Часть 2. Академия безнадежности.

      Вполне себе тривиальное задание по ориентированию на местности, то есть военной рекогносцировке, пошло не по плану. Накрапывающий с утра небольшой дождик перерос в настоящий тропический ливень с порывистым ветром, грозой и прочими прелестями. Группа, в которой было всего четыре кадета, отбилась от остальных, отстала и заблудилась.              Подходящие погодные условия усугубили ситуацию и без того выглядящую непростой. Конечно, Вирджинские леса не Сельва Амазонки, но четверо подростков оказались все равно в весьма затруднительном положении. Из–за грозовых туч стало темно, словно ночью. К тому же день и так уже клонился к вечеру.              С трудом перебравшись через заполненный жидкой грязью овраг, курсанты обнаружили небольшую пещеру, занятую корнями деревьев, решив переждать непогоду там. Ибо в таких условиях двигаться неизвестно куда было напрасной тратой сил, если вообще не безумием.              – Какие наши дальнейшие планы? – Подал голос самый рослый из них по имени Джимми. Немного откашлявшись, Ричард ответил.              – С компасом что–то не так. Не могу определить направление. Давайте подождем еще чуть–чуть.              Джимми в ответ на это разразился невероятной бранью.              – Гребаный азиат, я жрать вообще–то хочу. Мы здесь уже шесть часов петляем. Разбирайся скорее с этой хреновиной или пойдешь искать путь по нашим следам, чертов узкоглазый!              Один из сотоварищей по имени Эндрю решил неуместно поддержать беседу добавив.              – Я слышал, что индейцы превосходные следопыты.              В ответ на это вся троица безудержно расхохоталась, будто услышав венец юмора.              – Вообще–то я совсем не индеец, – сдержано ответил Ричард. – Но раз вам всем тут так весело, то, пожалуй, я действительно пойду поищу дорогу домой. Это будет эффективнее, чем морозить тут с вами свою задницу.              Оставшиеся проводили его нецензурными шутками. Впрочем, Ричард не стал в них вслушиваться. Лишь только скрывшись из видимости своих сослуживцев, он применил стэнд. Поднявшись на дождевых каплях высоко над кронами деревьев, дабы получить столь необходимый обзор. Этого было достаточно, он сразу заметил край леса и общее направление, как удобнее всего было достичь академии.              Все же надо было поторапливаться. Уже смеркалось, а дождь по–прежнему лил как из ведра. До захода солнца оставалось всего пара часов и вполне себе сильно похолодало. Когда он вернулся к оставленным товарищам те уже были в полном отчаяние. Даже наглый и задиристый Джимми, как будто бы ему обрадовался.              – Ты вернулся? Мы уже не ждали. Есть результат? – Безо всякого выпендрежа спросил он. Одного взгляда на посиневшие носы и пальцы было достаточно, чтобы понять от чего так сильно поменялся их настрой.              – Следуйте за мной. – Коротко бросил он, зашагав вперёд. Менее чем за сорок минут они уже достигли центральных ворот учебного заведения, которые почему–то оказались закрыты. Почти в полной тьме все трое принялись барабанить по железу и орать изо всех сил. Довольно быстро этот дикий ор, вопли и грохот были услышаны. Их впустили, тут же предоставив сухую одежду и горячий чай, а уже потом преступили к важным расспросам.              Перво–наперво ректор–генерал осведомился, что случилось, почему они задержались. Однако приняв во внимание бурю и сломанный компас не стал сильно ругать за топографический кретинизм, лишь коротко осведомился, как они вообще нашли обратную дорогу. Джимми по своему обыкновению подал голос, но сразу осекся.              – Это все он, сэр. – Ответил Джимми как–то кратко и вообще не в своей манере. – Он нас спас.              Взгляд генерала задержался более обыкновения на скуластом лице Ричарда.              – Неужели это правда? – Почему–то переспросил он. Юный ученик хоть и прибыл в середине осеннего семестра, уже успел значительно выделиться благодаря своей подготовке, да и вообще числился на хорошем счету. Поэтому вопрос был явно неуместный.              – Извините, сэр. Я не сделал ничего особенного. – Смущенно пробормотал Блэкмор. Компас совершенно неожиданно вышел из строя. В результате чего не получилось быстрее проложить маршрут по карте. Я готов понести заслуженное наказание.              – Наказание, парень? – Генерал в удивлении поднял вверх кустистые брови. – Да ты их всех спас. Ты герой, черт возьми! По правде сказать, по такой погоде поисковая миссия отправилась бы не раньше завтрашнего утра и могла бы уже обнаружить окоченевшие трупы. В такую холодину провести ночь на открытом воздухе та еще морока.              Выслушав неожиданную благодарность, Блэкмор отдал по уставу честь вышестоящему чину.              – Ладно, ребята, обойдемся без этих формальностей. – Генерал был явно тронут. – Оставим дальнейшие разбирательства до завтрашнего утра, а пока идите. Можете быть свободны.              