Часть 4. Чудо-псина!

      Кабинет следователя более напоминал лабораторию учёного. От комнаты так и несло казенностью и аскетизмом. Фигура напротив Блэкмора, по своей дородности и когда–то горделивой осанке, явно выдавала большую шишку. Однако сейчас это был сутулый, подавленный и жалкий тип. С виду холоднокровный Блэкмор внутренне торжествовал. Еще одно дело о хищении в особо крупном размере с успехом завершено. Материалы будут переданы в суд.              – Мистер Армитедж. – Блэкмор назидательно положил протокол перед обвиняемым. – Подпишите здесь и вас проводят в камеру.              Человек не думал что–либо возражать, ему явно было не по себе. Он хотел как можно скорее покинуть это помещение. Завершив все необходимые формальности, Блэкмор с чувством выполненного долга шёл мимо дежурного поста, дабы отчитаться об успешно завершенном деле. Внезапно его окликнули.              – Мистер следователь первого класса, подождите. – Посыльный стал быстро рыться в своих документах и через минуту вручил ему смятый листок телеграфного агентства. Пробежав глазами короткие строки, Блэкмор поменялся в лице. Письмо из прошлого, о котором он не вспоминал уже несколько лет.              "Приезжай немедленно, ситуация очень серьезная". – Вот и все, что там было сказано. То, что телеграмма подлинная, он понял по инициалам Найджела Колинза, коими она была заверена лично. Холодок пробежал по его спине, этакий невидимый ледяной ветерок. Что–то подсказывало ему внутри, что действовать надо быстро. Он решил не откладывать это в долгий ящик.              Через пару мгновений Ричард уже стоял у двери кабинета своего непосредственного начальника – супрефекта военной юстиции подполковника Говада Хьюза. Так как Блэкмор находился у него на хорошем счету, лично они были знакомы уже несколько лет, к тому же тот странным образом как–то был связан с мистером Колинзом, то Ричард решился войти без доклада и даже стука. Коротко бросив секретарю, что у него срочное важное дело, Блэкмор прошел, минуя переднюю сразу в кабинет.              Подполковник сидел и пил чай, рассматривая какие–то картины. Блэкмору сразу показалось странным подобное поведение от обычно очень сосредоточенного, работоспособного и занятого человека. Увидев внезапно перед собой подчинённого, от неожиданности подполковник чуть не поперхнулся чаем. Тут же неприятная гримаса скривила его лицо.              – Почему без доклада?              Столь обыденно заданный вопрос еще больше стушевал Ричарда, даже забытый им за несколько лет словесный тик снова вернулся.              – Извините, сэр. Я зашёл сообщить об успешном завершении дела мистера Армитеджа.              – Полковника Армитеджа, – внезапно злобно гаркнул его начальник. – Пока его еще не лишили звания, а значит он выше вас по рангу. Субординацию никто не отменял. Оставьте бумаги секретарю, и можете идти. Кстати поступило несколько кассационных жалоб по факту ведения вами допросов. Займитесь лучше их рассмотрением.              Столь холодный прием, словно ушат ледяной воды чуть не парализовал весь мыслительный процесс советника юстиции первого класса Блэкмора. Он уже хотел выйти за порог, как вспомнил, что зашёл совсем подругой причине.              – Извините, сэр, – снова неуверенно проговорил он. – Мне надо срочно уехать, хотя бы на пару дней, дело безотлагательное. Дела семьи. – Казалось бы, безобидно высказанная просьба недолжна была вызвать такой бурной реакции.              – Что, прямо сейчас? – Лицо начальника стало непроницаемой свинцовой маской.              – Понимаете, сэр. Извините, да, очень срочно. – Блэкмор попытался протянуть телеграмму Хьюзу, но тот на это даже не посмотрел.              – Что ж, вы были довольно на хорошем счету. – Произнес он как–то неоднозначно. – А теперь посыпались жалобы и недовольства, и вот вы вместо того, чтобы этим заняться должны срочно уехать. Вы понимаете, как это выглядит со стороны?              Блэкмор был будто ужален ядовитой змеей. От приподнятого настроения всего пару часов назад не осталось и следа. Все начало как–то резко меняться к худшему. Одно за другим. Его блестящая карьера и маячащее так близко звание советника юстиции высшего класса стали далекими и эфемерными.                     Трясясь в поезде дальнего следования, он размышлял, что же делать дальше. Хьюз его отпустил, но всем своим видом дал понять, что вся эта внезапная отлучка ставит большой и жирный крест на дальнейших перспективах. Однако веря в лучшее и гордясь своей работой, Блэкмор все же думал, что сможет еще выпутаться из этой непростой ситуации.              Даже десять поданных на него жалоб от зачастую уже осужденных с его помощью людей не портили его морального духа. Он знал – поступает правильно и ему нравилось делать то, что делает. Таким образом, несколько успокоившись за долгий путь, он, наконец, добрался до станции. Маленький полустанок выглядел почти безлюдно в этот жаркий обеденный час.              До поместья отсюда был добрый десяток миль. Транспорта найти не представлялось возможным. Невзирая на полуденный зной, он шагал вперед по пыльной дороге. Знакомые места безоблачного детства, словно приятные флешбэки окружили его пуховыми перинами. Вот уже показался лес, где когда–то Куроцучи его тренировал. Отсюда до поместья оставалось не более двух миль. Совершенно забыв о своих недавних неприятных эмоциях и переживаниях, он уже вовсю представлял встречу с дорогими людьми. Пусть в железном характере азиата и не было места долгой сентиментальности.              За поворотом мелькнуло поместье, но что–то сразу бросилось в опытный следовательский глаз. Подойдя ближе, он не мог поверить себе. Разруха, запустение и пустота. Вот, что его ждало. Когда–то мощная ограда была развалена, будто стенобитными орудиями древности. Все было сметено. Гордость усадьбы – мощные ворота валялись ржавым куском металла посреди улицы.              – Что здесь случилось? – Словно поражённый молнией, Ричард скорее негодовал, чем удивлялся. Выглядело как нападение, причем зверское и необузданное. Внутри ограды состояние было не лучше. Дом тоже частично подвергся разгрому. Стекла внизу разбиты, рамы разрушены. Везде следы вандализма и подобной деятельности. Солнце уже шло к закату. Ричард подумал, стоит ли ему оставаться тут вообще. Вряд ли в подобных условиях кто–то может обитать.              Прекрасный фруктовый японский сад, с такой заботой возделанный Куроцучи, тоже был частично уничтожен. Персиковые деревья лишь кое–где сохранили свои плоды. Внезапно мелькнувшее движение в дальнем конце, где свет и тень уже смешались воедино, привлекли его внимание. Сгорбленная, в каких–то лохмотьях, патлатая фигура пыталась сорвать фрукт с нижней ветки. Впрочем, быстрее, чем ей это удалось, Блэкмор схватил за руку бомжа. При этом почти сразу к своему великому ужасу, он признал в, как думал, мародере Найджела. Все те образы детства, что Ричард вспоминал по дороге сюда – рухнули, будто карточный домик. Однако Найджел совсем не выглядел удивленным и вцепившись обеими руками в Блэкмора потащил его внутрь полуразвалившегося дома.              – Осторожней, тут острые пики. Держись стены, иди за мной след в след.              Блэкмор хотел что–то возразить, но видя возбуждённое состояние своего провожатого, решил пока помолчать. Взобравшись по полусгнившей лестнице на верхний этаж, они пошли свободно. Тут Найджел несколько успокоился и Блэкмор уже хотел раскрыть рот для вопросов, как вдруг мистер Колинз остановился и принялся бешено шарить руками по совершенно гладкой стене. Внезапно Блэкмору показалось, что его рука прошла сквозь нее, а затем стена попросту открылась. Представив взору Ричарда комнату, будто орущую о своей роскоши и богатстве. Буквально впихнув его внутрь, Найджел плюхнулся на дорогой кожаный диван. Перемена с ним произошла разительная, весь тот образ бродяги, словно маскировочная сеть исчез. Перед ним снова появился вальяжный и довольный бизнесмен, умеющий и знающий, как хорошо жить.              – Спасибо, что приехал так быстро. – Совершенно спокойным и уверенным голосом проговорил он. На уме у Блэкмора были тысячи вопросов, но первое, что он произнес:              – Мистер Колинз, что все это значит? Что здесь произошло?              Вместо ответа Найджел лишь удобнее уселся на своём роскошном диване, продолжая наблюдать своего собеседника. Странное тягостное молчание повисло на долгую пару секунд, а затем бизнесмен в свойственной ему манере ответил.              – Ничего особенного, издержки профессии. – Изобразив при этом свою ту самую фирменную улыбку, говорящую как будто бы все окей. Пауза, показавшаяся Блэкмору бесконечной, дала пищу для его разума и лишние наблюдения для его следовательского взгляда. Несмотря на весь внешний апломб, он видел, что Найджел изменился, совсем не в лучшую сторону. Болезненная бледность и худоба выдавали его телесные недуги. Что уж говорить об очень заметной повязке на левом глазу, полностью его закрывающем.              – Мистер Колинз, как можно мягче и заботливее произнес он. – С вами все в порядке? Вы как–то не слишком хорошо выглядите.              – Все же заметил, – Найджел опять отвечал в своей характерной полушутливой манере. – Не мешало бы как следует подкрепиться. Я уже пару недель живу на одних диких персиках, что иногда удается достать в нашем разоренном саду.              Тут взгляд Блэкмора скользнул по столу, что буквально ломился от всяческих кушаний. Все это показалось ему крайне странным. Проследив его взгляд, Найджел расхохотался.              – Думаешь, я тебя обманываю и просто не хочу угощать? В таком случае, можешь попробовать все это сам.              Блэкмор не торопясь встал и проследовал к столу. От такого изобилия должен был исходить божественный аромат, но следовать ничего не ощущал. Тогда он попытался использовать другое органолептическое чувство, но тут случилось что–то совсем из ряда вон выходящее. Когда он попытался взять что–то со стола, его рука прошла сквозь предмет, будто это был воздух, а не материальная вещь. В непонимании поглядев на своего оппонента, тот лишь увидел снисходительную улыбку.              – Не особо получится поужинать, правда? – Найджел как–то виновато глядел на него.              – Что с вашим глазом, сэр? – Наконец, сказал озадаченный Блэкмор.              – В этом вся суть произошедшего. – Найджел стал серьёзней, чем пастор на проповеди. Не торопясь он приподнял повязку, показав под ней зияющую пустоту, полную отвратительных ошмётков и запёкшихся сгустков крови. По виду раны опытный глаз следователя понял, что это произошло около месяца назад.              – Видишь ли, в чем дело, – Найджел сейчас говорил тихо и сосредоточенно. – Моя сверхспособность заключается в глазах. Этот стэнд я получил несколько лет назад, путешествуя по Аризонской пустыне. С его помощью я могу контролировать людей, достаточно лишь единственного зрительного контакта. Именно так случилось с тем следователем, твоим начальником Говардом Хьюзом. Эбботт старший нашёл этого ленивого, продажного, бесчестного человека и заплатил ему, дабы засудить тебя, а заодно насолить мне. Мистер Хьюз не знал о моем маленьком секрете и после нашей первой же встречи стал паинькой и с тех пор вместо того, чтобы вредить – помогал. Как тебе, так и мне. – Этот коротенький рассказ поставил многие точки над "И". Блэкмор больше не питал иллюзий по поводу своего начальника и дальнейшей блестящей службы.              – Но теперь после повреждений мой стэнд работает лишь в полсилы. Думаю, ты уже это смог заметить. К тому же при попытках использовать его, меня мучает ужасная головная боль. Наверное, что–то там совсем испортилось. – В подтверждении сказанного Блэкмор припомнил свою последнюю встречу с Хьюзом, на которой проявилось истинное "Я" доброго начальника. Чувства гнева, досады и обиды, причём не за себя, а за Найджела. Обуревали душу преданного азиата.              – Сэр, – произнес он твердым, как метал голосом. – Кто это все сделал, мне нужны имена. Ублюдки ответят за все.              Найджел сам того не ведая завершил, что хотел. Получив довольно обширный список, Блэкмор осведомился о некоторых сопутствующих деталях, как и полагалось сыскному агенту.              – Ваша супруга, сэр, а также Куроцучи, что стало с ними?              При упоминании об Энджи бизнесмен заметно покривился.              – Энджи, – проговорил он несколько запинаясь. – Она находится в психиатрической клинике, ее состояние довольно тяжёлое. – Вот и все, что поведал Найджел о своём счастливом браке. Вопрос о Куроцучи заставил его лицо немного просветлеть.              – Это был мой лучший и преданный слуга, практически правая рука и настоящий друг. Мне очень жаль, но он, как и подобает храброму солдату, принял первый удар, когда напали на его командира. Их явилось несколько и все со стэндами, нападение спланировано и хорошо организовано. Тот, кто все это делал, знал, куда идёт и зачем. Поместье было освещено и под защитой благословенной длани, но даже эта святая реликвия оказалась против них бесполезной. Как видишь все разгромлено и более того большая часть артефактов украдена. Все что смогли вынести, они забрали с собой. Куроцучи пытался их остановить, но у него тоже ничего не вышло. Он хотя бы помог спастись мне, пожертвовав собой. Как видишь без телесных повреждений не ушел даже я сам. Единственное место, которое безопасно в этой теперь развалине, данная комната. Все это благодаря маленькой ящерице со стэндом.              Блэкмор заметил, как на стене появилось что–то, что он ранее вообще не замечал, и юрко скрылось в ближайшей щели.              – Пустынный Аризонский хамелеон, – произнёс Найджел устало. – Ладонь Дьявола многих награждала сверхспособностями, подчас даже животных.              Утреся все необходимые формальности, в частности обеспечив своего благодетеля нормальной едой, Блэкмор приступил к выполнению полученного задания. Жить в разрушенном поместье было, конечно, невозможно и Ричард там не остался, сняв скромный номер в ближайшем отеле. После чего досконально изучив полученный список, он наметил первую цель. Карающий меч правосудия, действующий теперь вне рамок закона, был извлечён из ножен.                     Сидя в номере отеля Блэкмор внимательно изучал предоставленное ему Найджелом досье. Алекс Родс. Так звали его первого врага. С фото на него глядел очкастый, худой молодой человек, совершенно не выдающий этим видом в себе каких–то сверхспособностей. Однако его стэнд был очень опасен в атаках. Правда, не давая своему пользователю совершенно никакой защиты. На завтра по прогнозам погоды обещали сильнейший ливень. Блэкмор понял, что пора нанести визит в мэрию, где работал охранником этот Алекс.              Выбрав время, когда большинство служащих уже разошлись и лишь в некоторых окнах здания горел свет, Блэкмор вошел в парадную дверь. За ресепшном стояло несколько человек явно уже собираясь уходить. Он подождал, пока небольшая толпа окончательно рассосется. Оставшись наедине с мистером Родсом, Ричард вежливо представился. Охранник, с явным неудовольствием сверкнув отражением ламп в своих не по размеру больших окулярах, пошел запирать парадный вход. Выполнив свою прямую обязанность, он вернулся для беседы со старшим следователем военной юстиции.              – К сожалению, мистер Мердс сегодня вообще не приходил. Я ничем не могу вам помочь. – Объявил он чиновничьим голосом. – Мне неизвестно появится ли он завтра. Извините. – Добавил он.              Понимая, что как–то должен его разговорить, Блэкмор адресовал несколько вопросов непосредственно самому охраннику. На что, тот отвечал вяло и неохотно. Впрочем, недаром Блэкмор несколько лет к ряду раскалывал типов похлеще этого хмыря и вскоре принудил охранника общаться с собой более обстоятельно. Пройдя наверх в кабинет этого самого мистера Мердса, где и должен был находиться по прикидкам Найджела тот самый тайный сейф. Они расположились в глубоких кожаных креслах, напротив массивного дубового стола.              – Льет как из ведра. – Неопределенно произнес охранник, глядя на настоящую бурю, что бесновалась за ветхим окном с еле держащимся дребезжащим замком. – Пойду, заварю нам чаю. Подождите пару минут. – Добавил он и удалился. Всего через пару мгновений после его ухода во всем здании неожиданно вырубилось электричество.              Каким–то седьмым чувством, Блэкмор осознал, что только что допустил серьёзный промах. Проклятый хмырь походу начал действовать. Тени от вспышек молний плясали на стене, уродливо кривляясь, будто бы угрожая Ричарду. Лёгкий ледяной ветерок в душном кабинете пробежал по его ногам, хотя окно было до сих пор закрыто.              Неимоверная тяжесть навалилась на всю нижнюю половину его туловища, словно она оказалась налита свинцом. Блэкмор сразу же попытался подняться и не смог. Беспомощное положение не удивило его, пусть и немного ошарашило. При этом тонкий вкрадчивый голос за его спиной прошелестел, подобно порыву того самого ветерка.              – Господин следователь, чая, к сожалению, не оказалось. Да и электричество, из–за грозы пропало, но вы сидите и расслабьтесь. До утра все равно никуда не денетесь, а потом мистер Мердс сам решит, что с вами делать.              Блэкмору необходимо было действовать немедленно и решительно, так как он понимал, что после второй атаки этого стэнда превратится в полный овощ. Схватив со стола тяжелое пресс–папье, он метнул его в окно, метким ударом разбив ветхий замок, от чего массивные ставни распахнулось. С бешенным порывом ветра дождь рекой хлынул в кабинет. Уродливые тени на стене заплясали еще более разгневанно, словно Блэкмор их чем–то сильно обидел.              – Я не позволю портить имущество мистера Мердса! Я охраняю его самого и все, что здесь находится.              Блэкмор ощутил, как тот же ледяной порыв ветра движется на этот раз к его лицу и атаковал сам, хоть и не видел своего врага. Тысячи капель, превратившись в подобие пуль, попали в цель. Это он понял по визгливому воплю, что раздался буквально в метре от него. Враг был жив, хоть и не слабо пострадал, в результате чего атака вражеского стэнда оказалась слабее, чем планировалась. Левый глаз Блэкмора теперь мог видеть лишь пустую кромешную тьму. Поняв – во что бы то ни стало необходимо выбраться из проклятого кабинета на открытый воздух, Ричард бессильно сполз на пол. Оказавшись в луже дождевой воды его тело, будто бы растворялось в ней, в тоже время медленно перемещаясь ближе к окну. И вот в мгновение ока, он уже был перед распахнутыми рамами.              Видя единственным зрячим глазом тени, Блэкмор заметил, как те в ужасе пытаются его остановить, явно поняв замысел. Слабый ледяной ветерок обратился в вихрь, подняв кипы бумаг со стола, словно малый торнадо. Еще секунду и этот смерч поглотит его, выплюнув лишь парализованную оболочку. Не раздумывая Блэкмор вывалился из окна второго этажа здания, шлепнувшись на мокрый асфальт, как марионетка с порезанными нитями. Дождь пропитал все его тело, немного восстановив полученные от сопутствующего падения травмы. Одним единственным функционирующим глазом он увидел, как на него пялится из открытого окна та самая уродливая рваная тень со стены.              – Необходимо выманить его наружу. В здании я с ним не справлюсь. – Это Блэкмор осознавал точно, а посему стал подавать слабые признаки жизни, давая понять своему врагу, что тот не победил и еще ничего окончено. Тень у открытого окна растворилась в кромешной тьме. Пару долгих секунд, показавшихся Блэкмору целой вечностью, не происходило вообще ничего. Потом парадная дверь с громким ударом открылась настежь. Алекс Родс теперь выглядящей, как совершенно обычный человек, ступил под проливные струи дождя. Резкая вспышка молнии осветила большой браунинг с прикрепленным к нему глушителем в руках охранника. Блики лунного света отражались в очках на лице его врага, что делало темную фигуру еще более зловещей.              – Я не могу дать тебе уйти. – Голос был все таким же красивым, тонким и зловещим. – Так или иначе, но ты останешься здесь.              Сильнейший раскат грома полностью заглушил выстрел. Тело охранника с порывом ветра, несущим потоки ливня, развалилось прямо по поясу на две части. Полутушка лежала в грязи беспомощно разевая рот. Блэкмор стоял напротив него на своих ногах, действие вражеского стэнда почти закончилось, как и жизнь его обладателя. На всякий случай, подобрав пистолет, он еще несколько минут стоял, наблюдая за агонией поверженного врага. Тьма в его левом глазу постепенно рассеивалась, но тонкая струйка крови заливала половину его лица. Пуля прошла в паре дюймов от жизненно важных органов, лишь слегка задев и оцарапав по касательной. Блэкмора трясло, схватка выдалась горячей для такого прохладного вечера. Ужасная мысль, что этот человек был во многом его копией, а стало быть, на его месте мог оказаться он сам, сверлила его мозг.              Следовало поскорее убираться отсюда, но найти то, что украдено у мистера Колинза, Блэкмор не успел. Тщательно обыскав труп, Блэкмор забрал связку ключей и быстро переместился по дождевым каплям обратно в кабинет. Все еще со страхом взглянув на стену, он не увидел на ней ничего кроме отражения лунного света. Сейф искать долго не пришлось. Мистер Мердс так доверял своей чудо–псине, что излишней маскировкой утруждаться не стал. Ключ из связки подошел идеально. Тихий мелодичный скрип и тяжёлая дверца открыта. Ламинированный кусок карты, один в один похожий на ту, что он видел у полковника Филипса, лежал внутри и больше ничего. Не став слишком долго задерживаться на месте столь явного преступления. Блэкмор вскоре ретировался, забрав то, что смог отыскать.                     Глядя, как мистер Колинз приводит себя в порядок перед зеркалом, Блэкмор мог бы поклясться, что тот собирается на свидание, если бы не был заранее уведомлен – они идут на важное дело. Найджел сильно воспрял духом, когда Блэкмор смог справиться с таким опасным обладателем стэнда, как Алекс Родс, и более того вернул ему копию карты Иосифа Аримафейского. Был мощный стимул продолжать и бизнесмен, который привык брать от жизни все, не собирался останавливаться. О точном месте их прогулки Ричард догадался лишь, когда увидел характерную вывеску с красным фонарём.              – Бордель. Зачем нам понадобилось сюда идти? – Промелькнуло в голове у следователя. Впрочем, вслух он ничего не сказал. Расчетливый Найджел подгадал с погодой. Хотя никакой бури не было, нудный накрапывающий дождик сопровождал их в пути. Оставив своего провожатого у дверей, Блэкмор незаметно обогнул здание, дабы скрыться от лишних глаз. Вечерний сумрак был ему в помощь.              Окна комнаты, где находился мистер Колинз, располагались как раз с нужной стороны. Поэтому разместившись на крыше близлежащего дома, Блэкмор мог без проблем наблюдать, и если его боссу будет угрожать опасность сразу вмешаться. Восседая на небольшом выступе, Ричард оставался незаметен для посторонних глаз, которых в этот час здесь и не появлялось. Благо долго находиться на своём импровизированном посту ему не пришлось. Всего через какой–то десяток минут Найджел уже спускался по лестнице черного входа. Блэкмор незаметно к нему присоединился.              – В порт, – коротко через плечо бросил его хозяин. – Этот ублюдок будет там всего через каких–то полчаса.              Дорога через весь город не заняла много времени и вот они уже блуждали среди нагромождения однотипных складов.              – Помещение тринадцать «Б», – казалось что Найджел ориентируется тут, словно сам был портовым работником. Нужный им склад являлся обветшавшим и располагался на отшибе от остальных. Путь до него занял некоторое время.              – Я зайду с парадного входа, ты же двигайся со стороны крыши. Мне понадобится страховка, этот хитрый тип может ожидать нас. – Мистер Колинз раздавал указания, как будто каждый день проводил подобные мероприятия. Зайдя внутрь, Найджел сперва вообще не заметил какого–либо присутствия людей, лишь сильный шорох в подсобке взволновал его слух. Однако тут же справедливо посчитав, что в порту всегда полно крыс, он несколько расслабился.              Жалкая полутень скользнула в неверном свете лампы, подвешенной высоко к потолку. Какой–то сгорбленный человечек, одетый при этом совершенно вызывающе и на взгляд мистера Колинза также неказисто предстал перед ним. Хищная улыбка продемонстрировала рот полный, как гнилых, так и золотых зубов.              – Джулиус, – проговорил Найджел. – Не думал, что я тебя здесь встречу. Хотя мне кажется, что ты меня ждал.              Дистанция между собеседниками оставалась не менее пяти метров. Найджел не спешил ее сокращать, будучи осведомлен о способностях своего противника. Тяжёлый клокочущий кашель последовал ему в ответ, который со стороны можно было спутать со злобным смехом.              – Хрен ты собачий! – Выругался Джулиус. – Какого черта тебе вообще надо? Я надеялся, что ты сдох после нашей последней встречи.              – Слухи об этом слегка преувеличены. – Найджел улыбнулся в свойственной ему манере. – У нас еще остались незавершённые дела, конкретно ты мне кое–что задолжал.              Джулиус снова зашелся тяжелым кашлем, в конце отхаркнув в сторону Найджела сгусток отвратительной зеленой слизи, лишь несколько сантиметров недоспавшей до оппонента. Казалось, чем–то невероятным, что столь тщедушное на вид создание может совершать столь дальние плевки. Безупречный расчёт мистера Колинза оказался, как всегда верным. Правило пяти метров его враг нарушить не мог. Противник разгадал планы своего соперника и тоже кое–что предпринял.              – Я смотрю, ты не лыком сшит. – Голос Джулиуса хриплый и скрипучий, словно у древнего старика. – Одноглазый хрен, ты всегда был на шаг впереди, но не думай, что все выйдет так просто. – Быстрым движением руки, странный сгорбленный человек перерезал только одному ему видимую веревку. Дверь в подсобку открывалась настежь. Поначалу Найджелу показалось, что там свора бешенных псов, так сверкали во тьме ненавистью и безумием их красные глаза. Затем, когда в круг света ступили эти существа, мистер Колинз оторопел. Крысы – гигантские, размером с немецкую овчарку, уродливые и огромные матировавшие твари. Их было не меньше десятка.              – Разорвите на куски это дерьмо. – Снова задыхаясь от кашля, выхаркнул Джулиус. – Пора с ним покончить.              Найджел не успел даже попытаться что–либо сделать, у него не было никаких шансов. Застыв, будто каменный столб, он наблюдал, как две мерзкие твари взмыли в прыжке, чтобы его растерзать. Еще мгновение и их ужасные когти и клыки вопьются в его плоть, но тягостные секунды не принесли жуткой агонии. Вместо этого с чудовищным грохотом обрушился гнилой потолок. Потоки воды рухнули вниз вместе с ним.              Блэкмор стоял на дождевых каплях, подобно ангелу смерти уничтожая копошащихся внизу бестолковых монстров, которые явно не ожидали атаки с этой стороны. Всего каких–то пару минут и от армии гнусного крысолова не осталось и следа, только изуродованные тушки и без того мерзких созданий. Поток воды окружал Джулиуса со всех сторон, он словно стоял в конусе из непроницаемого стекла. Самодовольное выражение сползло с его рожи, растерянность сквозила в его глазах. Однако он еще не считал себя проигравшим, решив разыграть карты несчастного и жалкого чахоточного больного. Схватившись за грудь, он согнулся в ужасных спазмах, будто уже собирался отдать богу душу. Впрочем, Найджел взглядом предупредил Блэкмора, чтобы тот не приближался.              – Пять метров, – произнёс он вслух. – Соблюдай эту дистанцию, иначе тебе уже ничего не поможет. – После чего снова обратился к своему помощнику. – Нам надо как–то изолировать мистера чахоточного больного, точнее обезопасить нас самих от него, пока мы будем мило беседовать.              Без дальнейших указаний, Блэкмор сделал капли подобием стекла, чтобы стэнд его противника не мог им навредить. Потоки воды вокруг Джулиуса создали что–то вроде прозрачного бокса цилиндрической формы. Бешеная паника отразилась в глазах изолированного. Найджел снова улыбнулся, подобно довольному коту.              – Вот теперь, когда мышка надёжно заперта в клетке, мы немножко побеседуем.              В ответ Джулиус разразился невообразимой бранью, выхаркнув вместе с потоком крови свою зеленую субстанцию, что подобно кислоте стала постепенно испарять импровизированное стекло, созданное из дождевых капель. Улыбка полная торжества отразилась на бледной роже чахоточного, но капли воды уничтожаемые подобием кислоты тут же восстанавливались следующими потоками дождевой влаги. Таким образом, победить не получалось. Быстро это поняв, горькая гримаса отразилась на его лице.              – Вы меня одолели, чертовы уроды. – Горестно произнес Джулиус, вытирая кровавую пену со рта.              – Это еще далеко не конец. – Лицо Найджела стало свинцовым и непроницаемым, что не предвещало пленнику быстрой и лёгкой смерти. Джулиус совсем не был напуган, наоборот он расхохотался, словно безумный.              – Знаешь что, все это того стоило! Никогда не забуду твою морду, когда я выдирал тебе глаз, а ты верещал, как никчёмный щенок. – Этой фразой он, словно плюнул в лица своих врагов.              – Мистер Колинз, извините, – Блэкмор подал свой вкрадчивый тихий голос. – Нельзя ли как–нибудь побыстрее. Дождь может закончиться с любую минуту.              Однако Найджел от последней фразы своего врага, будто с катушек съехал.              – Ничего, мы успеем, ведь ещё даже не начинали. – Мистер Колинз стал медленно сокращать дистанцию, совершенно забыв о правиле пяти метров. Злобная ухмылка вспыхнула на лице Джулиуса. Его психологический прием дал результат, Найджел был словно околдован и подходил все ближе. Блэкмор не знал, что делать, прежде он никогда не видел его таким.              – Блэкмор, – голос Найджела прозвенел, подобно стальной струне. – Преврати немного дождевой враги в острые лезвия, пусть мистер Джулиус снова насладиться болью, но на этот раз своей собственной.              Десятки мелких стеклянных осколков вонзились в тело и без того якобы больного человека. Он согнулся и стал задыхаться. Между тем поток дождевой воды уже начал ослабевать.              – Парень, – прохрипел Джулиус, встав на колени. – Твоя способность впечатляет, а ты, словно пес, служишь этому ублюдку. Значит, повторишь судьбу его прежней псины. Кстати, тот япошка далеко не по своей воле подчинялся ему. Хотя сам даже не догадывался об этом. – При этих словах ядовитая усмешка показалась на его губах.              Найджел стоял уже практически нос к носу со своим врагом. Поток иссякающей дождевой воды уже не мог его защитить. Злобная ухмылка появилась на лице умирающего израненного чахоточного больного.              – Вот ты и попался, кусок дерьма!              Секундный зрительный контакт, рой золотистых искр, вырвавшийся из единственного глаза–калейдоскопа Найджела. Джулиус безвольно осел на пол, потоки кислоты, разъедающей его собственное тело клокотали внутри его глотки. Он начал задыхаться.              – Части трупа, что вы забрали, все они у Мердса, не так ли? – Неумолимо произнёс Найджел. В ответ Джулиус слабо кивнул, поскольку уже не мог разговаривать. Колинз резко обернулся.              – Пойдём, – кинул он Блэкмору. – Больше нам здесь нечего делать. Сейчас эту мразь разорвёт на куски от его собственного яда.              Корчащийся на полу человек попытался встать и что–то сделать, но снова упал и стал захлёбываться от невероятного количества зеленой слизи, что выходила из всех отверстий его тела, расплавляя ткани в жижу.              – Этот ублюдок хотел забрать меня с собой, но я лишил его этой возможности. Теперь он просто сдохнет. – Найджел скривился лицом от сильнейшей головной боли, его повреждённый стэнд теперь мог выдавать лишь короткий эффект, при этом одаривая пользователя сильнейшими побочными действиями.                     Плотная пелена дождя окутывала все поместье мэра Мердса. Казалось, дождь шел настолько сильный, что превратился в осязаемую стену, отгораживающую усадьбу от всего остального мира. Из–за неослабевающего ливня день еще совсем не клонящийся к вечеру представлялся темным и мрачным, будто бы уже в преддверии наступающей ночи.              Из мглистой пелены выступила фигура, буквально материализовавшись из водяных потоков. Блэкмор продолжительное время наблюдал за окружающей обстановкой и она казалось ему, как минимум странной. Дом, словно вымер, ни охраны, ни прислуги, а открытая настежь во время бури мансарда лишь подтверждала все его выводы. Всё предельно просчитав, ступая по водяным каплям, сыщик вошел на будто специально приглашающий его внутрь балкон. Конечно, это могла быть хитроумная ловушка, поэтому Блэкмор был крайне осторожен. Однако оказавшись в здания обстановка ничуть не изменилась.              Найджел просил его осмотреть поместье, посему он был вынужден рисковать. Но все те же гробовая тишина и как будто заброшенность царили внутри. Стараясь двигаться как можно тише и незаметнее, Блэкмор последовал по длинному коридору в роскошный зал, осматривая все вокруг. Тщательность следователя, впрочем, не давала пока никаких результатов. Странный красноватый свет выбивался из следующего поворота. Заглянув туда, Блэкмор несколько оторопел. То, что предстало его взору было сродни алтарю, гигантскому во всю стену. Длинные в рост человека свечи горели и медленно таяли. Их красный воск чем–то напоминал разлагающуюся плоть. Над каждой свечой находилось изображение с именем и фамилией. Блэкмор без труда узнал тех, с кем ещё недавно сражался.              – Мистер Колинз был прав, это сектанты–изуверы. – Вот и все, что он успел подумать, прежде чем на противоположном конце гулкого коридора послышались шаги. Не желая встречаться с их носителем, Блэкмор также осторожно и тихо ретировался, растворившись в дожде. Вскоре карета, запряженная несколькими лошадьми и изукрашенная чем–то вроде гербов, показалась во дворе. Эммет Мердс собственной персоной важно проследовал к ней, растворившись в ее шикарных глубинах. Кучер на козлах немедленно погнал лошадей, будто бы спасаясь от самого дьявола.              – Сбегает? – Мелькнуло в голове Блэкмора и он тут же начал преследование. Впрочем, не попадаясь на глаза врагам.              Зловещая карета неслась во весь опор в сторону бескрайних кукурузных полей. Наверное, ее владелец решил скрыться на Среднем Западе в знаменитом американском Библейском поясе, где таким как он всегда рады. Где–то на середине пути, Блэкмор, наконец, решил, что пора действовать. Снизившись для лучшего обзора и угла атаки, он примерил дождевые капли, обращенные во что–то вроде острых стеклянных осколков.              