Глава 5. Предательство

Ночь снова выдалась холодной, и ветер беспрепятственно гулял между полуразрушенными зданиями, проникая в щели старых стен и заставляя ржавые листы металла тихо дребезжать. Лина сидела на краю крыши заброшенного склада, свесив ноги вниз и наблюдая за городом, который даже после наступления темноты не становился спокойнее. Под ней тянулись узкие улицы, освещённые кривыми фонарями и редкими кострами, разведёнными между домами. За разбитыми окнами иногда мелькали тени, а по переулкам проходили контрабандисты, воры, наёмники и люди, чьих имён старались не произносить вслух. В Секторе 17 никто не задавал лишних вопросов, не верил обещаниям и не помогал незнакомцу без причины, потому что любая доброта почти всегда оказывалась частью сделки. Длинные алые волосы Лины развевались на ветру, время от времени закрывая лицо, и тогда особенно ярко выделялись её голубые глаза, почти прозрачные, словно небольшой кусочек ясного неба случайно оказался среди грязных улиц и серых бетонных стен. Эти глаза казались слишком спокойными и взрослыми для одиннадцатилетней девочки. Лина давно усвоила главное правило этого места: доверять нельзя никому, пока человек не докажет поступками, что однажды не ударит в спину. Почти никому. После той ночи, когда она вытащила из старого склада связанную девочку, прошло несколько недель. Её звали Мира, ей было десять лет, а короткие каштановые волосы постоянно падали на большие карие глаза, которые в первые дни смотрели на Лину со смесью страха, восхищения и недоверия. — Ты правда одна их победила? — спросила Мира однажды, когда они сидели возле маленького костра и делили найденный кусок хлеба. Лина пожала плечами, стараясь придать произошедшему как можно меньше значения. — Они оказались не очень умными и слишком рано решили, что уже победили. — Но их было трое. — Именно поэтому они мешали друг другу. Мира несколько секунд серьёзно смотрела на неё, после чего неожиданно рассмеялась. Её смех прозвучал непривычно чисто и легко, почти неуместно среди ржавых стен и далёких криков, потому что в Секторе дети редко позволяли себе смеяться без причины. С того дня Мира почти везде следовала за Линой. Сначала это раздражало, потому что Лина привыкла полагаться только на себя и не хотела отвечать за человека, который мог случайно выдать их укрытие, привлечь внимание или оказаться слишком медленным во время бегства. — Мира, я не собираюсь становиться твоей няней, — сказала она однажды, заметив девочку у себя за спиной уже на третьей улице подряд. — Я знаю, — тихо ответила та. — Тогда почему ты всё время ходишь за мной? Мира опустила глаза, несколько секунд разглядывала носки своих старых ботинок, а затем призналась: — Потому что рядом с тобой мне не так страшно. Эти слова заставили Лину замолчать. Она привыкла, что люди держались рядом ради еды, защиты или выгоды, но Мира произнесла это так просто и искренне, что привычная колкость не пришла в голову. Лина отвернулась, делая вид, будто рассматривает проход между зданиями. — Можешь идти рядом, но если я скажу бежать, ты не будешь спорить и задавать вопросы. — Хорошо, — сразу согласилась Мира. Однако обещание она выполняла плохо. Во время опасности девочка старалась не убегать, а оставаться рядом, даже если ноги дрожали и лицо становилось бледным. Это злило Лину, но одновременно вызывало странное чувство, к которому она долго не могла привыкнуть. Постепенно они действительно стали друг для друга чем-то похожим на семью, если это слово вообще можно было применять к жизни в Секторе 17. Они делили еду, по очереди сторожили вход в укрытие, вместе искали пригодные для обмена вещи и предупреждали друг друга о незнакомцах, замеченных возле склада. Лина учила Миру всему, чему когда-то пришлось научиться самой. — Не смотри взрослым в глаза слишком долго, — говорила она, ведя её через людную часть рынка. — Почему? — Они могут решить, что ты бросаешь им вызов. — А