Часть 5 — Расхождения

Ветер завывает в пустой холодной трубе протяжно, тоскливо. Бьёт в окно тяжёлыми ветками деревьев, заставляя напряжённо вздрагивать всякий раз при очередном ударе. Лёгкий сквозняк гуляет по полу, просачиваясь сквозь подгнившие половицы. Яори сидит за столом, смотря вниз, сквозь него — от невесёлых мыслей у него сжималось сердце, а пальцы рук немели. Всем своим видом он старался не показывать беспокойства, хотя чувствовал себя совершенно разбито. В горле першило, а тело пробирал жар. Даже ночь, обычно тихая и безопасная, в этот раз не смогла подарить долгожданный покой. — Мы же должны попробовать постоять за себя? Наверное- Слова даются тяжко, неуверенно, Яори перебивает сам себя: — Нет. Церковь сильнее нас. Он кладет руки на стол, а голову сверху. Не смотря на этот жест тело все ещё оставалось напряжённым, словно ожидая чего-то. В ответ на рассуждения вслух Ави лишь сочувственно качает головой. — Необязательно волноваться здесь и сейчас — юноша мягко улыбается, что слышно даже через интонацию, —мы справимся. Главное отдохнуть и продолжить. Так? Он протягивает руку, чуть неуверенно замирая на несколько секунд, после чего всё-таки опускает ладонь на голову ворона, стараясь не сильно пугать его. Найти подходящие слова не выходило. Ави и сам не был уверен ни в чем, особенно — в себе. Лишь в том, что Яори стал выглядеть усталым и нервным. Может, заболел? Выйдя из-за тонких прозрачных облаков, луна ярко светила свыше, заглядывая в окно. Она была привычнее и приятнее солнца, хотя оно, в свою очередь, хотя-бы грело. Сквозняк, гуляющий по полу, не давал полностью согреть дом, и он, казалось, уже навсегда останется холодным бездушным местом. Ави хлопочет сам по себе, почти не создавая шума. Приятная тишина ласкает слух и располагает ко сну. Приподняв голову, Яори подпирает ее рукой, замыленным взглядом наблюдая за плавающей точкой. Пожалуй, происходящее действительно была способно подарить долгожданное удовлетворение... Но висок внезапно пронзает боль, словно тяжёлым разрядом. Это мгновенно выбивает из головы остатки любых мыслей, и без того растворенных в покое. Тело на секунду немеет, а сознание уплывает в темноту. Ави оборачивается на глухой стук — Яори лежит на столе, закрыв глаза. Юноша мягко кладет руку на его плечо, пытаясь потрясти и разбудить. Тот не отвечает, лишь бормочет нечто нечленораздельное в ответ. — Ладно, спи, — вздыхает маг, оглядев помещение. Взяв с полки в покосившемся шкафу шероховатую тонкую ткань, он накидывает ее на плечи Яори, чтобы его не продуло слишком сильно. Сам Ави, казалось, с ночным холодом сроднился ещё давно. Солнце ярко светило, находясь в своем зените, в лесу стояла гробовая тишина. Только хриплое дыхание и голоса двух людей. Третий не дышал. “Я не мог его убить“ — из раза в раз прокручивал Яори в своей голове мысль, что в этот момент казалась бесценной. Весь мир сузился до жалкого клочка травы в пару метров площадью, на котором лежит тело. Белые волосы спадают на лицо, пальцы сжаты. Маг выражает тихую безмятежность, и казалось что он вот-вот проснется. — Я не мог... Скажи что он живой, Юши, прошу, — Яори с мольбой смотрит снизу вверх. Выражение лица мужчины напротив непроницаемо. Ворон припадает к земле, схватившись за голову и закрыв глаза. Он не хотел этого видеть, не хотел чувствовать. Однако, единственное, чего он действительно не мог ощутить — физическая боль. И стоило мысли об этом на долю секунды проскользнуть на задворках сознания, как реальность перестала существовать. Солнце светило уже по-настоящему. Через грязные окна лучи рассеивались, и в них плясали пылинки. Стоило Яори встрепенуться и расправить крылья, как позвоночник пронзает болью — не самой лучшей мыслью было уснуть в столь неудобном для сна положении. Ткань, которой он был накрыт, сползает на пол. Подняв и положив покрывало на стул, ворон подмечает, что уже видел его. В доме царят полумрак и тишина, из-за окон слышится шелест листвы, ветер. Природа жила самостоятельно — размеренно, спокойно. Юноша встаёт и осматривается в поисках хоть намека на присутствие второго человека. Находит он только горсть крупных свежих ягод, лежащих на столе. Влажных, блестящих в рассеянном свете. Ави явно позаботился о Яори, на случай если тот проснется в одиночестве. Взяв одну ягоду, ворон давит ее в руке и кладет на язык, почувствовав водянисто-сладкий вкус. Голова в этот момент была удивительно пуста, и внутри разливалось приятное теплое чувство. Все может быть по-другому — лучше, чем сейчас. Яори выходит на улицу с лёгкой опаской. Окружение затихает, словно что-то в себе прячет, но погода ясная и теплая, ни следа от холода ночи. Сев на край крыльца, местами грязного и раскрошенного на мелкие части, юноша смотрит на свою ладонь. Ту, вдоль которой тянулась тонкая полоса поджившего пореза. Эта слабая боль напоминала ему о чем-то своем, глубоком. Однако это отходило на второй план, стоило Ави появиться рядом. О нем ворон думал чаще, чем о ком-либо ещё, как и сейчас. Маг выползает из кустов, перелезая ствол покосившегося дерева, одна из торчащих веток сбивает шляпу с его головы. Он возвращается, чтобы поднять ее. — Привет. Надеюсь, ты выспался. Яори неловко улыбается в ответ. Обычно он не спал так долго, но воспоминания о головной боли уже не всплывали. Вчерашний день погрузился в туманный пробел в памяти и растворился там. — Да... Все хорошо, — ворон встаёт с крыльца, возвращаясь в дом следом за Ави. Хорошая ясная погода не могла не порадовать, но солнце Авиша не любил — оно слепило, жгло, словно отравляло изнутри хрупкое бледное тельце. В здании было прохладнее, чем на улице. Стены отдавали тепло всю ночь, а теперь копили его вновь. Ещё, казалось бы, не так давно Яори сам жил среди этих стен, зимами замерзая. Спать слишком близко к источнику огня не разрешалось, чтобы ненароком не поджечь перья, да и вообще лишний раз попадаться на глаза остальным жильцам желательно не было, лишь бы ненароком не напороться на недовольство. Как и сейчас казалось, что по темным сырым углам скользят тени, высокие, холодные — они наблюдают, смотрят за тем, чтобы фамильяр выполнял свои обязательства добросовестно, да и лишнего себе не позволял. А ему и не сильно хотелось. — Яори. — Да? — названный поворачивается, и у него во рту оказывается ещё одна ягода из тех что лежали на столе. С долей непонимания он переводит взгляд на Ави, который, в свою очередь, сдерживает улыбку изо всех сил. Волосы спадают ему на лицо, немного закрывая глаза. Заправив мешающиеся пряди за ухо, он тихо усмехается. — Так... Что думаешь, по поводу того что нам нужно жить где-то? Можно остаться тут ещё на некоторое время, но... Хоть бы нас не нашли. Пускаясь в раздумья маг отводит взгляд в стену. Лёгкая улыбка все ещё играет на его губах. Вопрос о выживании хоть и стоял ребром, но звучал менее серьезно когда можно было подурачиться вместе с кем-нибудь, забыв о всем остальном. — Не знаю, — честно отвечает Яори, сглотнув ягодный сок, и, немного помедлив, добавляет: — Мы можем пройтись по лесу вечером, и осмотреться. Не думаю что... ты обошел все-все в округе? — Так и сделаем. Диалог окончен. Дом снова погружается в тишину, и оба его гостя занимаются своими делами. Ави разводит огонь в очаге, покрытом копотью, пылью, и местами даже плесенью, а Яори исподтишка наблюдает за ним, сидя на полу неподалеку. Он задумчив, смотря на действия юного мага. Сухие ветки лежат в аккуратной кучке. Лёгкий взмах руки выбивает искру. Ещё и ещё, и вот начинает трепетать маленький огонек, разъедающий все вокруг себя. Пламя разгорается, пышет слабым жаром. Ави немного улыбается, гордясь своей небольшой работой. Он уходит из поля зрения ворона, начиная копаться в другой части помещения. Вздохнув и тряхнув головой, Яори выгоняет из нее все мысли, что в последнее время были одна страшнее другой. Он встаёт, и, кинув взгляд на юного мага, молча обращается птицей, протиснувшись через приоткрытую дверь с давно заклинившими петлями. Тихий шум