Часть 1

Светлый Друн стоял в оружейной зале замка Эльдир. Ему было тридцать шесть, но виски уже тронула седина. Не от старости — от бессонницы. Три ночи подряд ему снился один и тот же сон: он идёт по чёрному полю, а его доспехи трескаются, и из трещин выползают скорпионы. — Господин, — раздался голос из угла. Артур, его спутник уже двенадцать лет, не оруженосец — скорее, друг, которого Друн подобрал в придорожной канаве после нападения разбойников. Артур был тощим, с вечно взлохмаченными русыми волосами и носом, сломанным дважды. Он не умел биться на мечах, зато умел читать, писать и находить выход из любого подземелья. — Господин, — повторил Артур. — Конюхи оседлали лошадей. Если мы выедем сейчас, к рассвету будем у перевала Ветреный Зуб. Друн не обернулся. Он смотрел на меч, висящий на стене. Не парадный — боевой клинок. Его выковал тот же гном, что и доспехи, но клинок хранил в себе частицу светлой магии древних. При солнечном свете лезвие сияло, как будто внутри горел маленький фонарь. — Ты видел, что он сделал с Долиной Шести Ветров? — тихо спросил Друн. Артур кивнул. — Я читал донесение. Он обратил три деревни в стекло. Просто взглянул на них, и люди стали статуями. Прозрачными, господин. Я видел рисунки очевидца. Друн снял меч со стены. Лезвие тихо запело — так всегда бывало перед битвой. — Он мой брат, — сказал Друн. — Кровь от крови. И я должен его убить. Или он убьёт меня. Третьего не дано. Он надел золотистый шлем и повернулся к Артуру. — Ты не обязан ехать со мной. Артур усмехнулся криво, сломанным носом. — Господин, я обязан. Потому что кто тогда будет записывать ваши подвиги? Вы же сами не сядете за пергамент. Рука тяжела для письма. Они вышли во двор. Осенний ветер трепал знамёна Меллгарда — синий лев на серебряном поле. Солнце только-только показалось из-за зубцов стены. — Куда сперва? — спросил Артур, когда они сели в сёдла. — К перевалу. А оттуда — вниз, в Мглистые топи. Я хочу встретить его до того, как он дойдёт до жилых земель. — Один? — С тобой нас двое. А это уже армия, — ответил Друн и пришпорил коня. Они ехали три дня. На второй день хлынул дождь — такой, что вода стояла в сапогах по щиколотку. На третий день лес кончился, и начались Мглистые топи. Артур ненавидел топи. Здесь даже воздух был липким, как паутина. Старые деревья торчали из воды, облепленные мхом, и иногда среди ветвей мелькали чьи-то глаза — болотные огоньки, духи умерших без покаяния. — Господин, — прошептал Артур, когда тропа раздвоилась. — Налево — запах серы. Направо — запах гнилых цветов. Куда? Друн спешился. Он воткнул меч в мягкую землю, и клинок засветился — слабо, едва заметно, но свет тянулся направо. — Туда, — сказал рыцарь. Они пошли пешком, ведя коней в поводу. Через час тропа вывела их к каменному кругу — древнему алтарю, поросшему лишайником. В центре круга стоял человек в чёрном доспехе. Тёмный Друн был без шлема. Его лицо почти не изменилось — те же скулы, тот же прямой нос, что и у брата. Но глаза… глаза стали двумя жидкими угольными ямами. Из них не текло — из них сочилось отсутствие. — Здравствуй, брат, — сказал Тёмный Друн голосом, похожим на скрежет камня о камень. — Я знал, что ты придёшь. Ты всегда приходишь, когда надо кого-то спасать. Даже когда спасать некого. Светлый Друн вынул меч из ножен. — Верни армию в землю. Распусти мёртвых. И я обещаю — ты умрёшь быстро. Тёмный рассмеялся. Изо рта у него вылетела чёрная пыльца. — Глупец. Я уже не умираю. Ург-Грай выпил мою смерть и отдал мне взамен вечность. Я пришёл не за твоим троном, брат. Я пришёл за тобой. Ты — последняя светлая точка на карте этого королевства. Погасни — и Меллгард мой. — Тогда бей, — сказал Светлый Друн. И ударил первым. Бой был недолгим. Не потому, что кто-то был слабее — потому, что братья знали друг друга наизусть. Светлый Друн рубил сверху вниз, а Тёмный Друн принимал удары на чёрный наручный щиток, и каждый раз, когда клинки встречались, белый меч издавал звон, похожий на крик. — Ты слабее, чем я думал! — крикнул Тёмный и крутанулся волчком, нанося удар с разворота. Остриё чёрного меча распороло золотистый доспех на плече. Из раны