Часть 7

Гермиона проснулась от ощущения, будто кто-то размеренно и монотонно бил в колокол прямо над ее ухом. Тяжелый, гулкий звук отдавался в затылке, спускался ниже, к шее, и каждый удар заставлял тело невольно содрогаться от пульсирующей боли в висках. Она лежала на спине, не понимая, где находится. Веки открылись с трудом, словно были залиты свинцом. Комната казалась незнакомой. Высокие потолки, тяжелые темно-зеленые шторы, которые почти не пропускали свет, только тонкую золотистую полоску у самого пола. Гермиона с трудом приподнялась на локтях, стараясь оглядеть комнату, в которой находилась, и обнаружила, что лежит на огромной кровати с резными столбиками и балдахином из плотной ткани. На прикроватном столике стояли кувшин с водой и стакан, а прямо напротив постели висел гобелен с изображением мрачного леса. Вся обстановка была какой-то дорогой, холодной и вычурной. Этот интерьер показался ей смутно знакомым. Малфой-мэнор. Она поняла это еще до того, как успела сформулировать мысль. Сердце пустилось в нервную скачку, и в виски сразу же ударила новая волна боли. Она сжала пальцами одеяло и тихо застонала от разрывающей голову мигрени. Как она тут оказалась? Последнее, что она помнила, — комната в ее маленькой квартире, Чаша и… ощущение взгляда пустых провалов глаз на своем лице, а затем боль. Адская боль, которая обожгла ее. А потом перед мысленным взором вспыхнула та самая сцена и Гермиона страдальчески застонав уткнулась лицом в ладони, а затем прижав ко рту одеяло закричала. Мерлин, как стыдно. Она в жизни большего стыда не испытывала, чем в этот момент. Щеки и уши пылали, а самой хотелось провалиться сквозь пол и больше никогда-никогда не видеть лицо Драко Малфоя. Она готова была отдать все на свете, чтобы забыть, как его голова двигалась у нее между ног, вкус его поцелуя… А его слова. Господи, какой ужас. Пусть это будут ложные воспоминания. Умоляю. — простонала она мысленно и до боли закусила губу. — Нет. — резко выпрямилась и тряхнула головой. — Это никак не может на меня повлиять. Лучше забыть об этом эпизоде, как о страшном сне. Надо выбираться от сюда. Гермиона попыталась сесть, но ей это удалось с трудом. Тело отозвалось тупой ломотой, словно ее долго и методично кто-то избивал всю ночь. Дрожащими руками она откинула волосы от лица и тут же испуганно вскрикнула, когда рядом раздался тонкий и писклявый голос: — Мисс, вы проснулись? Она мгновенно повернулась на голос, и от резкого движения у Гермионы потемнело в глазах. У изголовья кровати стояла Винки, уставившись на нее своими огромными глазами-блюдцами, и нервно теребила свои торчащие уши. — Хозяин сказал, что Винки должна помочь Мисс. Мисс что-нибудь нужно? Чай? Может, Мисс желает зелье от головной боли? Винки может принести все, что Мисс пожелает. Гермиона сглотнула вязкую слюну, чувствуя, как та комом встала в пересохшем горле, и еще раз обвела взглядом комнату. — Где я? — спросила она, хотя уже предвидела ответ. — И где Малфой? Винки прижала уши к голове и сделала маленький шаг назад. — Мисс в Малфой-мэноре, — пискнула она. — Хозяин очень занят. Он сказал, что навестит вас позже. А Мисс нужно отдыхать, кушать, приходить в себя. Винки сейчас принесет вам бульон и чай. Внутри у Гермионы все вскипело. Отдыхать? Здесь? В Малфой-мэноре? После всего, что произошло накануне? Да ни в жизни. — Нет, — отрезала она и уже спускала ноги с кровати, ощутив, как ледяной пол обжег ее ступни холодом. — Я не собираюсь здесь оставаться. Где твой хозяин? Домовая тут же запричитала, заламывая сухонькие конечности: — Мисс, прошу вас, не надо. Хозяин строго-настрого велел, чтобы Мисс не вставала! Мисс еще слаба. У Мисс может разболеться голова! Винки знает! Мисс может упасть, а хозяин потом Винки… — Что?! — чуть ли не взревела от возмущения Грейнджер. — Этот… этот хорек тебя наказывает? Я не для того столько лет добивалась в Министерстве принятия закона о правах и защите эльфов, чтобы этот злобный аристократишка смел так обращаться со своими работниками. Гермиона резко встала. Комната качнулась, но она упрямо вцепилась в столбик кровати, стараясь сохранить равновесие. Тело ныло, каждая мышца взрывалась болью от малейшего движения, колени