если я действительно хочу бросить вызов? Лина бросила на неё короткий взгляд. — Тогда сначала научись драться, быстро бегать и заранее находить путь к отступлению. — Ты всегда ищешь путь к отступлению? — Всегда. — Даже когда уверена, что победишь? — Особенно тогда. Мира серьёзно кивнула, стараясь запомнить каждое слово, хотя иногда задавала столько вопросов, что Лине хотелось отправить её обратно в укрытие. В другие дни они вместе искали еду, перебирались через старые крыши и собирали металлические детали, которые можно было обменять на хлеб или воду. По вечерам, когда улицы становились слишком опасными, девочки поднимались на крышу склада и долго смотрели на звёзды, стараясь представить, что находится за пределами знакомых кварталов. — Как ты думаешь, где-нибудь действительно существует другой мир? — спросила Мира однажды, лёжа рядом с Линой на холодной крыше. — Наверное, существует. — И он лучше этого? Лина не ответила сразу. Она смотрела на тёмное небо, пытаясь представить улицы без мусора, дома с целыми окнами и детей, которым не приходилось прятать еду под одеждой. — Я надеюсь, что лучше. Мира повернула к ней голову. — Мы когда-нибудь туда попадём? Лина почувствовала, как внутри на мгновение появилось сомнение. Она не знала, сумеет ли сама выбраться из Сектора, а теперь рядом находилась ещё одна девочка, которая верила каждому её слову и уже мысленно включала себя в это неизвестное будущее. Однако Лина не позволила страху отразиться на лице. — Конечно попадём, — уверенно ответила она. — Я не собираюсь провести здесь всю жизнь и тебя тоже не оставлю. Мира улыбнулась и снова посмотрела на звёзды, словно этого обещания оказалось достаточно. Лина продолжала лежать рядом, слушая ветер и далёкие голоса с улиц. Она произнесла слова уверенно, но в действительности не знала, как собирается выполнить обещание. Впереди оставались незнакомец с блокнотом, его возвращение, разговоры об экзамене Хантеров и сила, которая однажды уже вырвалась из неё без разрешения. Теперь выбраться из Сектора было необходимо не только ради себя. Иногда рядом с Линой происходили вещи, которым она не могла найти разумного объяснения. Сначала это были мелочи: лампа начинала дрожать, когда она злилась, металлические предметы едва заметно сдвигались с места, а воздух становился тяжелее в моменты сильного страха. Лина старалась не обращать на это внимания, убеждая себя, что всему можно найти обычную причину, однако однажды скрывать происходящее стало невозможно. В тот день они с Мирой возвращались с рынка по узкому проходу между полуразрушенными домами, рассчитывая сократить путь до укрытия. Высокие стены почти полностью закрывали небо, под ногами лежали битые кирпичи и металлические обломки, а впереди проход заканчивался глухим забором, за которым начиналась территория старого завода. Лина заметила слежку слишком поздно. Из бокового переулка вышли трое подростков и медленно перегородили единственный путь назад. Они были старше Лины на несколько лет, крепче и заметно выше, а по их уверенным движениям было понятно, что нападали на младших детей уже не впервые. — Смотрите, кто здесь оказался, — произнёс первый, разглядывая Лину с насмешливым интересом. — Та самая девочка с огненными волосами. — Говорят, она умеет драться, — добавил второй, сжимая в руке короткую деревянную палку. Третий усмехнулся и сделал шаг вперёд. — Значит, сейчас проверим, насколько хорошо. Мира сразу схватила Лину за руку. Её пальцы заметно дрожали, а взгляд метался между подростками и закрытым забором. — Лина, отсюда нет выхода. — Всё будет нормально, — тихо ответила она, осторожно высвобождая руку. — Оставайся у стены и не вмешивайся. Голос звучал спокойно, однако внутри уже поднималось знакомое ощущение. Сначала в груди появился холод, который почти сразу сменился медленно разрастающимся жаром. Воздух вокруг стал плотнее, а шум улицы будто отдалился, уступая место тяжёлому биению сердца. Лина