Проследив взглядом удаляющуюся троицу, Блэкмор отправился в свою комнату, немного подавленный случившимся. Все получилось, так как Найджел велел ему избегать. Впрочем, оставь он их замерзать в той маленькой пещерке, все вышло бы гораздо хуже. Поскольку разборки с военной полицией и дополнительные вопросы, как к единственному выжившему, ему были явно ни к чему.              Войдя в комнату, Ричарда ждала знакомая картина. Его сосед странноватый мальчуган по имени Оливер, как всегда возился с этими отвратительными насекомыми, будучи все же азиатом, Блэкмор считал, что этим поганым тварям дома не место.              – Опять он нянчится с этими паразитами. Что там у него, зеленые клопы? – В каком–то нервном изнеможении подумал Ричард, но виду не подал. Однако возбужденно радостному Оливеру было не до эмоций своего сокомнатника.              – Наконец–то, ты вернулся! Сегодня позднее, чем обычно. Мы тут все волновались. Генерал все училище на уши поднял. Уже собирались идти вас искать.              Вперемешку между этими пустыми словами под нос Ричарду была подсунута спичечная коробка, буквально вся кишащая от разноцветных милашек, как их называл Оливер. С трудом подавив приступ бешенства, Ричард произнес.              – Убери их подальше, чтобы ночью не залезли в уши или нос. Я очень устал.              – Конечно, я понимаю. Вы заблудились и все такое. – Оливер сразу спрятал свои драгоценности подальше. – Я взял тебе из столовой ужин, если хочешь он там. Правда, уже остыл.              Ричард глазами повел туда, куда ему указал сосед и заметил стоящее застывшее жиром говяжье мясо и какое–то пюре. Аппетита подобное не вызвало.              – Спасибо, но извини. Мне кусок в горло не лезет. – Блэкмору сейчас было гораздо важнее просто отдохнуть.              – Ничего, понимаю. – Собрав тарелки, Оливер поплелся в коридор, чтобы отнести их к грузовому лифту.              Оставшись на пару минут наедине с собой, Блэкмор окинул взглядом свою комнату, больше похожую на монашескую келью. Длинная и узкая, с высоким потолком и крохотным окном почти у самого верха. Но самое странное, что подобное убогое существование его совсем не напрягало. Он бы даже считал обстановку вполне комфортной, если бы не Оливер, развешавший тут и там какие–то абстрактные репродукции с работ своей матери – известной художницы. Эти картины в них даже не было смысла, какая–то глупая мазня, вызывающая беспокойство буквально на клеточном уровне.              – Зачем он здесь? – Мельком он подумал об Оливере. – Ведь это место не для таких как он. Зачем это его родителям?              Мать точно не была «за», а вот отец, по скромным познаниям Блэкмора, какой–то богатый фабрикант, скорее всего, на этом и настоял. Глупое, в общем–то, безобидное создание. Сознает ли сам Оливер, куда он попал и для чего? Ход мыслей о сокомнатнике прервало его возвращение. Мельком в потемках Ричард заметил красовавшийся под левым глазом свежий фингал. Оливер казался уже не разговорчивым, и самому Ричарду тоже пора было отдыхать. На этой минорной ноте закончился длинный день.                     Наутро генерал назначил торжественное построение на плацу перед академией. Гордо поднятый флаг реял на ветру. День был пасмурный и прохладный, но не дождливый. По правде сказать, сегодня отсутствовали занятия, посему кадеты не очень радовались морозить задницы в законный выходной. Раннее построение со смотром этому тоже способствовали как нельзя кстати.              Одетый в парадную белую форму Блэкмор был на себя не похож, хоть и старался выглядеть подобающе. Генерал, взойдя на импровизированную трибуну, громко поздравил всех учащихся с приближающимися праздничными каникулами, заодно возвестив цель всего этого торжества.              – Курсанты! – Громко провозгласил он. – Вчера у нас могло произойти ЧП, причем весьма серьезное. Все вы знаете, что Вест–Пойнт как никто другой гордится своей высокой репутацией и поддержка ее часть нашей и вашей задачи. Посему прошу приветствовать героя, не побоюсь этого слова, спасшего вчера трёх сослуживцев.              Негромкие аплодисменты заставили Ричарда подняться и встать рядом с ректором.              – За провинности мы наказываем и подчас весьма сурово, но за заслуги награда всегда находит своего обладателя. – Наставительно произнес военный. – У нас есть давняя традиция, все отличившиеся кадеты заканчивают академию на два года раньше с автоматическим присвоением звания капитан–лейтенанта. В этом году квот для подобного совсем немного, поэтому кадеты, Ричард Блэкмор будет единственным, кто удостоится этой чести.              Когда генерал закончил речь, лишь гробовое молчание царило на плацу. По завершению торжественных мероприятий кадетов ждал праздничный обед, на который они немедленно проследовали.              Ричард был подавлен. Ни к чему ему была такая честь и излишнее внимание. К тому же он видел косые взгляды и слышал недоброе перешёптывание за спиной, но как всегда не подавал виду и в гордом одиночестве вошел в обеденный зал.              