подкашивались. Она не могла позволить себе быть слабой. Тем более она чувствовала себя вполне сносно. — Нет, Мисс, пожалуйста. Ложитесь обратно, — причитала не своим голосом Винки. — Я чувствую себя нормально, — процедила она сквозь зубы. — Где Малфой? Винки топталась на месте, переминаясь с ноги на ногу. Ее огромные глаза наполнились слезами. — Хозяин принимает гостью, — прошелестела она наконец. — Важную гостью. Они в библиотеке. Но Мисс нельзя туда идти. Винки умоляет мисс Гермиону Грейнджер никуда не уходить. Гермиона недовольно скривилась, почувствовав, как в ней поднимается жгучее раздражение. Да как он смеет развлекаться, пока она лежала тут в отключке Мерлин знает сколько времени? Одна только мысль о том, что Малфой сейчас где-то там, а она даже не помнит, что произошло накануне у нее дома, вызвала короткий и острый приступ злости. Пылая праведным гневом, она решительно шагнула к двери, наплевав на то, что на ней была только ночная рубашка. Сейчас ей было куда важнее увидеть Малфоя. — Винки, — прошипела Гермиона не хуже змеи, когда эльфийка преградила ей дорогу, — либо ты сейчас же проводишь меня к Малфою, либо я начну орать так, что он сам примчится сюда и вряд ли будет в восторге от того, что ты не можешь справиться с простым поручением. Домовая замерла, и ее огромные глаза-блюдца тут же налились слезами, а нижняя губа подозрительно задрожала. Винки явно не ожидала такого предательства — тем более от кого? От самой Гермионы Грейнджер. От той, кто с таким самоотверженным упрямством боролся за их права. — Мисс… мисс, не надо кричать! — в отчаянии закричала эльфийка. — Винки проводит вас. Только не кричите, пожалуйста. Гермиона кивнула и снова шагнула к двери. Сердце бешено колотилось от подскочившей тревоги. Желание взять все под свой контроль буквально обжигало внутренности. Она не могла просто взять и послушно сидеть в своей комнате, как послушная девочка, ожидая, когда же мистер Драко Малфой соизволит ее навестить. Нет. Не в этот раз. Она сама найдет ответы. Даже если для этого придется оббежать этот проклятый дом снизу доверху в одной чертовой ночной рубашке. Но не успела она даже нос высунуть из комнаты, как дверь без стука открылась. Гермиона резко остановилась, мгновенно напрягшись всем телом. Сердце ухнуло вниз и забилось с удвоенной силой. Неужели Малфой все же соизволил вспомнить о ней. «И полгода не прошло», — зло фыркнула про себя она. Но на пороге стояла темноволосая женщина — стройная, в безупречно сидящем сером костюме. Темное каре выгодно обрамляло ее красивое, немного хищное лицо с острыми скулами. На ее красных губах играла легкая, с налетом снисходительности, улыбка, будто она только что услышала неудачную шутку и улыбается лишь из вежливости. — Грейнджер, Грейнджер, — с наигранным неодобрением поцокала языком Пэнси Паркинсон, и ее оценивающий взгляд медленно скользнул по Гермионе сверху вниз, а уголок губ едва заметно дрогнул. — Ночнушка тебе идет. Очень мило. Гермиона почувствовала, как ее щеки возмущенно вспыхнули, а пальцы сжались, сминая ткань короткой рубашки. — Что ты здесь делаешь? — спросила она холодно. Паркинсон тихо усмехнулась, без зазрения совести переступила порог, войдя в комнату, и опустилась на кровать, грациозно скрестив ноги. — Я могла бы задать тебе тот же вопрос, — ответила она, откидываясь назад, опершись на руки. — Но поскольку Драко ночью прислал мне довольно интересное письмо с просьбой срочно приехать, а я обнаружила тебя здесь, в его постели… ответ, кажется, и так очевиден. Гермиона почувствовала легкий укол раздражения. Ей не нравилось, что Малфой без ее ведома привлек к делу чужого человека. — И много он тебе рассказал? — спросила она, стараясь, чтобы ее голос не дрогнул. — Мы старые друзья, — произнесла Пэнси, чуть понизив голос, намеренно делая его более интимным. — Когда Драко нужна помощь, он обычно обращается ко мне. — Она сделала короткую паузу и добавила чуть тише: — Хотя в этот раз, похоже, ты меня опередила. Это странно. Гермиона промолчала, обдумывая ситуацию. Ее волновало, как много знает Паркинсон и что уже успел выдать ей Малфой. От желания скорейшей расправы чесались руки. — Ты работаешь в министерстве? — она