Часть 3. Весёлая жизнь в армейском лагере.

      В полевом штабе Вирджинской армии, юный офицер Блэкмор, который едва достиг совершеннолетия, конечно же, выделялся. От будней армейской службы, Ричард и не ждал особых чудес, но все было даже несколько жёстче, чем он думал. Должность какого–то лакея, придурка на побегушках – вот была его основная работа. Полковник Филипс – престарелый, ожиревший и крикливо–чванливый идиот, так звали его начальника. В этом армейском лагере данный тип был царь и бог, как сам он неоднократно и заявлял.              Куча рутинной, бесполезной, бумажной работы, вроде пересчета и проверки армейского имущества и прочей ерунды, являлись его основными обязанностями. И даже в этом пыльном конторско–инспекторском аду, Блэкмор мог находить для себя отдушину. Бумажная работа его чем–то увлекала. Хотя и была бесконечной и не нужной рутиной. Вскоре обвыкшись, он уже заполнял необходимые формуляры на автомате, почти не размышляя, а посему сильно не затруднялся. Обязанность же инспекций ему почти что нравилась. У практичного, упорядоченного и мыслящего азиата, наверное, присутствовала в крови тяга к порядку и дисциплине. Посему осмотр всего и вся, слежка и необходимые инструкции ему очень импонировали.              Резкие крики из окна с тренировочного плаца оторвали его от очередной волокиты. Ясно было, что сержант муштрует совсем зеленых новобранцев, прибывших всего пару дней назад, но на этот раз гомон уж что–то слишком сильный. Выполняя по совместительству должность дежурного офицера, Блэкмор был вынужден пойти проверить, что там происходит.              На плацу творится форменный бардак, сцепились сразу несколько новичков и среди них пара с весьма габаритной наружностью. Однако больше всего взбесило Ричарда то, что сержант стоял в сторонке и с интересом наблюдал за происходящим, совершенно не вмешиваясь.              – По уставу, – подув в нагрудный свисток, Блэкмор как можно громче приказал, хотя командным голосом не отличался, а посему получилось немного комично. – Немедленно прекратить! Что вы здесь устроили?              При неожиданном появлении офицера все, разумеется, сразу встали по струнке. Даже сержант отдал честь перед строем своих подчинённых. Разве что разгоряченные красные морды, да слегка порванная форма выдавала то, что здесь творилось всего пару минут назад. Уже гораздо более спокойно, Блэкмор повторил вопрос, обращаясь непосредственно к сержанту.              – Что здесь происходит? Потрудитесь объяснить.              Сержант, который был чуть ли не в два раза старше Блэкмора, ловко козырнул и тут же выкрикнул.              – Да, сэр. Ребята немного повздорили, но все уже в порядке, сэр.              Подобный расклад, Ричарда, конечно, не устроил.              – Кто виновен? – Холодно произнес он. – Я жду имена.              Взгляд сержанта из шутливо–весёлого мгновенно сделался колючим и мерзким.              – Сэр, – немного тихо проговорил он. – При всем уважении, но думаю, не стоит делать из мухи слона.              – Вы знаете устав. – Блэкмор удостоил оппонента столь же ледяным взглядом. В ответ на это сержант выкрикнул.              – Да, сэр!              – Полагаю, дальше вы сами справитесь со своей работой, а я просто понаблюдаю, как вы пару минут назад.              Сержант с явным неудовольствием выкрикнул фамилии четырёх новобранцев. Те сразу сделали шаг вперед, выйдя из строя. Взгляд Блэкмора равнодушно скользнул по их шаблонно–туповатым физиономиям, но остановился на лице последнего. Феноменальная фотографическая память тут же извлекла из своих недр анкету, что он просматривал пару дней назад. Маунтейн Тим – шестнадцать лет, рядовой, доброволец. При этом парень выглядел явно быком, выделяясь на фоне всех остальных.              – Что же, неудивительно, настоящий ковбой. – Продолжил про себя Блэкмор.              – Трое суток каждому! – Взревел сержант, явно пытаясь выслужиться перед наблюдающим начальством. Виновные моментально дружно ответили.              – Есть! – Ни у кого не оказалось возражений. Хотя Блэкмору показалось, что ковбой метнул на него недобрый взгляд. Впрочем, это было секундное действие и могло просто померещиться. Когда с экзекуцией и разбором полетов закончили, сержант все же подошел к нему с парой слов.              – Митчелл и Генри – эти двое заслуживают гауптвахты. При всем уважении, я не пытаюсь оспорить ваш приказ. Маунтейн всего лишь заступился за Мэттью, посему и влез в эту свару.              Мэттью. При этом имени Блэкмор припомнил тщедушного низкорослого человечка, который тоже какой–то превратностью судеб зачем–то пошел добровольцем в армию США. Однако изо рта его сорвалось лишь уставное.              – Что вы хотите этим сказать?              – Да ничего особенного. – Сержант отвел в сторону глаза. – Все мы тут одна большая армейская семья, но кроме устава должно быть еще и немного справедливости. Не находите?              Блэкмору было ни к чему это пустое сотрясание воздуха. Не удостоив нижестоящего по чину ответом, он развернулся и зашагал прочь, намереваясь вернуться к той недоделанной работе, от которой был столь бесцеремонно оторван.                     Вечером Блэкмор как всегда нагруженный кипой бумаг и отчетов о проделанной работе предстал перед полковником Филипсом. Не взглянул на плоды его трудов, тот сразу с места в карьер задал вопрос в свойственной ему грубой форме.              – Что за бедлам творился сегодня днем на плацу? Можете мне объяснить? – Толстяк с трясущими щеками чуть не проорал это в лицо своему адъютанту. Блэкмор ни на секунду не опешил, он уже привык к подобным выходкам и вообще такому обращению.              – Сэр, ничего серьезного, – все же несколько удручённо проговорил он. – Инцидент полностью исчерпан.              Однако взбесившийся самодур буквально взревел, при этом рассыпав по полу все те бумаги, что так аккуратно ему принес лакей–секретарь.              – Отвечай! – Рявкнул он. – К чему эти пустые записи, что там сегодня было?              Столь бурная реакция на вообще–то пустяковое событие являлась, конечно, из ряда вон выходящей, но Блэкмору было не привыкать.              – Меня привлек шум, – начал он своё недлинное повествование. – Когда я туда пришел, то обнаружил небольшое нарушение дисциплины. При моем появлении все было быстро решено, виновные понесли заслуженное наказание.              – Так все просто, – полковник осклабился, будто идиот. – Вы выяснили зачинщика драки? И почему всего три дня гауптвахты, а не три месяца?              Столь энергичный напор поставил Блэкмора в небольшой тупик. Ведь он и правда не вникал в детали, посчитав никчемный инцидент исчерпанным.              – Понятно. – С сознанием дела протянул полковник. – Признаться не ожидал я от вас максималиста и формалиста подобной оплошности. Придется уделить этому своё и без того занятое внимание.              В продолжение диалога Блэкмор стоял вытянувшись по струнке. В правду как он мог так проколоться, для него это было совсем недопустимо, посему даже не пытался оправдываться. Совсем не беря в расчет, что все происходящие напоминает скорее какой–то безумный фарс.              – Я сделаю организационные выводы. – Полковник как всегда взял бразды правления в свои руки. – С этого дня вы будете полностью следить за порядком у новобранцев, а заодно тренировать их. Можете быть свободны.              Блэкмор покинул кабинет, огорошенный этой неожиданностью. Слухи в армейском лагере разлетаются со скоростью света и уже на следующее утро все новички галдели о предстоящих переменах. Больше всего им не понравилось, что старый добрый сержант, отдавший более двадцати лет службе этой стране, увольняется и далеко не по собственному желанию.              Ричарду и самому был не по душе подобный расклад. Лишние обязанности ему были не в тягость, но вот то, что из–за него пострадал совсем невиновный человек. Несколько коробило. Сам сержант вел себя как обычно, совершенно не выдавая какой–либо неприязни или расстройства. Вечером перед своим последним визитом, он заглянул в контору, где сидел штаб–лейтенант Ричард Блэкмор.              – Пришла пора прощаться. – С порога начал он, при этом несколько печально улыбаясь. Блэкмор заметил, что тот уже собрал свои армейский вещь–мешок, упаковав туда весь свой нехитрый скарб за все двадцать лет.              – Если ты думаешь парень, что я на тебя в обиде, то можешь быть спокоен. С нашим придурком полковником другого исхода я и не ждал. Вернусь, пожалуй, на ферму, где и родился, проведу там остаток своих дней.              Блэкмору было неприятно от этих слов, ведь из должностных формуляров он знал, что заслуженного вояку выгоняют с позором, то есть лишают заслуженной пенсии. Он даже хотел сам поговорить с полковником, хотя прекрасно осознавал, что упрямый самодур вряд ли изменит своё решение. Должно быть эти раздумья и переживания отразились на его обычно совершенно безэмоциональном лице, так что сержант сказал в продолжение своей тирады.              – Ладно, и не в таких передрягах бывал. – Уже собираясь выйти за дверь, сержант все же добавил еще пару слов лично для Блэкмора. – Желаю тебе успехов на новом поприще. Знаешь, они в основном все ребята покладистые, но с некоторыми держи ухо востро. – Бросив это довольно странное и двусмысленное напутствие, уволенный покинул помещение, оставив Блэкмора размышлять над услышанным.                     На следующее утро лейтенант преступил к тренировке новобранцев вместо сержанта. Провинившихся уже отпустили с гауптвахты, разгневанный полковник, как ни странно не стал продлевать им наказание. Таким образом, весь взвод в полном составе предстал перед его лицом. Будучи по натуре скорее интровертом Блэкмор не любил выступать перед широкой публикой, поэтому взваленная на него дополнительная ноша немного тяготила. Строй угрюмых, зачастую озлобленных физиономий, вот что он увидел в это хмурое утро. Невольно сравнивая себя с уволенным с позором сержантом, его действиями, а также тем, как вели себя с ним сами новички, Блэкмор сделал определенные выводы.              Выглядели новобранцы сегодня неряшливыми. Плохо заправленная и не выглаженная форма. Все это было словно нарочно выставлено напоказ. К тому же стояли они, как придется, чуть ли не в пол оборота явно не держа строй. С этим необходимо было что–то сделать, причем немедленно.              – Дежурный по казарме, выйти вперед. – Скомандовал Блэкмор, причем его голос для этого был не лучшим из возможных, то есть явно уступал сержантскому. В ответ на его приказ здоровенный рыжий детина слегка как бы нехотя сделал маленький шажок вперед. Да так и остался стоять, нарушая этим все мыслимые армейские правила. При одном лишь взгляде на его мерзкую ухмыляющуюся рожу, Блэкмор без труда узнал виновника недавней драки. Без сомнения этот тип держит в своих руках всю казарму и разлагающе действует на остальной коллектив. Блэкмор совершенно обосновано сделал абсолютно верные выводы. Подойдя в плотную к ухмыляющейся физиономии, Блэкмор бесстрастно и холодно взирал в его лицо долгих пару секунд. Наконец процедив сквозь зубы, при этом не выдав тоном бушевавшего внутри раздражения.              – Ваша обязанность, как дежурного по казарме, следить за порядком и формой остальных. Почему вы ей пренебрегаете, позвольте узнать? – Осведомился он. В ответ на это ему был лишь поток грубой и зачастую нецензурной брани. Завершившийся поистине скотским хохотом. Вот и все чего дождался он.              – Я жду ваших объяснений. – Также холодно, будто не видя неадекватной реакции, продолжал лейтенант. Попытка продолжения диалога окончательно вывела громилу из себя.              – Ответа хочешь? Вот тебе мой ответ! – Громила со всего размаха попытался ударить здоровенным кулаком стоящего перед ним стройного молодого офицера прямо в солнечное сплетение. Блэкмор к этому был абсолютно готов, не только парировав удар, который был намного медленнее по реакции, чем его собственная, но и обезвредив нападающего точно также, как когда–то в его детстве Куроцучи поступил с разгневанным судьей. То есть, вывихнув ему руку из плечевого сустава. Опешивший Митч смотрел на него совсем дикими глазами, не понимая, а что вообще произошло. Однако осознание того, что его правая рука ему больше не подвластна и болтается, словно плеть, все же дошло до его не слишком быстрого разума. Следом пришла и логичная паника.              – Что ты со мной сделал, ублюдок? Ты же меня искалечил! – Заорал он, рухнув на колени. Дальше этот бугай разревелся, как маленький ребенок, повергнув в еще больший шок и изумление всех наблюдавших. Поняв, что представление слегка затянулось и пора уже с ним закругляться, Ричард быстрым едва заметным движением вправил руку Митчу обратно. При этом легко поставив эту почти стокилограммовую тушу на ноги, будто тряпичную куклу.              – Сегодня занятий не будет, но завтра жду вас на этом месте в более лучшей форме. – Сказал он, обращаясь ко всем остальным. Новобранцы тут же повиновались его приказу. На случай необоснованных претензий Блэкмору нечего было опасаться. Даже хирург из высшей военной академии ничего бы не смог сказать о повреждении связок и костей у злосчастного Митча. Приемы, которым научил его Куроцучи, являлись практически идеальными.                     На следующее утро на тренировочном плацу, Блэкмор увидел именно то, что и ожидал. Все новобранцы выстроились, как по струнке и, разумеется, их форма была в полном уставном соответствии.              – Что же, – удовлетворённо решил он про себя. – Пожалуй, можно и начинать. – Раздав необходимые команды и внимательно следя за правильным их исполнением, он был так поглощен этим нехитрым процессом, что совершенно не заметил тяжелый полный черной ненависти взгляд, время от времени бросаемый на него Митчем. Но открыто неповиновения никто не выражал. Все как надо, в общем, без сучка и задоринки. Таким образом, тренировка прошла спокойно, как и во все последующие дни. Блэкмор уже совершенно позабыл о той незначительной стычке, что не получила ни широкой огласки, ни каких–либо серьезных последствий.              Где–то через месяц, полковник Филипс решил обновить сарай, стоящий на самом краю лагеря, дабы превратить его в армейский пакгауз. Работа была поручена тем самым новобранцам, а Блэкмор их курировал. Пока проводились лишь подготовительные работы такие, как стяжка цементом пола и прочие строительные дела.              Однажды вечером незадолго до самого отбоя, Блэкмор решил еще раз заглянуть на объект. Так как его перфекционизм не позволял ему пускать что–либо на самотек, а появиться там днем у него не вышло, из–за огромной загруженности и прочей работы.              Подходя к сараюхе освещенной всего лишь одной тусклой керосиновой лампой, он не ощутил каких–либо тревожных знаков. Слишком поглощенный повседневными занятиями, также совершенно чуждый обычных человеческих эмоций, Ричард совершенно не понимал и даже не думал о Митче, чье чувство собственного достоинства, он так неосторожно и жестоко растоптал. Митч все это время усиленно готовился отомстить, совершенно не сидя сложа руки. Это неожиданное строительство дало ему необходимый шанс. Прекрасно понимая, что он даже вместе со своими тремя дружками вряд ли сможет в открытую справиться с отлично тренированным офицером. Он подготовил ему подлую хитроумную ловушку.              Во время работ по покрытию пола, ими была намеренно оставлена яма необходимой глубины, из которой самостоятельно человеку выбраться не так–то и просто. Кроме этого присутствовало еще кое–что, отлично замаскированная, двенадцати килограммовая кувалда. Именно этому орудию и предстояло совершить основное действо. Пересказывая свой план дружкам, Митч ликовал.              – Эта штуковина либо совсем его укокошит, либо приведёт в такое состояние, когда ему уже все его приемчики не помогут.              Войдя в сарай, Блэкмор обратил внимание на очень плохую освещённость.              – Пожалуй, стоит увеличить количество ламп, – подумал он. Однако и ради такого пустяка требовалось подать прошение полковнику, что было совсем не приятно. Тихий хруст у него за спиной заставил Блэкмора резко обернуться, но в кромешной полутьме он ничего не разглядел и пошел дальше проводить свои осмотр. Уже почти его закончив, Ричард все же решил заглянуть в тот дальней темный угол, который прежде по какой–то причине обошел своим вниманием. Из–за резкого перехода от полутьмы к самой настоящей черной ночи, его глаза не успели адаптироваться.              Тонюсенькая медная проволока, натянутая на уровне ног не была им замечена, прежде чем механизм не пришел в действие. Сильнейший удар в затылок, Блэкмор скорее услышал, чем почувствовал. Лишь заметив, что летит в черную бездну, а по затылку обильно стекает кровь. Плюхнувшись на дно той самой ямины, Блэкмор сразу же попытался встать на ноги, но тело отказалось ему подчиняться. Глумливые голоса откуда–то сверху вырвали его из дремотного забытья.              – Ты смотри и впрямь все получилось. Валяется там, как мешок с дерьмом. – Не скрывал своей радости Митч. Три его дружка вторили его словам гнусным смехом. – Ладно, давайте быстрее, – Митч снова был сама серьёзность. – Надо закончить нашу работу.              С трудом борясь с приступами тошноты и поминутно теряя сознание, Блэкмор все же понял, кто и что с ним сделал. Он попытался хотя бы словами воздействовать на проклятых ублюдков, но вместо командного голоса получился лишь слабый хрип, что привело его врагов в еще больший экстаз.              – Смотрите, он там что–то пищит, – проговорил Джо, который по своей мерзости мало в чем уступал Митчу.              – Надо сворачиваться. – Митч заметно нервничал. – Не ровен час сюда кто–нибудь заглянет. Хотя и вряд ли.              Оставшись вместе с Джо стеречь беспомощного травмированного командира, двое других вышли во двор за емкостью с застывающим цементом.              – Так–то начальник. Мы тебя заживо похороним, никто тебя не найдёт. Максимум объявив дезертиром. Не боись полы получатся в лучшем виде.              Уже готовясь опрокинуть всю бочку вниз, громкий кашель за спиной заставил всех четырёх поддонков вздрогнуть.              – Какого черта, – начал было Митч, когда разглядел в тусклом свете знакомую фигуру в ковбойской шляпе. – Маунтейн! – Несколько удивленно и озадаченно проговорил он.              Однако не успел еще закончить свои фразы, как сильный удар в лицо буквально вырубил его дружка. Отчего Джо свалился без чувств. Двое других швырнув в сторону бочку попытались сбежать, но ловивший в прериях диких мустангов, ковбой справился с этим не глядючи. И вот они уже болтались вверх ногами, подвешенные к самой высокой балке. Предварительно связав и Джо на случай если тот очухается, Маунтейн обратился к оторопевшему Митчу.              – Митч, – как бы с какой–то грустью в голосе произнес он. – Военная полиция будет тут через пару минут, все кончено. Да и не стоило тебе вообще это устраивать.              Однако в планы Митча подобный расклад не входил, а потому в его руках слабо сверкнул новенький серебристый кольт, явно украденный с плохо охраняемого оружейного склада.              – Уйди с дороги. – Затравленно, но в тоже время голосом не терпящим возражений произнёс он. Однако ковбой даже не пошевелился, напротив перекрыл своей массивной фигурой весь узкий проход.              – У меня нет времени! – Также затравленно с нарастающей паникой повторил Митч. – С дороги, тварь! Иначе я за себя не отвечаю.              Маунтейн лишь улыбнулся как–то по–дружески и совершенно без агрессии, но у Митча уже снесло крышу. Он совершенно не целясь выстрелил прямо в преградившего ему путь бугая. Следующее, что ощутил стрелок, это сильнейший удар в челюсть от чего добрая половина его зубов вместе с кровью полетела на пол. Шепелявя и как бы, будучи все еще не в себе, он уже не помышлял ни о побеге, ни о сопротивлении. Послушно дав себя связать не хуже, чем японскому мастеру шибари. Как только убедившись, что ублюдки не сбегут и никому не причинят больше вреда, ковбой отправился спасать командира. Это несмотря на то, что пуля выпущенная Митчем застряла у него в предплечье.              Совершенно не замечая собственной сильной боли Маунтейн ловко соскочил в яму. Заметив, что командир практически теряет сознание, он достал первым на поверхность именно его. Затем уже не без труда выбрался сам, чему способствовала волна жгучей боли, словно раскаленная спица вонзаясь ему в раненную руку.              – Держись, командир, – первым делом принялся он утешать покалеченного офицера, который может быть уже и не слышал его. – Помощь уже близко. – Повторил он. Блэкмор с трудом раскрыл подёрнутые какой–то странной пеленой глаза.              – Рядовой Маунтейн Тим. – Узнал он колоритного новобранца.              – Да, командир, все в порядке. – С готовностью ответил тот. – Помощь уже в пути, а с этими подонками я разобрался. – Как бы желая поддержать тему, немного неловко продолжил он. – Когда я узнал, что приключилось со стариной сержантом, сначала я хотел набить вам рожу, но тот сам лично меня отговорил, объяснив все расклады. Оказывается вы здесь совсем не причем, виной всему этот полковник. Старый жирный дурак. – Ковбой вел эти речи непросто так, а пытаясь удержать в сознании тяжело раненого, так как несмотря на юный возраст был уже наслышан о подобных ситуациях. Резкий луч света и последовавший за ним окрик.              – Всем не двигаться! Руки вверх! – Вырвал обоих из неловкого молчания. Наконец–то, прибыл патруль военной полиции.              – Сюда! – Позвал ковбой, на всякий случай, добавив. – Не стреляйте, мы хорошие парни.              Когда полицейские уводили обезвреженных четырёх мразей, а санитарный отряд копошился вокруг раненого Блэкмора, рядовой Маунтейн Тим застыл и как бы немного задумался.              – С ним все будет в порядке? – Поинтересовался он у полевого врача. На что тот лишь резко кивнул. Воистину судьба делает иногда удивительные вещи. Тот, кого он считал гадом и хотел как следует отметелить, из–за собственного врожденного чувства справедливости, был им спасен.                     Выздоровление шло на редкость быстрыми темпами, чем просто поставило в тупик наблюдающего за Блэкмором врача. Еще бы после подобных травм выживаемость была совсем невысокой, а если больные и выздоравливали, то оставались тяжелые последствия. В данном же случае прошло чуть более недели, конкретно всего восемь дней. Ричард уже вполне оправился и был готов к выписке. Физическое его состояние находилось в полной норме, но этого нельзя было сказать о душе.              За то время, пока он лежал в госпитале, Блэкмор о многом успел подумать. То, что с ним произошло целиком и полностью являлось его оплошностью и упущением. Стало быть, причиной, за которую он понес заслуженное наказание. Еще бы быть таким растяпой, ведь даже тот злосчастный сержант его предупреждал, а Блэкмор полностью утратил бдительность. Тот факт, что его спасли, совсем не радовал, скорее, наоборот вызывал досаду и раздражение.              Этот ковбой Маунтейн Тим, он же, словно герой из добрых сказок, что появляется всегда вовремя и побеждает любых злодеев, несмотря на их мощь и количество. Разве в реальной жизни подобное возможно?              Юный Такеоми видел подлость в своей жизни с самого молодого возраста. Его дедуля Хо, обирал собственных односельчан, сужая этим голодным нищим зерно и рис, а затем возвращая все старицей, из–за чего люди вполне могли умереть. Мешки с зерном и крупой в амбарах Хо–сана просто гнили или шли на еду мышам. Однако и здесь в такой процветающей и совсем не закосневшей, подобной его родине, Америке, Найджел делал почти тоже самое. Сбывая втридорога в качестве редких реликвий откровенное фуфло. Тот самый случай с разгневанным судьей был этому ярким примером.              Маунтейн был, будто антипод, всего того, что не является хорошим. Блэкмор прекрасно помнил, как в Вест–Пойнте издевались и избивали Оливера, но Ричард никогда не попытался того защитить. Он лишь счел про себя, что этот человек совершил ошибку, попав сюда, а каждый за свои промахи платит и отвечает сам. В тоже время он видел, как ковбой влез в драку один против трех, чтобы защитить слабака Мэттью. И его совершенно не покоробило то, что вместе с хулиганами, он тоже попал на гауптвахту.              Блэкмор не испытывал к Маунтейн Тиму ненависти или злобы, но они были словно два противоположных полюса магнита. Как ни старайся их сблизить естественное отторжение все равно будет непреодолимо. Правильный – вот одно слово, что характеризовало всю личность Тима. Правильный во всем и везде, во всей своей жизни. Но ведь Блэкмор знал, что реальная жизнь – это не добрая сказочка и правильных лопухов здесь ждут только боль, страдания и быстрый бесславный конец.              