Все места за столами уже оказались заняты, поэтому взяв свою порцию, ему пришлось искать, куда усесться. Единственное свободное место было рядом с Грегори Эбботтом, надменным сыном одного из богатейших людей этой страны, к тому же спонсором Вест–Пойнта. Грегори словно ждал того, когда Ричард окажется рядом. Не успел он приступить к еде, как ряд злобных колкостей полетели в его адрес.              – Поганый выскочка, это должна была быть моя привилегия. Отец за нее уже заплатил. Как ты посмел ее у меня отнять?              Ричарду, по правде сказать, совсем не хотелось вступать в эту бессмысленную полемику, но вариантов отмолчаться не находилось.              – Грегори, если бы это зависело только от меня, то я бы с радостью отдал тебе такую возможность. – Просто сказал он.              – Рассказывай больше, чертов прохиндей. Твой отец всего лишь жуликоватый барыга, а мать вообще была японской проституткой. Так что заткнись, грязная узкоглазая тварь.              Как бы невзначай задев соусник, Грегори окатил белоснежный китель виновника торжества, и на нем появилось уродливое красное пятно. Ричард попросту не смог овладеть собой, быстрым едва заметным движением, все, как учил его Куроцучи, он свернул нос своему визави. Кровь хлынула мощным потоком, Грегори сначала чуть не захлебнулся, а затем поднял дикий ор.              – Эта крыса набросилась на меня! Он меня покалечил, все видели! – Разражался он в своей истерике.              Дневальный офицер со свистком во рту явился как из–под земли.              – Встать. Пойдем со мной. – Коротко приказал он.              Блэкмор и не думал сопротивляться. Через весь огромный обеденный зал, сопровождаемый насмешливыми, злыми, а кое–где и сочувственными взглядами, он был немедленно препровожден на гауптвахту. О несоответствующем поведении сразу доложили ректору. Однако тот не спешил исключать нарушителя, более того заменил арест принудительным пребыванием в комнате.              Блэкмор, сказать по правде, предпочёл бы скорее гауптвахту, чем домашний арест вместе со своим соседом по комнате. Собственное будущее его волновало не настолько сильно, как реакция опекуна, коему уже, конечно, было все сообщено. Предстояла встреча, которую Ричард более всего хотел бы избежать. Так упасть лицом в грязь, подставив своего благодетеля, являлось для него хуже всего.                     Тянулись дни, время для размышлений у Блэкмора было предостаточно. Сосед по комнате почти не отлучался, что лишь добавляло нервозности к его раздумьям. Причина поведения Оливера являлась довольно–таки понятной и прозаичной, но все же Ричард предпочёл бы одиночество. Найджел тоже не торопился, возможно, был занят, или же специально тянул время, дабы его воспитанник глубже осознал произошедший конфуз.              В одно ясное солнечное утро директор вызвал его в свой просторный кабинет. Говорят что ожидание чего–то плохого гораздо тяжелее, чем само событие, но для Ричарда все было только впереди. Едва взглянув на лицо Найджела, он предпочел бы вновь оказаться в своей комнате, разглядывая жучков Оливера, чем здесь. Мистер Колинз сухо поприветствовал его, почти не взглянув. Говорил в основном ректор, детально описав произошедшее и, разумеется, всю вину целиком и полностью возложив на Блэкмора. Он поведал о получающейся весьма невеселой ситуации.              – По нашим правилам подобное поведение наказуемо лишь одним способом – исключением. – Но взглянув на недовольно надутые губки собственной дочери, что будучи законной женой мистера Колинза восседала напротив, он несколько смягчился. – Впрочем, у нас тут особые обстоятельства и думаю, мы можем попробовать кое–что уладить. Конкретнее я говорю об извинениях, причем на парадном плацу в присутствии всех кадетов, то есть публично. – Добавил он с железными нотками в голосе.              – Пап, ну нельзя ли как–нибудь помягче? – Подала Энджи недовольный голосок. – К чему такая жестокость?              Генерал немного закашлялся и сурово посмотрел на свою дочь.              – Дорогая, оставь нас, пожалуйста. Мы уладим оставшиеся формальности. – Сухо и цинично произнес он.              – Ну и ладно! – Энджи эксцентрично вскочила со стула. – Пойду немного прогуляюсь по казарме. – С вызовом произнесла она и вышла, громко хлопнув дверью. – Здесь столько красавчиков.              Генерала подобное поведение почему–то совсем не удивило, а вот Ричарду все происходящее было крайне непонятно и неприятно. Разве должны замужние женщины вести так себя при мужьях? Много об этом Блэкмор конечно не знал, но догадывался, что нет. Мистер Колинз, казалось, даже не заметил произошедшей сцены, как будто бы ничего и не было.              – Родители Грегори и вся могущественная семья Эбботт очень огорчены произошедшим, но они согласны на мое предложение. Таким образом, юный Ричард не будет исключен и более того недавно состоявшееся награждение не отменяется. – Генерал, наконец, изложил суть предложения. – Если вы с этим согласны, то, как официальный опекун Ричарда, подпишите здесь. – С этим он подсунул мистеру Колинзу кипу каких–то бумаг, тот почти мгновенно и явно не изучая, все подписал, чем еще более удивил и огорчил Блэкмора, ибо прежде столь успешный бизнесмен никогда не делал подобного.              