решила сразу перейти к делу. Паркинсон приподняла аккуратную бровь. — Брось, Грейнджер, — брезгливо поморщилась гостья. — Разве я похожа на офисную крысу? — выдержав паузу, Пэнси игриво постучала изящным наманикюренным пальчиком по своим пухлым губам. — Но мой масик занимает не последнее место в вашем лягушатнике, и я могу быть вам полезна. Гермиона скривилась от отвращения. В принципе, чего она ожидала от избалованной аристократки? В школе Паркинсон была хитрой лисой: умной, осторожной, всегда точно знавшей, чью сторону будет выгоднее занять. После войны она практически исчезла из виду и вот теперь сидела здесь. — Почему я должна доверять тебе? — спросила Гермиона, прямо глядя ей в глаза. — А ты и не должна, — спокойно ответила она. — Ты вообще никому здесь не обязана доверять. Но вариантов у тебя, Грейнджер, не так уж и много, и ты это прекрасно понимаешь. Она легко поднялась с постели, одернула пиджак и произнесла небрежно: — Драко внизу. Предлагаю сначала позавтракать, а потом уже все эти ваши скучные дела. Ты выглядишь так, будто последний раз нормально ела три дня назад. С этими словами Паркинсон направилась к двери и вышла, даже не оглянувшись. Гермиона осталась стоять посреди комнаты, глядя на закрывшуюся дверь. Ее терзало смутное сомнение. Она не доверяла слизеринке и злилась на Малфоя за его своеволие. Она изменилась. Из взбалмошной и скандальной девчонки Паркинсон превратилась в уверенную и расчетливую женщину, которая знала себе цену. Она была далеко не дурой, и это почему-то раздражало Гермиону сильнее, чем если бы Пэнси завалилась к ней с истерикой. Она не любила ошибаться в людях, а Паркинсон она явно недооценивала — и со временем это ей еще аукнется. В этом девушка была более чем уверена, а интуиции она привыкла доверять. Гермиона медленно выдохнула, провела ладонями по лицу и направилась к креслу у камина, где аккуратной стопкой лежала ее одежда, которую положила Винки, мгновенно исчезнувшая ранее при виде гостьи. Что бы там ни происходило, она явно не собиралась выглядеть дурой перед двумя слизеринцами.                                                                               

***

Гермиона сидела, нервно сжимая в руках чашку кофе и окидывая все это расточительство округлившимися от удивления глазами. Серебряная посуда теснилась на столе из полированного темного дерева. Горы горячих тостов, несколько сортов джема в хрустальных розетках, несколько видов яиц — от пашот до скрэмбла, тонкие ломтики ветчины, зажаренный до хруста бекон, свежие круассаны с начинками и без, от которых еще шел пар и распространялся восхитительный запах свежей выпечки и топленого масла, фрукты и кофейник размером с небольшой котел, источающий густой, теплый аромат. Все это выглядело так избыточно, так чрезмерно, что поразило Гермиону до глубины души. Малфой явно не бедствовал, и даже после выплаты чудовищной суммы репараций после войны он чувствовал себя вполне сносно. И это почему-то ее раздражало. Она думала, что лишившись значительной части своего наследства, Малфой если и не влачил жалкое существование, то хотя бы мог быть и поскромнее. Но скромность и Драко Малфой всегда были антонимами. Но не это сейчас занимало все ее мысли. Гермиона чувствовала себя, как не в своей тарелке и старалась не смотреть на Малфоя, но предательский взгляд то и дело соскальзывал на него. Мерлин, только не сейчас. Стоило ей увидеть его платиновые волосы, длинные пальцы, стройную поджарую фигуру, как в голове вспыхнул тот самый эпизод: его бешеный взгляд и хриплый голос, его рука вцепившаяся в ее предплечье. А потом поцелуй. Жесткий, яростный, полный злости и желания наказать, от чего у нее до сих пор подкашиваются колени. А то, что было потом… Она почувствовала, как ее щеки снова заливает жар. ГЕрмиона резко отвела взгляд и сделала большой глоток кофе, обжигая язык. Прекрати. Немедленно прекрати. Малфой недовольно кинул на нее взгляд поверх газеты и тут же спрятался за «Ежедневным пророком». Гермиона подозревала, что он держал газету так специально, чтобы не встречаться взглядом ни с ней, ни с Паркинсон. Он упорно делал вид, что их тут нет. Пэнси, напротив, откинулась на стуле с чашкой в изящной