Глава 6. Порыв

Ночь опустилась на Сектор 17 непривычно быстро, и вместе с последними отблесками заката исчезли даже те звуки, которые обычно не смолкали до самого рассвета. Где-то далеко всё ещё могли кричать люди, хлопать двери и скрипеть плохо закреплённые листы металла, однако до заброшенного склада почти ничего не доносилось, поэтому тишина казалась слишком плотной, глухой и настороженной, словно весь город на несколько мгновений затаил дыхание и теперь терпеливо ждал, что произойдёт дальше. Лина сидела на полу, прислонившись спиной к холодной стене и подтянув колени к груди, а её пальцы были сжаты так сильно, что ногти впивались в ладони, хотя она почти не чувствовала боли. Всё внимание занимало другое ощущение, зародившееся глубоко внутри тела и с каждой секундой становившееся сильнее, потому что под кожей словно пульсировало что-то живое, давило на мышцы, растекалось по груди болезненным жаром и настойчиво толкалось наружу, пытаясь найти выход. Раньше сила проявлялась короткими вспышками только во время сильного страха или гнева, однако теперь непосредственной угрозы рядом не было. Лина находилась одна, дверь склада была заперта, улица за стенами оставалась непривычно тихой, но давление всё равно продолжало расти, и именно это пугало сильнее любого нападения, потому что означало, что сила больше не нуждалась во внешней опасности, чтобы проснуться. Она старалась не двигаться и дышать как можно тише, поскольку уже знала, что стоит ей потерять контроль хотя бы на мгновение, как воздух начинает дрожать, металл сдвигается с места, а невидимая волна вырывается наружу раньше, чем она успевает её остановить. Лина до боли сжала челюсти, пытаясь удержать внутри всё, что давило на грудную клетку, однако слабый ругательный шёпот всё равно сорвался с её губ. — Чёрт. Этого оказалось достаточно, чтобы воздух вокруг резко дёрнулся, словно по складу прокатилась невидимая ударная волна. Пыль взметнулась с пола серым облаком, деревянные ящики задрожали, а прибитый к стене металлический лист протяжно заскрипел, заставив Лину вцепиться пальцами в потрескавшиеся доски и попытаться удержать не только собственное тело, но и силу, которая уже поднималась внутри. — Нет, только не сейчас. Жар усилился, и на этот раз он не просто растекался под кожей, а словно прожигал её изнутри, заставляя мышцы болезненно сокращаться. Возникло ощущение, будто тысячи невидимых игл одновременно вонзились в руки, плечи и грудь, раскрывая каждую пору и пытаясь протолкнуть через неё то, чему становилось слишком тесно внутри человеческого тела, поэтому Лина зашипела от боли и сильнее прижалась затылком к стене. — Остановись, слышишь, остановись. Сила не слушалась, сердце билось так быстро, что каждый удар отдавался в висках, дыхание становилось всё более рваным, а давление продолжало расти, словно внутри неё находился сосуд, который вот-вот должен был лопнуть. Лина попыталась сосредоточиться на чём-нибудь другом, но мысль о том, что произойдёт, если сила продолжит подниматься, оборвалась в тот момент, когда в носу резко защипало, а по губе скользнула тёплая струйка и во рту появился знакомый металлический вкус. Она замерла лишь на мгновение, после чего выругалась сквозь стиснутые зубы и попыталась прижать ладонь к лицу, однако пальцы уже дрожали слишком сильно. Новая волна силы поднялась из груди и ударила по телу изнутри, а где-то под рёбрами раздался тихий сухой треск, следом за которым пришла такая резкая боль, что Лина согнулась пополам и судорожно попыталась вдохнуть. Воздуха не хватало, грудная клетка словно перестала раскрываться, а кости на короткое мгновение действительно не выдержали внутреннего давления. Мысль о том, что сила ломает её изнутри, прозвучала отчётливо и страшно, потому что воздух в помещении стал тяжёлым, почти вязким, будто склад медленно заполнялся водой, а перед глазами потемнело настолько, что Лина едва различала стены. Пыль закружилась вокруг неё небольшим вихрем, доска в дальнем углу треснула и отлетела от стены, а давление продолжало расти, несмотря на то что Лина уже не могла удерживать пальцы