит, он сделал шаг вперед, вообразив перед собой идущие вниз ступени. Это было невероятно, но парень действительно стал приближаться к почве, по-прежнему ступая по воздуху.              Встав на настоящую поверхность, Ричард рухнул от изнеможения на колени. Пережитый предсмертный стресс и чрезмерная эмоциональная нагрузка едва не лишили его сознания. Он был готов целовать эту полужидкую грязь, в ужасе взирая на верхушку забора, где, согласно всем правилам реальности, должен был корчиться в агонии. Смех вырвался из его рта, пожалуй, на пару секунд он и впрямь стал невменяемым.              К счастью, дома никого не было, а за бушевавшим штормом вряд ли кто-то мог его вообще слышать. Просидев в грязи добрых полчаса, парень с трудом поднялся на дрожащие ноги. Дождь уже стихал, немного показалось солнце. Только тут Ричард осознал, что перемазался не хуже пресловутого поросенка, и принялся деятельно устранять эту проблему, не желая упасть в прямом и переносном смысле в грязь перед глазами своего опекуна.              Пройдя в дом через запасной вход и постаравшись не оставить грязных следов, он кинул испачканную одежду в прачечную и быстро переоделся. В злополучную библиотеку Ричард не решился войти, лишь мельком, проходя мимо зеркала, заметил, что на нем больше нет той дурацкой маски, и посчитал, что, наверное, он где-то ее потерял.              Шли дни, недели, месяцы. Дождь, разумеется, повторялся не единожды. Такеоми понял, что маска никуда не делась, она теперь, по всей видимости, навсегда с ним, возникая лишь во время дождя, но никто ее почему-то даже так не видел. Мастерство хождения по воздуху он освоил в совершенстве, более того, открыл и другие интересные аспекты своего новоявленного искусства. В частности, Ричард мог отделить часть своего тела и управлять ей на расстоянии, совершая любые возможные действия, но это было еще не все, саму дождевую воду он мог использовать как для защиты, так и для нападения.              Жертвами своей магии парень обычно выбирал каких-либо птиц или других небольших зверушек, при этом стараясь отойти подальше от дома, благо совсем рядом с ним начинался протяженный лес. Подобная маскировка была необходима, ведь лишние наблюдатели ему были вовсе не нужны.              Ричард и представить себе не мог, как бы отреагировал Найджел на подобное, и у него не было никакого желания это проверять. Поэтому в своих упражнениях он забирался в самую непролазную чащу. Однако в один грозовой и хмурый день он все-таки допустил ошибку. Куроцучи давно следил за маленьким поганцем, и дело тут вовсе не в личной неприязни, которой даже не было. Регулярные находки мертвых ворон и прочих мелких пташек на лужайке, а также участившиеся исчезновения ребенка во время дождя вызвали закономерные подозрения. Куроцучи стал за ним следить с незаметностью заправского ниндзя.              Несколько раз он все равно умудрялся упустить сорванца, но сегодня смог выследить его до самого логова. Впрочем, это было еще полбеды, а вот зрелище того, как дождевые струи буквально изрешетили небольшую воронью стаю, превратив птиц в окровавленные комки перьев, сильно его озадачило. Также он заметил на лице мальчика ту самую маску, что тот попросил в качестве подарка. Не собираясь более сидеть в засаде, он вышел на середину поляны, представ перед самым носом Ричарда.              Куроцучи с явной брезгливостью и отвращением тронул носком начищенного до блеска сапога изуродованные трупики, скривив при этом неприятную гримасу. Долгий тяжелый взгляд, что он бросил затем на ребенка, был красноречивее самых ужасных слов. Постояв так целую тягостную минуту, он просто резко развернулся и быстро зашагал прочь. Ричард будто прирос к тому месту, где стоял, не решившись не только двинуться, но даже слова произнести.              «Конечно же, он побежал прямо к Найджелу и теперь все ему доложит», — с упавшим сердцем мысленно решил он. Простояв так истуканом некоторое время, мальчик с тяжелейшем грузом на душе поплелся в дом, преждевременно закончив свои занятия, хотя дождь и продолжал лить, словно из ведра. Приближаясь к жилищу, он будто чувствовал ту бурю, что должна разразиться внутри. Каково же было удивление, когда за обеденным столом его как ни в чем не бывало поприветствовал Найджел, который, по всей видимости, был еще ни о чем не в курсе.              «Чертов кучер промолчал или что-то задумал?» — пронеслось в голове у Такеоми. Наскоро поужинав и попрощавшись, он удалился к себе, не желая больше привлекать излишнего внимания. Благо и сам Найджел сегодня был чрезвычайно занят, принимая в особняке большую партию каких-то артефактов, связанных с его торговыми делами.              До полуночи грузчики шумели где-то наверху, устанавливая вещи. Наконец, когда все стихло, юный Ричард понял, что ему срочно надо в туалет. Прикрутив керосиновую лампу на половину мощности, он поплелся по длиннющей лестнице. Тихий шорох привлек его внимание. Коморка в дальнем темном углу давно не использовалась и, разумеется, шуметь там ничего не могло. Поначалу он все это проигнорировал, но назойливый звук повторился вновь, на этот раз еще более отчетливее, как бы давая понять, что не показалось. Ричард направился к источнику шума.              Длинная узкая тень скользнула по стене, и в свете керосинки блеснула сталь холодного оружия. Прежде чем ребенок успел хотя бы испугаться, странный булькающий звук, будто кто-то захлебывается, но не в воде, наполнил все помещение. Следом массивная фигура Куроцучи бесшумно проскользнула вперед. При этом рядом с самим слугой было еще что-то. Какое-то непонятное гуманоидное существо, похожее на гигантскую саламандру, но будто созданную из лавы. Едва слышный выстрел из пистолета с глушителем оборвал отвратительные хрипы, вновь все стало тихо. В тусклом свете лампы Такеоми все же рассмотрел, как на стене коморки появилось изображение, похожее на завязшего человека.              — Все в порядке, — произнес японец. — Вор обезврежен, иди к себе.              Это все, что он ему сказал.              Все-таки посетив туалет, Ричард последовал его совету, так до утра и не сомкнув глаз, все представляя себе то ужасное лицо, что отпечаталось на стене кладовой.              Наутро наверху вновь был шум работ. Когда он, весь разбитый, поднялся с постели, кладовую было не узнать. За какую-то пару часов ее полностью преобразили, превратив в подобие рабочего кабинета. Конечно же, под стенами, покрытыми обоями с шелкографией, никакого страшного лица уже не было. И, если бы не сам Куроцучи, который, состроив грозную мину, прошипел, чтобы тот не болтал лишнего, юный Ричард решил бы, что ему привиделся этот ночной кошмар.              С трудом дождавшись окончания завтрака, Ричард едва ли не бегом понесся за Куроцучи, который еле заметным жестом попросил его об этом. Войдя в давно пустовавшую теплицу позади дома, он увидел, что японец сидит там за столом, взглядом показав ему на стул перед собой. Усевшись напротив, Ричард буквально выпалил в лицо своему собеседнику.              — Что это за тварь была там рядом с тобой? Это ведь именно она вправила того человека в каменную стену?              Куроцучи попытался для вида немного отпираться, но, понимая, что перед ним тоже обладатель сверхспособностей, вывалил все карты на стол.              — Я называю его Эйкио и являюсь его владельцем. У тебя, оказывается, тоже есть нечто подобное в виде той маски, проявляющейся в дождь.              — Невероятно! — воскликнул Ричард. — Значит, мы оба волшебники.              Неожиданная реакция японца его отрезвила и напугала.              — Ты — малолетний идиот! — злобно рявкнул он. — Слушай и не болтай, сейчас я расскажу тебе все. Волшебники, говоришь? — кривая усмешка появилась на круглом лице азиата. — Скорее уж мы уроды. Во всяком случае там, на нашей родине, нас бы попытались просто-напросто убить. Как это и было со мной. Я был отщепенцем, мне повезло, что мистер Найджел взял меня во служение и позволил путешествовать вместе с ним. Я повидал много всякого, но скажу тебе одно. Люди ненавидят и боятся странного, а потому наши способности нам надо скрывать от всех любопытных глаз. Любой обладатель сверхъестественной силы знает, как обращаться с ней и совершенствовать свои возможности. Я уже видел, на что ты способен, а также твою скрытность. Ты уяснил главные правила, еще не зная о них. Это похвально, но постарайся больше не оставлять на нашей лужайке следов своих упражнений, — с нажимом в голосе произнес кучер. — Мистер Колинз уже обо всем в курсе и поговорит с тобой, когда сочтет нужным.              Время шло, и пока никаких серьезных разговоров не состоялось, даже попыток начать их не возникало. Возможно, причиной тому была сверхзанятость бизнесмена, так как он отсутствовал дома днями и ночами. И вот в один прекрасный день, где-то около часа по полудню к их особняку подъехала дорогая изукрашенная карета, но вышел из нее вовсе не мистер Колинз, а какой-то толстяк в окружении двух головорезов и довольно-таки зверского вида кучера. Здоровенными кулаками они тут же принялись дубасить массивные ворота и громко орать, чтобы им открыли. Куроцучи не спеша и с видом полного достоинства приблизился к задвижке.              — Простите, но хозяина нет дома. Мы никого не ждем. И с кем вообще имею честь?              Высоченный седой толстяк с бакенбардами прошел вперед и степенно представился.              — Мэтьюз Форсайд меня зовут. Это ведь дом Найджела Колинза, не так ли?              — Именно так, но меня не предупредили о вашем визите, — совершенно безэмоционально ответил японец, на что седовласый бугай просто взорвался.              — Засунь ты в жопу свою вежливость, у меня срочное дело. Открывай, привратник, или же мои халуи разнесут эти воротца, — толстяк явно не шутил, у его подручных в руках откуда ни возьмись появились здоровенные ломы. Кучер одним ударом смог свернуть пару петель. Понимая, что ситуация безвыходная, Куроцучи подчинился, запуская непрошенных гостей во внутренний двор. Проходя мимо клумб с красивыми цветами, мистер Форсайд ударом ноги разнес пару горшков и тут же заорал прямо в лицо азиату.              — Где этот чертов ублюдок? Мне надо с ним срочно поговорить.              Лицо японца было по-прежнему лишено всяких эмоций.              — Прежде всего, я думаю, вам надо успокоиться и прекратить уничтожать наше имущество, — спокойно, но с видимым нажимом в голосе сказал он. Подобное наставление от слуги подействовало на разгневанного господина, будто красная тряпка на быка.              — Урод! — проревел он, замахнувшись кулачищем, но прежде чем тот достиг азиата, рука мистера Форсайда беспомощно повисла словно плеть, будучи вывихнутой из плечевого сустава так быстро, что тот и моргнуть не успел. Побледневший и опешивший грозный мужик заревел раненым зверем.              — Ребят, что же вы стоите? Убейте этого урода!              Трое подручных моментально повиновались, окружая японца со всех сторон. В деле ломания чужих костей это явно были настоящие профи. Однако прежде чем круг сомкнулся вокруг азиата, тот ловким и быстрым движением ноги, ударив в живот, сбил с ног бандита со шрамом через все лицо, отчего противник рухнул навзничь как подкошенный, к тому же со всей силы ударившись затылком о каменный парапет крыльца. Ясно было, что эдакого детину так просто не убить, но на некоторое время он явно выбыл из строя. Двое оставшихся заметно замедлили свой ритм. И тут же один из них схватился за свернутую челюсть, выплевывая остатки зубов и кровь. Последний стоящий на ногах просто вылупился на азиата, не решаясь и шага сделать вперед. Куроцучи тоже не двигался.              — Господа, сейчас, когда вы немного успокоились, мы можем спокойно поговорить.              — Да о чем тут говорить? — проревел старик. — Этот ублюдок просто развел меня, всучив за двадцать тысяч баксов вместо китайской вазы эпохи Мин какое-то дерьмо, слепленное в ближайшем подвале очередным косоруким кретином.              Куроцучи осклабился.              — Вот так-то лучше, суть ваших претензий теперь мне совершенно ясна. К сожалению, я работаю у мистера Колинза не оценщиком ценностей и не антикваром, а всего лишь привратником и охранником. Поэтому прошу вас, господа, удалиться и не мешать мне выполнять свою работу. В противном случае я опять применю силу.              Дальше говорить было совершенно не о чем. Беззубый и его дружок помогли подняться на ноги верзиле с сотрясением мозга, который безудержно блевал прямо на клумбу. Мистер Форсайд как-то беспомощно и растерянно глядел на вывихнутое плечо, бормоча под нос ругательства и проклятия.              — Узкоглазый ублюдок, это тебе с рук не сойдет. У меня в городе много влиятельных знакомых, так и передай своему господину. — Все четверо ушли гораздо тише и быстрее, чем вломились. Испуганное ржание коней на улице возвестило, что они покинули территорию поместья.              — Да уж, учинили они тут разгром, — как-то странно и виновато улыбнулся Куроцучи. — С одними петлями на воротах теперь целый день возиться придется, а ведь надо еще и беспорядок убрать, они тут знатно намусорили.              Восхищенный тем, как привратник разделался в одиночку с четырьмя здоровыми мужиками, Ричард решил немного подлизаться.              — Я могу помочь убраться, — самым милым и невинным голосом сказал он.              — Как хочешь, тебя никто не заставляет, — Куроцучи не выразил особого энтузиазма на его предложение, но Ричард почувствовал, что он на верном пути. Сгребая тряпкой в ведро чужую рвоту, он наконец-то решился задать японцу животрепещущий вопрос.              — Почему ты, собственно, не воспользовался своей сверхсилой и не убил их всех разом?              Грохот железа по ту сторону ворот резко оборвался, и японец предстал перед самым носом Ричарда, но не разгневанный, а серьезный и немного опечаленный.              — Нельзя просто так убивать всех налево и направо, — наставительно произнес он и тут же, весело ухмыльнувшись, добавил: — Моя сверхсила не такая уж и безграничная. Я видел, как ты справлялся с целой стаей птиц, моя же способность за определенный промежуток времени воздействует только на одного субъекта. Да и если бы я убил того грозного толстяка с бакенбардами, у мистера Найджела были бы большие неприятности, ведь это городской судья.              В ответ на это Ричард тоже улыбнулся.              — Мне кажется, что он и так не в восторге.              — Плохое настроение и убийство — разные вещи, наказываются по-разному. — Японец снова был суров, как грозовая туча, и вернулся дальше к починке петель на воротах.              Покончив с уборкой в саду, Ричард отправился к себе, заодно переодевшись, так как успел изрядно провонять. Для себя он точно уяснил одну вещь: он точно хочет, чтобы Куроцучи научил его так же сражаться.              После стычки с разгневанным судьей и его подручными прошло уже несколько недель, и она успела порядком позабыться. Ричард не знал, что Найджел навешал на уши тому свирепому толстяку, но каким-то образом их разногласия были улажены. Они отказались от взаимных претензий, и даже репутация торговца не пострадала. Наверное, только американцы после закончившейся почти смертоубийством стычки могли сделать вид, что ничего не произошло.              Во всяком случае, мистер Колинз, когда Куроцучи осведомился, нет ли у него проблем с тем судьей, лишь расхохотался в ответ, сказав, что этот старикан на самом деле милейший человек. Вникать в детали Ричарду было уже неинтересно, ведь его пожирала своя идея-фикс. Благо Найджел, находясь в прекрасном настроении, выбрал этот вечер для важного разговора.              — Тебе уже почти пятнадцать, пора определиться с тем, что ты любишь и чем будешь заниматься, то есть определить свою дальнейшую судьбу и профессию. — Разговор шел именно в том русле, на которое Ричард и надеялся. Три ярких рекламных буклета высших учебных заведений США появились перед его физиономией.              — Торговый колледж. Я сам его окончил, — начал Найджел со своей альма-матер. — Также есть еще Принстон, но думаю, тебе мало интересны естественные науки. Или, на худой конец, Вест-Пойнт — военная академия. В ней учились даже несколько президентов этой страны.              