Часть 5 «Дом, где пахнет жасмином»

Война пахла не так, как он ожидал. Лу Тен думал, что будет гарь, сера и кровь. И это тоже было. Но ещё — сырость, гнилое дерево, пот сотен солдат, которые спят в одних и тех же мокрых сапогах третью неделю. И тишина. Странная, тягучая тишина между сражениями. Ему было уже пятнадцать. Впервые отец взял его не на подавление мятежа, а на настоящий фронт — на границу с Земным Царством, где война не затихала уже десятки лет. — Ты будешь наблюдать, — сказал Айро перед отплытием. — Не лезть в бой, не командовать. Смотреть и запоминать. Лу Тен смотрел. Он видел, как умирают люди. Не на учебных мишенях — в грязи, с открытыми ртами, сжимая оружие, которое уже не спасёт. Видел, как молодой солдат плакал, держась за оторванную руку, и звал маму. Он видел, как отец отдавал приказы — спокойно, без крика, и солдаты шли за ним, потому что верили. Даже когда приказ означал смерть. — Ты можешь вернуться во дворец, если хочешь, — предложил Айро после первого боя. — Нет. Я останусь. Он остался на три месяца. За это время Лу Тен понял: война — не доблесть и не слава. Война — это грязь под ногтями, страх перед рассветом и письма, которые некому писать. Он научился есть холодную кашу, спать под дождём и не вздрагивать от взрывов. Но внутри остался прежним. Не ожесточился. — Ты странный, принц, — сказал ему однажды старый сержант. — Другие командиры после первой крови становятся волками. А ты остался... человеком. — Это плохо? — Не знаю, — сержант сплюнул сквозь зубы. — Посмотрим. Когда корабль взял курс обратно на столицу, Лу Тен стоял на носу и смотрел, как родной город вырастает из тумана. Дворцовые шпили, красные крыши, дым из тысяч труб. Он соскучился. По мягкой постели, по горячей воде, по книгам. По запаху жасмина в саду Урсы. — Скоро увидишь Зуко, — сказал Айро, подходя к сыну. — Он вырос. — Урса писала, что он начал тренировки с мечом. — И уже разрубил три манекена. Учителя в восторге. Лу Тен улыбнулся. Маленький Зуко с вечно взлохмаченными волосами и золотыми глазами, которые горели как угли. Он скучал по нему сильнее, чем готов был признать. — А Урса? — спросил он. — Ждёт нас. И... — Айро запнулся. — Во дворце есть кое-кто новенький. Девочка. Её привёл твой дед. — Дед Азулон? Зачем? — Потом расскажу. Не всё сразу. Корабль заходил в гавань. Лу Тен накинул плащ и поправил хвост. Пятнадцать лет. Он стал выше, шире в плечах, лицо загорело и огрубело. Но глаза остались теми же — тёплыми, золотыми, с искрой вечного любопытства. «Дом», — подумал он. И улыбнулся. Во дворце его встретили слуги, запах ладана и тишина. Отец сразу ушёл к Азулону с докладом. Лу Тен отправился искать Зуко. Он нашёл его в саду жасмина. Зуко стоял спиной, широко расставив ноги, и держал в руках детский меч — деревянный, но уже потрёпанный. Рядом с ним... Лу Тен замер. Девочка. Маленькая, с чёрными шелковистыми волосами, собранными в хвост, перетянутый алым бантом. На ней было простое алое платье. Она сидела на корточках и рисовала палкой на земле дракона. Крылья вышли кривыми, но старательными. — Зуко, — позвал Лу Тен. Мальчик резко обернулся. И его лицо — всё ещё детское, без шрамов — осветилось такой радостью, что у Лу Тена кольнуло в груди. — Лу Тен! — Зуко бросил меч и побежал. Повис на шее, как в детстве, хотя уже считал себя взрослым. — Ты вернулся! — А я говорил, что вернусь. — Ты был так долго! Я уже выучил три новых удара! И мастер Ли сказал, что у меня сильное пламя! И я... Он тараторил, не замолкая. Лу Тен слушал, смеялся и гладил его по голове — чёрные волосы, такие же непослушные, как всегда. — А это кто? — спросил Лу Тен, кивнув на девочку. Зуко отпустил его и вдруг смутился. Спрятал руки за спину, посмотрел в сторону. — Это... ну. Её дед привёл