неподвижно. — Хватит! — сорвалось с её губ, но в ответ сила только усилилась, окончательно лишая её возможности нормально дышать. Внутри осталось лишь холодное понимание того, что на этот раз удержать выброс не получится, потому что он уже поднимался к горлу, давил на виски и готовился вырваться наружу вместе со всем, что Лина так долго пыталась в себе запереть. Именно в этот момент в тишине прозвучал спокойный мужской голос. — Дыши медленнее и не пытайся удержать всё сразу. Сначала Лина решила, что голос ей привиделся, однако, резко подняв голову, увидела в дверном проёме мужчину, появления которого не заметила. Она не слышала, как открылась дверь, не различила шагов и не почувствовала чужого присутствия до тех пор, пока он сам не заговорил, а для человека, выросшего в Секторе, подобное всегда означало опасность. Мужчина стоял, прислонившись плечом к косяку, словно вокруг не дрожал воздух и не трещали старые стены. В одной руке он держал потрёпанный блокнот, исписанный мелким почерком, а в другой находилась тонкая ручка, которой он даже сейчас продолжал делать короткие пометки, не отрывая внимательного взгляда от Лины. Она узнала его сразу, потому что это был тот самый человек, который два месяца назад остановил её посреди улицы, задал несколько странных вопросов, что-то записал и пообещал вернуться после того, как в назначенный день сядет солнце. Теперь солнце действительно село, а значит, он не забыл ни собственных слов, ни девушку, за которой всё это время, вероятно, продолжал наблюдать. До Лины донёсся слабый запах сухого горького табака, а под ним ощущался металлический привкус, напоминавший кровь или холодное железо, и это странное сочетание оказалось настолько неприятным и запоминающимся, что спутать его с чем-либо другим было невозможно. — Отпускай медленно и не пытайся сжать силу ещё сильнее, иначе давление продолжит разрушать тебя изнутри, — произнёс мужчина. — Убирайся отсюда… — прохрипела Лина, но он даже не пошевелился. — Если отпустишь всё резко, выброс разрушит половину склада и, возможно, тебя вместе с ним, поэтому сейчас тебе придётся выбирать между недоверием ко мне и собственным желанием выжить. Сила снова рванула вверх, заставив Лину дёрнуться и не сдержать болезненного стона, а под рёбрами опять что-то тихо хрустнуло, после чего перед глазами вспыхнули белые точки. — Чёрт, да что со мной происходит. — Слушай меня внимательно, потому что это не враг и не чужое существо, которое пытается тебя уничтожить, — сказал мужчина, и теперь в его голосе появилась едва заметная жёсткость. — Оно меня убивает! — Нет, ты сама себя убиваешь, потому что пытаешься запереть то, что уже проснулось и больше не собирается возвращаться в прежнее состояние. Лина замерла настолько, насколько позволяла боль, а мужчина, заметив короткое колебание, продолжил говорить тем же ровным тоном. — Дыши медленно и глубоко, не хватай воздух так, словно тонешь, потому что этим ты только сильнее пугаешь собственное тело и заставляешь силу реагировать на страх. Она не хотела его слушать, поскольку не доверяла ни его спокойствию, ни блокноту, ни внезапному появлению после двух месяцев молчания, однако тело уже не справлялось, а другого выхода не оставалось. Лина попыталась вдохнуть, но сделала это слишком резко, и мужчина сразу покачал головой. — Считай удары сердца, потому что четыре удара должен длиться вдох, ещё четыре ты удерживаешь воздух, а затем столько же медленно выдыхаешь, позволяя силе двигаться вместе с дыханием, а не биться о стены, которые ты сама вокруг неё построила. Он оттолкнулся от косяка и подошёл ближе, после чего Лина смогла лучше рассмотреть его спокойное сосредоточенное лицо и внимательные глаза, которые изучали каждое её движение так же, как во время первой встречи. Она стиснула зубы, но всё же попыталась выполнить указание. Первый вдох получился рваным, второй дался немного легче, а затем Лина начала отсчитывать удары собственного сердца,удерживать воздух и медленно выпускать его, стараясь представить, что вместе с выдохом из тела выходит хотя бы часть давления. С каждым выдохом