𝐂𝐇𝐀𝐏𝐓𝐄𝐑 𝟔

Следующие дни, минувшие с их ночного разговора, выдались тихими. Билл все реже вставал с постели, предпочитая оставаться в ней и рисовать. Истрепанный блокнот, с торчащими краями пожелтевших листков, теперь всё время находился в его руках, пока тот старательно выводил линии. Иногда парень раздражённо захлопывал его, но затем, со странным блеском вины в глазах, возвращался к рисунку на последнем развороте, проводя по нему кончиками пальцев, будто извиняясь. Эшли не лезла. Не пыталась заглянуть в его душу без спроса — если будет нужно, он сам расскажет. Возможно, просто ещё не время. Билл стал дольше спать. Засыпал рано, ещё до сумерек, оставляя девушку во встревоженной тишине, где почти что физически ощущалась тяжесть недосказанности. Просыпался поздно — и то только из-за процедур. Они все ещё общались. Разговаривали на самые разные темы, смеялись вместе. Только теперь его смех вырывался наружу хриплым кашлем, который тот пытался оправдать осенней простудой. — Вот, держись, — парень продолжал помогать Эшли учиться заново ходить. — В прошлый раз не получилось пары шагов до окна сделать. Сейчас сможешь? Она старалась не опираться на друга. Видела, как его плечи вздрагивают от очередного болезненного спазма, поэтому лишь делала вид, что цепляется за него. Хотя сейчас уже было не понять, кто кого поддерживает больше. Эшли не могла спать по ночам. Лежала в кровати до рассвета, прислушиваясь к его дыханию — неровному, с присвистом, будто воздух сквозил в грудине. Девушка считала сиплые вдохи. Первый. Второй. Третий. И каждый раз боялась подумать о том, что один из них — последний. В один из дней Билл проснулся раньше, казалось, всего города. Повернув голову, он долго рассматривал волосы своей подруги, рассыпавшиеся по подушке, мягкую линию светлых бровей и изящный изгиб губ. Тихо, стараясь не скрипеть пружинами, тот приподнялся на локтях, вновь взяв блокнот. Последняя страница встретила его привычными штрихами портрета. Её портрета. Пальцы сжали карандаш, пока рука, словно сама по себе, выводила последние штрихи: ямочку на подбородке, завораживающий взмах длинных ресниц, родинку у виска... Последний шелест грифеля о бумагу повис в предрассветном молчании палаты. Оглядев получившееся творение в последний раз, он слабо улыбнулся. Вырвал лист, добавив в уголок маленькую, едва заметную подпись с инициалами. Вставать было тяжело. Каждый шаг отдавался покалыванием в сердце, но тот игнорировал боль, ступая на цыпочках к соседней кровати. Аккуратно оставив сложенный рисунок на прикроватной тумбочке, парень на миг замер. Поколебавшись мгновение, протянул руку, кончиками пальцев проведя по шелковистым прядям у лица спящей. — Вот бы мы встретились раньше, — одними губами прошептал Билл. — Где-нибудь в другом месте. Не здесь... Усмехаясь собственной сентиментальности, парень вернулся обратно, укутываясь в одеяло. Впервые засыпая спокойно, без привычной боли в груди, от которой он так старательно сбегал. Новый день подступил, заявляя о себе яркими солнечными лучами, что попадали прямо Эшли в лицо, заставив ту недовольно морщиться. Свет прогнал сновидения, возвращая в реальность. Потянувшись, она молча уставилась в окно. Пыль кружилась в залитом утром воздухе, словно под прожекторами. Тяжело вздохнув от своих мыслей, та потянулась к стакану, стоящему на тумбочке, как её внимание привлёк сложенный напополам лист. Развернув его, девушка удивлённо распахнула глаза, в то время как уголки губ вздрогнули от смущённой улыбки. — Билл? — позвала Эшли, приподнимаясь. — Так ты меня рисовал? Это очень красиво... Колени дрогнули, все ещё с трудом удерживая вес. Хватаясь за спинки коек, она мелкими шагами двигалась к его постели. — Билл? — опять позвала девушка, тяжело дыша и опускаясь на край кровати. — Ты уже и процедуры проспишь, вставай! Улыбаясь, та легонько пихнула друга. Он качнулся, не реагируя. Сложив ладони под щекой, Билл лежал лицом к стене, прячась от лучей. — Ой, хватит притворяться, — хихикнула Эшли, периодически поглядывая на рисунок. — Если ты стесняешься из-за подарка, то не нужно, это самая милая вещь, которую мне делали... Девушка оставила лист на своих коленях, похлопав парня по предплечью. — Билл, ну я же знаю, когда ты спишь! Во сне у тебя дыхание сиплое, а днем... — она осеклась, поняв, что не слышит привычного шороха. — Эй... Резко развернув парня на спину, та всмотрелась в его лицо — спокойное, со слабой улыбкой, замершей на побледневших губах. Эшли не могла оторвать взгляда от его заострившихся черт, хоть все внутри кричало в панике. — «Скажи, а умирать страшно?» — вспомнился ей его тихий голос. — Нет, — прошептала она, смаргивая с ресниц слезы, застилающие глаза. — Лишь думать о ней... Но ответ уже был не нужен.