от крыльев быстро удаляется, извещая о решении проветриться в одиночестве. Летом темнеет поздно, а вечера теплеют. Яори возвращается больше чем через час, привлекая к себе внимание громким ударом в дверь. Открыв ее, Ави бережно подбирает тушку выдохшегося ворона, что с трудом удерживал в клюве лампу едва ли не больше и тяжелее его самого. Когда вещицу забрали, он вспорхнул на плечо юноше. — Надо же... Откуда ты ее принес? Птица склоняет голову, словно не понимает, о чем речь. — Не хочешь - не говори. Аккуратно дойдя до очага, Ави снимает с него небольшую памятую ёмкость с чем-то и переносит на стол, туда же ставит небольшую миску с прохладной водой и снимает Яори с плеча. Погладив ворона по перьям, отпускает. Запах, исходящий от еды, был горьковатым, но не смотря на это очень привлекательным. — Попей хотя-бы. Итак почти не ешь. Фамильяр ловит на себе укоризненный взгляд. Чуть присев он прячет голову под крыло, стыдясь. Однако не отказывается от предложения и жадно пьет. Полет для него, видимо, выдался явно долгим и утомительным. Юный маг в это время присел рядом, раздумывая о чем-то. Уголки его губ трогала лёгкая улыбка, словно мысли в белобрысую голову лезли исключительно хорошие. Идиллия казалась непоколебимой и приятной, давая надежды на лучшее. Солнце ушло из зенита. Ещё не смеркалось, но было ощутимо что вечер вот-вот наступит. Ребята успели поесть, после чего Яори снова задремал. В последнее время он спал даже слишком много. Лишь бы это не было предвестником болезни — волновался Ави, однако вслух догадок больше не высказывал. Он лишь бережно подобрал ворона со стола и переложил на скамейку, оставив отдыхать в спокойствии и тишине. В этот раз ему ничего не снилось. Лишь пустая, всепоглощающая чернота. Яори обнаруживает себя почти там-же, где уснул, спустя неопределенное время. Он словно выпал из бесконечного небытия, и не смог согнать с себя пелену сна. Тряхнув крыльями и соскочив со скамейки, он возвращает себе человеческий облик. Ноги почти не держали, в глазах плыло — давненько юноша не чувствовал себя настолько плохо. В этот момент ему хотелось бы упасть на пол, и помолиться всем вороньим богам чтобы это прекратилось, однако нельзя было вытворять подобное рядом с Ави. Он бы забеспокоился. А потому, ограничившись лишь поддержкой со стороны ближайшей стены, Яори уставился в пол, пытаясь выровнять дыхание. — Яори, ты в порядке? Названный дёргается всем телом, выпрямляясь. Он сообразил, что выглядит не очень здорово, опершись на стену и нелепо оттопырив крылья. Пытаясь неловко что-либо сказать лишь вяло улыбается вместо ответа. Голова кружилась. — Нам пора идти. Лучше сейчас, чем в полночь. Ты... Ты можешь идти? Тебе не плохо? — Нет-нет, я в порядке, — ворон мотает головой, отстраняясь от стены. Ноги все ещё казались ватными, сердце почему-то отчаянно стучало в грудной клетке, словно угрожая вырваться наружу. Поднятый с пола взгляд янтарных глаз пересекается с другим — несколько мгновений юноши смотрят друг на друга, прежде чем Ави слегка нерешительно подошёл и обнял Яори. Не крепко, но нежно и ласково. Это вновь заставило того выкинуть из головы любые мысли, отдавшись моменту тепла и ласки, которой никогда не хватало. Лес же встречал мага и ворона как всегда, словно родных. Листья тихо шелестели, будто сотней голосов перешептываясь между собой. Ветер шнырял через густые кроны, изредка трепля волосы на макушках. Смеркалось. В этой глуши деревья растут близко друг к другу, отчего передвигаться приходилось медленнее, с осторожностью перелезая через поваленные стволы и низкие кустики. Тропки, протоптанные зверями, иногда появлялись, иногда пропадали. Дом был оставлен далеко позади, вновь одинокий и старый. Перед уходом Яори в последний раз зацепил взглядом позолоченную птичью клетку, тут же отвернувшись — с надеждой, что он больше никогда не увидит это место. Солнце медленно и неумолимо катилось за горизонт, а лес забирал себе последние его лучи. Земля уже остыла. — А ты помнишь