Что случилось? Тревога в сердце Блэкмора все более росла. Слова Грегори, что мистер Колинз всего лишь жуликоватый выскочка торгаш, словно булавка засели у него в мозгах.              – Все в порядке, сэр? – Слегка неуверенно и немного заикаясь, обратился он к своему опекуну. Реакция на это была очень неожиданной для Ричарда. Прежний Найджел улыбнулся бы, даже если не было слишком уж хорошо, наверняка соврал, что дела отлично. Сейчас же на него просто сорвались.              – В порядке? – Заорал Найджел. – Да что ты несешь? Если бы все было в порядке, то меня бы здесь даже не было!              Лицо Ричарда непроизвольно дрогнуло, будто бы от нервного тика.              – Извините, – непроизвольно произнес он. – Извините. – Добавил снова.              – Извиняться ты не передо мной будешь. – Вновь сухо и холодно отрезал Найджел. – И прошу прощения генерал за мою слишком эмоциональную реакцию. – Тут же дополнил он, поняв, что находится рядом с почти посторонним человеком.              Дверь в кабинет вновь открылась. Это вернулась Энджи, успокоившаяся и даже слегка раскрасневшаяся.              – Похожа на сытую кошку. – С какой–то подсознательной неприязнью подумал Ричард.              – Что у вас тут за дикие крики? – Поинтересовалась девушка. – Найджел, все в порядке?              Тот не ответил и лишь взглянул в окно.              – Кстати, папочка, – вновь она обратились к своему отцу. – Можно Ричард погостит у нас вовремя каникул на день благодарения? Это ведь не возбраняется, правда?              Генерал кивком головы выразил свое полное одобрение. Однако Найджел резко обернувшись от окна выпалил ей прямо в лицо.              – Он не поедет и точка. Он совершил непозволительный поступок и должен быть наказан.              – Наказание вещь такая, надо уметь наказывать и прощать. – С видом очень умного человека изрекла она. – День благодарения праздник, когда вся семья должна собираться вместе. Правда, Ричард? – Энджи как–то странно подмигнула ему. Найджел хотел что–то сказать в ответ, но Блэкмор его опередил.              – Извините, со всем уважением, но я не поеду. Не заслужил в этом году.              – Ладно тебе. – Энджи явно не собиралась сдаваться. – Что за глупости? Мы уже все уладили. Укладывай скорей свои вещи и садись в нашу карету.              Впрочем, Ричард твердо стоял на своём. В конце концов, опекун и его немного расстроенная с виду жена удалились. При этом на прощание Энджи сказала, что Блэкмору идет его новая парадная форма, и легко провела рукой по бортику, не касаясь пуговиц, затем загадочно подмигнув, просто ушла. Генерал попросил Блэкмора немного задержаться.              – Ты думаешь, что я сделал тебе эту поблажку только из–за своей дочери, но это не так. – Генерал говорил тихо и устало, сосредоточенно смотря перед собой прямо в стол. – Брак Энджи и Найджела не совсем удачен, хотя подобные темы и не для твоего ума. В принципе она добрый человек, не обращай, пожалуйста, излишнее внимание на ее некоторые странности.              При этих словах Ричард снова вспомнил поведение жены мистера Колинза и не ощутил никакого одобрения.              – О том, что случилось. Семья Эбботт очень богата и влиятельна, из–за рядового происшествия со своим балованным отпрыском раздула не шуточный скандал. У твоего опекуна теперь большие неприятности. Я не совсем в курсе его бизнес–дел, но, кажется, там замешаны крупные долги. Это может означать не только разорение, но и потерю репутации, что равносильно завершению всех его торговых дел.              Ричард признаться опасался за проблемы Найджела, но не думал, что все настолько серьезно.              – Мне как всё–таки его тестю пришлось употребить свое влияние, чтобы хоть как–то найти с ними компромисс. – Генерал по–прежнему не отрывал взгляда от полированной поверхности стола. – Так что не думай, что вся эта история с прилюдными извинениями моя прихоть. Знаешь, по поводу твоего решения остаться на праздники в академии, я тебя полностью поддерживаю и одобряю, поэтому с данной минуты считай свой арест аннулированным. Можешь быть свободен. – Генерал впервые взглянул на своего визави. При этом его взгляд был гораздо более человечным, чем у мистера Колинза всего пару минут назад.                     Мероприятие по принесению публичных извинений прошло, как планировалось. Никаких особых унижений Блэкмор при этом не испытал, разве что его словесный тик, проявившийся уже однажды, лишь усилился. Грегори, казалось, не слишком удовлетворился подобным исходом, но на людях ничего не сказал. Извинения были приняты. При дружеской поддержке генерала их даже заставили пожать друг другу руки, посчитав на этом инцидент исчерпанным.              