Глаза Ричарда загорелись. Вот то, что ему надо. Буклет с изображением солдата в парадной военной форме на первой странице будто сам очутился в его руках. Найджел немного удивился, приподняв бровь вверх.              — Вот значит как. Ну ладно, это твой выбор. Но у них там очень серьезный вступительный экзамен по общей физической подготовке и стрельбе. Попрошу Куроцучи подготовить тебя.              Дело в шляпе, не пришлось ни просить, ни умолять. Все решилось само собой.              — До конца лета три месяца, начнешь свои занятия с моим кучером завтра.              Найджел снова погрузился в свои каждодневные заботы, а Ричард в предвкушении отправился в свою комнату. С утра Куроцучи поднял его ни свет ни заря и, не говоря лишнего, заставил пробежать несколько кругов по лесу вокруг поместья. К обеду Ричард был уже как выжатый лимон, но не подавал виду.              — Плохо, очень плохо, — качал кучер головой. — Совсем тебя избаловали, но ничего, у нас впереди еще пара месяцев.              На уроках по стрельбе юный Ричард показал вполне себе удовлетворительный результат, так что даже Куроцучи его одобрил.              — Можно подумать, что ты когда-нибудь держал пистолет в руках.              Время шло быстро, вскоре уже тяжелая армейская физическая подготовка не казалась Ричарду чем-то выходящим за грани возможного. Пробегая круги всего за пару минут и почти не уставая, он чувствовал, что ему необходимо двигаться дальше. Надо было как-то подвести тренера к этому.              — Учитель, — сказал он кучеру, хотя подобное обращение тому было явно не по душе, — я уже неплохо бегаю, даже с нагрузкой, отжимаюсь и подтягиваюсь, но не пора ли двигаться дальше? Я имею в виду боевые дисциплины, — с нажимом в голосе проговорил он.              Куроцучи горестно склонил голову.              — Тебе не стоило видеть ту стычку, — завел он старую песню.              — Я хочу служить Найджелу и защищать его, как вы, — хитрый пацан решил нажать на больную точку. Впрочем, его собеседник был вовсе не дебил, а посему снова вспылил.              — Глупец! — заорал он. — Здесь нет ничего хорошего. Мой путь — это путь в никуда.              — Но ведь в жизни самурая главное не цель, а служение, — вспомнил Ричард тот бред, что в детстве ему часто болтал дедушка Хо. Однако подобное обращение к корням лишь еще больше вывело японца из себя.              — Не болтай то, что не понимаешь, — коротко сказал он, затем, как будто что-то обдумав, добавил: — Это может быть опасно, я имею в виду наш с тобой спарринг, поэтому пусть Найджел решит, необходимо ли это.              Получив подобный ответ, Ричард немного загрустил и решил все-таки немного поднажать на Найджела. Благо тот сидел в кабинете, явно ничем особо не занятый, лишь с интересом изучал карту страны.              — Можно войти? — вежливо осведомился Ричард.              — Да, проходи, — ответил тот. — Куроцучи сказал мне, что ты делаешь успехи и явно уже освоил подготовительную программу для экзамена. Надо тебя с этим поздравить. Как насчет небольшой вечеринки? Придет пара гостей, среди них даже одна гостья. — Как—то загадочно произнес Найджел.              — Здорово, — как-то рассеянно ответил Ричард. — По правде сказать, у меня к вам небольшая просьба.              — Что ты хотел? — совершенно без обиняков спросил Найджел.              — Я хотел попросить, чтобы вы приказали Куроцучи учить меня боевой подготовке, а не только общефизической.              — Наверное, ты прав. Мужчина должен уметь постоять за себя, — несколько задумчиво ответил Найджел. — Ладно, я поговорю с ним. Можешь идти, — как-то неожиданно быстро закончил он разговор.              Обрадованный, но вместе с тем почему-то смущенный Ричард покинул кабинет.              «Странно. Найджел какой-то сегодня сам не свой. Наверное, деловые проблемы», — решил он про себя.              