Неужели ковбой настолько туп, что не догадывается о подобном, поскольку даже спасая Ричарда тот был ранен и повязка на его левой руке красноречиво об этом свидетельствовала. Конечно, запасы сил, мощи и здоровья компенсировали отчасти все эти недостатки. Пулевое ранение для такого здоровяка было не страшнее комариного укуса. Впрочем, рано или поздно все равно произойдёт что–то такое, с чем ковбой совладать будет не в силах.              Мрачно размышляя подобным образом, Ричард копошился в многочисленных бумагах, в своей конторке. Полковник после его ранения, наверное, что–то всё–таки понял или быть может, наконец, осознал ту самую арабскую пословицу о перегруженном верблюде. Посему обязанности сержанта с Блэкмора были благополучно сняты. В кратчайшие сроки удалось найти какого–то вольнонаемного угрюмого малого, который впрочем, справлялся безупречно. Во всяком случае, все нормативы и дисциплины соблюдались, а жалоб на злоупотребление тоже не было.              Больше всего в новом сержанте Блэкмору нравилось то, что он совершенно не искал общения. Лишь делал свою работу, а больше нос никуда не совал. Пожалуй, именно таким он и представлял себе идеального подчинённого, нечто вроде автоматона, который выполняет заданную программу, не ища ни друзей, ни приключений. Сам полковник Филипс держался с этим человеком несколько тактично. Разумеется, в своем понимании этого слова, то есть, конечно, орал, но только по делу.              Новым дежурным по казарме после того, как военная полиция увезла подонка Митча стал, как ни странно, Маунтейн Тим. Блэкмор был удивлён подобным назначением не видя в ковбое никаких административных начал. Однако данное назначение пошло всем только на пользу. Была полностью искоренена внедренная еще тем рыжим уродом дедовщина. Стало быть, исчезли хулиганство, драки и прочие неуставные отношения. Порядок стал просто идеальный. Форма всегда была отглаженная, чистая и смотрелась вообще, как будто новенькая. Но самое странное, что он недавно увидел – это тот самый слабак Мэттью. Не плачущий, загнобленный и прячущийся где–то в кустах, а улыбающийся. Вот уж действительно скорее бы небо упало на землю, чем он бы представил подобное с Оливером.              – Так значит и в реальной жизни правильные люди могут изменить мир к лучшему. – Задался он логичным вопросом. Факты говорили ему ясно – да. А ведь с ними не поспоришь.              На прошлых увольнительных, да, в этом армейском лагере у новобранцем все же были выходные, Блэкмора ждало еще одно удивительное наблюдение. У ворот КПП стояла высокая стройная белокурая девушка и непросто стояла, а кого–то ждала. Конечно же, этим кто–то оказался здоровила–ковбой, который едва выскочив бегом за ограду сжал девушку в своих медвежьих объятьях, легко, словно пушинку, подняв вверх.              Блэкмор по долгу службы часто бывающий в близкорасположенном городишке с лёгкостью узнал в этой девчонке блондинку–официантку из единственной в городе закусочной. Впрочем, главное было не это, а то, что девушка являлась просто ангелом и не только лишь по миловидной внешности, но и по поведению. Всегда улыбчивая и веселая и не только с клиентами по долгу работы, она была и впрямь подобна небожителю, спустившемуся на землю.              – Правильному парню – правильная девушка. – Пронеслось в голове у Блэкмора. – Но ведь жизнь же не сказка. – Тут как бы сама судьба пыталась осрамить его кредо и надо признаться у нее это почти удалось. Нет, зависти Ричард не ощущал, лишь искреннее непонимание, тоску и некоторую неприязнь. Так все шло ни шатко ни валко, пока в один прекрасный день полковник как всегда криком не вызвал его к себе.              – Накась, почитай–ка. – Швырнул он ему через весь стол, чуть не попав в лицо, новенький портикуляр, только что пришедший из министерства обороны. Глядя на гаденькую улыбочку на мерзкой жирной физиономии старика, Блэкмор понял, что ничего хорошего там он не прочтёт. Быстро пробежав глазами врученную телеграмму, лицо его окончательно онемело.              – Извините, при всем моем уважении, сэр. – Начал он немного запинаясь. – Я, конечно, не оспариваю ваш приказ, но отправлять новичков, не проведших еще и года обучения в полевом лагере на подобное задание, правильно ли это? Аризонская пустыня, где никогда не бывает дождей, лишь палящее солнце за тысячу миль отсюда, а Долина монументов там же вообще никогда не было исследовательских экспедиций. Может быть, стоит отправить на подобное задание кого–нибудь более подготовленного? Речь здесь не только об экстремальном климате, место недалеко от мексиканской границы, там вполне могут скрываться враги.              Однако столь резонные и разумные доводы произвели на полковника совсем обратный эффект.              – Что ты такое мелишь! – Тут же заорал он. – Они солдаты или маминкины сынки? Пришла им пора отведать пороху. В конце концов, знали, куда и на что идут. Говоришь неизведанное место, вот как раз и разведают. – Закончил он, будто отрубил свою короткую речь.              Блэкмору не оставалось ничего, как убраться из кабинета этого самодура. Завтра торжественно на плацу, он зачитает перед всеми на утреннем построение портикуляр, заверенный его собственной подписью. Ведь таковы правила, а их нарушать нельзя. Всю ночь, проведя в конторе, он так и не сомкнул глаз. Для экспедиции требовалось ни много ни мало тридцать участников, это весь взвод Маунтейн Тима с ним во главе.              В казарме было темно и тихо, все спокойно спали, не подозревая о готовящемся неприятном сюрпризе. Блэкмор наверное уже в сотый раз пересматривал досье участников, вынув из картотеки. Опять этот улыбающийся здоровяк, что взирал на него с крохотной фотки на первой странице. У всех остальных добровольцев при вступлении в армию рекрутер вносил в графу совершенно обычную причину: деньги, продвижение по службе, иногда вообще прочерки. Здесь же было напечатано заглавными буквами: защищать слабых, сражаться за свободу с врагами родины и лишь в конце в качестве личностной приписки – повидать мир. Отбросив в сторону досье, будто оно загорелось у него в руках, Блэкмор почувствовал непреодолимый приступ тошноты.              – Правильный, – выдавил он из себя в тишину ночи. – Какой же ты правильный.                     С момента отбытия экспедиции прошло уже почти пять месяцев. Никаких новостей до сих пор не было. Надо признаться, подобные обстоятельства не сильно удивили Блэкмора. Нечто подобное он и ожидал.              