что-нибудь о своем детстве? — Аккуратно интересуется Ави, пригибаясь, чтобы не получить по голове широкой веткой. Тишина нравилась ему, но не тогда, когда ее можно было заполнить. — Возможно... — бормочет Яори, несколько секунд подумав, — я же не всегда был человеком. До этого смутно. — Да? Ворон качает головой: — Да. Я просто был птицей. До того как меня подобрали. И я ... Я все ещё благодарен тому человеку. Произнесено это с некоторой тоской. Яори помнил, как с ним обращались , но это не помешало ему проникнуться глубоким чувством благодарности к тому, кто дал ему полноценный разум и возможность свободно говорить, даже если ценой этого стала свобода. Никто не спрашивал, согласен ли он на подобную сделку, но отчего-то Яори верил в то, что согласился бы, будь у него воля и выбор. — А ты? Чем занимаются обычные люди? Лес начинал слегка рядеть. Заслышав шум, пугливые зайцы разбегались. Птицы ненадолго затихали, провожая гостей приглушенным чириканьем меж собой. Они боялись гостей, но поняв, кем они являются, смелели. — В основном я помогал родителям по дому и в огороде, — Ави еле заметно пожимает плечами, на его лицо возвращается лёгкая улыбка. Эти воспоминания явно занимали отдельное место в его сердце, и вспоминал их маг исключительно с теплом, — Другие дети со мной не играли, но я не сильно и хотел. Яори думал сказать что-то в ответ, но случайно уткнулся в тонкий ствол деревца, почти упав. Сплетение веток удерживает лёгкое тельце прежде чем Авиша выцепляет спутника из зарослей, тихо усмехнувшись с его рассеянности. — Чего ж ты так... Мы, вроде, почти пришли? — юноша переводит взгляд на солнце, по крайней мере туда, где оно должно располагаться — у самой кромки горизонта. Небесное светило ещё давно поглотили собой ветки и листва, почти не пропускающие свет. Вместе с тем на улице ощутимо холодало, и лишь редкие юркие лучи хитро скользили сквозь крон деревьев, попадая на пожухшую траву. — Да, почти. Яори приободряюще улыбается в ответ, протиснувшись через ещё одни заросли. Наконец, лес расступился, открывая подножие высокого холма что в народе прозвали "горой Небосвода". Гора эта возвышалась над всем и всеми, уходя за поле зрения, за зелёный купол леса. Ещё не больше десятилетия назад здесь жили вороны, которых люди столь бессовестно и нагло пытались истребить. Теперь же это место пустовало, и, словно неся тяжёлое бремя молчания, звучало тишиной. Звери убежали отсюда, не рискнув возвращаться. Ни шума ветра, воды или пения птиц, ничего не было слышно. Яори с замершим сердцем смотрел перед собой, словно увидел что-то за гранью своего понимания. Для этого это место было чем-то своим, родным, особенным. И сейчас он вновь увидел его впервые за много лет, ведь ему досталось немного долгожданной свободы. А нужна ли была Яори эта самая свобода? Наверное, все же нужна. Без нее он не мог бы выбрать человека, который ему искренне полюбился. Не смог бы выбрать Ави. Он садится на землю раскидистого дерева, подтягивая колени к груди. Усталось отдавалась болью в ногах и спине, вынужная немного отдохнуть. Стемнело. Где-то далеко слышался шум крыльев, уханье, крики, беседы сверчков. Холодало, но для Яори не было чем-то непривычным спать на земле. Он сползает ближе к траве, бросая быстрый взгляд на мага и сворачиваясь в комок прежде чем закрыть глаза. Белые волосы и светлая кожа Ави выделялись в подступающей тьме, запросто давая понять что он здесь. Живой, дышащий, спокойный. Рядом с ним нет ничего сложного или страшного, и когда время подкралось к совсем уж позднему, он зажёг лампу. Огонек отбрасывал длинные слабые тени на все в округе, но Яори уже не обращал на это внимание. Он приоткрывает глаза, тихо бормоча куда-то в пространство. — Всё-таки я не очень хорошо себя чувствую... — Потерпи немного, Яо. Все будет хорошо, — юноша гладит того по волосам - мягкое и заботливое прикосновение. Яори уже не чувствовал этого, засыпая. Сердце вырывалось из груди, голова гудела. То ли от усталости, то ли от чего-то ещё.