𝐂𝐇𝐀𝐏𝐓𝐄𝐑 𝟓

Ночь погрузила больницу в тишину, нарушаемую лишь далеким писком аппаратов из соседних палат. Изредка коридор оживал шоркающими шагами других пациентов или скупыми шепотками дежурных, но тут же стихал. Лунный свет заливал комнату искрящимися, как серебро, полосами, отгоняющими сумрак по углам. Эшли лежала на койке, натянув тяжёлое одеяло к подбородку. Сон не шёл, поэтому она скользила взглядом по причудливым теням, складывая их в бессмысленные силуэты. Накрахмаленная ткань отдавала душком дешёвого порошка, смешанного с чем-то пыльным, что уже нельзя было отстирать. Может, так и пахнет время. — Эш? — внезапный шепот заставил её вздрогнуть, отчего пружины под тонким матрасом жалобно взвизгнули. — Что? — отозвалась она, не поворачивая головы. — Скажи... — Билл замолчал, собираясь с силами. — А умирать... страшно? Вопрос повис в воздухе, полный холодной, невысказанной тревоги, заставив сердце девушки испуганно сжаться. Казалось, что температура резко поползла к нулю, переваливаясь через отрицательные отметки. — Нет, — голос дрогнул от честного ответа, вырванного прямиком из глубин сознания. — Страшно думать о ней. Кончики пальцев закололо, и на долю секунды ей показалось, будто в ладони вновь впиваются хлопья отслаивающейся краски. — Вот как, — протянул он и кашлянул, тут же сдержав спазмы горла. На несколько мучительно длинных минут повисло молчание, где остался только шелест дыхания, пока парень вновь не заговорил: — Ты мне никогда не рассказывала о той ночи, — утверждение, скрывающее вопрос, который он бы не осмелился задать прямо. Девушка прикрыла глаза, втянув воздух мелкими, рваными вдохами. В сознании всплыли чёткие картинки момента. Смазанные огни города, холод ветра, дождь. — Я не хотела умирать, — наконец произнесла она. — По-настоящему. Я просто не хотела жить дальше... Так. Приходить домой и всегда «не вовремя»... Эшли повернулась к нему, но в темноте угадывался лишь его силуэт. — Как будто... Мне никогда не было места. Нигде. Куда бы я ни пришла. Билл молчал. Долго, уткнувшись невидящим взглядом в потолок. — Я понимаю, о чем ты... Иногда мне кажется, что меня вытесняют из мира. Наказывают за что-то, а я не знаю почему... И все смотрят на меня, как на призрака, — он грустно усмехнулся. — Да хотя так и есть. Скоро вообще забудут. — Билл, не говори так. Пожалуйста. — Родители заходят, улыбаются. Думают, мне от этого легче. Постоянно напоминают об улучшениях в анализах... Но я слышу, как мама плачет за дверью. Она не нашла слов. Возможно, они сейчас были лишними. Неуместными в возникшем откровении. Парень устало провел ладонью по лицу, будто желая стереть с себя всю тяжесть свалившихся переживаний. — Ладно, — выдохнул он. — Главное, что мы оба здесь. Живы, да? — Живы... — эхом повторила Эшли. — Да, конечно... — Спокойной ночи. — И тебе, — отозвалась девушка, слушая, как на соседней койке утихают шорохи. За окнами всё так же царила мгла. Свистел ветер сквозь щели в окнах, смешиваясь со стуком начавшегося мелкого дождя. Эшли так и лежала без сна, прокручивая в голове последние фразы, словно пыталась найти в них что-то. Но вместо этого лишь сильнее выгоняла себя в омут привычной тревоги. Одинокая слеза скатилась по виску, оставив мокрый след на наволочке. Ткань впитала в себя свидетельства боли, обещая хранить тайну. Только теперь эти слезы были не о ней. В эту ночь они были о чужой судьбы.