постаралась подавить это чувство. После происшествия в складе она несколько раз пыталась вызвать силу намеренно, но ничего не получалось. Она появлялась только тогда, когда страх становился слишком сильным, и каждый раз исчезала прежде, чем Лина успевала понять, как ею управлять. Первый подросток внезапно бросился вперёд, рассчитывая схватить её за плечи. Лина успела уклониться, развернулась и толкнула его в спину, используя собственную скорость. Парень пролетел несколько шагов, едва удержался на ногах и с руганью обернулся. Второй сразу попытался зайти сбоку. Его пальцы почти сомкнулись на рукаве Лины, когда воздух вокруг резко дрогнул. Пыль поднялась с земли плотным серым облаком, мелкие камни зашуршали по бетону, а лежавшая возле стены жестяная банка с грохотом отлетела в сторону. Невидимое давление прокатилось по узкому проходу и ударило подростка прежде, чем он успел отдёрнуть руку. Его тело резко отбросило назад. Парень ударился спиной о стену, потерял равновесие и рухнул на землю, широко раскрыв глаза. Несколько мгновений он сидел неподвижно, пытаясь понять, кто или что нанесло удар, потому что Лина даже не успела прикоснуться к нему. Она тоже замерла. Жар внутри исчез так же внезапно, как появился, оставив после себя слабость и дрожь в пальцах. Лина смотрела на лежавшего подростка, не понимая, почему сила проявилась именно сейчас и что произойдёт, если в следующий раз давление окажется сильнее. Оставшиеся двое тоже заметили, что между Линой и их товарищем сохранялось расстояние. — Что это было? — выдохнул один из них, отступая. — Она даже его не тронула. Подросток возле стены тяжело поднялся на ноги и посмотрел на Лину с нескрываемым страхом. — К чёрту её. Она ведьма. Этого оказалось достаточно, чтобы остальные потеряли желание продолжать нападение. Они подхватили товарища и поспешили к выходу из переулка, несколько раз оглянувшись, словно ожидали нового удара. Лина оставалась на месте, пока их шаги окончательно не стихли. Только после этого она позволила себе опустить напряжённые плечи и медленно выдохнуть. Мира смотрела на неё широко раскрытыми глазами. — Ты видела, как он отлетел? — Видела. — Но ты даже не прикоснулась к нему. Лина посмотрела на собственную ладонь, однако на коже не осталось ни света, ни ожогов, ни какого-либо другого следа произошедшего. — Возможно, он просто потерял равновесие. — Он пролетел через весь проход. — Значит, очень неудачно потерял. Мира ещё несколько секунд продолжала смотреть на неё, явно не поверив объяснению. — Это было похоже на то, что случилось в складе? Лина резко подняла взгляд. Она надеялась, что Мира тогда не заметила ничего, кроме дрожащей лампы и испуганных мужчин, однако скрывать правду становилось всё сложнее. — Я не знаю, — наконец призналась она. — Поэтому никому об этом не говори. — Я не скажу. Лина кивнула и направилась к выходу из переулка, стараясь двигаться привычно и не показывать, насколько сильно дрожали ноги после внезапного выброса силы. Мира поспешила за ней, но больше не задавала вопросов. В голове Лины продолжала звучать одна мысль, от которой становилось холоднее, чем от ветра между зданиями: сила внутри неё не исчезла после той ночи в складе. Она просыпалась всё чаще, становилась заметнее и, похоже, постепенно училась вырываться наружу без её разрешения. Через несколько месяцев всё изменилось. Лина стояла возле входа в склад, не решаясь сделать ни шага вперёд. Перед ней находился высокий мужчина в длинном чёрном пальто, почти полностью сливавшемся с окружавшей его темнотой. Он не прятался и не оглядывался по сторонам, хотя в этом районе подобная беспечность могла стоить человеку жизни. Ветер, трепавший волосы Лины и одежду прохожих, почти не касался его фигуры, словно невидимая граница заставляла даже воздух обходить незнакомца стороной. Он стоял слишком спокойно для Сектора 17, и именно это спокойствие казалось самым неправильным. Сердце Лины ударило