Прекрасные сильные животные были растерзаны на куски, карета остановилась. Труп кучера свалился в грязь. Аккуратно, на случай если обитатель кареты еще жив и опасен, Блэкмор приоткрыл дверцу, чтобы при наличии у того огнестрельного оружия не попасть под прямой удар. Обитое бархатом и шелком транспортное средство внутри все было изрешечено его атакой, но ни следов крови, ни самого врага обнаружено не было.              Следователь был явно обескуражен. Он своими глазами видел, как противник садился внутрь кареты. Так куда же он вдруг делся? Все еще несколько раз обыскав на предмет двойного дна, прочих убежишь и ловушек, Блэкмор окончательно убедился, что ничего такого тут не имелось. Оглядевшись вокруг, он лишь утвердился в своём выводе, что не понимает происходящего.              Решив осмотреться еще раз с высоты, благо дождь по–прежнему лил, как из ведра. Он поднялся над местностью. Странность, которую он заметил еще с земли, теперь была окончательно очевидна. Линия горизонта отсутствовала. То есть если при нормальной перспективе кукурузное поле должно было исчезнуть в соответствии с движением наблюдателя, тут он продолжал его видеть, лишь только в более мелком масштабе.              – Что за бредни, – думал он. – Земля же круглая, поэтому невозможно заглянуть за горизонт. – Здесь явно что–то не так и чем больше Блэкмор пытался разгадать загадку, тем больший дискомфорт, причём не на физическом, а на ментальном уровне, он испытывал. Временами хотелось просто усесться в грязь, не о чем не думая превратиться в некое подобие растения. Но Блэкмор боролся с этим чувством, одновременно двигаясь вперёд, пытаясь обнаружить дополнительные странности, что могли быть ключом к разгадке.              Чёрная точка внизу привлекла его внимание. Спустившись ниже, он понял, что это какой–то фермер. Поведение человека было несколько странным, он казался пьяным, хотя таковым не являлся. Встав прямо перед ним, Блэкмор безо всякой опаски разглядывал чудака, быстро поняв, что обладателем стэнда, тот не является. Человек заплетающимся языком как–то медленно и лениво пытался ему что–то втолковать, при этом постоянно сбиваясь и глупо хихикая.              – У меня корова потерялась. Я пошел ее искать. И тут вот это. Вот... – Он снова оборвал себя на полуслове.              Слушая одно и то же несколько раз подряд, Блэкмор понял, что перед ним не просто идиот, а точно очередная странность этого места. Его собеседник снова глупо захихикал и принялся тыкать пальцем куда–то в сторону кукурузы. Проследя взглядом за его движением, Блэкмор не увидел ничего, кроме двух здоровенных маисовых жуков, что отвратительно совокуплялись на стебле растения. Между тем его собеседник безудержно хохотал, пуская пузыри от этого зрелища.              – Меня зовут... – Попытался сквозь смех произнести он и сразу оборвавшись сказал. – А вообще, что я тут делаю? – При этих словах фермер совершенно безвольно опустился в самую жидкую придорожную грязь.              Четко осознав, что от этого идиота ничего толкового добиться не получится, Блэкмор снова поднялся в воздух. Какая–то тяжёлая вибрация, ощущавшаяся чуть ли не на внутреннем уровне, беспокоила его в этот момент больше всего. Странным образом изменившееся освещение привлекло его внимание. Как будто половину небосклона занавесили черной непроницаемой простыней. Причудливость происходящего уже зашкаливала, Ричарду становилось все тяжелее это выносить.              Гул нарастал, уже ощущаясь вполне как нечто физическое, а не просто подсознательное. Приглядевшись, как следует, он понял, что черная стена неотвратимо приближается и шум исходит именно оттуда. Чудовищное беспокойство охватило панически весь его разум. Вместе с тем так хотелось не двигаться, не мыслить, не сопротивляться.              Из последних сил он глянул вниз. Сидевший в грязи странный субъект вскочил на ноги и громко заорал, показывая куда–то в самый центр проклятого поля. Блэкмор заметил там пугало, тоже несколько странное на вид, похожее на какой–то автоматон, или как сказал бы человек двадцатого века – гуманоидного робота. Аниматроник не успел занять много внимания сыщика, поскольку странный идиот бешено завопил и понесся во весь опор к стремительно приближающейся черной стене.              Блэкмор был так увлечён происходящим, что сам подался ближе, дабы увеличить угол обзора. Гул был уже невыносимо чудовищным и Ричард осознал его истинную причину. Чёрная стена была пустотой, первозданным и первобытным хаосом, что приближаясь, поглощал весь этот искусственный мирок, в который каким–то образом угодил Блэкмор. Найджел предупреждал его, что у Мэрдса стэнд воздействует на ментальном уровне, но об измерениях, ловушках и искусственных мирах, он не сказал ни слова. Хаос ревел приближаясь уже с бешенной скоростью и пожирая все вокруг, а Блэкмор чувствовал лишь усталость, апатию и равнодушие. Казалось, его волю вырвали из тела, и теперь оно, лишившись хребта, уподобилось никчёмной медузе.              Дикий крик вывел его из прострации. Краем глаза он увидел как тот псих, оказавшись у самого края тьмы, стал распадаться, растворяясь в ней. Чей–то спокойный и властный голос, словно шептал ему.              – Не бойся. Все произошло из хаоса, все в него и вернётся.              Странное дело, Блэкмор был абсолютно согласен с этими доводами. Спокойствие разлилось в его душе, пожалуй, ещё никогда он не был так уверен в своих действиях и ни капли не сомневался. На него надвигалось само вселенское небытие, а он даже не думал что–либо противопоставить.              Взглянув в последний раз на исчезающее поле, он заметил очередную странность, что буквально выдернула его из приятного тупоумия. Амиматоник двигался. Это было абсолютно точно, ему не показалось. Чучело радостно кривлялось, строя ему злобные рожи, будто уже празднуя состоявшуюся победу.              – Наконец–то, ты выдал себя, вражеский стэнд.              Из последних сил уже находясь на грани сознания, Ричард обрушил всю силу своей сверхспособности на гримасничающую тварь и в следующий момент растворился в ревущей стене тёмного хаоса.              В эту же минуту он открыл глаза. Ладони его были в крови, по всей видимости, собственной, так как он ещё ощущал заканчивающееся носовое кровотечение. Голова звенела и будто разрывалась на куски, но отвратительная апатия исчезла без следа. С трудом поднявшись на ноги, он проследовал мимо кареты, когда заметил в канаве грузное тело Мердса. Тот был еще жив, зажимая обеими руками здоровенную дыру в груди, из которой фонтаном била светлая кровь.              – Видимо, у него повреждены лёгкие. – Блэкмор мог снова мыслить здраво.              – Браво, молодой человек. – Голос старика чем–то напоминал то, что он слышал, находясь под воздействием стэнда. Успокаивающий и одновременно властный. – Это невероятно. Вырвать из–под контроля моего стэнда не удавалось еще никому. – Старик закашлялся, пытаясь продолжать. – Знаете, вы ведь даже не стали идиотом. Как жаль, что такой как вы никогда не присоединится к нашей дружной семье. Можете поздравить своего хозяина, он победил. Вот только победа Пиррова, ведь он просил вас вернуть то, что у него забрали, а здесь вы уже опоздали. Столь могущественный артефакт, как благословенная длань не может находиться в руках меркантильного человека. Реликвия возвращена на место покоя, подальше от лишних глаз.              Кровь хлынула изо рта старика, он дернулся и упал ничком в грязь. Блэкмор понял, что тот уже не очнется. Голова все еще разрывалась, хотя ему было намного лучше. Ричард поспешил к Найджелу обрадовать его и в тоже время огорчить, так как полностью выполнить поручение он не смог. Фанатики всё–таки сумели обойти пройдоху–торгаша.                     Блэкмор с грустью и тоской наблюдал, как уже вторая бутылка виски уверенно приближается к концу. Мистер Колинз все более и более напивался в стельку. Ричард еще переживал последствия последнего боя, который дался ему совсем нелегко, отчего чувствовал себя неважно. Новости, что он принес своему хозяину, произвели двоякий эффект, как он и ожидал. С одной стороны секта была обезглавлена и обезврежена, но с другой мистер Колинз лишился всех своих козырей.              Найджел не подал виду, как всегда довольный и вальяжный, но открыл свой бар, который оказался воистину бездонным. Блэкмор понимал, что его подвел и лишь виновато молчал, наблюдая, как тот напивается до положения риз. Алкоголь все больше воздействовал на сознание бизнесмена и обычно весьма сдержанный на язык, тот стал не в меру болтлив.              – Конечно же, я благодарен тебе, Блэкмор. – Слова все труднее и труднее давались опьяневшему Найджелу. – Но теперь у меня большие проблемы. Даже не так, я бы сказал, что по самые уши в дерьме.              Найджел с грохотом швырнул опустевшую бутылку в дальний угол комнаты, та разлетелась на множество осколков. Блэкмор не подал и вида, что ему все это не нравится, хотя вспомнил сказанные ему в детстве Найджелом слова о том, что его отец был алкоголиком и дебоширом. Найджел тем временем продолжал.              – Этот жирный ублюдок, который носит розовый брючный костюм, как какая–то баба со своими длинными светлыми волосами до плеч, что закручиваются на концах, будто он бигуди себе делает. Понимаешь, у него целая подпольная империя и такие как он не шутят. Это очень опасный и властный человек. Ему нельзя отказать и тем более кинуть, он и за меньшее не задумываясь отправит на тот свет. Когда эти уроды из секты разгромили мой дом, забрав все ценное, к тому же убили Куроцучи, я был в отчаянии, надо было быстро что–то делать. Не подумай, что я не верил в тебя, но время шло буквально на минуты. У меня не было другого выхода, кроме как просить его о помощи. Но таких людей нельзя попросить просто так без уважения. Сначала я должен был что–то пообещать или отдать взамен. Толстяк блондин был в курсе, что поместье защищено сильнейшим артефактом и, конечно же, захотел его заполучить себе. Мы заключили сделку, этот маленький четвероногий поганец – его пожертвование, а теперь пришла моя очередь все вернуть старицей... А я с голой жопой под луной! – Будучи почти вдрызг Найджел не стеснялся в выражениях.              Быстро поняв всю сложность ситуации, Блэкмор с готовностью откликнулся.                     – Извините, сэр. Могу ли я чем–нибудь вам помочь?              Найджел сначала взглянул на него тупо и свирепо, но тут же осклабился, подобно всем завсегдатаям питейных заведений. Он даже потянулся рукой к его щеке. Впрочем, остановился на полпути.              – Да, ты отличный убийца. – Проговорил он заплетающимся языком. – Ты проявил эти навыки еще тогда в детстве. Япошка мне докладывал обо всем, и я был в курсе. Более того я пытался и далее двигать тебя уже целенаправленно в этом направлении, хотя Куроцучи был против. Тот случай с сыном богатея Эббота и все прочие, они ведь были мне тоже известны. Ты подобно сверкающему клинку, в умелых руках смертоносен и непобедим.              Мистер Колинз при этом икнул, его чуть не вырвало, но всё–таки сдержался.              – Извини, – произнес он в свою очередь. – Давно я уже так не нажирался. Наверное, не очень приглядный вид.              Сравнение с оружием вызвало странный отклик в душе Блэкмора, но скорее он был польщён, чем задет. В своей манере Ричард вновь принёс извинения, при этом заявив, что никакого дискомфорта от общения с опьяневшим хозяином не испытывает.              – Если бы скотина Джулиус так меня не искалечил. – Найджел продолжал, горестность сочилась из всех его слов. – То может быть я бы еще смог выпутаться, как с тем пройдохой Хьюзом. Ловко я окрутил этого взяточника, сделав просто ангелом добродетели. Черт подери, если бы не это мое вмешательство, тебе бы не удалось так легко выбраться из той передряги в Вест–Пойнте.              Найджел, даже будучи пьяным, умел вести тонкий психологический манёвр и Блэкмор чувствовал себя обязанным ему до глубины души.              – Даже не думал, что этот следователь сослужит мне еще одну службу.              Колинз упомянул историю с полковником Филипсом, когда второй раз вытащил задницу Блэкмора из подготовленного ей адского пекла. Чем лишь еще более усугубил и так вполне произведённое впечатление.              – И дальше вся твоя карьера и служба строились на этом моем стэнде, который теперь лишь ужасная головная боль и бесполезная кратковременная слабая фигня.              Найджел выглядел несчастным и раздавленным, а состояние опьянения лишь усугубляло эту картину. Блэкмор был готов уничтожить весь мир, лишь бы вернуть этому человеку прежнее величие.              – Знаешь, я никогда не использовал этот стэнд на тебе. – Найджел вдруг резко вскинул голову. – В отличие от Куроцучи, которому я изломал всю жизнь. Да, я был беспринципен и жесток в те времена, и нуждался в таком человеке, как он. А другим путем заполучить его не мог. Внушил ему ложные воспоминания, сочинил для него целую жизнь, разрушив взамен настоящую. Да, это был счастливый человек с женой и сыном, работавший в японской полиции. Всего этого я его лишил. Подумать только, он был благодарен мне за то, что я позволил ему путешествовать вместе с собой и расправляться с неугодными мне людьми. А я всего лишь превратил его в собаку. Тогда умирая, мне кажется, он осознал всю бездну своего падения. Я никогда не забуду тот его последний взгляд.              Подобное самобичевание несколько шокировало Блэкмора, но даже открытие того, что суровый наставник его детства был лишь загипнотизированной марионеткой с изломанной жизнью, не отвратили его сердце от Найджела. После тягостной минуты молчания Ричард произнес.              – Где его могила? Я хочу навестить последнее пристанище этого человека. Он сделал для меня немало.              – Как и для всех нас, – продолжил за него Найджел. – Время довольно позднее. – На часах и впрямь была уже глубокая полночь. – Завтра у меня много важных дел. Когда я буду в более хорошей форме, продолжим наш разговор утром, а то что–то мы с тобой слишком заболтались.              Пожелав хозяину спокойной ночи, Блэкмор как всегда учтиво удалился. Проснувшись с первыми лучами солнца, он обнаружил, что Найджел уже одет с иголочки и собирается идти по делам.              – Извините, могу ли я сопроводить вас, сэр?              Блэкмор был чрезвычайно вежлив и упредителен. Найджел в ответ снисходительно улыбнулся.              – Увы, нет, моя правая рука. В некоторых ситуациях каждый сам должен решать свои проблемы. Я отправляюсь ненадолго, до конца недели в путешествие. Там, где я буду, твой стэнд, к сожалению, абсолютно бесполезен. Но когда я вернусь к воскресенью, мы устроим настоящее барбекю, как те в детстве, которые ты так обожал.              Блэкмор лишь грустно взглянул в ответ. Никаких барбекю он не помнил, хотя вслух ничего не сказал. Найджел положил на прикроватный столик две увядшие красные розы.              – Это из сада, что Куроцучи так заботливо возделывал. – Сказал он. – Сейчас от него уже почти ничего не осталось. Отнеси это на кладбище. Думаю, он был бы рад.              Записка с адресом легла рядом с горестным букетом. Блэкмор с тоской следил за удаляющейся фигурой бизнесмена. Тяжелое предчувствие томило его душу, словно он видел его в последний раз.                     Адрес, который был указан в оставленной записке, привел Блэкмора на другой конец города. Весь район выглядел пустынным, заброшенным и почти нежилым. Здесь явно располагались трущобы. Раньше бывать в подобных местах сыщику не приходилось. Масса маргиналов, среди коих были алкоголики, нищие и прочий подобный контингент, неприятно резали его взгляд.              Проходя через узкие зловонные улочки, он с трудом уворачивался от протянутых рук и грязных лохмотьев. Вот, наконец, запущенное, убогое кладбище, огороженное полуразвалившимся, ветхим забором. Размеры местопогребения Блэкмора неприятно удивили. Похоже, в это место свозили всех мертвых бездомных их городка.              "Третий ряд, восьмое место справа" – Ричард принялся бродить по бесконечному лабиринту, чавкая своими дорогими, начищенными сапогами по грязной земле, которая здесь почему–то никогда не просыхала.              Все погребения были безымянные. Ни мемориалов, ни фотографий, ни даже годов жизни. В итоге искомое место им всё–таки обнаружилось. Возможно, само проведение сжалилось над ним. Остановившись над небольшой каменной плитой, ненамного возвышающейся над грязью, он опустил горестный букет.              В голове вертелись мысли о том, как правая рука Найджела оказалась в подобном месте. Скорее всего, разгромленный и искалеченный хозяин попросту избавился от героического трупа своего верного слуги. Обворованный Найджел попросту оттащил тело куда–нибудь на безлюдную окраину, оставив там на попечение городских служб право порядка.              Однако даже подобные мысли, порочащие и чернящие его господина, не отвращали Ричарда от бизнесмена. Странное предчувствие кольнуло его в области сердца. Где сейчас Найджел и все ли у него в порядке? Подобно ронину, который неотступно, словно тень следует всюду за своим даймё, Блэкмор жалел, что отпустил Найджела одного. Тяжесть легла на его душу, подобно свинцовым гирям. Он с трудом держался на ногах.              Слабый дождик, сродни осенней измороси, затянул свою заунывную песню. Блэкмор не удержался и встал на одно колено перед каменной плитой, аналогично средневековому рыцарю, что отдает последнюю дань своему сеньору. Так продолжалось несколько минут. Опустившаяся резко тьма, слабый дождь и тишина.              