Глава 3

Детектив Стив Эриксон прибыл на место преступления одним из первых, еще до желтой ленты, до набежавших зевак, на практически девственное место жестокого убийства. Самые паршивые улицы большого яблока. Преступления совершались здесь с завидной регулярностью, но обычно это избиение, кража, иногда изнасилование, а не жестокое кровавое месиво. Переулок был глухим, с одним единственным выходом на дорогу, сюда же выводил черный вход ночного клуба «Странник». Под солнцем тело начинает гнить быстро. Мерзкий гнилостный запах въедался в ноздри, кожу и одежду, оставаясь там навечно. Райский пир для мух. Рой мух уже успел облепить тела. Они радостно жужжали, перебирая лапками, тыкая хоботками в мясо. Место преступления быстро оцепили. С этого мгновения у преступлений началась «вторая жизнь»: опрос свидетелей, миллиард фотографий, сбор улик. Детектив Эриксон вчера отметил сорокалетний юбилей, а сегодня получил лучший подарок на день рождения. Он будто попал на чужую вечеринку, на которую его не приглашали. Точнее на то, что осталось от этой вечеринки. Стив любил вечеринки. Особенно те, что надо было разгадывать, воссоздавать по крупицам, шаг за шагом. Ниточка за ниточкой. Ниточки никогда не подводили, главное их правильно увидеть. Волосы Эриксона блестели сединой, вперемежку с родным черным цветом. В темно-зеленых глазах никогда не угасал азарт. Несколько пронумерованных табличек желтого цвета обозначали улики: сигаретный бычок, связка ключей, предположительно одного из убитых. Ничего особо примечательного на первый взгляд. Переулок оградили желтой лентой от толпы безмозглых зевак, не расстающихся со своими телефонами. Эриксон был бульдогом в убойном отделе. У него самый высокий процент раскрываемости преступлений. Он стоял перед трупом, молча, погруженный в размышления. Как легко может крошиться человеческое лицо. Проломленный череп. Сильный удар чем-то тяжелым. Возможно, несколько ударов. Эриксон закрыл глаза. Перед его взором поплыли образы. Обрывистые, нечеткие, но именно с них всегда все начиналось. Удары отточенные, сильные. - Три трупа, - голос сержанта неприятно вывел из раздумий. - Один изуродован в интимной зоне. Эриксон присел на корточки и долго вглядывался. Трупы «говорили», надо только уметь правильно их слушать. - Это не просто убийство в переулке. Нечто глубоко личное. Мстительное. - Орудие преступления не найдено. Предварительно, отсечение гениталий было проведено посмертно, - сержант Джонсон поморщился. - Какой-то больной ублюдок. Три расчетливых убийства. Край обрубка пениса неровный, рванный. Личное, импульсивное. Кто-то явно жаждал мести. Эриксон улыбнулся собственным мыслям. В переулке не было ни одной камеры, как удачно. Зато камеры были в клубе. - Изъять все записи за прошлую ночь из бара. А также за всю прошедшую неделю. Жар улицы сменился духотой офиса. Допоздна Эриксон просидел у монитора. В маленьком помещении душно, рубашка неприятно липла к спине. Он был дотошным и щепетильным. Записи с камер были откровенно хреновыми, но, кто умел искать, всегда найдет. А Эриксон искал чертовски хорошо. - Вот, - Стив произнес так громко и резко, что рядом сидевший технический специалист, почти дремавший, чуть не подскочил со стула. - Наши трупы. Трое мужиков со всех сторон облепили таинственную незнакомку в черном платье. Они откровенно приставали к неизвестной, лапали, зажимали. Вроде бы чья-то рука попыталась залезть под ее короткое платье. Девушка была явна не рада подобному вниманию. Она попыталась уйти с танцпола к барной стойке, но ее не оставили. А потом она плеснула спиртное в лицо бородатому и помчалась к выходу. Еще один подарок на прошедший день рождения Эриксона. Девка и сама вела себя вызывающие, чего удивляться тому, что пара отморозков не могут удержать херы в штанах. Эриксон не переваривал на дух такой сброд. Сами ведут себя как конченные шлюхи, а потом строят невинных овечек. Обычно из-за таких блядей парни зачастую без вины попадают в тюрьмы. Стив хорошо знал, как работает система и на чьей стороне будет закон. Лица девушки не разобрать, но она – тонкая ниточка, которая поможет раскрыть это преступление, без сомнений. А пока – надо подкинуть стервятникам из СМИ свежую кость для вечернего выпуска новостей.

***

Рик был раздражен. Все шло не по плану и превращалось в хаос. Хаос он не любил. Он как вирус, стоило появиться, как распространялся стремительно, захватывая все вокруг. - Не люблю опаздывать. Энн поправила его галстук, затянула чуть крепче. А потом, встала на носочки и поцеловала в щеку: - Я буду ждать вечера. Он ничего не ответил. Ее немного пугало отсутствие эмоций на лице, но с этим Энн могла смириться. Впрочем, как и со многим другим. Утренний быстрый секс вполне удовлетворил ее аппетит и принес успокоение – а дальше – пусть хоть весь мир погрязнет в хаосе. Энн смотрела в окно на удаляющийся автомобиль. В голове немного прояснилось. Энн осталась одна. Она не понимала до конца, что происходит и во что она влезла.