сильнее ещё до того, как мужчина повернул голову. Она узнала его по неподвижной осанке, по очертаниям лица и потому ощущению холода, которое когда-то осталось в памяти вместе с шумом переполненного рынка. Когда их взгляды встретились, по позвоночнику словно медленно провели острым лезвием. Те же глаза, в которых невозможно было различить ни радости от встречи, ни раскаяния, ни удивления. — Лина, — произнёс мужчина ровным голосом, будто они расстались не шесть лет назад, а всего на несколько дней. Пальцы девочки дрогнули, однако она сразу сжала их в кулаки, не желая показывать, насколько сильно одно его появление выбило её из равновесия. — Ты выросла. Лина коротко усмехнулась, хотя в этом звуке не было ни веселья, ни облегчения. — А ты всё ещё умеешь исчезать, не объясняя причин. Мужчина ничего не ответил и продолжил внимательно рассматривать её, задерживая взгляд на лице, руках, напряжённых плечах и следах старых порезов. Он смотрел не так, как должен был смотреть человек, вновь увидевший оставленного ребёнка, а словно оценивал результат долгого испытания и сравнивал увиденное с собственными ожиданиями. — Я наблюдал за тобой, — наконец сказал он. Ветер резко ударил Лине в спину, растрепав алые волосы и бросив несколько прядей на лицо. — Все шесть лет? — спросила она, и её голос стал тише. — Ты оставил меня здесь, а потом просто смотрел, что со мной произойдёт? — Ты выжила. Несколько мгновений Лина молчала, пытаясь понять, действительно ли это было всё, что он мог сказать после стольких лет. — Какое удивительное достижение, — произнесла она с холодной усмешкой. — Представляешь, мне даже пришлось научиться искать еду, прятаться от торговцев детьми и спать с ножом под рукой. Мужчина сделал шаг вперёд, не отреагировав ни на насмешку, ни на обвинение. Его движение было спокойным и уверенным, но в тот же момент Лина почувствовала знакомое давление, похожее на то, что появлялось во время опасности. Воздух вокруг стал плотнее, дыхание углубилось, а внутри груди возникло слабое тепло. Однако на этот раз сила исходила не от неё. Нечто невидимое окружало мужчину, сдавливало пространство и отзывалось на то, что уже несколько месяцев пробуждалось внутри самой Лины. Мужчина заметил перемену в её лице. — Значит, я не ошибся, — тихо произнёс он, внимательно вглядываясь в её голубые глаза. — Сила действительно начала просыпаться. — О чём ты говоришь? — Ты уже чувствуешь её, даже если пока не понимаешь природы происходящего. Сначала появляется давление, затем тепло и импульс, который вырывается наружу прежде, чем ты успеваешь его остановить. Он говорил слишком точно. Лина вспомнила дрожавшую лампу, тёмные волны на стенах склада, подростка, которого отбросило без единого прикосновения, и слабость, остававшуюся после каждого выброса. Она ничего не ответила, однако плечи напряглись сильнее, выдавая её лучше любых слов. Мужчина заметил это и едва заметно кивнул, словно получил окончательное подтверждение своим догадкам. — Всё произошло именно так, как я предполагал. — Тогда объясни нормально, — потребовала Лина. — Что находится внутри меня и откуда ты об этом знаешь? Уголок его губ едва заметно дрогнул, напоминая тень улыбки, однако взгляд остался холодным. — Ты отличаешься от обычных людей, — ответил мужчина. — Эта сила находилась внутри тебя с рождения, но до недавнего времени оставалась почти полностью запечатанной. — Откуда ты это знаешь? — Потому что уже видел нечто подобное. Лина напряжённо всматривалась в его лицо, однако привычная неподвижность не позволяла понять, говорит ли он всю правду или снова оставляет самое важное при себе. — Поэтому ты бросил меня здесь? — спросила она. — Ждал, пока сила проснётся? Мужчина не ответил сразу. Его взгляд на мгновение скользнул к тёмным улицам за её спиной, словно он проверял, не наблюдает ли кто-нибудь за их разговором, а затем снова остановился на Лине. — Тогда у меня не было другого выхода. — Другого