тонкий слой жара просачивался наружу, заставляя воздух возле её ладоней едва заметно дрожать, однако теперь сила выходила небольшими волнами и больше не ударялась о стены склада с прежней разрушительной мощью. Сила всё ещё рвалась наружу, однако её движение постепенно переставало быть хаотичным. Жар отступил от горла, затем ослаб в груди, а после нескольких новых вдохов воздух в складе стал легче, пыль начала медленно опускаться на пол, металлический лист перестал дрожать, и болезненное напряжение в мышцах постепенно сменилось тяжёлой слабостью. Когда Лина сделала последний выдох и обессиленно опустила ладони на пол, сила не исчезла полностью, потому что она по-прежнему находилась внутри, однако впервые за долгое время перестала пытаться разорвать её тело. Несколько минут Лина могла только тяжело дышать и смотреть на собственные руки, покрытые красными пятнами, которые напоминали ожоги, проступившие не снаружи, а изнутри. — Кто ты и зачем снова пришёл? — наконец спросила она. Мужчина не ответил сразу, потому что сначала сделал ещё несколько пометок в блокноте, словно только что наблюдал не за человеком, едва не сломавшим себе рёбра, а за очередным любопытным явлением. — За два месяца ты стала быстрее и выносливее, однако твой контроль оказался ещё хуже, чем я предполагал, потому что теперь сила просыпается даже без непосредственной угрозы. Лина подняла на него раздражённый взгляд. — Я спросила, кто ты, а не просила оценивать мои успехи. — Я тот, кто может направить тебя к людям, способным помочь, прежде чем ты окончательно разрушишь собственное тело. Лина вытерла кровь с губы тыльной стороной ладони и слабо усмехнулась. — Все чего-то хотят от меня, поэтому не пытайся убедить меня, что хочешь помочь просто из доброты. — Я ничего от тебя не хочу, потому что мне интересен только результат и то, во что превратится эта сила, если ты сумеешь пережить её пробуждение. — Ты говоришь почти как мой отец, и мне это совсем не нравится. В помещении воцарилась короткая и острая тишина, после чего мужчина слегка прищурился. — Ты говоришь о человеке, который оставил тебя здесь и решил, что запечатать проблему будет достаточно? Лина резко подняла голову, на мгновение забыв даже о боли, которая всё ещё тянула под рёбрами. — Откуда ты знаешь о печати? Мужчина не ответил сразу. Его пальцы замерли над страницей блокнота, а взгляд на короткое мгновение стал внимательнее, словно Лина задала вопрос, к которому он был готов, но отвечать на который всё равно не собирался. — Я наблюдал не только за тобой, — наконец произнёс он, снова опуская взгляд на записи. — Тогда за кем ещё? — За людьми, которые имели отношение к тому, что находится внутри тебя. Лина нахмурилась и заставила себя выпрямиться, несмотря на слабость. — Ты знаешь моего отца? Ручка едва заметно задержалась над бумагой, однако мужчина почти сразу продолжил писать, не позволив этой короткой паузе превратиться в настоящее признание. — Я знаю достаточно, чтобы понимать последствия его решения. — Это не ответ. — Другого ты пока не получишь. — Он послал тебя? Мужчина закрыл блокнот и наконец посмотрел на неё прямо, сохраняя то же спокойное выражение лица, по которому невозможно было определить, услышала ли Лина правду или только подошла к ней слишком близко. — Если бы я выполнял чужие приказы, то пришёл бы за тобой намного раньше и не стал бы ждать, пока ты сама решишь покинуть Сектор. — Значит, ты всё-таки с ним знаком. — Я сказал лишь то, что счёл необходимым. — Вы оба любите отвечать так, чтобы ничего не объяснять. — Возможно, именно поэтому он и решил, что я сумею понять тебя лучше остальных. Слова прозвучали прежде, чем мужчина успел их остановить. Лина сразу прищурилась, заметив оговорку, однако он уже открыл блокнот и продолжил тем же ровным голосом: — Сейчас важнее другое: твой отец сумел замедлить пробуждение силы, но не остановить его полностью, а ты своим сопротивлением только усиливаешь давление. Всё остальное не поможет тебе пережить следующий выброс. — Ты уходишь от разговора. — Потому что этот разговор не даст тебе контроля, а экзамен