Вот только сам Грегори так совсем не считал. У юного наследника баснословного состояния появились новые друзья, которые на самом деле были чем–то вроде телохранителей. Трое рослых бритых почти наголо парней, явно старше остальных курсантов, явились посреди семестра и были приняты безо всяких экзаменов. Это, конечно, являлось вопиющим нарушением всех правил, но академии требовался срочный ремонт в плане сильно обветшавших корпусов. Отец Грегори очень удачно урезал спонсорскую помощь, пригрозив вовсе ее прекратить, а спорить с ним по этому поводу представлялось не с руки. Шепотки и слухи наполнили стены учебного заведения. Однажды Грегори вместе со своими прихвостнями все же подловил Ричарда в коридорах около библиотеки.              – Привет, Ричи. – Протянул он ядовитым и одновременно слащавым голосом. – Это мои приятели Джош, Фред и Генри, познакомься с ними. Поначалу они были в исправительном учреждении Балтемора, а теперь учатся здесь, как видишь сила денег больше, чем кулаков.              Ричарду был омерзителен весь этот разговор, как собственно его инициатор. Он собирался просто пройти дальше, но ему преградили дорогу.              – Не так быстро. – Грегори явно наслаждался моментом, играя, словно кот с мышью. – Как там делишки у твоего дражайшего опекуна, слышал совсем не ахти. Мало того что он разорен и влез в огромные долги, теперь еще и дом может потерять. Ведь никто больше у этого проходимца даже дохлой кошки не купит.              Ричард снова почувствовал, что выходит из себя, но сделав неимоверное усилие, успокоился.              – Грегори, если ты так хочешь отомстить, то вот он я. Зачем вмешивать сюда мистера Колинза?              – Кого хочу, того и вмешиваю. – Злобно ответил младший Эбботт. – Мы вас уничтожим, твари. – Прошипел он сквозь зубы. Однако тут же к нему снова вернулось его прежнее омерзительное самообладание. – Ладно, ребят, проучите пока этого недоноска, а я немного прогуляюсь. Признаться меня уже утомил этот бессмысленный разговор.              Медленно и вальяжно Грегори последовал вперед по коридору, а трое бугаев встали вокруг Ричарда. Действовали они быстро и умело, точно зная куда бить, чтобы не оставалось видимых следов. Экзекуция продолжалась недолго, всего пару минут. Когда они ушли Блэкмор с трудом поднялся на ноги и поплёлся в свою комнату, переполняемый грустью, злостью и обидой, а также тяжёлыми размышлениями о том, что делать теперь со всем этим дерьмом.              Ясно было, что богатый ублюдок в покое его теперь не оставит, но хуже всего было то, что у Грегори были возможности нагадить и Найджелу. Это окончательный вердикт, он должен избавиться от младшего Эбботта, причем так чтобы на него самого и тем более на опекуна, не пало и тени подозрения. Нужен добротный и дельный план, его тщательной разработкой и занялся мощный аналитический ум молодого азиата.              Часть территории учебного заведения была в ужасающем аварийном состоянии. Разумеется, учащимся там было запрещено появляться под угрозой исключения. Ремонтные работы там велись вяло, всему виной была их дороговизна и прочие сопутствующие обстоятельства. Обветшавшая беседка где–то в западном крыле третьего блока подходила для запланированного Ричардом идеально. Осталось только ожидать соответствующей погоды и заманить туда проклятых уродов.              Избиения, которые юный садист Грегори именовал экзекуциями, происходили еще несколько раз, прежде чем все обстоятельства сошлись так, как и планировал Блэкмор. Осталось только вынудить наглого и самовлюблённого засранца клюнуть на наживку. Во время своей предпоследней встречи с ним, Ричард уже успел закинуть крючок.              – Грегори, – проговорил он тоном, который не обязывает ровно ни к чему. – Самому тебе, что руки заморать слабо? Только эти уроды должны избивать меня? Может, отомстишь сам, как настоящий мужчина?              Грегори в ответ на это язвительно усмехнулся.              – Подловить меня хочешь. Думаешь, я совсем дурачок?              Поняв ход его мыслей, Ричард парировал.              – Не бойся, Грегори. Я не буду сопротивляться. – Ответил он, возвращая ту же самую усмешку. – К тому же твои прихвостни всегда при тебе. Приходи в заброшенную беседку в западном крыле послезавтра около трех вечера. Я там тебя буду ждать.              Грегори был немного озадачен, подобное предложение его взбесило и несколько удивило. Немного подумав, он решил, что ничем, в общем–то, не рискует. Охрана при нем и этот придурок обещал не сопротивляться. Так почему бы и нет? Впрочем, какой–то червь сомнения все же грыз его.              – Скорее всего, он что–то задумал. Если выкинет какой–то фортель, то сразу вылетит из Вест–Пойнта как пробка. – Так решил для себя юный Эбботт.              На этот раз уходя, Ричарда даже не побили.                     Настал уже полдень того самого дня "Х", а долженствующий начаться еще с утра дождь так и не спешил. Блэкмор сохранял холоднокровие, но столь томительное ожидание чертовски действовало на нервы. Если не сегодня, то когда? Все опять отложится на неопределённый срок и придётся переделывать план. Упустить столь удачный момент представлялось не с руки.              