Прошло еще немало времени, прежде чем мистер Колинз объявил, что сегодня будут важные гости, и попросил всех быть при параде. В назначенное время — да, пунктуальность тут была соблюдена абсолютно точно — роскошная карета появилась у их ворот. Куроцучи, по случаю торжества наряженный во фрак, что ему был абсолютно не к месту, пропустил гостей внутрь. Сопровождающие их лакеи остались у кареты. Как гостеприимный хозяин Найджел, конечно, начал со знакомства.              — Генерал Роджерс, а это его дорогая дочь, — коротко представил он прибывших Ричарду и своему слуге. — А это мой обожаемый подопечный Ричард и, не побоюсь этого сравнения, моя правая рука Куроцучи.              Девушка, одетая слишком ярко, даже несколько вызывающе для подобного торжественного приема, радостно захихикала и захлопала в ладоши, проявляя бьющие через край эмоции.              — Найджел, это же просто здорово, что ты опекаешь юного джентльмена, — пропищала она. Генерал при этом сдержанно и с небольшим неодобрением глянул на нее сверху вниз.              — Энджели, как мы договаривались, ты будешь себя вести в приличном обществе? Надеюсь, не надо напоминать?              Девушка, что по представлению Ричарда, была похожа на яркого, расфуфыренного тропического попугая, слегка надулась, но всего на пару мгновений.              — Ладно тебе, папочка, не будь таким занудой. — И тут же повисла на шее у своего избранника, чем шокировала, наверное, всех, кроме самого Найджела.              Ловко сдернув белую лайковую перчатку с руки, она продемонстрировала помолвочное кольцо с крупным бриллиантом:              — Правда, здорово? Смотрите все, что он мне подарил. Найджел, ты просто душка!              Генерал весь покраснел, однако не сказал ни слова. Благо Найджел умело разрядил обстановку, пригласив всех за ломящийся от дорогих кушаний стол.              — Угощайтесь, дорогие гости, — снова изображая радушного хозяина, продекламировал он, — Отведайте блюда от наших поваров, все ручной работы, а не заказ из ресторана. Здесь есть и омары, и икра, и праздничная жареная индейка под клюквенным соусом. И пусть не совсем уж изысканные, но все равно вполне неплохие калифорнийские вина.              Генерал взял себе здоровенный кусок индюшатины и принялся его уплетать, полив соусом. А вот его дочь к еде почти не притронулась, зато стала активно налегать на красное вино.              — Хоть и не Кьянти, — голосом заправского знатока сказала она, — но тоже вполне себе пойдет. — При этом девушка уже заканчивала бутылку.              Ее реплику по всей видимости пропустили мимо ушей или сделали вид, что проигнорировали, так как генерал и Найджел были заняты важными переговорами.              — Так что там с той железной дорогой вдоль мексиканской границы? — осведомился хозяин торжества. — Как вы считаете, предприятие надежное, стоит ли в него вообще вкладываться?              — Если вы про мексикашек, то там сейчас тихо. Наша доблестная армия отогнала этих недоносков далеко. Так что по поводу безопасности можете не сомневаться. Если же вы про коммерческую составляющую, то думаю, трансконтинентальная дорога будет весьма востребована и прибыльна, — закончил он свою мысль. — Кстати о вашем воспитаннике. Все договоренности в силе, и он может приступать к обучению в начале осеннего семестра. Кто знает, парень, — обратился он напрямую к Ричарду, — может быть, и ты тоже станешь генералом.              — Спасибо, сэр, — вежливо ответил тот, — это было бы замечательно.              Прежде чем генерал успел произнести что-то в ответ, резкий вскрик с противоположной стороны стола привлек всеобщее внимание.              — Эй, вы что тут все такие кислые? — похоже, Энджели уже успела накачаться до кондиции. — Пошли в койку, Найджел. Хотя сначала же нужны танцы! — При этом девушка начала забираться на обеденный стол, но покачнулась, перевернула соусник, а заодно отправила блюда с дорогущими омарами прямо на пол.              — Энджели! — заревел генерал, покраснев, будто тот самый вареный омар. — Ты что себе позволяешь?!              