выхода? — переспросила она, чувствуя, как внутри поднимается знакомый жар. — Ты оставил пятилетнего ребёнка посреди Сектора и называешь это единственным выходом? — Я сделал то, что считал необходимым. Его спокойный тон только усилил её гнев. Лина шагнула вперёд, сжимая пальцы так сильно, что ногти впились в ладони. — Необходимым для кого? Для тебя? Для этой силы? Ты хотел проверить, выживу ли я и что из меня получится? На лице мужчины ничего не изменилось. Он мог опровергнуть её слова, объяснить причины или хотя бы попытаться оправдаться, но вместо этого продолжал молчать, словно готов был позволить ей поверить в самое худшее. — Ответь мне. — Сейчас я не могу рассказать тебе больше. — Конечно, — холодно усмехнулась Лина. — Исчезнуть на шесть лет ты смог, а объяснить причину не можешь. — Однажды ты узнаешь всё. — Мне не нужно «однажды». — Другого ответа у меня нет. Лина отвернулась, пытаясь справиться с гневом. Его молчание казалось подтверждением её догадки: он знал о скрытой силе, оставил её в опасном месте и все эти годы наблюдал, ожидая результата. Она не могла представить иной причины, которую человек отказался бы назвать собственной дочери. — Тогда зачем ты пришёл сейчас? — спросила она, снова поворачиваясь к нему. — Решил посмотреть на результат поближе? — Я пришёл забрать тебя из Сектора. Лина замерла, не сразу поверив, что правильно расслышала. — Спустя шесть лет ты решил, что мне пора уйти? — Твоя сила пробудилась и становится нестабильнее. Пока выбросы возникают только во время страха или гнева, но со временем для них может перестать требоваться непосредственная опасность. Однажды ты не успеешь остановиться и причинишь вред не врагу, а тому, кто окажется рядом. Перед глазами Лины возникла Мира, стоявшая у стены в узком переулке, пока невидимое давление поднимало пыль и разбрасывало камни. Тогда девочка не пострадала, однако Лина впервые ясно представила, что могло произойти, если бы сила вырвалась в другую сторону. Мужчина заметил перемену в её лице, но ничего не сказал о Мире, словно и без того понял, о ком она вспомнила. — Я нашёл человека, который сможет научить тебя контролировать происходящее, — продолжил он. — Без подготовки эта сила станет опасна и для окружающих, и для тебя самой. — Почему для меня? — Каждый выброс оставляет после себя слабость, но это только первое последствие. Если давление продолжит расти, твоё тело однажды не выдержит того, что пытается через него выйти. Лина вспомнила дрожь в ногах, тяжёлое дыхание и опустошение, остававшееся после каждого проявления силы. Он снова говорил о том, что не мог знать случайный человек. — Кто этот учитель? — Хантер, знакомый с силами, которые невозможно контролировать обычными способами. Ты проведёшь у него три года, и за это время он научит тебя сдерживать выбросы, защищать себя и понимать пределы собственных возможностей. — Ты снова решил распорядиться моей жизнью, даже не спросив, чего хочу я. — Решение останется за тобой, — спокойно ответил мужчина. — Но если ты останешься здесь, следующего выброса может не пережить человек, которого ты попытаешься защитить. Он не угрожал и не пытался заставить её согласиться, однако слова ударили точно в единственное место, которое Лина не могла просто проигнорировать. В этот момент за её спиной тихо скрипнула дверь склада. Лина сразу обернулась, а мужчина перевёл взгляд на возникшую в тёмном проёме фигуру. — Лина, я нашла еду, — донёсся из склада голос Миры. Девочка вышла во двор, прижимая к груди небольшой свёрток. Она успела сделать несколько шагов, прежде чем заметила высокого мужчину в чёрном пальто, после чего остановилась, настороженно переводя взгляд с него на Лину и сильнее сжимая ткань в пальцах. — Кто это? — спросил мужчина. Лина сразу шагнула вперёд, закрывая собой вход в склад и одновременно стараясь не показать, насколько её испугало появление Миры именно сейчас. — Тебя это не касается. — Меня зовут