её зовут Рико. Девочка подняла на Лу Тена глаза. Тёмные, почти чёрные, с длинными ресницами. Она не улыбнулась, не испугалась просто смотрела, будто решала, можно ли ему доверять. — Привет, Рико, — мягко сказал Лу Тен. Он опустился на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне. — Я Лу Тен. Кузен этого сорванца. Он показал пальцем на Зуко. Мальчик возмущённо фыркнул. — Я не сорванец! — Да, конечно. — Лу Тен улыбнулся. — Ты принц. А принцы не сорванцы. Они просто иногда забывают мыть руки после тренировок. Зуко покраснел. Рико вдруг хихикнула — тихо, будто нечаянно. — Ты рисуешь дракона? — спросил Лу Тен, взглянув на землю. Рико кивнула. И вдруг заговорила — быстрой скороговоркой, будто боялась, что её перебьют. — Я люблю драконов. Во дворце, есть большая книга, в библиотеке, но я ещё не так хорошо умею читать иероглифы, только простые, а та книга вся из иероглифов, и Зуко не хочет мне читать, он говорит, что это скучно, а я всё равно хочу... — Я не говорил, что скучно! — перебил Зуко. — Я сказал, что я устал и хочу есть! — Ага, три раза подряд, — парировала Рико, и в её глазах мелькнул озорной огонёк. Лу Тен рассмеялся. — Хорошо. Я понял. — Он встал, отряхнул колени. — Как насчёт такого: я помоюсь, переоденусь потом мы встретимся здесь же. Я принесу ту книгу из библиотеки, и мы почитаем вместе. Все трое. А заодно Зуко покажет мне свои новые удары. Идёт? — Идёт! — хором крикнули они. И тут же переглянулись смущённо: оказалось, что они согласны одновременно. Лу Тен ушёл, чувствуя на спине два взгляда. Один — горячий, ревнивый, Зуко «Это мой кузен, он мой, не трогай». Второй — тихий, изучающий, Рико: «Кто ты? Можно тебе верить?» «Ну, — подумал Лу Тен, — похоже, у нас появился новый член семьи». Они встретились в саду через час. Лу Тен пришёл в чистой тёмно-красной тунике, с мокрыми после купания волосами, распущенными по плечам — дал им высохнуть на солнце. Под мышкой он держал тяжёлую книгу в кожаном переплёте «Легенды о пяти драконах». Рико ахнула, увидев книгу. Подбежала, но остановилась в шаге, не решаясь дотронуться. — Это... это та самая? — Та самая. — Лу Тен опустился на траву и похлопал рядом. — Садись. Я буду читать вслух, а вы слушать. Но сначала — Зуко обещал показать удары. Зуко выпятил грудь, поднял свой деревянный меч и начал демонстрировать. Он крутился, нападал на воображаемого врага, выкрикивал названия приёмов, как заправский инструктор. Один раз споткнулся о корень, упал, но тут же вскочил и продолжил, делая вид, что так и задумано. Рико смеялась — звонко, по-настоящему. Лу Тен заметил, как она расслабляется с каждой минутой. От страха не осталось и следа. — Молодец, — сказал Лу Тен, когда Зуко закончил, запыхавшийся и красный. — Но ты забываешь про защиту. Когда ты атакуешь, правый бок открыт. Смотри. Он взял меч, повторил движение Зуко, но чуть иначе — оставляя щит. — Видишь разницу? Зуко нахмурился, повторяя про себя. Потом кивнул. — Попробую. — Завтра. А сейчас почитаем. Он раскрыл книгу, Рико придвинулась ближе, положила голову ему на плечо так естественно, будто знала его всю жизнь. Зуко сел с другой стороны, сначала на расстоянии, потом тоже придвинулся, делая вид, что ему просто удобнее так смотреть картинки. Лу Тен читал: — «В начале времён, когда мир был только огнём и водой, родились пятеро драконов. Первый был красным, как закат, и дышал жаром, который плавил камни. Второй был синим, как глубина моря, и его дыхание было паром...» Голос его был низким и спокойным. Рико слушала, открыв рот, водила пальцем по строчкам, хотя не разбирала иероглифов. Зуко сначала вертелся, но потом затих заворожённый. — «...