Найджел развел руками и широко улыбнулся, как бы давая понять, что все в порядке, но генерал уже рванулся с места в карьер.              — Патрик! Джеймс! — басом проорал он, и двое лакеев тут же появились из-за дверей. — Мисс Энджели слегка перебрала с алкоголем, выведите ее на свежий воздух проветриться, — с трудом сдерживая бушующую внутри ярость, сквозь зубы прошипел он.              Когда подручные с его дочерью благополучно удалились, генерал, все еще тяжело дыша, обратил свое внимание на Найджела.              — Черт побери, устроить такое на нашей первой почти семейной встрече. Мне очень жаль, мистер Колинз. Я чертовски ненавижу перед кем-то извиняться и тем более быть обязанным, но, похоже, сейчас для меня именно такой случай. По сути, она ведь неплохая девочка, просто немного взбалмошная и разбалованная. К тому же потеряла во младенчестве мать, и ее воспитание было слишком поверхностным.              — Ну что вы, генерал, не утруждайте себя извинениями и объяснениями. Все в порядке, — как можно более примирительно ответил Найджел.              — Нет, я всерьез. — Генерал все еще не мог отойти от произошедшего инцидента. — Несколько ее предыдущих женихов после подобных выходок разрывали помолвки.              — Все в силе. Я не собираюсь раздувать из мухи слона. — Найджел снова мило улыбнулся, генерал в ответ тоже просиял.              — В таком случае я ваш должник, и это не обсуждается. Не поймите меня неправильно, но сбыть с рук эту бестию для меня уже стало проблемой. — От этих слов оба мужчины громко захохотали.              Ричард, чтобы немного проветриться, вышел на балкон. Ночь выдалась теплой и удивительно ясной, созвездие Большой Медведицы было видно исключительно четко. Стоя и созерцая, Ричард немного погрузился в собственные мысли, поэтому голос Найджела, неожиданно раздавшийся из-за спины, заставил его вздрогнуть.              — Путеводная звезда, так называли ее древние, — сказал он. — Обычно, когда ее видишь, означает, что ты на верном пути. Вот и тебе пора уже скоро готовиться к отъезду. Завтра утром Куроцучи проводит тебя на вокзал. Извини, я не смогу присутствовать. Дела, сам понимаешь, — несколько виновато улыбнулся мистер Колинз. — Женщины — особые существа, несколько эксцентричные и шумные, но без них никуда.              Ричард несколько смущенно ответил:              — Я благодарен вам за все то время, что провел в этом поместье. Это были самые лучшие годы моей жизни.              Найджел был явно тронут такой откровенностью.              — Ладно тебе, я не сделал ничего особенного. К тому же у тебя впереди целая жизнь, и кто знает, сколько еще хорошего произойдет.              Ричарду на секунду показалось, что в левом глазу Найджела закрутились какие-то золотистые вихри, будто калейдоскоп, но он моргнул, и наваждение исчезло, словно ничего не было.              — Еще пара наставлений на дорогу, — напутствовал его бизнесмен. — Свои сверхспособности в академии не используй, и вообще, постарайся быть тише и не выделяйся. Дисциплина прежде всего. У Вест-Пойнта очень высокая планка по репутации, постарайся ей соответствовать. То есть не доставляй мне проблем. Время уже позднее, иди отдыхать, с утра тебе предстоит ранний подъем, — по-отечески похлопав Ричарда по плечу, Найджел удалился. Парень же поспешил последовать его совету.              Ни свет ни заря Куроцучи в небольшой дорожной бричке уже вез его на вокзал. Нехитрый скарб паренька оказался вовсе не велик и влез в два средних размеров чемодана. Прибыв за пятнадцать минут до отбытия поезда, Куроцучи перекинулся парой слов со своим воспитанником.              — Ты неплохой ученик, и я даже рад, что учил тебя. — Столь суровая похвала из уст японца значила многое. — Постарайся не опозорить своего опекуна и не доставляй ему хлопот, — вот и все, что тот сказал ему на прощание.              Идея добиться успеха и сделать блестящую военную карьеру обуревала разум юного Такеоми. Началась новая страница его жизни.