может дать хотя бы возможность его получить. — Не сравнивай себя с ним, потому что ты ничего о нём не знаешь. — Тогда перестань повторять его ошибку, поскольку он пытался удержать силу печатью, а теперь ты делаешь то же самое собственным страхом и упрямством. Лина резко посмотрела на него, однако мужчина уже продолжил, не оставляя ей возможности задать новый вопрос: — Ты не контролируешь силу, а только запираешь её глубже, поэтому она продолжает накапливаться, искать выход и разрушать тело, когда не может его найти. Сегодня удар пришёлся по рёбрам. В следующий раз могут пострадать лёгкие или сердце, а третьего предупреждения твоё тело может уже не дать. Он коротко кивнул на её руки, кожа на которых покраснела, а в нескольких местах покрылась тёмными пятнами, словно внутренний жар действительно начал прожигать её изнутри. Лина медленно сжала пальцы, проверяя, слушаются ли они, после чего посмотрела на мужчину с недоверием. — И что именно ты предлагаешь, кроме очевидного совета научиться контролировать то, чего я даже не понимаю? — Я предлагаю перестать пытаться справиться с этим в одиночку и отправиться туда, где ты сможешь найти людей, знакомых с подобными способностями. — Очень конкретно, особенно учитывая, что ты всё ещё ничего толком не объяснил. Мужчина не отреагировал на насмешку и спокойно произнёс: — Экзамен Хантеров начинается через пять дней, а значит, времени на дальнейшие попытки разобраться самостоятельно у тебя почти не осталось. Лина замерла, потому что не ожидала услышать именно это. — Ты два месяца назад уже говорил об экзамене, но тогда не объяснил, какое отношение он имеет к моей силе. — За это время ты продолжала расспрашивать людей и искать дорогу из Сектора, поэтому мне не пришлось убеждать тебя в том, что мир за его пределами действительно существует. Она прищурилась. — Значит, ты следил за мной всё это время и просто наблюдал, когда я окончательно начну ломаться? — Я наблюдал за развитием силы и ждал момента, когда ты перестанешь воспринимать мои слова как очередную попытку управлять твоей жизнью. — Ты явно слишком хорошо обо мне думаешь, потому что я всё ещё воспринимаю их именно так. — Однако теперь хотя бы слушаешь, а два месяца назад уже ушла бы, не дослушав до конца. Он снова открыл блокнот, нашёл нужную страницу и проверил несколько записей. — На экзамене ты встретишь людей, которые знают, как работать с подобными силами, а если пройдёшь испытание, то получишь доступ к информации, учителям и местам, куда обычного человека никогда не допустят. — Ты тоже будешь участвовать в экзамене? — Я уже прошёл его несколько лет назад, поэтому возвращаться туда в качестве участника мне не требуется. — Тогда почему ты сам не можешь меня научить, если так много знаешь? Мужчина впервые задержал на ней взгляд немного дольше обычного, словно решал, насколько честный ответ она готова услышать. — Потому что твоя сила отличается от моей, а ошибка во время обучения может стоить тебе жизни, поэтому я могу наблюдать, распознавать признаки и временно помогать удерживать выброс, но не собираюсь притворяться учителем в том, чего не понимаю полностью. Ответ оказался неожиданно честным, и Лина несколько секунд молчала, не находя подходящей колкости. — Тогда зачем тебе всё это, если даже ты не знаешь, что именно находится внутри меня? Мужчина постучал пальцем по закрытому блокноту. — Потому что ты редкий случай, а люди вроде меня не проходят мимо того, что может изменить представление о природе силы. — Я не эксперимент, который можно записывать в блокнот и разбирать по частям. — Пока ещё нет, потому что дальнейший выбор всё ещё принадлежит тебе, однако если останешься здесь и продолжишь подавлять силу, она превратит тебя в разрушенный сосуд, а если уйдёшь, то, возможно, успеешь понять, чем являешься на самом деле. Несколько мгновений Лина молчала, после чего оперлась ладонью о стену и попыталась выпрямиться. Ноги дрогнули, но она удержалась, не позволив мужчине заметить, насколько тяжело ей далось это движение. — Где проходит экзамен и как туда попасть? — В городе Забан тебе нужно найти