Глава 6

Энн лежала на груди Рика. Улыбка едва касалась самых уголков губ. Довольная и удовлетворенная кошка. Рик нашел все необходимые рычаги переключения передач. Теперь она полностью расслаблена и спокойна. Ее зверь внутри получил свое. Что ж, зверь не так опасен, как его собственный. Рик уверен, что вполне может его контролировать, раз уж ему прекрасно удается справляться со своим собственным. - Нам надо поговорить, - он первым разрушил хрупкую тишину. - Определенно, - отозвалась Энн, даже не думая вставать с его груди, прислушиваясь к размеренному сердцебиению. Сейчас, пребывая в почти сказочной роскоши, Рика все сильнее волновал один вопрос. - Кем ты работаешь? Она замерла, на миг затаила дыхание. Рик мгновенно считывал каждое изменение, напряжение мышц. Энн молчала долго, собираясь с мыслями. - У меня свой ювелирный магазин. - Неожиданно. Повисла тишина. Кажется, прошла целая вечность. Целое море недосказанности. Но Энн не хотела тайн. Ведь он был с ней честен, предельно. Она попыталась сбросить повисшую тяжесть привычным оружием - смехом. Она звонко рассмеялась, но звук эхом отразился от стен и прозвучал слишком громко, почти истерично. - Ну, я ведь не только чокнутая шлюха. Рик шутки не понял. Шутка ударилась о стену его абсолютной серьезности и осыпалась осколками. - Такого я не говорил. - Не парься! – она отмахнулась. А потом, чуть отстранилась, но только чтобы заглянуть Рику в глаза. Взгляд ее темных глаз, казавшихся сейчас абсолютно черными, стал резко серьезным. Она долго смотрела на Рика, прежде чем произнести. - Я уже никогда не буду нормальной. Я буду и дальше спать с другими мужчинами. Рик выдержал ее долгий взгляд, ожидающий ответа, реакции. Смотреть на то, как ее будет кто-то иметь. Жадно входить в ее разгоряченную, мокрую плоть, неумолимо требующую удовлетворения. Как она будет стонать от удовольствия под кем-то другим и при этом желать… - его. Рик глубоко задумался. Перед глазами всплыли образы из переулка, когда ее взяли против воли, когда она привлекла, заманила своей беспомощностью. Тогда Лис был на пике охоты, все чувства особенно обострены. Страсть и смерть смешались в самом сильном эмоциональном коктейле. Это будоражило и вызывало желание. В конечном итоге Рик заключил, что решение спать с другими – приемлемо. Такое положение вещей его вполне устраивало. Но только на его условиях: - Под моим контролем. Я буду смотреть. Плечи Энн едва заметно расслабились, она выдохнула с некоторым облегчением: - Хорошо, - она кивнула совершенно серьезно. Энн медлила. Она еще не решила, насколько стоит быть откровенной. Воздух между ними стал тяжелым: - Рик. Мой бизнес не совсем легальный, - а потом – нырнула в пучину с головой. - Мы удаляем гравировку с краденных бриллиантов. Рик молчал. Часы на стене тикали оглушительно громко. - Тебе придется это бросить, - голос был тихим, лишенным эмоций, и звучал страшнее крика. Улыбка окончательно ушла с лица Энн, лицо стало мертвенно-бледным. - Нет, - выдохнула она. Слово прозвучало слабо. - Ты просишь слишком многого на мм.. втором свидании. Рик внутренне усмехнулся своему положению, но внешне оставался совершенно спокойным и отстраненным. «Нет» - безапелляционно и просто. Может контролировать, да? - Если за твое дело возьмется полиция, это приведет ко мне, - спокойно пояснил он. Он чувствовал, как под пальцами напрягается ее тело. Скулы едва заметно сжались. Птичка, которая хочет упорхнуть, но понимает, что ее крылья выкручивают на излом. Энн сделала глубокий вдох, отстранилась и села на кровати, обнаженная грудь чуть качнулась. Энн постаралась говорить мягче. - Рик, как ты себе представляешь, если бы я сказала тебе бросить убивать? Его лицо осталось неподвижной маской, но глаза