Мира, — неожиданно произнесла девочка у неё за спиной. Лина резко повернула голову, однако Мира уже осторожно приблизилась, не сводя глаз с незнакомца. В её лице ещё сохранялся страх, но рядом с ним появилось нечто другое, чего Лина раньше почти не замечала, — напряжённое внимание человека, который увидел перед собой возможный выход и теперь боялся упустить его. — Мы живём здесь вместе уже несколько месяцев, — добавила Мира. — Вернись внутрь, — потребовала Лина, делая голос жёстче, чем собиралась. Мира не подчинилась, а мужчина тем временем перевёл взгляд с неё на склад, затем снова посмотрел на девочку, словно уже понял, что она могла видеть намного больше, чем Лина хотела бы ему рассказать. — Значит, ты находилась рядом во время проявлений силы. Сердце Лины неприятно сжалось. — Она ничего не знает. Мира опустила глаза, но после короткого молчания всё же произнесла: — Я видела кое-что. — Замолчи, — резко сказала Лина. Отец не повысил голос и даже не изменил выражения лица, однако его внимание полностью сосредоточилось на Мире. — Расскажи мне, что именно ты видела, — произнёс мужчина. По его спокойному лицу Лина сразу поняла, что ответы ему уже известны. Он не пытался узнать больше о проявлениях силы, потому что несколько минут назад сам безошибочно описал давление, жар и слабость, остававшуюся после каждого выброса. Его интересовало другое: насколько много Лина позволила Мире увидеть и какими тайнами успела с ней поделиться. Лина сделала шаг к девочке, но Мира инстинктивно отступила в сторону, оказавшись ближе к мужчине. — Во время драки в складе воздух стал тяжёлым, а лампа начала дрожать, — произнесла Мира, избегая взгляда Лины. — Потом в переулке одного подростка отбросило к стене, хотя она даже не прикоснулась к нему. Обычно это происходит, когда Лина сильно злится или пугается. Мужчина выслушал её, не задавая вопросов и не проявляя удивления. Только его взгляд на мгновение переместился на Лину, словно подтверждая, что пока Мира рассказывала лишь о том, что он и без того предполагал. — Ты обещала никому не говорить, — тихо напомнила Лина. Мира сглотнула, но не остановилась. — После каждого раза она становится слабой, у неё дрожат руки и иногда темнеет в глазах. Однажды она почти потеряла сознание, а потом несколько дней делала вид, что всё нормально. На лице мужчины по-прежнему ничего не изменилось, однако теперь он слушал внимательнее. — И это ещё не всё, — продолжила Мира. — Она пыталась вызвать эту силу сама. Лина резко напряглась. Этого отец знать не мог. Она никому не рассказывала о ночах, когда уходила подальше от склада, вставала среди пустых зданий и пыталась вспомнить страх, жар и давление, надеясь повторить произошедшее. Мира несколько раз замечала её отсутствие, но Лина была уверена, что девочка не понимает, куда она уходит и зачем. — Мира, хватит. — Она пыталась разозлить себя, вспоминала тех мужчин и заставляла себя снова чувствовать страх, — продолжила девочка, словно теперь уже боялась остановиться. — Иногда двигались камни или начинал дрожать металл, но чаще ничего не происходило. После этого Лина возвращалась ещё злее и могла долго не разговаривать. Мужчина впервые едва заметно нахмурился. — Ты пыталась пробудить её намеренно? — спросил он, переводя взгляд на дочь. — Это не твоё дело. — Если выброс возникнет без непосредственной угрозы, ты можешь не заметить момент, когда потеряешь контроль. — Я сказала, что это не твоё дело. Мира опустила глаза, однако после короткого колебания добавила: — Однажды у неё получилось. Совсем немного, но воздух стал тяжёлым, хотя рядом никого не было и ей ничто не угрожало. После этого она упала и несколько минут не могла подняться. На этот раз мужчина больше не скрывал внимания. Новая информация явно изменила его оценку происходящего, но Лина почти не замечала его реакции, потому что смотрела только на Миру. Мужчина некоторое время молча смотрел на Миру, словно заново оценивал