небольшое кафе возле центральной площади и сказать хозяину, что тебе нужен обед с бифштексом, который обратит тебя к свету, после чего, если произнесёшь всё правильно, тебя проводят дальше. Лина недоверчиво посмотрела на него, решив, что впервые за весь разговор он всё-таки решил пошутить. — Ты сейчас серьёзно предлагаешь мне прийти в кафе и произнести эту нелепую фразу? — Именно так, потому что у Хантеров слишком много врагов, чтобы указывать настоящий путь каждому человеку, который решит попробовать свои силы. — У них странное чувство юмора, если они выбрали именно такой пароль. — Ты ещё не видела экзаменаторов, поэтому позже эта фраза может показаться тебе самой нормальной частью испытания. Лина осторожно выпрямилась, несмотря на боль под рёбрами. — А если я не успею добраться до города за пять дней? — Тогда следующего экзамена ты можешь уже не дождаться, потому что очередной выброс станет сильнее сегодняшнего, а твоё тело едва выдержало даже этот. Он сказал это спокойно, без угрозы и жалости, словно сообщал очевидный факт, который не нуждался в смягчении. — Я и без тебя собиралась пройти экзамен, поэтому не думай, что именно твои слова заставили меня принять решение. Мужчина едва заметно кивнул, будто именно такого ответа и ожидал. — Тогда не трать оставшееся время на попытки доказать мне собственную независимость и отправляйся в дорогу до рассвета. Лина попыталась подняться, однако при первом же движении под рёбрами снова вспыхнула резкая боль, заставившая её замереть и прижать ладонь к груди. На вдохе неприятно тянуло сильнее, а внутри будто что-то сместилось после того сухого треска, который она услышала во время выброса. Мужчина сразу заметил перемену в её лице. — Не делай резких движений. Возможно, одно из рёбер повреждено. — Возможно? — Лина болезненно усмехнулась. — Очень обнадёживает. — Если боль усилится или станет трудно дышать, ты не дойдёшь даже до границы Сектора. — Тогда придётся идти медленнее. Она снова выпрямилась, на этот раз осторожнее, но слабость всё равно прокатилась по ногам, а перед глазами на мгновение потемнело. Лина ухватилась за край ящика и дождалась, пока пол перестанет покачиваться. Мужчина смотрел на неё несколько секунд, после чего достал из кармана небольшой свёрток и положил его рядом. — Зафиксируй ткань вокруг грудной клетки, но не затягивай слишком сильно. Это немного ограничит резкие движения и не позволит тебе забыть о травме. — Ты слишком много знаешь для человека, которому просто интересен результат. — А ты слишком много споришь для человека, который едва держится на ногах. Лина ничего не ответила, только забрала свёрток. После этого она осторожно обмотала грудную клетку плотной тканью, затянула узел и проверила, может ли сделать несколько шагов без новой вспышки боли. Дышать всё ещё было тяжело, под рёбрами пульсировало, а руки не переставали дрожать, однако оставаться в складе она не собиралась. Если сила действительно могла разрушить её тело за несколько дней, ожидание было опаснее дороги. Он развернулся и направился к выходу, однако Лина всё же окликнула его прежде, чем он успел переступить порог. — Ты два месяца назад пообещал вернуться после заката, а теперь действительно пришёл, вытащил меня из этого состояния, сообщил дорогу и снова собираешься исчезнуть, даже не назвав своего имени. Мужчина остановился, но не обернулся. — Моё имя пока тебе не понадобится, потому что при следующей встрече ты узнаешь меня и без него. — А если мы больше никогда не встретимся? — Мы встретимся, если ты переживёшь экзамен и научишься не разрушать себя раньше, чем кто-нибудь сможет объяснить природу твоей силы. В его голосе не было сомнения, и через несколько мгновений мужчина шагнул в темноту, исчезнув так же тихо, как появился. Только слабый запах горького табака ещё некоторое время оставался возле двери, напоминая Лине, что разговор действительно произошёл, а не привиделся во время очередного приступа боли. Она снова осталась одна, однако теперь тишина внутри склада уже не казалась прежней. Лина посмотрела на свои руки, пальцы которых всё ещё слегка