опасно сузились. Зрачки превратились в две черные точки. - Это другое. Энн смотрела в его глаза и не могла, физически не смела предать саму себя. - Это важно для тебя. Для меня важна моя работа. - Для меня не просто важно, это и есть – я. Если бы потребовалось бросить адвокатскую практику, я бы бросил. Энн не могла его потерять. Но и предать себя тоже было немыслимым. Она слишком долго шла к этому, отдала все силы и оставшуюся, искалеченную душу, выстраивая бизнес по крупицам. Шаг за шагом, год за годом. Именно то, что она построила помогло ее личности не распасться до конца. Рик уже сделал для себя выводы про ее бизнес. Ювелирный магазин с лазерами для удаления клейм, в данной ситуации, это не способ заработка. Это маяк, мигающий надписью «Я здесь, придите и арестуйте моего парня». Рик смотрел на нее ровным, немигающим взглядом в ожидании. Сломать? Поставить ультиматум? В данном случае – неэффективно. - Мы вернемся к этому разговору. Он взял ее за запястье и резко дернул на себя так сильно, что она рухнула в объятья. Энн вскрикнула от неожиданности, но не сопротивлялась. Тогда Рик взял ее край подбородка, заставляя поднять голову. Энн вложила свои тонкие пальцы в его ладонь. Его хватка была стальной, но бережной. Энн смотрела в эти холодные серые глаза, пугающие своей бездной, и понимала, что она – пропала. Ее губы предательски дрогнули. Поцелуй был холодным и утверждающим территорию. И Энн это абсолютно устраивало, ей безумно нравился его контроль, пока он уважал ее границы. У них должно получиться выстроить взаимное сосуществование, устраивающее обоих. Энн в это верила. Она любила верить в сказки...

***

Летний вечер выдался теплым и абсолютно безветренным. Небо ясное, звездное. Музыка разливалась из колонок, заботливо принесенных Британи из гаража. Британи сегодня блистала в лавандовом свитере и джинсовых шортах, которые еще сильнее подчеркивали ее массивные бедра. Голову украшали широкие солнечные очки, душка которых до неприличия усыпана стразами. Очки служили ободком для белого урагана волос. На руках Британи царственно восседал крошечный черный шпиц Барни, который считал своим неотъемлемым собачьим долгом производить громогласное «Гав!» через каждые две минуты. Внутренние часы этого мелкого засранца работали со швейцарской точностью. Звонкий смех Британи напоминал раскат колокольчиков, преходящий в крайне неприятные ноты. Снова «Гав» ее собаки. На соседское барбекю собралось не меньше пятнадцати человек. Рик знал их всех. Вынужден знать. Аромат жареного мяса разносился по округе. Шкворчащие куски стейков, сочные сосиски. Рик, на которого возлегла главная обязанность ответственного за мясо, методично переворачивал куски, обжаривая их до идеальной корочки с обеих сторон. - Пива? – сосед Джереми дружелюбно протянул стеклянную бутылку. - Конечно! – Рик принял «ритуальное подношение» в знак симпатии. Рик ненавидел пиво. Если и терять контроль, то не от дешевого хмельного пойла. Холодный горький напиток неприятно скользил в горло. - Ммм! Слюнки уже у всех текут! Никто так не умеет готовить мясо, как Рик! – Джереми похлопал Рика по плечу, совсем по-свойски. Его заявление поддержали дружелюбные возгласы. Кто-то даже чокнулся бутылка о бутылку в знак признания. Джереми – страховой агент, ничего нужного и примечательного. Жил через один дом ниже вдоль дороги, вместе с супругой Мелани и двумя дочерями Лиз и Клер. Мелани была лучшей подругой Британи – а это уже важная информация, потому что все сплетни района проходили через их жернова. Ее стоило опасаться не меньше, чем самой Британи. Сейчас Британи и Мелани снова сомкнулись в единый ком возле накрытого стола: под ручки и перешептывались. И этот ком в очередной раз утянул за собой