Прогуливаясь в одиночестве по плацу теперь такому опустевшему, Блэкмор размышлял. Что–то во всей этой экспедиции, собранной буквально за день и отправленной на другой конец страны было совсем нечисто. Разумеется, подобный инцидент с более чем тридцатью пропавшими станет известен наверху. Значит, разбирательства не избежать. Судьба полковника его волновала мало, но ведь во всем этом был замешен он сам. Конечно, он просто выполнял приказы, отданные вышестоящими. Однако кто будет разбираться? Виноват – ответишь, даже если просто за компанию. Рассуждая обо всем этом, Ричард приходил к выводу, что необходимо как можно лучше и подробнее изучить, в чем тут дело, чтобы знать, как действовать дальше. Полковник его в свои планы не посвятит, стало быть, придется раскапывать самостоятельно.              Внезапно негромкий разговор, где–то неподалеку у ограды, привлёк его внимание. Быстро и незаметно, как мог, наверное, только он, Блэкмор подобрался к говорившим. Ими оказались стоящий у ворот часовой и девушка блондинка, та самая невеста Маунтейн Тима. Внимательно вслушиваясь в то, что они там болтают, Блэкмор понял, что происходит нарушение уставной службы. Появившись, будто призрак, он сразу перешел с места в карьер.              – Рядовой Джексон, чем вы тут, простите, занимаетесь? – Как можно громче произнес он, совершенно не удостаивая вниманием женщину. Не ожидавший его появления часовой оторопел, что было и немудрено.              – Вы знаете, что полагается по нормативным актам за то, что вы сейчас сделали? – Продолжал, как ни в чем не бывало отчеканивать Блэкмор.              – Я… сэр… – Часовой так и не смог подобрать нужные слова. – Я ничего, я просто... – И дальше тишина.              Довольный произведенным впечатлением, Блэкмор несколько секунд молчал, а затем дабы водрузить вишенку на торт своей речи отчётливо произнес.              – Трибунал. – Глядя на побледневшего часового, Блэкмор совсем забыл о его оппоненте. Тут мягкий и несколько печальный голос девушки донесся до его слуха.              – Лейтенант, Блэкмор. – Откуда она знает его звание и фамилию, Ричард был не в курсе. – Скажите, неужели у вас настолько черствая душа, ведь Маунтейн же был вашим подчинённым. – Столь, казалось бы, безобидная и проникновенная фраза возымела обратный эффект. Холодно развернувшись и глядя ей прямо в лицо Блэкмор произнес.              – Что вы вообще хотите тут узнать? По официальным данным ваш жених без вести пропавший, а значит он либо погиб, либо дезертировал. И в том и в другом случае ничего утешительного это вам не несет. Не появляйтесь здесь больше. Джексон, выпроводите ее и проследите, чтобы подобное больше не повторялось. За второе нарушение дисциплины словесным выговором вы не отделаетесь. – К удивлению Блэкмора, девушка выглядящая минуту назад раненной птицей взметнула на него полный гнева взгляд.              – То, что здесь происходит ужасно и неправильно. Вам не удастся это бесконечно скрывать и когда все дойдёт до широкой общественности, вам всем не поздоровится. – Резко развернувшись, блондинка зашагала прочь, оставив Блэкмора в недоумении, злости и загадках.              Сам Блэкмор занимающийся здесь всей хозяйственно–административной частью был совершенно не в курсе происходящего. Значит, для него все это являлось вызовом и не в его природе скрываться от такого. Ленивые размышления превратились в идефикс. Он должен выяснять. Осторожно и методично.              Подняв старые записи архива, благо у него имелся доступ к подобного рода информации, он обнаружил записи о подобных экспедициях. Правда, гораздо менее многочисленных, а посему давно забытых. Проводились эти операции уже несколько раз и всегда с одинаковым результатом. Без вести пропавшие – трое, четверо, шестеро. Отправлялись экспедиции все время в одну точку, будто в ней было концентрировано, что искали. Инициатором всегда выступал полковник Филипс. Небольшие расхождения маршрутов, отсутствие детальных описаний. Вот и все, что ему удалось выяснить.              – Он явно что–то там ищет. – Такая логичная мысль пришла Ричарду в голову, но больше его удивила старая Библия, некоторые страницы, которой были отмечены замысловатым кодом.              Будучи совершенно не силен в теологии, Блэкмор смог лишь понять, что там говорилось о некоем послание Иисуса одному из своих учеников. Что–то он упускал и все в этой головоломке никак не сходилось. Получался лишь полный бред сумасшедшего, зачем рисковать лучшими солдатами, отправляя их раз за разом на верную гибель? При этом среди них были уже вполне закаленные воины, не зелёные новички, как в этот раз.              Филипс что–то знал и действовал совершенно осознано, теперь уже в открытую не считаясь с потерями. Видать понял, что если не вышло взять умением – надо попробовать числом. Мысль о том, чтобы отправить все найденные против начальника улики в военную полицию совершенно явственно появилась в его голове. Но свойственное его натуре раболепие, также вечные сомнения в собственных возможностях и силах притормозили его горячность. Считая себя во многом ниже других и даже почти ничтожным, Блэкмор как всегда засомневался.              – Может, стоит поговорить сначала с самим полковником? – Подумал он. Чем больше думал, тем все сильнее запутывался в неразрешённых сомнениях.                     Неизвестно сколько бы еще продолжались его размышления, раздумья и прочие метания, но события резко приняли совершенно другой оборот. Как когда–то говорили в древнем Риме: «сильных судьба ведёт, а слабых тащит». И своей волей Блэкмор как раз относился к этому второму варианту. Комиссия из министерства обороны нагрянула неожиданно, только лишь войдя на территорию лагеря сразу все взяв под контроль и занявшись делом. Блэкмор временно отстраненный от выполнения чего–либо просто прозябал в своей конторке, безучастно наблюдая за происходящим.              Ор полковника был слышан даже через стены, настолько прибывал в бешенстве его начальник. Но тоже видимо поделать ничего не мог. Блэкмора не сильно заботила его собственная судьба, но если скандал достигнет шумихи в прессе, то, пожалуй, не только его карьере конец. Ричард не питал на этот счет каких–либо иллюзий. Он был причастен ко всему тут происходящему, пусть даже косвенно, но обычно на таких мелких сошек и сваливают все самые большие грехи.              