Послеобеденное время, когда кадеты разбредались по своим делам. К тому же сейчас занятия были сокращены, а посему курсантов становилось гораздо меньше. Выждав как на иголках назначенное время, Блэкмор через дыру в плохо охраняемом заборе проник в заброшенное крыло. Пыльно, пустынно и почему–то немного страшно. Мрачность атмосферы добавил, наконец–то, начавшийся дождь. Блэкмор воспринял это как благоприятный знак. Судьба ему немного улыбнулась.              Придя на задуманное место, теперь он ждал. Время перевалило за три пополудни, но он по–прежнему находился в гордом одиночестве. Неужели говнюк все понял и не придет? Если так, то черт бы его подрал. Минуло двадцать минут, затем полчаса и более. Блэкмор все еще стоял и ждал, а что ему еще оставалось делать. Дождь лил как из ведра через дыру в крыше, но он этого даже не замечал, застыв в неподвижности, будто медитируя. Тихий шорох, а может быть показалось? Нет, действительно, он слышал чьи–то осторожные, множественные шаги. Вот, наконец, рыла трех прихвостней заглянули в слабоосвещенный дверной проем.              – Он здесь, босс. Как и обещал, ждет. – Пробасил один из них. Вперёд вышел сам виновник торжества. Щуплый, большеголовый и нескладный, настоящий выродок с анатомических театров. Наследник многомиллионного состояния предстал во всей красе. От взгляда Ричарда не ускользнуло, что тот надел боксёрские перчатки, покрытые чем–то вроде колючек, а также на сапогах тоже были металлические набойки. Вся остальная одежда, сшитая из натуральной кожи, говорила о том, что ублюдок основательно подготовился.              – Вот идиот. – Блэкмор чуть не сказал это вслух. – Надеется не на шутку поразвлечься.              – Я немножко задержался. – Грегори как всегда говорил своим неприятным слащавым голосом. – Надо было подготовиться к столь знаменательному событию. Знаешь, Блэкмор после сегодняшнего дня, я думаю, что прощу тебя, как ты меня и просил. Понимаешь, это место оно идеально подходит, чтобы разделаться с тобой окончательно.              Убогий уродец, выглядящий какой–то фатасмогоричной глистой в нелепом боевом скафандре, попытался рыпнуться вперёд. Однако к своему совершенному изумлению тело его врага неожиданно стало распадаться на части, будто это был вовсе не человек, а некий пазл. Причем эти части непросто висели в воздухе, а сами собой пришли в движение, кусками плоти вцепившись в трех детин, все еще торчащих в дверном проеме. Поток дождевой воды, ставший чем–то вроде автоматического оружия, в считанные секунды превратил их в фарш. Трое громил испустили дух, даже не успев понять, что собственно случилось.              Сам Грегори по инерции пролетев всем корпусом мимо в своём нелепом обличие уткнулся в кучу какого–то старья. Оглушающий удар грома раздался столь близко, что потрескавшиеся мокрые стекла не выдержали и сотнями осколков ринулись вниз. Грегори внезапно ощутил, что не в состоянии пошевелить ни руками, ни ногами. Тёплая лужа под ним свидетельствовала о том, что он, скорее всего, обделался. Заикаясь от страха и вытараща глаза, он с ужасом смотрел на приближающегося к нему прямо по дождевым каплям Блэкмора.              – Что ты такое? – Выдавил он из себя. – Чудовище, монстр! – При этом его голос был жалок и плаксив.              – Твои связки повреждены, ты больше никогда не сможешь двигать конечностями. – Блэкмор говорил отстраненно, будто обсуждая неодушевленный предмет. По–правде сказать ему даже жаль добивать это ничтожество, но и оставить его в живых попросту невозможно. – Ты сам выбрал меня в свои враги. – Сказал он как–то задумчиво. – Если бы ты только знал, что творишь. Пора уже все это заканчивать.              Животный ужас отразился в выпуклых глазах Грегори, он стал лепетать что–то нечленораздельное. Видимо обещая кучи денег за свою жизнь, но дождевой резак взметнулся и прошелся точно по его глотке. Секундный вскрик, всхлип, хрипы и тишина, нарушаемая лишь раскатами грома и ливня.              Блэкмор почувствовал, что его буквально трясёт. Вероятно, начиналась лихорадка, или сказалось нервное перенапряжение. Место он покинул, точно убедившись, что все кончено, все четверо мертвы. Это не подлежало сомнению. Триггера больше не было и возможно теперь Найджел сможет хоть немного поправить свои дела.                     Чрезвычайное происшествие подобного масштаба случилось впервые за всю историю Вест–Пойнта. Еще бы, сразу четверо погибших курсантов, среди которых сын главного спонсора академии. Надо ли говорить, что после подобного вся военная полиция стояла на ушах. Более того, дело дошло даже до главного управления в Вашингтоне.              В Вест–Пойнт нагрянула целая комиссия из высших чинов следователей, а также дополнительных сотрудников. Ректор был временно отстранен от управления и вынужден передать все дела прибывшим. Эбботт старший пребывал в бешенстве и требовал ответов, которые ему отправлялись чуть ли не ежедневно. Прибывшие полицейские немедленно заблокировали полуразрушенное западное крыло и преступили к своим обязанностям. После тщательного осмотра места происшествия следователи перешли к беседам с учащимися. Опросив практически всех кадетов, внимание следователей задержалось на Блэкморе. Он шел уже на третью беседу, которая походила больше на допрос.              