новую жертву – Энн. Энн покорно следовала за ними, улыбалась на каждую шутку, заговорщически перешептывалась в ответ. Она тоже умела прекрасно вливаться в компанию. Было ли ее вливание притворным, Рик до конца не уверен. Оставалось надеяться, что она не впечатается в этого монстра целиком, и Рик сможет выдрать ее из этой склизкой дружественной биомассы. Влиться в стаю, быть частью ее. Лис, скрывающийся среди гиен. Вечер в окружении дружелюбной компании соседей, что может быть «прекрасней». Рик снова перевернул почти готовый стейк, не забывая про сосиски. - Давай помогу! – Винс подбежал с огромной тарелкой, готовый принять первые стейки. Винс, скользкий, неприятный тип, отчаянно стремящийся всем понравиться. Мечтает попасть в трусики Британи. Странно, что она его никак не хотела туда пускать. Ее властолюбивая фигура идеально сочеталась бы со стремлением Винса к покорности. Рик переложил мясо в своевременно подставленную Винсом тарелку. Он помчался относить горячие стейки на стол. Между столами постоянно носились с диким визгом дети Мелани и Джереми. У Лиз особенно неприятный смех, а Клер раздражала громким голосом. Дети, присутствующие на барбекю для взрослых смотрелись совершенно нелепо, но никто не сказал ни слова. Событий произошло слишком много. Этот вечер стремительно становился последним триггером. Все более сокрушающим с каждой минутой, проведенной среди друзей и соседей. Сейчас окружающее воспринималось острее. Звуки стали громче. Лис просыпался. В обычном состоянии Рику нравились эти ощущения предвкушения. Обычно, он заблаговременно знал о его пробуждении. Готовился и выпускал на охоту. Но сейчас - слишком рано. Слишком не вовремя. Адвокат, хороший сосед, любовник, лис – ролей и масок становилось слишком много. Чрезмерное давление Рику не нравилось. Именно из-за этого давления лис требовал свободы раньше положенного срока и ему становилось тесно внутри. Нет, Рик не просто в компании среди гиен, он заперт с ними в одной тесной клетке. Лишь бы пространство не схлопнулось еще сильнее. В один из набегов Винса за готовой порцией сочных сосисок, Рик слишком отчетливо представил себе, как хватает его за голову и со всего размаху впечатывает в решетку барбекю. Держит крепко, пока он верещит диким голосом. Запах жаренной свинины. Улыбка снова появилась на лице. - Рик, твои сосиски едва успеваю донести до стола! Все сметают, как чайки! – усмехнулся Винс. - Забирай. Как раз партия готова. Рик скользнул взглядом по Энн: сегодня на ней бежевый кардиган, простые синие джинсы, никаких лейблов, никакого пафоса. Она ничем не выдавала свое истинное материальное положение. Энн всегда была наблюдательной. За прошедшие две недели Рик изменился. Внешне – все казалось прежним, но что-то было не так. Его движения на первый взгляд оставались обычными, собранными, выверенными. Но если приглядеться: чуть резче поворот, напряжение в плечах, сжатые скулы и – взгляд, та самая ледяная нота. Холод, который Энн видела при первой встрече. Это нечто, неподвластное простому пониманию, росло во взгляде с каждым днем. Рик с ней не говорил об этом, и Энн не знала, что делать. Она смотрела со свойственной ей преданностью и ожиданием инструкций, которых не поступало. Приходилось действовать по наитию, методом проб и ошибок. Непринужденные беседы, шуточки, похлопывания по плечу: Рик идеально вписывался в мужскую команду. Со стороны. - Энн, ты такая молодец! – голос Британи заставил вздрогнуть. – Рик хороший парень. Ему нужна такая хорошая девушка. Я правда рада, что у него появилась ты. - Я тоже рада, Британи, - признание было искренним. - Ой, Винс! Помоги принести еще пива из холодильника! – Британи стремительно упорхнула в дом. Воздуха сова стало вокруг больше. Энн