Вскоре в кабинет полковника вызвали и его самого. Зайдя туда Блэкмор заметил одну знакомую физиономию, того самого следователя, с которым столкнулся ещё в Вест–Пойнте. Однако виду не подал, да и сам следователь как будто его не узнал. В кабинете кроме них находился еще его непосредственный начальник, который весь раскрасневшись как свёкла на повышенных тонах все пытался что–то доказать оппоненту. Следователь удостоил того своим вниманием.              – Пожалуйста, покиньте ненадолго кабинет, мне необходимо побеседовать с вашим подчинённым наедине.              В ответ полковник лишь злобно рассмеялся.              – А может, это вы уберете отсюда свои задницы? Я, в конце концов, здесь пока еще начальник.              Следователь лишь холодно улыбнулся.              – На данный момент, нет. Вы временно отстранены, посему подчиняйтесь приказам или к вам будет применена сила.              Полковник, казалось, уже был готов наброситься на щуплого следователя, но за его спиной появились два офицера с нашивками военной полиции на рукавах.              – Давайте не будем усугублять ваше и без того непростое положение. – Следователь совершенно не замечал направленной против него буйной агрессии. – Понимаете того, что мы здесь уже обнаружили вполне достаточно. – Как бы намекнул он.              Блэкмор краем глаза заметил как та самая картотека про исчезнувшие экспедиции и библейскую ерунду изымается и опечатывается.              – Черт возьми, что вы себе позволяете?! – Полковник тоже заметил, что чужие своими грязными лапами влезли в его святая святых. – Это личные вещи. Вы не имеете права к ним прикасаться.              Следователь будто и не слышал этих гневных слов, лишь проговорил.              – Выведите, пожалуйста, подозреваемого. Пусть немного остынет в коридоре.              Видя, что к нему готовы применить силовое воздействие, полковник сразу скис и молча, покинул помещение. Следователь аккуратно прикрыл за ним дверь и сел напротив лейтенанта.              – Не помните меня? – Задал он вопрос с места в карьер. Ричард лишь неуверенно кивнул.              – Извините, конечно, помню, сэр. Вест–Пойнт, не так ли?              Следователь как–то странно улыбнулся, не то издевательски, не то дружески, и тоже кивнул в ответ. После чего положил перед Блэкмором на стол официальный бланк расследования, подписанный его начальством. Мельком пробежав объёмный документ глазами, Блэкмор внешне не изменился, но внутри ему стало холодно и мерзко. Этот старый ублюдок все валил на него, нечто подобное Ричард ожидал, но не в таком объёме. Блэкмор выходил виноватым со всех сторон, а его подпись на формуляре об отправке экспедиции была красноречивее тысячи слов.              Он не позаботился о себе, не подготовил для защиты абсолютно ничего. Бездействие, а также долгие бесполезные раздумья обернуться теперь заслуженной карой. Однако, как ни странно, какое–то внутреннее спокойствие, он всё–таки ощущал, будто бы по наитию зная, что ничего плохого с ним не произойдет. Следователь ждал его реакции, но так и не дождавшись продолжил сам.              – Что ты обо всем этом думаешь?              Блэкмор проговорил, как бы сильно запинаясь.              – Я пытался отговорить от этого полковника Филипса, но мои доводы оказались неубедительны, посему я, наверное, правда заслуживаю самого строго наказания.              Следователь убрал документ со стола обратно в папку.              – Мне достаточно того, что я услышал. – В некоторой степени отвечая на незаданный вопрос, проговорил он. – Этот человек, он уже давно переступил рамки не только закона, но и общечеловеческой марали. Это злачное место давно пора прикрыть. Скоро он предстанет перед военным трибуналом для вынесения приговора. Блэкмор оторопел, казалось, занесенный над его головой меч растворился в воздухе.              – Сэр, но как же я? – Только и смог выдавить он. Следователь, будто что–то припомнив, снова извлек из своей объемистой папки очередной лист.              – Это для тебя. – Только лишь и кинул он, положив пред ним предписание. Думая, что сейчас прочтёт о своей участи Блэкмор почему–то совсем не испытывал никаких эмоций. Каково же было его изумление, когда перед ним оказался просто стандартный бланк о переводе.              – Военная полиция. – Произнес он, но дальше так и не смог ничего сказать. Следователь опять улыбнулся все той же неясной гримасой.              – Мистер Колинз желает, чтобы твоя карьера продолжалась. Так будет лучше для всех. Теперь можешь идти, у меня здесь еще очень много дел.              Блэкмор совершенно растерявшись, покинул кабинет. Настолько погрузившись в свои размышления, что даже не заметил тяжёлый темный взгляд, которым проводил его сидящий в коридоре полковник.                     Найджел Колинз. Выходило так, что он совершенно ничего не знал об этом человеке. Те впечатления детства, что оставили столь лучезарный свет в его душе были уже практически забыты и померкли. Тот Найджел, которого он помнил по Вест–Пойнту не вызывал у него каких–либо приятных ассоциаций. Нервный, кричащий и загнанный человек, производящий вид отталкивающий и неприятный. Со временем взрослея, Ричард осознавал, что тот добродушный делец был скорее впечатлением наивным и навеянным детством. На самом же деле скорее перед ним был жулик и прохвост, как его и объявил Грегори…              Хотя Блэкмору в конечном итоге это было и не важно. Ведь он был часть его семьи, а значит, априори не мог считать его плохим. Но произошедшее всего пару часов назад вновь поставило перед ним сложнейшую дилемму, и его сознание никак не могло с ней справиться. Тот, кто показался ему при встрече в Вест–Пойнте жалким подобием самого себя, по всей видимости, был намного сложнее и могущественнее. И вот он буквально вытащил его из ужаснейшей переделки. При этом, даже не прося ничего взамен. Стоит ли говорить, что после того преданность азиата стала просто безгранична.              