и сказал золотой дракон: “Тот, кто увидит нас чистыми глазами, тот получит дар — видеть огонь не как оружие, а как жизнь”». — А драконы правда существуют? — вдруг спросила Рико. Лу Тен помолчал. Посмотрел на небо, где начинали загораться первые звёзды. — По секрету, — прошептал он, наклоняясь к её уху, — я в них верю. Глаза Рико расширились. И она улыбнулась широко, открыто, впервые с того дня, как переступила порог дворца. А Зуко, сидевший рядом, сжал кулаки и отвернулся. Он не понимал, почему ему стало вдруг обидно. Ведь Лу Тен его кузен. А теперь он читает сказки какой-то девчонке и шепчет ей секреты. — Зуко, — позвал Лу Тен, — ты тоже веришь? — Не знаю, — буркнул мальчик. — наверно нет. — Тогда слушай дальше. Следующая глава про то, как драконы научили первого владыку дышать огнём. И он продолжил читать ровно, мягко, словно укрывая их обоих невидимым одеялом. Лу Тен сидел в саду жасмина с книгой на коленях, а рядом маленькая девочка с алым бантом и мальчик, который не умел говорить о чувствах. И ему казалось, что это и есть дом. Не дворец, не трон. А этот момент. — «...И с тех пор в жилах Нации Огня течёт пламя драконов » — дочитал он. — Ещё! — крикнула Рико. — Завтра, — улыбнулся Лу Тен. — А сейчас — ужин. Идёмте, я угощу вас сладкими пирожками. Он встал, протянул руки обоим. Рико взяла сразу доверчиво, цепко. Зуко помедлил, потом тоже схватил сильно, будто боялся, что Лу Тен исчезнет. Они пошли втроём по аллее, залитой солнечным светом. Рико что-то щебетала про драконов, Зуко вставлял колкости, а Лу Тен слушал и думал: «Война подождёт. Сегодня я дома».

***

Военный совет собрался в зале Чёрного Дракона — самом мрачном помещении дворца. Стены здесь были из тёмного камня, факелы горели тускло, а в центре стоял длинный стол, за которым когда-то сам Прадед Созин планировал завоевание мира. Лу Тен сидел рядом с отцом. Айро был мрачен он знал, чем обычно заканчиваются советы, когда Озай открывает рот. Озай вошёл с опозданием. Как всегда, безупречный, с идеально гладкими волосами и пустыми глазами. Он сел напротив Лу Тена и улыбнулся той улыбкой, которая не касалась глаз. — Начнём, — сказал Азулон с вершины своего трона. Ему было уже за девяносто, но голос гремел как удар гонга. — Доклады с фронтов. Южное побережье? — Застряли в болотах, — бросил генерал Чин. — Маги Земли перекрыли переправы. Каждый метр — бой. — Северо-восточная граница? — Прорвались, но контратака отбросила нас назад. Потери — три сотни. Азулон скривился, будто от зубной боли. — Три сотни за месяц? Позор. — Отец, — вмешался Озай, подаваясь вперёд. Его голос был тихим, скользким, но в зале стало тихо. — Я предлагаю сменить тактику. Вместо того чтобы штурмовать укрепления в лоб — выжечь всё к северу от переправ. Леса, деревни, поля. Маги Земли останутся без еды и укрытий. Им придётся отступить. Айро нахмурился. — Ты предлагаешь сжечь мирных жителей? — Я предлагаю стратегическое решение, брат, — Озай не отвёл взгляда. — Война — это боль. Чем быстрее мы её закончим, тем меньше людей умрёт в итоге. — А если они не отступят, а озвереют? — возразил генерал Чин. — И потом, у нас не хватит людей, чтобы контролировать такую территорию. — Людей? — Озай усмехнулся. — Люди — это расходный материал. У нас есть призыв. У нас есть колонии. У нас есть армия в полмиллиона. Если три сотни — это проблема, то мы не умеем воевать. В зале повисла тишина. Айро сжал кулаки, но смолчал — спорить с Озаем при Азулоне было бесполезно. Старый Владыка уважал только силу и результат. Но Лу Тен не смолчал. — Я не согласен. Все головы повернулись к нему. Молодой принц, наследник престола, сидел с прямой спиной и золотыми глазами, в которых горел не огонь — спокойная, холодная решимость. — Ты, племянник? — Озай приподнял бровь. — Что ты можешь знать о войне? — Я был на фронте, дядя. Я видел, как умирают солдаты в