подошла к Рику, заканчивающему с последней партией барбекю и заботливо забрала недопитую бутылку пива из рук. - Спасибо, - Рик улыбался фальшиво, но в глазах мелькнула искренняя благодарность. Бесконечно долгий вечер, состоящий из тонн пива, жаренного мяса, шуточек и похлопываний по плечу наконец-то подошел к концу. - Энн просто прелесть! – Мелани первой обняла Энн, потом Рика. Они даже внешне были чертовски похожи с Британи, только Мелани до ужаса рыжая, но стиль одежды такой же невыносимо кричащий. Следом за Мелани ритуал повторила Британи, прижимая к себе по очереди Энн и Рика, этому даже не помешал шпиц Барни, оказавшийся зажатым между грудями и даже не решившийся произнести «Гав». - Спасибо, что зашли к нам. Спасибо за чудесное барбекю! Не забудь написать мне рецепт этого прекрасного соуса! Благо, остальные гости ограничили физический контакт крепким рукопожатием. Винс, в характерной ему манере, пожал руку Рика обеими руками: - Обязательно, Рик! Я буду ждать тебя через неделю на гольфе. - Пока-пока! – махала Британи, когда Рик и Энн уже переходили дорогу к дому.- Энн, дорогая, забегай на чашечку чая, посплетничаем о наших мальчиках! Энн помахала ей в ответ, держа дружелюбную улыбку. Ровные подстриженные газоны. У дома Рика точно такой же аккуратный газон. Энн была немного удивлена, когда узнала, что Рик сам его стрижет. На вопрос почему он никого не хочет нанять, Рик ответил, что в таком случае в образе идеального соседа появится нота шероховатости. Шероховатости в образах не допустимы. Холодный расчет, ничего больше. Рик был лишен привычных для Энн переживаний и это ей нравилось. Миллиард мелочей, которые постоянно крутились в голове Энн и не давали покоя – совершенно не волновали Рика. Он мыслил по-другому. Иными понятиями, иными ценностями. В этом было что-то первобытное, дикое, где отброшено все лишнее, навязанное обществом и понятиями морали. Это тоже нравилось, никаких ненужных переживаний. Энн несла торжественно врученный яблочный пирог в стеклянной посуде. Чем ближе они подходили к дому, тем острее она ощущала подлинное настроение Рика. Все его тело, до этого сохранявшее видимость расслабленности, напрягалось с каждым шагом. Спина оставалась прямой. Будто превращалась в камень. Тогда ее собственное сердце стало биться чаще.

***

Дверь закрылась, наконец-то оставляя внешний мир по ту сторону. Здесь не надо притворяться, можно быть собой. Никаких вымышленных ритуалов и притворства. - Это был слишком долгий день, - Рик включил свет на кухне, не общий над потолком, а только настенные бра. Помещение погрузилось в приятную, почти интимную желтизну. Он прошел вглубь кухни совершенно бесшумно. В каждом движении читалась опасность. Энн сохраняла вид полной невозмутимости. - Лиз и Клер милые девочки. Думаю Британи скоро опять нас пригласит, - Энн поставила в холодильник стеклянную посуду и обернулась. Рик стоял у барной стойки. Его холодный взгляд не отрывался от нее ни на мгновение. - На детский утренник. Я снова буду аниматором. - В костюме? – Энн искренне удивилась. - Да. Удивление тут же сменилось чем-то другим. Она до конца не понимала, чем именно и снова на лице появилась улыбка: - Это будет грандиозное шоу. - Отойти бы от сегодняшнего. Рик следил за каждым движением, каждым жестом. Энн медленно подошла ближе, почти вплотную, коснулась рукой груди, заглянула в глаза. В ее взгляде был все тот же огонь. - Ты держался блестяще. - Я хочу убить эту суку Британи, - голос Рика звучал совершенно ровно и холодно. Энн ощутила дрожь внизу живота. - Ты ведь знаешь, что это невозможно. - Отрезать ее гребанный язык. Выдавить глаза. - Ты на пределе, - Энн сглотнула ком, кажется, страха, подступивший к горлу. Больше всего пугало и