Часть 43

Глава сорок третья Карета остановилась у главного входа императорского дворца. Ровена выглянула в окно и почувствовала, как сердце забилось чаще. Она бывала здесь раньше — но всегда как гостья, как племянница императора, как невеста. Сегодня она приехала как союзница. Как та, кто собиралась изменить судьбу империи. Калеб вышел первым и протянул ей руку. Ровена оперлась на его ладонь и ступила на мраморные ступени. Прямо перед ней, у самых дверей, стояли те, кого она не ожидала увидеть вместе. Эрен Лок. Её дядя. Тот, кто вырастил её, кто был холоден и строг, но кто в конце концов признал свои ошибки. Он выглядел старше, чем в последнюю их встречу, — может быть, устал, может быть, переживал. Рядом с ним — Леопольд. Кронпринц. Когда-то враг, теперь почти союзник. Он стоял прямо, сцепив руки за спиной, и смотрел на Ровену с выражением, которое она не могла прочитать. И Белла. Сестра. Которая, забыв о приличиях, бросилась вперёд и обняла отца. — Папа! — воскликнула она, прижимаясь к нему. — Ты здесь! — Я здесь, — ответил Эрен, и в его голосе впервые за долгое время прозвучало что-то тёплое. — Вы вернулись. Целыми. Здоровыми. — Мы живы, — подтвердила Белла, отстраняясь. — И даже почти не ранены. — Почти? — Эрен нахмурился. — Не обращай внимания, — Белла махнула рукой. — Это царапины. Ровена подошла к дяде и замерла, не зная, что сказать. Эрен посмотрел на неё — долго, изучающе, будто видел впервые. — Ты выросла, — сказал он наконец. — Я уже давно взрослая, — ответила Ровена. — Знаю. — Он помолчал. — Я горжусь тобой. У неё перехватило дыхание. Она ждала этих слов всю жизнь — и вот они прозвучали. Поздно, но всё же. — Спасибо, дядя, — сказала она. Калеб подошёл и встал рядом, положив руку на плечо жены. Открыто, при всех. Слуги и дворяне, столпившиеся у входа, переглядывались и шептались — герцог Блэквуд никогда не был так нежен на публике. — Вы привлекаете внимание, — заметила Ровена, чувствуя, как щёки заливает лёгкий румянец. — Пусть смотрят, — ответил Калеб. — Ты моя жена. Я имею право. — Ты ревнуешь? — Я восхищаюсь, — поправил он, но в его глазах заплясали смешинки. Ровена огляделась — и действительно заметила взгляды. Слуги замерли с подносами, дворяне забыли о приличиях, дамы прикрывали рты веерами. Все смотрели на них. На неё. На Калеба. Она усмехнулась. — Они смотрят на тебя, — прошептала она мужу. — На тебя, — парировал он. — Ты сегодня слишком красивая. — Я всегда красивая. — Не спорю. Леопольд, наблюдавший за этой сценой, невольно улыбнулся. Он никогда не видел Калеба таким — расслабленным, почти счастливым. И никогда не видел Ровену такой — уверенной, сияющей, настоящей. — Вы и впрямь лебедь, — сказал он, подходя ближе. Ровена повернулась к нему. — Что? — Я говорю — вы лебедь, — повторил Леопольд. — Грациозная. Смелая. Не боитесь плыть против течения. — Он помолчал. — Я ошибался насчёт вас. И я хочу это признать. Он склонил голову — не в насмешливом поклоне, как делал раньше, а в глубоком, почтительном жесте. В знак того, что признаёт её равной. И, может быть, даже выше себя. Ровена растерялась. — Леопольд, я… — Не говорите ничего, — перебил он. — Я не жду благодарности. Я просто хочу, чтобы вы знали: я на вашей стороне. Калеб сжал плечо жены — мол, всё в порядке. Она кивнула и ответила Леопольду: — Спасибо. Эрен, который всё это время молчал, вдруг спросил Беллу: — А где Томас? Я думал, он будет с вами. Белла покраснела — мгновенно, до корней волос. — Он… он приедет позже. С Мартой. У них были дела в герцогстве. — Дела? — Эрен поднял бровь. — Или вы просто не захотели ехать вместе, чтобы не дразнить сплетников? — Папа! — Белла возмутилась, но её лицо стало ещё более багровым. — Я не осуждаю, — Эрен поднял руки в примирительном жесте. — Просто интересуюсь. — Ты интересуешься слишком громко, — буркнула Белла. Ровена рассмеялась — звонко, искренне. Калеб обнял её крепче, и они вошли в дворец, оставив за спиной шёпот и удивлённые взгляды. — Ты счастлива? — тихо спросил Калеб, когда они поднимались по лестнице. — Очень, — ответила Ровена. — Впервые в жизни — по-настоящему. — Это только начало, — сказал он. — Я знаю. Она посмотрела в окно, на золотистые лучи заката, и подумала о том, что впереди ещё много испытаний. Но теперь у неё была семья. И она была готова ко всему.