Усевшись в ныне пустующем кабинете ректора перед огромным дубовым бюро, юноша вновь смотрел в самые глаза следователя, который словно пытался заглянуть в его душу. Вид у Ричарда при этом был самый, что ни на есть невинный и несколько даже отрешенный, будто он сидел за столиком в кафе. Следователь мужчина средних лет в новенькой с иголочки форме тоже не проявлял особого видимого усердия или какого–либо нажима.              – Нам стало известно из журналов хроники, что с погибшим у тебя были конфликты. – Как бы между делом сделав глоток кофе из чашки, произнес мистер Хьюз. – Конечно, столько косвенные зацепки не могут быть интерпретированы, как основание для обвинений, но что ты сам можешь сказать по этому поводу?              То, что допрашивал его чин не ниже майора, Блэкмор понял по нашивкам на его форме. Почему–то ее вид ему очень понравился. Неожиданный вопрос вывел его из задумчивости, но ответил он на него быстро непринуждённо и безо всякой нерешительности.              – Извините. Конфликты, сэр? – Проговорил он самым безобидным голосом. – Никаких особых конфликтов. Так мелкое недоразумение.              – Недоразумение? – Майор как–то странно и несколько хищно улыбнулся. – Извинения на плацу перед всеми курсантами. Ничего себе недоразумение.              – При всем моем уважении, сэр. Это была не моя идея. На подобном настояли родители Грегори.              – Не в этих деталях суть. – Резко оборвал его майор. – Конфликт все же был, ты со мной согласен?              Яркий солнечный свет отражался от позолоченных галунов на белоснежном кителе следователя. Отчего–то в этот момент Ричард решил, наверное, было бы здорово когда–нибудь тоже носить такой, но больше ему понравилась та власть, что исходила от допрашивающего. Еще бы ведь он пытался разгадать загадку, это было так занимательно.              – Мне нечего добавить к сказанному, вся информация о случившемся конфликте у вас есть и она вам известна, но я извинился, и инцидент был исчерпан. – После секундной паузы ответствовал Ричард.              – Я внимательно изучил все документы и там все именно так, как ты и сказал. Вот только по информации от некоторых учащихся это было еще не все. Кое–кто видел тебя возле библиотеки и вроде как сильно избитого.              – Когда это случилось, можете сказать? – Задал наводящий вопрос Блэкмор.              Следователь бегло пробежался глазами по своим записям.              – Всего несколько дней назад. На прошлой неделе.              – Припоминаю что–то такое. Видите ли, лестница, ведущая в библиотеку старая и шаткая. Один раз, потеряв равновесие, я с нее упал и немного ушибся.              Следователю было известно, о чем говорит Ричард и оспорить его слова он не мог. Многие строения в Вест–Пойнте действительно отличались ветхостью, что являлось фактом.              – Однако ты не сообщил об этом надзирателю и не обратился за медицинской помощью. – Всё–таки вставил свою реплику мистер Хьюз.              – Жаловаться по таким пустякам недостойно учащегося столь высокого заведения. – С некоторым апломбом ответил ему Ричард.              – Да, Вест–Пойнт всегда очень заботится о своей репутации. – Ответил майор, захлопывая папку с делом. Впрочем, в реальности здесь все прогнило и в прямом, и в переносном смысле. Не находишь? – Как бы по–дружески парировал он оппоненту. На что Ричард почти выкрикнул.              – Нет, сэр. У нас железная дисциплина и отличные учащиеся, сэр.              – Ну что же, если так, то на сегодня достаточно. Пойдем немного прогуляемся. – Тут же предложил он.              Блэкмор был не в курсе, что как раз в это время его с Оливером комнату осматривают опытнейшие следователи, буквально миллиметр за миллиметром, ища улики. Именно поэтому мистер Хьюз и повел его прогуляться, дабы не мешать их работе.              – Знаешь что, а как там сейчас поживает твой сосед? – По пути к охраняемой нынче ограде спросил следователь.              – Оливер? – Как бы невзначай ответил Ричард. – Он в лазарете уже как пару недель. Сейчас сезон гриппа, а у него очень слабое здоровье.              – Да, – согласился следователь. – Вообще непонятно как его приняли в курсанты. Я общался с доктором, он сказал, что положение серьезное. Даже извещены его родители.              Блэкмор изобразив участливую физиономию проговорил.              – Надеюсь, он скоро поправится.              – У него тяжёлое воспаление легких. – Невзначай вставил следователь, тут же переведя разговор на другое. – То есть в момент гибели четырех учащихся в комнате ты находился один. Не так ли?              – Да, сэр. – С готовностью ответствовал Ричард, понимая, что это весьма щекотливый момент.              – Подтвердить это некому, – согласился следователь. – Впрочем, мы уже пришли.              Ричард, конечно, узнал проход в западное крыло, которое теперь охранял усиленный взвод военной полиции.              – Когда–нибудь бывал тут, знакомое место? – Снова спросил следователь.              На что Блэкмор снова чуть не выкрикнул ему в лицо.              – Нет, сэр. Здесь запрещено было появляться курсантам под страхом исключения.       – Однако никем это место не охранялось. Не так ли? – Следователь снова ласково улыбнулся, напоминая сытого кота играющего с мышью.       – Мне ничего не известно о фактах нарушения этого правила. – Лишь ответствовал Блэкмор. На что следователь, слегка взяв его за локоть, усиленно повел вперед. Ричард догадался в конечной цели этого путешествия, но вида не подал.       – Обветшал сильно Вест–Пойнт. – Снова сказал следователь, когда они уже стояли внутри злополучной беседки. – Опасно было находиться в тот день здесь, да еще в такую ужасную бурю. Не находишь?              Впервые Блэкмор несколько задумался перед тем, как ответить. С ним явно проводили следственный эксперимент. По всей видимости, незаконный. Без сомнения тут не обошлось без участия главы семейства Эбботт. Ловушка, задуманная хитроумным следователем, почти захлопнулась. Однако Ричард ответил, как подобает пусть и не слишком умному, зато очень дисциплинированному и правильному будущему военному.              – Да, сэр. – Находиться здесь в любое время нарушения устава, сэр, а значит запрещено и может быть опасно.              Следователь немного обескуражил столь прямолинейный и несколько туповато шаблонный ответ. Он решил, что остается лишь завершить на сегодня все свои изыскания.              – Можешь быть свободен. – Сухо проговорил он, посчитав, что обыск в комнате Ричарда, скорее всего, уже завершен. Блэкмор поспешил удалиться.              Войдя в свои апартаменты, больше напоминающие келью. От его взгляда не ускользнуло, что здесь уже побывали дознаватели. Хотя все было на первый взгляд в идеальном порядке. Даже картинок с художественной мазней мамаши Оливера и то не тронули.              Тихий скрежет донесся до его слуха. Сначала Ричард несколько напрягся, но затем вспомнил, что это всего лишь насекомые Оливера. Хозяину сейчас было не до них, да и вряд ли в лазарет разрешили бы пронести эту гадость. Однако тяжёлые раздумья бродили в голове Блэкмора.              Сегодня он чуть не попался. Пусть то, что его пытались впутать, незаконно с юридической точки зрения, ведь он был ещё несовершеннолетний. Без сомнения этот следователь знал, что делает и он был профессионал своего дела. Его подозревают, что и неудивительно. Как бы то ни было, даже у этих хитрозадых проныр нет прямых улик, никто же не знает о его способностях. Стало быть, не пойман не вор. Ибо доказать природу сверхъестественного это граничит примерно с тем, что и провести остаток своих дней в бедламе.              Немного утешившись этой рациональной мыслью. Ричард решил пораньше сегодня лечь спать. Комиссия по расследованию закончит свою работу до конца этой недели, поскольку прерывать дальше учебный процесс, даже для них было внекомпетенции.                     Настал день, когда комиссия официально завершила свою работу. Одновременно объявляя о результатах деятельности. Все процессуальные нормы были соблюдены, все участники и подозреваемые опрошены, а место происшествия тщательнейшим образом осмотрено. Ричарда больше не вызывали в кабинет для бесед допросов. Однако он все равно чувствовал на себе постоянное, пусть и неофициальное наблюдение. Перед тем как передать все изыскания в комиссию верховного суда следователь как бы невзначай отвел Блэкмора в сторону перекинуться парой слов наедине.              – Сегодня мы уезжаем и больше не будем вам тут мешаться. – Начал он. – Спишем все на действие стихии. – В поэтичной манере, но в тоже время несколько отстраненно продолжал мистер Хьюз. – Хотя знаешь, я лично в этом несколько сомневаюсь. Без сомнения стекло посекло Эбботта младшего, тому свидетельствовали многочисленные осколки рядом с телом и в самом трупе. Но вот остальные ребята, по поводу них загадка. Не хочешь предложить мне ответ? – Как бы несколько участливо сказал он. Блэкмору был совершенно ни к чему этот разговор, хитроумные следователи, да и вообще вся эта комиссия, а посему он ответил, как и полагается курсанту отличнику Вест–Пойнта.              – Извините, никак нет, сэр. Совершенно ничем не могу вам здесь помочь, сэр.              – Признаться, я так и думал. Ладно, пусть это останется нашим с тобой секретом. – Резко развернувшись, следователь зашагал прочь. Оставив в Ричарде тонну сомнений и недопонимании, что он имел ввиду, догадывался ли о том, что произошло. Да и вообще, на чьей стороне был.              Постепенно после отъезда комиссии жизнь академии стала входить в своё русло. Знаменательными событиями были лишь наконец–то отреставрированное западное крыло, в котором исчезли все следы злополучной беседки, названное в честь сына уважаемого мецената и курсанта отличника Грегори Эбботта. Таким образом, посмертно все же отдав ему ту самую привилегию, из–за которой и был весь сыр–бор, несколько смягчив гнев его отца. Также то, что самому Ричарду пришла скупая весточка от семейства, где Найджел сообщил, что дела у него пошли несколько лучше. Тем самым Блэкмор уверился, что все сделал правильно.