будоражило абсолютное отсутствие эмоций на лице. - Я знаю. Раздевайся. Она послушалась приказа. Энн сделала три шага назад, грациозный соблазнительный оборот и стянула с себя кардиган. Он бесшумно опустился на спинку стула. Вскоре к нему присоединились джинсы. Осталось только красное нижнее белье. Красный – самый лучший на свете цвет. Цвет жизни и цвет смерти. Бюстгальтер расстегнулся спереди, обнажая грудь с затвердевшими то ли от холода, то ли от возбуждения сосками. Белье исчезло в тишине кухни. Энн осталась совершенно обнаженная и не сводила с него взгляда. Рик преодолел расстояние между ними в два широких шага, за один удар сердца. Прижал к себе, а потом резко развернул спиной к себе и опрокинул на стол с такой силой, что Энн впечаталась в поверхность, разбивая верхнюю губу до крови. Он раздвинул ее ноги коленкой. Методичный, властный жест собственника, который собирается получить то, что принадлежит ему. Рик вошел в нее крайне резко и глубоко, без какой-либо подготовки. Ни намека на нежность. Энн ощутила внутри внезапное вторжение и одновременно – глубокую заполненность. На грани боли и желания. Шумный стон сорвался с ее губ. Рик даже не стал ждать, когда ее тело привыкнет. Двинулся в ней резко, почти вышел полностью и жестко вошел снова. Энн попыталась привстать, но руки властно прижали ее обратно к столу. В этот момент она поняла, что если бы решила сопротивляться на самом деле, то у нее ничего не вышло бы. Он бы не отпустил. Рик контролировал все. Одна рука держала ее шею, прижимая к столу, не позволяя даже дернуться. Если сжать немного сильнее, надавить в районе пятого шейного позвонка, шея с хрустом переломится. Всего одно движение разделяло право на жизнь и право на смерть. Он двигался в ней жестко, резко. Вколачивающиеся движения. Второй рукой он до синяков вцепился в левую ягодицу. Вся эта грубость и холодная беспощадность завела Энн до такой степени, что она уже громко в голос стонала, ощущая, как приближается оргазм. Еще один грубый толчок и приятная истома пронеслась по всему телу. Напряжение, накопившееся за весь ненавистный день, наконец-то схлынуло. Мышцы вокруг его члена сжались в оргазме. Он не остановился. Продолжил жадно в нее входить до самой глубины, насколько позволяло ее тело. Он кончил в нее на последнем, глубоком толчке, продолжая с силой держать хрупкую шею, четко контролируя границу, разделенную одним единственным движением между жизнью и смертью. Волна напряжения немного отступила. Кровь уже не так яростно стучала в висках. Лис не насытился, но немного отступил обратно во тьму. Ненадолго. Руки расслабились, отпустили. Вышел из нее Рик уже медленно и с аккуратностью. Энн поднялась и обернулась, ощущая, как между ног стекают остатки его семени. - Полегчало? – она чуть улыбнулась, капелька крови на губе скатилась к подбородку. Рик кивнул. - Немного. Он коснулся ее губы, стирая красную каплю. - Прости. А дальше, Энн произнесла то, чего Рик точно не ожидал услышать не только от нее, но вообще когда-либо на свете. - Никогда не извиняйся передо мной за то, какой ты есть. Все в порядке, - Энн обвила руками его шею. - Мне понравилось. Эта женщина снова и снова продолжала его удивлять. Она безоговорочно принимала его таким, какой он есть. Возможно, ему тоже следует принять ее потребность вести чертов ювелирный бизнес. Ведь, именно так поступают нормальные люди? Принимают друг друга. - Значит, ты снова идешь на … - Энн пыталась подобрать слова, но не выходило. - Прости, не знаю, какое слово будет правильным. Он держал ее за талию, прижимая к себе. - Охоту. Да. - Уже знаешь, кто это будет? Рик утвердительно кивнул. - Знаю. В ночь нашего знакомства, меня ждал… Другой кандидат. Нельзя оставлять дела незаконченными.