руке и сверлила его пристальным взглядом. Малфой же старательно ее игнорировал. — Малфой, где твои манеры? Мог хотя бы поздороваться нормально, — наконец произнесла Пэнси, вертя в пальцах ложечку. — Мы с тобой уже здоровались, — холодно ответил Драко, не поднимая глаз от газеты. — Три часа назад, когда ты влетела в дом без предупреждения и переполошила всех эльфов. — Ты сам меня позвал. — Я всего лишь послал тебе сову. «Приезжай, как сможешь. Нужна твоя помощь» и «Явись в шесть утра и закошмарь моих эльфов» — не совсем одно и то же. Разницу улавливаешь? Гермиона молча наблюдала за перепалкой двух друзей и медленно помешивала свой кофе. Было так странно наблюдать за ними. Слизеринцы в естественной среде обитания. Это даже как-то мило. В этой словесной перепалке, как ни странно, сквозили какая-то теплота и искренность. В их колкостях не было злобы и желания задеть друг друга. Как же я скучаю по Рону и Гарри. Из-за занятости они практически совсем перестали видеться, и Гермиона подозревала: если бы не работа в одном здании — все их общение свелось бы к совиной почте. И это очень ее печалило, но таковы реалии взрослой жизни, с которыми порой нужно мириться. Но девушка пообещала себе, что, как только разберется с проблемами, пригласит друзей на ужин и постарается сделать все возможное, чтобы, если и не полностью, то хотя бы частично восстановить их дружбу. Она откашлялась. — Пророк пишет что-нибудь важное? — спросила она тихо и настойчиво, прерывая их перепалку. Драко медленно перевернул страницу. Их глаза снова встретились. На секунду воздух между ними будто сгустился. Его пальцы слегка напряглись, и он отвел взгляд первым. — Министерство Магии выражает уверенность в том, что ситуация находится под контролем. Недавние трагические происшествия не повлияли на общий уровень безопасности, — начал читать Малфой. — Принимаются все необходимые меры для предотвращения подобных инцидентов в будущем. В ходе пресс-конференции было отмечено, что ведомство полностью контролирует обстановку. Мы делаем все возможное, чтобы трагедия больше не повторилась. При этом точные детали расследования и меры безопасности не разглашаются. Однако в Министерстве заверили, что ситуация стабильна и находится под круглосуточным наблюдением, — закончил он насмешливым тоном, а затем, свернув газету, бросил ее на стол. — В общем, как обычно, ничего. Только пыль в глаза пускают. Гермиона потянулась за газетой. — Розмари дал интервью? — Третья страница, — кивнул ей Драко. Она нашла страницу. С колдографии на нее смотрел Абран Розмари. На его губах играла сдержанная улыбка, весь его облик выдавал в нем властного и уверенного в себе человека. Он находил правильные слова для взволнованной публики. Выражал глубокое сочувствие семьям погибших. Заверял, что Министерство держит все под контролем и принимает решительные меры. Каждое слово было направленно на то, чтобы успокоить людей и вселить в них чувство безопасности. У Гермионы засосало под ложечкой. Она терпеть не могла это чувство — смеси из злобы и бессилия. — Он уже использует информацию из моего исследования, — проговорила она напряженно. — Смотрите. Вчера вечером прошло внеочередное совещание в Аврорате. Новые протоколы расследования. Кто стоит за всеми этими изменениями? Он. Конечно он. Кто же еще? Он незаметно сглотнул и откинулся на спинку стула, стараясь выглядеть невозмутимым. — Розмари. — Розмари, — повторила Гермиона и сложила газету, отбросив ее, будто та обожгла ей пальцы. — Если он получит контроль над следствием, Чашей и моими исследованиями, то сможет влиять на ход дел. А также может решать, какие воспоминания считать «достоверными», а какие списать на «поврежденную магией психику». Вы представляете, какая у него в руках будет власть? Он уже сейчас пишет свою версию событий. И в ней у нас две роли: либы мы неудобные свидетели, которых нужно устранить, либо удобные подозреваемые, на которых можно все повесить. В обоих случаях у нас не завидная роль. Гермиона боролась с собой. Каждый раз она ловила себя на мысли о том, что была ли тот эпизод настоящим или нет и каждый раз она молилась о том, что это был какой-то ненормальный сдвиг. И каждый раз она одергивала