***

Рик даже не сразу понял, что сжимает руль до побеления костяшек. Если он не возьмет себя под контроль, то выйти на охоту придется гораздо раньше, чем запланировано. Все летело в хаос. Сама Энн была порождением хаоса. Серая «Мазда» остановилась на именной парковке: «Рик Вильямс» гласила коричневая табличка с золотистыми буквами. День обещал быть долгим и жарким, солнце с раннего утра палило нещадно. Рик спешил в офис, хотя со стороны так совершенно не выглядело. Он спокойно закрыл дверцу автомобиля, тихо пискнула сигнализация. Размеренный шаг, никакой видимой суеты, воплощение профессионализма и дисциплины. Едва Рик перешагнул порог частной фирмы адвокатов «Уорес и партнеры», как Стенли Уорес коршуном подлетел к нему, передавая папку с документами. Уорес был в бешенстве, Рик слишком хорошо его знал. Рик кивнул, забрал папку. Уорес не отстал, поравнялся с ним, пошел рядом. Его лысая голова неприятно блестела на солнце. Глаза хищные, карие, он прекрасно знал свое дело и не позволит небрежности в работе. - Ты опоздал. - Знаю. - Что-то случилось? – в голосе едва сдерживаемая злость. Что случилось. Случился катастрофический переворот жизни, три незапланированных убийства, которые могут иметь последствия, и, кажется, у него появилась девушка. Все катилось в хаос. - Машина долго не заводилась. Все в порядке. - Винсент Мориссон ждет, - Уорес остановился, взял за плечо Рика, заставляя его тоже остановиться перед дверью конференц-зала. - Мы не должны его потерять. - Знаю. - Рик, не подведи меня. - Я дал повод для сомнений? Уорес посмотрел на Рика выжидающе и долго: - Нет. Отправь чертову машину в ремонт. Рик не ответил, резко взялся за ручку и распахнул дверь в конференц-зал.

***

Платье Энн висело на сушилке. Выстиранное, сухое, выглаженное. Она была удивлена, коснулась рукой, будто проверяя – не мерещится ли. Еще вчера вечером была в нем в клубе. Еще вчера в нем ее изнасиловали. Энн одернула руку, будто обожглась. Боль всколыхнулась волной, подкатила к горлу, словно руки, тянущиеся из тьмы, но Энн закрыла глаза, сделала глубокий вдох и задушила ее в зародыше, не позволяя превратиться в нечто большее. Она прекрасно умела справляться с болью и подавлять. Такие мысли ни к чему не приведут. К тому же – правосудие свершилось. Внезапно и сокрушительно, грязно, с хрустом ломающихся костей. Об этом тоже думать не хотелось. Энн заглянула в сумочку – чистая, без крови, ножа не было. Только документы в отдельном кармашке и телефон, повезло, что их не замарала кровью! Она ведь даже не думала в тот момент. Сто процентов, Рик видел ее документы, раз уж позаботился о сумочке. Но для чего забрал нож? Она прошлась по дому, заглянула в каждую комнату. Будет ли он злиться на любопытную кошку? Энн улыбнулась собственным мыслям. Прошла в одну из комнат. Открыла шкаф. Там висел тот самый костюм. Внутри что-то всколыхнулось. Страх, желание. Бездонные лисьи глаза, рыжий мех. Вычищен от крови, будто новый. Она уткнулась в него – аромат кондиционера, приятный и нежный. Смертоносной кувалды Энн не нашла, и была даже немного этому рада. Интересно, Рик вообще спал ночью? Рой мыслей ворошился в голове. Надо на работу, домой, не помешает провериться. Врач Энн точно озолотиться с ее регулярными визитами, она всегда осторожна… но случай непредвиденный, из ряда вон выходящий. Была мысль вызвать такси и уехать. Но, с другой стороны, насколько безопасно вызывать такси к дому убийцы. Как странно будет выглядеть, если она выйдет на улицу и пойдет смотреть номер дома и улицу. Соседи в таких районах те еще стервятники. Что ж, она не заперта, не скована цепями в подвале, и не валяется в подворотне с перерезанным горлом – при текущем раскладе уж точно можно дождаться вечера и попросить Рика отвезти домой. Рик – мысли о нем будоражили. Энн совершенно ничего о нем не знала, но он спас ей жизнь. Не бросил. Не убил. А судя по опыту – это чертовски много значило. Энн вернулась в спальню и легла на кровать. Она хотела задать так много вопросов. Руки сами развязали тонкий пояс шелкового халата. Но вдруг снова вызовет гнев, как утром? Она коснулась правой рукой внутренней стороны бедра. Его поведение сменилось так внезапно от одной неудачной фразы, будто она подобралась слишком близко к тому, о чем запрещено спрашивать. Пальцы пробежались к лону, сначала неторопливо поглаживая, едва касаясь. Энн стала чуть глубже дышать, немного шире раздвинув ноги. Она думала – о нем. Как он входил в нее, его глаза, глядящие безотрывно. Было в них что-то темное, глубокое, дикое. Пальцы скользнули внутрь, сразу два, резко, глубоко. Больше всего сейчас хотелось ощутить внутри себя – его. Ей всегда будет – мало. Одной рукой она дотрагивалась до набухшего соска, второй продолжая движения вглубь, почти полностью выходя и снова проталкивая пальцы. Мысли затихли, остались только образы и страсть. Его руки, требовательные движения, контроль. Еще совсем немного… Раздавшийся звонок в дверь обрушился внезапно и не дал закончить начатое. Энн замерла, затихла.