дрожали, а кожа болела в местах, где внутренний жар оставил красные пятна, и впервые ясно поняла, что сила не пыталась уничтожить её намеренно, а вырывалась наружу лишь потому, что она сама не оставляла ей другого пути. — Пять дней, — тихо произнесла Лина, медленно оглядывая склад, который когда-то казался ей укрытием, затем на короткое время стал чем-то похожим на дом, а после ухода Миры снова превратился в холодное помещение, где она лишь пережидала ночь. До этой ночи желание покинуть Сектор оставалось почти безопасным, потому что существовало только в разговорах и мыслях, однако теперь перед ней действительно открывалась дорога. За знакомыми улицами не было ни склада, в котором можно спрятаться, ни людей, чьи повадки она давно научилась угадывать, ни уверенности, что она вообще доберётся до города живой. В углу лежало старое одеяло, рядом стояли две кружки, одна из которых теперь больше никому не принадлежала, а возле стены оставались следы тех вечеров, когда они делили найденную еду и строили планы о мире за пределами Сектора. Смотреть на всё это было неприятно, однако ещё тяжелее оказалось признать, что их с Мирой прежняя жизнь закончилась задолго до того, как Лина решилась покинуть склад. Она подошла к углу, подняла старую сумку и проверила содержимое, убедившись, что внутри лежат нож, верёвка, кусок плотной ткани, фляга и немного еды. Запасов было мало, однако Лина привыкла обходиться меньшим и знала, что по дороге сумеет найти всё необходимое. Закинув сумку на плечо, она ещё раз оглянулась, позволяя взгляду скользнуть по стене, возле которой они с Мирой делили хлеб, по месту, где спали, и по двери, через которую несколько минут назад ушёл незнакомый Хантер. — Когда я вернусь, это место меня уже не узнает, потому что прежней я сюда больше не вернусь. Слова прозвучали почти беззвучно, после чего Лина развернулась и вышла на улицу, где холодный ветер сразу ударил в лицо, растрепал алые волосы и пробрался под одежду. Раньше такой порыв заставил бы её съёжиться, спрятать руки и внимательнее прислушаться к окружающим переулкам, однако теперь она лишь поправила сумку и продолжила идти. Где-то справа раздался резкий надломленный крик, который почти сразу оборвался, и раньше Лина обязательно остановилась бы, определила расстояние и решила, нужно ли менять путь, однако сейчас она лишь отметила звук и прошла дальше, потому что впервые за много лет точно знала, куда направляется. Ветер гнал по земле пыль, цеплялся за одежду и бил в спину, словно Сектор пытался удержать её в последний раз, но Лина проходила мимо тёмных переулков, заброшенных зданий и мест, которые прежде старалась обходить стороной. Тени больше не казались бесконечными и всесильными, потому что оставались всего лишь тенями, привязанными к улицам, которые она наконец покидала. Пальцы продолжали слегка дрожать после боли, на губах сохранялся вкус крови, а под кожей всё ещё ощущалось слабое пульсирующее тепло, однако внутри стало тихо, причём не пусто и не холодно, а именно тихо, словно сила, прежде ломавшая её изнутри, впервые услышала ответ и временно отступила. Она не подчинилась окончательно, но и Лина больше не пыталась задушить её, поэтому между ними впервые возникло хрупкое равновесие, которое могло исчезнуть в любой момент, если она снова позволила бы страху взять верх. Впереди тянулась тёмная, грязная и опасная дорога, однако впервые она не казалась бесконечной, потому что теперь у неё была цель, срок и понимание того, что за пределами Сектора действительно существовал мир, в котором она могла найти ответы. — Пять дней, — повторила Лина, чувствуя, что её голос звучит спокойнее, чем прежде, без привычной дрожи и сомнений. Она сделала ещё один шаг и больше ни разу не оглянулась, оставляя позади Сектор 17 со всеми его правилами, страхами и обещаниями, которые люди нарушали ради возможности выжить. Впереди находились экзамен Хантеров и мир, о существовании которого Лина прежде могла только догадываться, однако на этот раз она уходила не потому, что снова от кого-то убегала, а потому, что сама выбрала дорогу. Конец 1 арки.