грязи, с криками, зовущими матерей. — Лу Тен встал. — И я видел, как сожжённые деревни рождают не покорность, а ненависть. Земное Царство воюет с нами десятки лет именно потому, что мы сжигаем их дома. Если мы выжжем ещё одну провинцию, они будут сражаться до последнего ребёнка. — И что ты предлагаешь? — спросил Азулон. В его голосе не было насмешки только любопытство. — Человеческие ресурсы не бесконечны, Владыка. — Лу Тен посмотрел прямо на деда. — Каждый погибший солдат это не число в сводке. Это годы тренировок, броня, оружие, еда. Это семья, которая его ждёт. Губить армию зря не стратегия. Это некомпетентность. Последнее слово он произнёс, глядя на Озая. В зале стало тихо, как в склепе. Айро замер, не веря своим ушам. Азулон медленно погладил бороду. Озай побелел — не от страха, от ярости, которую он с трудом сдерживал. — Дитя учит отца? — процедил Озай. — Нет, дядя. Наследник говорит с советом. Лу Тен специально подчеркнул разницу в статусе: он сын Айро, стоял выше Озая в линии престолонаследия. Это была пощёчина. Озай вскочил, но Азулон поднял руку. — Сядь. — Отец, этот мальчишка... — Я сказал, сядь. Озай сел, но его пальцы впились в подлокотники кресла так что побелели. Азулон посмотрел на карту, на Озая, на Лу Тена. Долго молчал. Потом сказал. — Мы сделаем так, как сказал Лу Тен. Перегруппировка, укрепление позиций, подвоз припасов. Никаких выжженных земель. — Но, отец... — начал Озай. — Я принял решение. — Голос Азулона не терпел возражений. — Заседание окончено. Все вон. Айро, Лу Тен останьтесь. Озай вышел последним. На пороге он обернулся и посмотрел на Лу Тена. В его глазах не было ненависти она была слишком горячей. Там была ледяная, расчётливая злоба. Дверь закрылась. — Внук, — сказал Азулон, когда они остались втроём. — Ты только что публично унизил моего младшего сына. — Я сказал правду, Владыка. — Правда не всегда нужна. Иногда нужна мудрость. — Азулон поднялся, тяжело опираясь на трость. — Но сегодня ты был прав. И я хочу, чтобы ты знал: я запомнил это. — Спасибо, дед. — Не благодари. Просто продолжай. — Азулон посмотрел на Айро. — Твой сын — твоя копия. Мягкий, но с хребтом. Это редкость в нашей семье. Айро склонил голову. — Я горжусь им. — Я тоже. — Азулон кивнул и вышел, оставив отца с сыном. Лу Тен шёл по коридору, чувствуя, как дрожат колени. Только сейчас, когда всё кончилось, он понял, как сильно рисковал. Выступать против Озая при Владыке — это всё равно что прыгнуть в пропасть и надеяться, что на дне окажется вода. — Лу Тен. Он замер. Голос дяди донёсся из ниши у окна. Озай стоял, прислонившись к колонне, и смотрел на закат. — Дядя. — Ты думаешь, что ты победил сегодня? — Я не думал о победе. Я думал о солдатах. Озай медленно подошёл. Остановился в шаге, глядя сверху вниз. — Знаешь, в чём твоя проблема, Лу Тен? Ты и твой отец воспитали моего сына. — Голос его дрожал — не от страха, от сдерживаемой ярости. — Зуко должен был быть воином. Железным. Беспощадным. А он... он тайком читает сказки, защищает слуг от наказаний и смотрит на тебя как на бога. Лу Тен молчал. — Из-за тебя, — Озай шагнул ближе, — мой сын вырос тряпкой и мямлей. Он не умеет ненавидеть. Не умеет убивать. Он мечтает быть похожим на тебя доброго, мягкого, слабого. — Доброта — не слабость, дядя. — Это ты так думаешь. Но война рассудит. — Озай вдруг улыбнулся — криво — Ты поедешь на фронт Лу Тен. Ты думаешь, что вернёшься. Но я знаю — не вернёшься. — Это угроза? — Это пророчество. — Озай развернулся и ушёл, оставив после себя пустоту. Лу Тен стоял в коридоре, глядя в пол. Сердце колотилось где-то в горле. «Тряпка и мямля», — повторил он про себя. — «Зуко... он не такой. Он просто ребёнок. Он вырастет и станет лучше нас всех». Но осадок остался. Тяжёлый, чёрный.