Неизвестно сколько бы Блэкмор еще размышлял, но по лагерю разнеслась будто вихрь неожиданная новость. Вернулся один выживший из злополучной экспедиции и каким–то внутренним чутьем Блэкмор знал, что это никто иной, как Маунтейн Тим. Ковбой был устал и изможден, одежда его запылилась, в некоторых местах порвалась, но духом он как всегда не падал. После необходимых формальностей как то осмотры докторов, еда и покой с ним начались официальные беседы. Блэкмор конечно участия во всем этом уже не принимал, однако некоторый интерес у него все же присутствовал.              Спустя пару недель Блэкмор заметил, что ковбой разговаривает с несколькими следователями, неформально угощая их сигаретами, уже находясь с ними на короткой ноге. Самому Ричарду вскоре предстоял отъезд, посему встречи он с ним не искал. Впрочем, сам ковбой, вечером проходя мимо конторы Блэкмора, заглянул к нему, как всегда вальяжно, но в тоже время очень деликатно.              – Привет, командир. – Начал он запросто, в своей всегдашней дружелюбной манере. – Знаешь, я подал рапорт на увольнение и пожалуй оставлю ряды наших вооруженных сил. Думаю, ты читал мое досье. Такой дотошный человек просто не мог этого не делать. Я не отступаюсь от своих принципов. По–прежнему буду защищать слабых и колесить по всей стране, но теперь более свободной гражданской пташкой. Я перевожусь в обычную полицию. Этой стране не хватает федеральных маршалов и, пожалуй, это то, что мне и надо. – Закончил он свои монолог.              Блэкмор молчал, не зная как ему на все это реагировать, да и нужно ли вообще. Заметив его замешательство, Маунтейн тут же отреагировал.              – Может, я не вовремя, тогда давай лучше встретимся на днях, пропустим по кружечки где–нибудь вне этого места. Ты тоже, я слышал, уходишь, командир. На прощание нам бы не мешало немного поболтать. Как–никак у тебя передо мной маленький должок. – Ковбой весело показал уродливый шрам на правом бицепсе след от той самой пули.              Блэкмору стало немного не по себе от всего этого разговора, откровенностей и упоминания о долге, ему захотелось поскорее прекратить это.              – Да, хорошо, как–нибудь на днях. – Сказал он машинально, не понимая, что его ловят на слово.              Вот он уже сидит в близлежащем городишке, в той самой единственной закусочной, летнего кафе под открытым небом. Накрапывает дождь несильный, но постоянно моросящий, что не придает особой атмосферы всем этим посиделкам. Посетителей почти нет. Виной тому погода или что–то другое, Блэкмор не в курсе, он лишь постоянно смотрит на поверхность стола, на котором изредка появляются дождевые капли, пропускаемые ветхим зонтом.              Маунтейн как всегда дружелюбен и словоохотлив, Блэкмор как всегда отмалчивается, лишь одна мысль не даёт ему покоя. Как он единственный смог выжить? Там явно что–то произошло и Блэкмор хочет это знать. Те записи, с которыми он успел ознакомиться до изъятия, содержали что–то о мощах святого, дарующих сверхвозможности и аномальной зоне именно в тех местах, куда и отправлялся этот ковбой вместе с остальными.              – Мистер Маунтейн, – наконец, сказал он. – Можете сообщить мне неформально, что же случилось там на самом деле?              Ковбой широко улыбнулся.              – Приятель, зачем все это повторять? Все ответы комиссии я уже дал. Сначала погибли лошади, потом люди, сам чудом спасся. Заблудились мы, короче.              – И ничего необычного лишь тривиальная ситуация? – Блэкмор даже еще не приступил к новой работе, а уже примерял на себе амплуа следователя.              – Необычного? – Переспросил ковбой. – Какое там необычное, лишь палящее солнце. Жара и адская духота.              На стол с грохотом опустились две кружки пива. Официантка более похожая на грубую свинью чуть не расплескала содержимое, немного окатив при этом Блэкмора. Вместо извинения пробормотав какое–то неразборчивое ругательство, не торопясь потопала восвояси.              – Да, Мэдди немного грубовата. – Ковбой заметил произошедшее. – Но сейчас ее тут, увы, неким заменить. Знаешь, Фелис, ведь работала в этой самой забегаловки. – Продолжал он свою речь. – Вот она впрямь была ангел, как с посетителями, так и со всеми остальными.              Блэкмору было неинтересно об этом слушать, да и отвечать он не хотел, но что–то тянуло его за язык.              – Была? – Как бы невзначай бросил он. – Она что уехала, вы поругались?              Ковбой впервые не улыбнулся ему в ответ.              – Поругались, приятель? С ней невозможно было поругаться. – Только и сказал он. – Нет, она не уехала, ее просто вообще больше нет. Она мертва.              Это известие несколько ошеломило Блэкмора, он признаться представить себе такого не мог.              – Бедняжка сильно переживала мое отсутствие. – Продолжил ковбой. – Должно быть докучала сильно и вам. Землячок сообщил, что она буквально каждый день приходила к воротам лагеря. Да, Фелис была таковой, слишком переживательной, чувствительной и правильной. Просто не могла смириться с тем, что не входило в круг ее понимания. Слыхал, при последней встрече вы немного повздорили. – Снова спросил Маунтейн Тим. – Хотя тебя я, в общем–то, ни в чем не виню. – Тут же разрядил он начинающую накаляться обстановку. – Все согласно инструкциям, сообщил ей известные сведения не к чему придраться. Лишь сухой формализм и армейский бюрократизм. Не так ли? Ладно, приятель, пожалуй, мне пора. – Ковбой сам решил прекратить идущий куда–то не туда разговор. – Через пару часов у меня поезд. Кстати, интересную маску ты сегодня нацепил. Правда, я так и не понял для чего. За пиво заплачено. Ну, бывай.              Ковбой исчез, прежде чем Блэкмор успел, что–либо возразить. Единственное, что он понял, что прежний наивный простачок провёл его вокруг пальца. Ладонь Дьявола сделала своё дело, но разговаривать с ним об этом Маунтейн не стал. Также Блэкмор ощутил холодность в его словах, когда речь зашла о Фелис. Несмотря на слова ковбоя о том, что тот его ни в чем не обвиняет, Блэкмор понял, что это не совсем так, но как бы то ни было, хоть друзьями им и не быть внутренняя пружина в душе Ричарда, наконец–то, распрямилась. Два противоположных полюса магнита разошлись на максимально дальнее расстояние. Швырнув на стол пару банкнот в качестве чаевых для весьма невежливой Мэдди, даже не притронувшись к пиву, Блэкмор зашагал прочь. Завтра его уже не будет в этом месте и больше он здесь вряд ли когда–либо появится.