хлынула не кровь — золотистая жидкость, похожая на мёд. Артур, стоявший у камня, ахнул. — Господин! Он отравлен! Ваша кровь светится! Тёмный Друн облизнул губы. — Это не яд. Это превращение. Видишь, брат? Каждый мой удар обращает твою светлую суть в мою тёмную. Ещё три таких — и ты станешь моей тенью. Светлый Друн отступил на шаг. Он тяжело дышал. Золотистый доспех покрылся паутиной трещин, и из трещин действительно лезли маленькие чёрные усики — как у насекомых. — Артур, — прошептал рыцарь, не оборачиваясь. — Помнишь, что я говорил тебе про Мельхиора Безносого? — Он сказал: «светлый станет тенью»… — начал Артур и замолк, поняв. — Именно, — усмехнулся Светлый Друн. — Значит, надо сделать так, чтобы нечем было становиться. Он разжал пальцы. Меч упал на землю. Тёмный Друн замер. — Что ты делаешь? Светлый Друн снял шлем. Отшвырнул его в сторону. Потом начал расстёгивать доспех — медленно, пластину за пластиной. — Я отказываюсь от света, брат, — сказал он спокойно. — Не для того чтобы стать тьмой. А для того чтобы стать ничем. Пустотой. А пустоту нельзя обратить. Тёмный Друн впервые испугался. Это было видно: его чёрные глаза расширились, и из них перестала сочиться муть. — Ты не посмеешь! Без доспеха и меча ты просто человек! А я — полубог! — Ты — жалкий король болотной гнили, — ответил Светлый Друн и шагнул вперёд с голыми руками. Тёмный Друн ударил мечом. Удар пришёлся в незащищённый бок. Светлый Друн даже не охнул — он перехватил лезвие ладонью, и чёрный металл обжёг кожу до кости. Но он не отпустил. — Артур! — крикнул он из последних сил. — Книга! Та, что я дал тебе в Эльдире! Артур дрожащими руками вытащил из седельной сумки толстый том в кожаном переплёте. Это была «Хроника пустоты» — книга, которую сам Светлый Друн написал за долгие годы, когда понял, что тьма не побеждается светом. Свет и тьма — две стороны одной монеты. Единственный способ победить — выйти из игры. — Читай! — закричал рыцарь, сжимая лезвие брата. Кровь текла по его руке, но вместо золота стала прозрачной, как вода. — Читай заклинание Отмены! Артур раскрыл книгу на последней странице. Глаза его бегали по строкам. «Нет ни света, ни тьмы. Есть только выбор. И сейчас я выбираю не быть». Он прочитал вслух, срывающимся голосом. И мир замер. На секунду — на одну долгую секунду — всё исчезло. Камни, туман, болото, даже воздух. Остались только два брата, держащие один меч. Светлый Друн улыбнулся. — Прощай, брат. Он шагнул вперёд и обнял Тёмного Друна. Прижался к чёрному доспеху всем телом, открытыми ранами. И началось превращение, но не то, которого ждал Тёмный. Светлый не становился тенью — он растворялся. Его тело становилось серым пеплом, и этот пепел обволакивал чёрные латы, проникал в щели, забивался в сочленения. Тёмный Друн закричал. Он пытался оттолкнуть брата, но руки проходили сквозь пепел. — Что ты делаешь?! Я не могу обратить пустоту! — Потому и не можешь, — прошептал последний раз Светлый Друн. — Пустота обращает всё сама. Тёмный Друн начал каменеть. Сначала ноги, потом торс, потом руки. Чёрный доспех превращался в серый, а потом — в обычную скалу. В самую обычную скалу, каких много в Мглистых топях. Через минуту на месте Тёмного Друна стоял каменный столб высотой в два человеческих роста. А у его подножия лежала груда белого пепла и пустой меч Светлого друна Из хроники Артура, верного спутника, записано в первый день зимы Бурмалдинской эпохи, год сорок второй от распада богов. «Господина моего, рыцаря Светлого Друна, больше нет. Его тело рассыпалось на пепел. Я собрал этот пепел в серебряный сосуд и отвёз в замок Эльдир. Король Меллгарда объявил траур на сорок дней. Армия мёртвых, лишённая своего повелителя, сама упала в землю. Говорят, что на месте битвы теперь не растёт ничего, кроме белых цветов. Их называют «друновы слёзы». Я не стал рыцарем. А каменный столб в Мглистых топях стоит до сих пор. В полночь, если приложить ухо, можно услышать, как внутри него кто-то кричит. Но крик становится тише с каждым годом. Когда-нибудь он замолкнет совсем. И тогда — никто не знает, что тогда. Но я верю, что господин мой Светлый Друн когда-нибудь вернётся