Глава 2

      Второе письмо пришло во время смены караула несколькими неделями позже. И это, как ничто другое, встревожило Сабо. Балтиго никогда не бывает по-настоящему тихим. Во время смены караула здесь шумнее, чем в любое другое время. Все чем-то заняты, заканчивают свои дела на сегодня или только приступают к ним. Это было идеальное время, чтобы что-то пошло не так. Появилась новостная чайка, тяжело взмахивая крыльями. Её перья растрепались от долгого перелёта. Она с точностью роняет конверт туда, куда попадает вся их почта.       Сабо увидел конверт, упавший вместе с газетами. Здесь не могло быть путаницы или случайности, что письмо попало к ним вместе с прессой. Чайка доставила послание намеренно. Четыре пары глаз уставились на конверт. Коала медленно подняла взгляд на него. — …Ладно. Теперь мне не по себе.       Хак тихо хмыкнул, скрещивая руки на груди. — Один раз - ошибка. Дважды - намерение. — Сабо не ответил. Он уже стоял, не сводя глаз с бумаги, словно та могла исчезнуть, если он отвернётся слишком надолго.       Конверт был идентичен первому. Та же белая бумага с запахом солёного воздуха. Уголки слегка загнуты, и тот же почерк куриной лапки — крупные неровные буквы.       Сотрудница отдела связи, также находившаяся в комнате, немедленно пришла в движение. — Уже иду просить полную проверку, — быстро сказала она, направляясь к выходу.       Никто не спорил. Процедуры повторили, на этот раз с ещё большим пристрастием. Письмо изучили под каждым микроскопом, проверили по всем имеющимся кодам и шифрам. Использовали специальные линзы, искали особые чернила, оставляющие невидимые знаки.       Ничего. Ничего угрожающего, ничего скрытого. Просто письмо… снова. — Это невозможно, — пробормотал кто-то.       Коала шумно выдохнула носом. — Ненавижу, когда невозможное становится рутиной. — Сабо слишком хорошо знал это выражение на её лице. Оно появлялось, когда всё шло наперекосяк из-за того, что сделал он, но на этот раз он не был тем, кто нёс ответственность.       Сабо дождался, пока конверт не вернули ему.       «Дорогой Сабо,       Наверное, это письмо означает, что я не утонул за первые несколько недель. Так что это кажется тем, о чём стоит тебе написать. Я прошёл через полосу океана, о которой меня все предупреждали. Штормы, накладываясь друг на друга, перевернули мою лодку, и я оказался в воде. Я чуть не утонул. Повезло, что я сильный пловец. Меня выбросило на Сиксис. Я кое-кого там встретил. Думаю, его присутствие шокировало меня даже больше, чем штормы. Он попытался убить меня за то, кто я есть, но потом извинился, и теперь я взял его с собой в путешествие. Он умный, упрямый и вечно суёт нос в книгу, даже когда погода пытается его прикончить.       Он много говорит, когда нервничает, и объясняет то, о чём его никто не спрашивает. Он притворяется, что не замечает, когда я делаю какую-нибудь глупость, а потом прикрывает меня, даже если считает, что я поступаю безрассудно. И угадай что? Он тоже беглый аристократ!       Звучит знакомо, правда?       Он не ты. Он тише и думает, прежде чем говорить. И его планы, к тому же, по большей части действительно срабатывают.       Иногда, когда он говорит о маршрутах, погоде или других вещах, я ловлю себя на том, что слушаю его так же, как слушал тебя. Если он говорит достаточно долго, то и ты будто здесь.       Не пойми неправильно. Я не заменяю тебя, Сабо. Никто не смог бы.       Но помогает иметь кого-то ещё рядом. Это успокаивает одиночество, и море перестаёт казаться таким бесконечным. Мы также начали подбирать других людей. Я стал серьёзнее относиться к навигации. Вот копия карты Сиксиса, которую я сделал. Готов поспорить, ты бы смог найти в ней все ошибки и научить меня, как делать её правильно.       Гранд Лайн совсем не похож на истории. Хотя, если подумать, он такой же, но намного безумнее. Я сталкивался со странными островами и непредсказуемой погодой, которая меняется на полпути, пытаясь тебя убить. Тебе бы здесь понравилось.       Я всё думаю о том, что бы ты сказал, если бы был здесь. О том, как нелепо, что я до сих пор пишу тебе письма. Ты ведь всё равно их никогда не прочтёшь.       Я всё равно буду продолжать их писать. Кто-то из нас двоих должен это делать.       — А»       Когда Сабо закончил читать, в комнате воцарилась тишина.       Коала заговорила первой. — Ладно. Официально заявляю: мне это больше не нравится.       Сабо моргнул. — Почему? Это интересная загадка.       — Потому что, — медленно сказала она. — Кто так пишет?       Взгляд Хака оставался прикованным к Сабо. — Тот, кто знает своего адресата.              — Это если предположить, что я и есть адресат, — возразил Сабо.       — Разве не в этом проблема? Никто за пределами Революционной армии не должен знать, кто ты такой.       Они снова всё перебрали. Каждую строчку и каждый намёк.       Сиксис, по крайней мере, давал им отправную точку, но недостаточно полезную. Их писатель уже был на Гранд Лайн, а не в Ист Блю. Но тот факт, что он писал об Ист Блю — том самом Блю, где Драгон нашёл Сабо, — был подозрительным совпадением.       И то, где сейчас находился их таинственный писатель, тоже оставалось неизвестным. Он мог быть где угодно на Гранд Лайн. Он мог выбрать десятки возможных маршрутов. Отсутствие имён, названий или опознавательных деталей было либо намеренным до безумия, либо осторожным до инстинктивности. У них не было никого рядом с Сиксисом или на самом острове из-за его опасных берегов, к тому же он был необитаем. И зачем бы им там быть? Писатель мог оказаться там в любое время за последние месяцы или даже годы.       — Этот парень либо осторожен, либо удачлив, — сказала Коала.       — Он сравнивает кого-то с тобой — заметил Хак. — Это не то, что делают случайно.       Сабо снова сложил письмо. — Это всё ещё может быть совпадением.              Коала посмотрела на него своим особенным взглядом. — Сабо…       — Я серьёзно, — настаивал он. — Другой человек по имени Сабо. Кто-то, кто любил читать нотации своему безрассудному другу и был сбежавшим аристократом.       — Ты знаешь ещё кого-то такого? Каковы шансы, что найдётся другой сбежавший аристократ с именем Сабо, как у тебя? — спросила она.       — …Э-э. — только и ответил Сабо. И в этом была проблема.       Не говоря уже о последней части письма.              «Ты ведь всё равно их никогда не прочтёшь».       Что это значило? Письма не должны были отправляться? Почему он никогда бы их не прочитал? Если письмо предназначалось другому Сабо, почему тот не смог бы их прочитать? Кем, чёрт возьми, «А» считал его? А что, если письма просто нашли? На них не было дат. Возможно, эти письма были написаны много лет назад. А потом какая-то чайка нашла их и теперь доставляет Сабо.       Достали карты. Они изучили пути миграции чаек, воздушные течения за последние несколько недель и маршруты доставки. И снова ничего.       Может быть, кто-то со стороны решил подшутить над Революционерами, выбрав объектом Сабо.       Сабо слушал вполуха, какие теории и возможности выдвигались. Его мысли блуждали по строчкам письма.              «Звучит знакомо, правда?»       Сабо достал первое письмо. Они положили их рядом. Почерк совпадал. Совпала и привычка писателя обводить свои эмоции по кругу, не называя их прямо, и та же самая честность, которая балансирует на грани уязвимости, притворяясь, что ему всё равно.       Это не тот случай, когда кто-то угадывает что-то о нём ради розыгрыша. Это пишет кто-то, кто знает адресата. Но является ли он тем человеком, которому предназначены письма?       Сабо откинулся на спинку стула, уставившись на письма.       — Я не… я не знаю тебя, — прошептал он достаточно тихо, чтобы никто не услышал. Кто был «А»? Почему письма продолжают находить его? Море уже во второй раз решило принести ему эти послания. «А» писал ему. И если он действительно был тем самым Сабо, могло ли быть так, что «А» знал его… раньше?

***

      — Дьюс? — спросил мужчина с веснушками на лице. — Ты не видел то письмо, которое я писал?       Мужчина с синими волосами кивнул через палубу. — Да, я отдал его чайке, когда она залетала. Я решил, что оно готово к отправке, раз ты уже положил его в конверт. Разве нет?       — Нет! Оно не должно было никуда идти! — голос стал более взволнованным. — Оно для кое-кого особенного.       — Простите, капитан. Я попробую его вернуть, но не уверен, что это возможно. Я могу написать для вас новое.       Мужчина вздохнул. — Нет, всё нормально. Это, в конце концов, глупо. Я просто надеюсь, что оно упадёт в океан.