Чья–то рука внезапно легла ему на плечо. Моментально среагировав, Блэкмор схватил ее за запястье, готовый в любую секунду разломить на мелкие кусочки тонкие лучевые кости. Однако кроткая улыбка католического пастора отрезвила его. В чертах лица было нечто знакомое, Ричард со своей фотографической памятью сразу узнал сокомнатника по Вест–Пойнту. Неизвестно узнал ли его падре, но виду не подал.              – Сын мой, – произнес тот тонким, елейно–блаженным голосом. – Прошу прощения, что напугал и разрушил тем самым ваше молитвенное поклонение. По правде сказать, сюда редко кто приходит, я имею ввиду из неместных обитателей. Наше кладбище имени Пресвятой Девы Марии зиждиться на идеях христианской добродетели, где мы не отвергаем даже самых низших и падших детей Господних. Пусть у них нет денег, пусть они вели жизнь полную пороков, но мы никому не можем отказать в достойном христианском погребении. Наша часовня скудна и бедна. Мы живем лишь за счет пожертвований добрых самаритян, и немного городская управа помогает. Пройдемте со мной, дождь усиливается. У вас уже даже губы посинели, немного отогреетесь и выпьете моего лучшего травяного чая.              Блэкмор, покорно опустив голову, последовал за служителем культа. Часовня оказалась неподалеку, вид ее действительно был неказист и непритязателен. Пройдя через небольшой порожек, Ричард обнаружил себя в полутьме освещённой лишь скудно чадящей лампадкой. Внутреннее убранство отвечало наружнему, то есть было скромно, даже как–то сурово.              Положив в дарительницу при входе несколько крупных купюр, Блэкмор уселся на скамью, на которой были изображены грешники, терпящие невыносимые муки ада. Картины были столько реалистичны в их рельефной и прекрасной манере, что Блэкмору на секунду показалось, будто он сам перенесся в их число. Кипящие в смоле, подвешенные на крюках над раскаленными углями. Это лишь единичные представления бесчисленных страданий.              Чашка с дымящимся ароматным напитком появилась на столике прямо перед ним.              – Угощайтесь, – голос Оливера, которого теперь, судя по всему, именовали падре Симон, был по–прежнему елейно–благоговейным. – Сын мой, – поп продолжал, хотя Блэкмор не сделал еще ни глотка из чашки. – Я вижу вы в смятении и печали. Не бойтесь, здесь такое место, где каждый может без опаски раскрыть свою душу. Что гнетет вас, поведайте?              Блэкмор внезапно вспомнил, что совсем не является воцерковленным, уж тем более не принадлежит католической конфессии. Это его немного остудило. За завесой печали он как–то совсем упустил мимо своего сыщеческого разума лисьи манеры священника, его такой вкрадчиво–лезущий в душу голосок.              Насколько Блэкмор был осведомлен о церковной жизни, католики довольно закрытая конгрегация и не приемлют даже других христиан, не говоря уж об азиатах. Здесь же все было на редкость странно. Этот клирик представлялся воплощением самой доброты, но подсознание так и орало Блэкмору – что–то неладно.              Внезапно его взгляд скользнул по плохоосвещенной стене, где висел изукрашенный портрет, но не Пресвятой Девы, именем которой была названа часовенка, а Джулиуса Карпентера, презренного сутенера, который искалечил его хозяина.              – Мерзкий сектант! – Блэкмор не сдержался и выпалил это прямо в лицо священнику, что продолжал разоряться, проповедуя по поводу того, что все люди братья и равны пред ликом Господа. Оливер немного опешил от подобного поворота, но не стушевался и тут же сказал.              – Ричард, ты ведь узнал меня, правда? Я тоже тебя узнал. Чай этот в порядке, не беспокойся, я бы не стал травить тебя, все равно секты уже больше нет. – Как бы в доказательство Оливер сам отпил из чашки.              Блэкмор видел, что перед ним всего лишь обычный человек, а не вражеский стэндоюзер, посему это не ловушка и особой опасности он не испытывал. Впрочем, все равно оставаться в подобном месте, Ричард больше не желал. Бросив сухой и немного надменный взгляд на священнослужителя, он как бы невзначай задел тонкое фарфоровое блюдце, разлив весь ароматный ромашковый чай. Резко поднявшись, он двинулся прямо на Оливера. Однако тот не подал вида, что испугался и не отступил назад.              – Если это твоя миссия, я не буду сопротивляться, – произнес поп. – Ты подобен ангелу смерти, покаравшему всех моих братьев. Значит теперь пришел мой черед покаяться. – При этом падре Симон покорно встал на колени, сложив руки в молитвенном жесте кающегося грешника. Несколько секунд Блэкмор стоял над низкорослым священником, пораженный, как этот слабый человек был силен в своей вере, а затем, опустив руку в карман, швырнул свой увесистый бумажник к его ногам.              – Пока хватит убийств, – сказал он устало. – Это в благодарность от одного хорошего человека, который нашел тут свой последний приют. – Затем резко развернувшись, Ричард покинул пределы сектантской церкви. Находиться там он больше не мог, но идеи о всеобщей любви Господней и общечеловеческом равенстве крепко засели у него в голове. Голос Оливера, доносящийся с кафедры проповедника, вещал ему вслед.              – Сердце Господа открыто для всех, даже для таких, как ты грешников, Ричард. Достаточно лишь только покаяться!              Быстрыми шагами, дабы больше не видеть и не слышать ничего здесь, Блэкмор решительно удалился.                     Дни шли, конец недели был уже не за горами, но Блэкмор как будто заранее знал, что ничего хорошего ему это не несёт. Наконец, долгожданное воскресенье и, конечно же, никто не пришел. Блэкмор не испытал от свершившегося факта никакого разочарования, ведь по какому–то наитию он знал, что так и будет.              Подобно марионетке, у которой обрезали управляющие нити, Ричард сидел на полуразвалившейся тахте в коридоре их разрушенной усадьбы. Он не предпринимал никаких действий. Не ел, почти не спал. Апатия, разочарование и какая–то непонятная лёгкость овладели им, как прямо тогда во время битвы со стэндом Мердса. Вот только на этот раз ни стэндов, ни врагов по близости не было. Он был один. Вообще один.              Всегда выглядящий с иголочки чёрный плащ и серые брюки следователя стали мятыми, покрытыми каким–то странным мусором, похожим на кусочки старого войлока. Блэкмор больше не следил за опрятностью одежды и вообще внешности. Как ни странно самому ему было на это абсолютно плевать. Вышколенный и аккуратный, он превращался в какой–то антипод себя.              Вслед за телесными изменениями, разум Ричарда тоже стал претерпевать сбои. Такой выверенный и логичный, теперь он посылал своему владельцу противоречивые сигналы. Выражалось это сначала в причудливом поведении, а затем в звуковых и даже зрительных галлюцинациях.              По ночам, когда Блэкмор почти не смыкал глаз, в скрипе старой развалюхи, ему слышались чьи–то шаги. Он беспокойно вскакивал в пустой надежде на то, что его хозяин вернулся. И, конечно же, никого не находил. Однако за такими вполне безобидными вещами дальше начался настоящий кошмар. Мозг, утомлённый бессонницей и переживаниями, начал проделывать с ним странные вещи.              Зрительные галлюцинации, видения вроде снов наяву стали постоянными спутниками Блэкмора. Он видел картины своего детства. Все эти призраки далеко ушедшей самой лучшей части его жизни, в еще не разрушенном поместье вместе с Найджелом. Далее видения становились только хуже, принимая характер угрожающий и беспокойный.              Как назло за окном нудный дождь зарядил на несколько дней. Блэкмор поймал себя на мысли, что это погодное явление стало ему до крайней степени противно. Тяжесть его сердца наполнила все тело, он просто валялся как бесполезный труп.              Странное воспоминание, будто яркий луч прорезало его разум. Синее солнечное небо, зеленая лужайка их усадьбы, Куроцучи готовящий на переносном мангале свои фирменные якитори, что Ричард просто обожал. Это и было, то самое барбекю, которое обещал Найджел, и которое он не мог вспомнить в тот момент.              Внезапно картина ведения резко переменилась. Куроцучи оторвался от своего кулинарного занятия и осуждающе и резко посмотрел на уже взрослого Блэкмора. Азиат медленно, но верно приближался к тахте, на которой безвольно валялся Ричард. Ему впервые стало не по себе за долгое время, но он даже не попытался подняться. Вместо этого лишь невольная улыбка, что была вызвана видением давно забытого барбекю, сползла с его лица.              Между тем правая рука Колинза уже стоял, немного склонившись над ним. Блэкмор в изнеможении закрыл глаза. Он был сломанной деталью, вне единого механизма от него не было никакого толка. Все же собравшись духом, Ричард решил хотя бы в последний раз взглянуть в лицо тому, кого в детстве так подобострастно уважал. Он увидел перед собой строгий и суровый взгляд Куроцучи.              – Тебе была дана свобода воли в отличие от меня, – произнес он тем самым голосом, которым когда–то его поучал. – А ты лежишь тут как бревно, подыхая заживо! Вот значит, как ты ей распорядился? Я отдал свою жизнь за нашего господина и ничуть не жалею, а ты просто жалок. – На мгновение японец в отвращении отвернулся, но затем, резко схватив Блэкмора за шкирку, будто тот был еще мальчишкой, швырнул его на пол.              Когда Ричард наконец–то очнулся, он почувствовал, что его бровь немного рассечена. Как ни странно это ощущение жгучей боли вернуло его к реальности. Дождь так и шел. Образовавшаяся на полу лужа из протекающего потолка немного освежила его и придала сил телу. Монотонное кап–кап–кап больше не бесило. Он распахнул и без того разбитое окно, позволяя струям свободно попадать в комнату. После чего сам вышел во двор без использования дверей, ступая по дождевым каплям.              Пробыв на свежем воздухе около часа, он вернулся в помещение. Протянув руку, Блэкмор покопался в почте, что успел сюда принести еще неделю назад, когда заходил последний раз в отель. Там было письмо с его работы, которую он уже считал давно потерянной. Там в вежливых выражениях ему предлагалось вернуться на прежние должность и оклад. Причём без упоминания каких–либо проблем и претензий. То, что Ричард был удивлен, слабо сказано. У него даже закралась мысль, что возможно Найджел опять посодействовал восстановлению его карьеры. Впрочем, тут же он отмел это, вспомнив о произошедшем. Впервые за весь этот долгий период, он мыслил чисто и рационально.              – Люди не исчезают бесследно. С мистером Колинзом что–то случилось. Я должен это выяснить. Вернувшись на службу, у меня будет больше возможностей для расследования. – Быстро приняв это вполне рациональное решение, Блэкмор стал приводить свой внешний вид и одежду в порядок. Завершив все дела всего за пятнадцать минут, он собрал свои дорожный несессер и отправился на вокзал, дабы отбыть сегодня же. У него появилась цель, ради которой он был готов свернуть горы.                     Стоя на вокзале и ожидая отправки последнего вечернего поезда, он заметил, как двое странных типов, одетых контрастно друг друга по цветовой гамме, появились по обе стороны его рук. Стволы пистолетов с автоматическими глушителями упёрлись в обе его лопатки. Вокзал был не слишком многолюден и как назло дождь давно закончился, так что Ричард не слишком–то мог рыпнуться, попросту попав в ловушку.              Двое пижонов хоть и выглядели вычурно, но вели себя подобно профессиональным убийцам. Блэкмор это отлично понимал, сожалея лишь о том, что все случилось именно тогда, когда у него вновь появилось желание действовать.              Пурпурный урод гнусаво ему пропищал.              – Пойдём, тут недалеко, прогуляемся. Тебя желает видеть один очень важный человек.              Блэкмору не оставалось ничего другого, кроме как подчиниться и сохранять самообладание, выжидая призрачный шанс для дальнейшего маневра. С этим гангстером в цилиндре, он, может быть, и справился бы, но второй в клетчатом костюме выглядел так, что ни за что не промажет мимо его спины.              Прогулка и впрямь оказалась недолгой. Его втолкнули внутрь кареты, при этом, не убирая оружие от жизненно важных органов цели. Когда глаза Блэкмора немного привыкли к полутьме в повозке, он увидел перед собой блондинистого толстяка в розовом брючном костюме. Причёска этого длинноволосого типа ниспадала до плеч, закручиваясь на концах локонами, которым бы позавидовали все пользователи бигуди. Одутловатое лицо жиртреста было скорее неприятным, чем добрым. Он осматривал Блэкмора своими невыразительными, почти поросячьими глазками.              – Это точно он? – Наконец произнес жирдяй, обращаясь к своим подручным. – Какой–то он весь затюканный.              Тип в клетчатом ловко извлек удостоверение личности следователя и с уважением продемонстрировал своему боссу.              – Ричард Блэкмор, – прочитал тот. – Даже не верится, что такой изможденный на вид человек истребил весь боевой актив секты. В любом случае, я доволен. – Тон жиртреста резко изменился, став официально вежливым.              Блэкмор равнодушно наблюдал за происходящим, уже смирившись с тем, что его, скорее всего, убьют, даже не помышляя о сопротивлении. Мысль о том, что он опять подвел Найджела, лишь одна еще поддерживала его на грани реальности. Тонкие истомлённые черты лица, подёрнутые бесконечной грустью и сожалением. Блэкмор сейчас выглядел совсем не так, как на своём документе.              – Извините. – Выдавил он из себя с огромным трудом, непонятно кому вообще адресуя эту фразу. Однако сидящий перед ним расценил это как обращение к себе, расплывшись в великодушной покровительственной улыбке.              – Ну что ты, зачем извиняться? Я же сказал, что доволен.              Однако Блэкмор уже вновь погружаясь в омут своих собственных мыслей, снова пробормотал.              – Извините, мистер Колинз. Кажется, я вас опять подвел.              Эта реплика вызвала небольшое замешательство на лице толстяка. Впрочем, он сразу же взял себя в руки.              – Мистер Колинз... Да, мы были с ним знакомы. Можно сказать, он был моим незаменимым партнером. Вот, кстати, возьми. Тебе будет любопытно это почитать.              Увесистый пакет с корреспонденцией плюхнулся на колени следователя. Блэкмор посмотрел на это таким взглядом, словно его только что вынули из воды. Письма, множества докладных, деловых записок. Все это свидетельствовало о том, что его господин имел дела с этим типом. Розовый брючный костюм, закрученные светлые волосы до плеч. Этот толстяк был именно тот, кого ему так точно описал Найджел в их последний разговор. Но еще более важно, Найджел до чертиков боялся этого человека.              Не раздумывая ни секунды, Блэкмор ударил в челюсть, а затем вывернул руку из сустава придурку в чёрном цилиндре, который как–то не по–деловому отвлекся, тупо глазея в окно. Идиот начал верещать, обращаясь к своему напарнику, но Блэкмор просто швырнул это глупое тело на второго. После чего моментально был остановлен уткнувшимся под кадык пистолетом.              – Не рыпайся, – тихо произнес клетчатый. – Лучше успокойся.              Странная бумага появилась перед самым лицом Блэкмора. Что–то вроде залоговой декларации, но только в качестве товара в ней был он сам.              – Интересно, правда? – Толстяк говорил слегка высокомерно и немного злобно. – Поизучай, ты же ведь юрист. Наверное, тебя это должно удивить.              Почерк принадлежал мистеру Колинзу, сомнений не возникало, документ был подлинный. Блэкмор прочёл это несколько раз и каждый раз внутри него все переворачивалось. Он стал залоговой вещью, всего–навсего вещью. Ни человеком, ни личностью. Найджел оставил его в качестве оплаты до тех пор, пока не сможет рассчитаться. Таким образом, оставшись по сути своей бездушным бизнесменом навсегда. Блэкмор в полной апатии уселся на бархатную скамейку. Молчание прервал тостяк–блондин.              – Вправь руку моему подчиненному. Тебе ведь это не составляет труда. И не удивляйся, я многое о тебе знаю.              Как ни странно, Блэкмор беспрекословно повиновался. Его метущийся, почти помрачневший разум сладко засыпал, когда тот говорил. Новый приступ жуткой боли, а затем вернувшиеся движения в руке заставили придурка в пурпурном заткнуться. Поток брани и угроз, что он сыпал в адрес Блэкмора, наконец, иссяк.              – Извините. – Блэкмор совершенно машинально вновь произнес, усаживаясь на место.              – Я, разумеется, понимаю, что вся эта писанина не имеет никакой юридической силы. – На этот раз толстяк говорил на полном серьезе. – Но твой господин желает, чтобы ты продолжал свою карьеру, как гласит эта записка. И я готов тебе предоставить эту возможность. Мне пригодились бы люди подобные тебе.              Блэкмор совершенно раздавленный недавно открывшейся сенсацией уже мало понимал, что происходит. Желание найти Найджела во что бы то ни стало и покарать тех, кто возможно причастен к его исчезновению, все это растворилось в бездонной глубине, над которой царил лишь голос этого человека. Такой спокойный и уверенный, внушающий уважение.              Далекий гудок с вокзала означал, что поезд уехал без него. Блэкмор так и не вернулся на военную службу, став надежным слугой Фанни Валентайна – толстяка–блондина в розовом бабском костюме.                     – Блэкмор! – Резкий повелительный окрик заставил очнуться от размышлений у дождливого окна. Президент снова вызывал его по неотложному делу или важному поручению. Привыкший быть действенным оружием, верный до собачьей преданности слуга, незамедлительно повиновался явиться перед своим господином.