себя, когда замечала, как пялится на Малфоя. Она буквально кожей чувствовала напряжение между ними и видела, что ему тоже неловко и как он старательно делал вид, что ничего особенного не произошло и каждый раз, когда он или она ловили на себе взгляды встречались, то в ней вспыхивала жгучий стыд и неловкость. Пэнси, до этого молчавшая, поставила чашку на блюдце с тихим звоном. Она взглянула на Гермиону внимательно, изучающее, без тени прежней насмешки, словно видела ее впервые. — Это нужно еще доказать, Грейнджер, — ответила она спокойно возвращая Гермиону в реальность. — Сейчас это все выглядит так, словно он просто пробивает себе место по карьерной лестнице. После войны таких хитрожопых пруд пруди. Такие слизняки умеют приспосабливаться и выживать. — Вот именно поэтому он и опасен, — в очередной раз мысленно запретив себе думать о Малфое, Гермиона процедила, подавшись чуть вперед и стиснув ложку в пальцах. — Он не фанатик. Он прагматик. Если с первыми хотя бы все ясно, и он предсказуем в своем помешательстве, то такие, как Розмари слишком лицемерны и непредсказуемы. На несколько секунд за столом повисла тишина. Только тихое потрескивание дров в камине нарушало задумчивое молчание троицы. Пэнси вздохнула и провела пальцем по краю чашки. — Я думаю, пока у нас есть возможность, то нам нужно извлечь максимум из твоей Чаши, — сказала она, глядя прямо на Гермиону. — А это значит, что вам нужно снова извлечь воспоминания. Гермиона встретила ее взгляд, и внутри все сжалось. На замен сладострастному эпизоду, пришло воспоминание о вчерашнем происшествии с тенями от которого она тут же сжалась и похолодела от тошнотворного чувства ужаса и беспомощности. И мысли о Драко тут же улетучились из головы. — Знаю, — ответила она тихо. Пэнси кивнула, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на уважение и сочувствие. — Драко мне рассказал про тени и нападение. Я могу вам с этим помочь. Я могу попробовать одолжить на время у Арнольда… — поймав вопросительный взгляд Гермионы, Пэнси закатила глаза. — У моего нынешнего любовника, — уточнила она, — артефакт защиты. Возможно, он сможет вам помочь, а если и нет, то задержит их на какое-то время и не даст так легко войти, как вчера. Хотя вместе с родовой защитой Малфой-мэнора барьер должен быть нерушим. Дайте мне немного времени, и я вам его принесу. — Сколько? — спросил Драко, впервые включившись в разговор. — День. Максимум два. Я же должна умаслить своего масика, прежде чем у него что-то просить. Это не так уж и легко, чтобы ты знал. Драко и Гермиона синхронно поморщились от отвращения. Но Гермиона почувствовала, как напряжение в плечах начало немного отпускать. Теперь у них был хоть какой-то план. Это уже что-то. Вдруг, вспомнив кое о чем, она повернулась к Драко. Он снова уставился в окно, пальцы барабанили по краю стола, выдавая его нервозность. Его лицо выражало полное спокойствие, но это спокойствие выглядело скорее как застывшая маска. — Малфой, — позвала она его мягче, чем собиралась. Он медленно повернул голову. В его серых глазах мелькнуло удивление, будто ее тон застал его врасплох. — Что? — Ты в порядке? — спросила она тихо, глядя ему прямо в глаза. Драко молчал, и, когда Гермиона уже подумала, что он не ответит, Малфой неловко пожал плечами. — Нормально. Пэнси наблюдала за этой короткой сценой с легкой полуулыбкой, нарезая на кусочки омлет. Она ничего не сказала, но в ее глазах промелькнул искренний интерес. Гермиона заметила эту улыбку и ее вкрадчивые взгляды и решила не думать о том, что они означают. Не сейчас. У них и без того было достаточно сложностей. Она снова посмотрела на Малфоя. Тот сидел, слегка откинувшись на стул. К еде он так и не притронулся. Их взгляды встретились. На секунду воздух будто заискрился, и между ними натянулась незримая нить понимания. — Спасибо, — тихо сказал он. Гермиона только смущенно кивнула. — Драко, я бы хотела… — неуверенно замялась она покосившись на Паркинсон, — с тобой поговорить. — Забей. — отмахнулся он и с преувеличенным вниманием принялся за еду. — Но… — Я сказал, забудем. Я не хочу об этом говорить и даже вспоминать. Гермионе ничего не оставалось только как принять это его решение.