её слова, страх и причины, по которым она решила рассказать чужие секреты. Затем его взгляд вернулся к Лине, задержался на напряжённых плечах и сжатых кулаках, вокруг которых уже начинал сгущаться воздух. — Я пришёл не за тобой, — спокойно произнёс он, обращаясь к Мире. — Учитель, которого я нашёл, согласился заниматься только с Линой, потому что именно её сила требует немедленного контроля. Мира заметно побледнела. Несколько мгновений она молчала, а затем крепче прижала свёрток к груди, словно боялась, что вместе с этим отказом у неё отнимут и единственную возможность покинуть Сектор. — Тогда возьмите меня как свидетельницу, — быстро сказала она. — Я знаю, когда это начинается, что происходит после выбросов и как она пытается их остановить. Я могу следить за ней и рассказывать учителю, если что-нибудь изменится. Лина смотрела на неё, не веря услышанному. — Значит, теперь ты решила сделать мою силу своей платой за дорогу отсюда? — Я увидела, что он пришёл только за тобой. Ты его дочь, а я для него никто. Если бы я промолчала, он мог забрать тебя и оставить меня здесь, поэтому я рассказала всё, что знала, чтобы доказать, что тоже могу пригодиться. Мужчина не спешил отвечать. Он внимательно изучал Миру, словно пытался определить, говорит ли она из беспокойства за Лину или просто ищет причину, по которой её тоже должны забрать. Затем он перевёл взгляд на дочь. — Если я выведу её из Сектора и предоставлю безопасное место, ты согласишься отправиться со мной к учителю? Лина не ответила сразу. На короткое мгновение ей захотелось согласиться, потому что рядом стояла Мира, и безопасность подруги сейчас зависела не только от неё. Возможно, если она пойдёт с отцом, он действительно выведет их отсюда, найдёт безопасное место и не позволит никому приблизиться к Мире. Эта мысль почти заставила её уступить, однако следом всплыло другое воспоминание: однажды отец уже оставил её одну, решив за неё, что так будет лучше. Тогда он тоже наверняка считал свой поступок правильным, но это не изменило того, что Лина росла без него и училась выживать сама. Теперь он снова появился и ожидал, что она безоговорочно доверит ему не только себя, но и человека, который был ей дорог. — Нет, — произнесла Лина, и на этот раз в её голосе не было ни поспешности, ни детского упрямства. — Даже если будешь знать, что Мира больше не останется здесь одна? — Я не доверяю тебе, и её безопасность этого не изменит. Мужчина некоторое время молча смотрел на неё, словно решая, стоит ли продолжать спор. Лина ожидала, что он попытается схватить её, прикажет идти за ним или хотя бы пригрозит, однако отец не сделал ни шага вперёд. — Я мог бы увести тебя силой, — наконец произнёс он. — Но не стану. Лина настороженно сжала пальцы. — Почему? — Потому что я не знаю, как отреагирует то, что находится внутри тебя. Если ты испугаешься или решишь, что тебе угрожают, следующий выброс может оказаться сильнее прежнего. Я не стану провоцировать выброс в месте, где невозможно предсказать число жертв. Он говорил спокойно, но теперь Лина понимала, что его сдержанность была не уступкой, а осторожностью. — Это не значит, что я оставляю тебя здесь навсегда. Через несколько дней я вернусь. До тех пор за тобой будут наблюдать, даже если ты этого не заметишь. — А если я снова откажусь? Отец задержал на ней взгляд, после чего едва заметно покачал головой. — После следующего проявления силы тебе уже не придётся объяснять, почему нужен человек, который умеет её контролировать. Ты сама начнёшь искать меня. А пока девочка получит отдельное безопасное место. Мира подняла на него широко раскрытые глаза. — Вы действительно сделаете это, даже если Лина не пойдёт? — Да, если ты понимаешь, что не сможешь изменить решение после того, как покинешь Сектор. — А что будет с ней? Мужчина посмотрел на Лину. — Она останется здесь по собственной воле, пока не поймёт, что сила не станет ждать её готовности. — Не говори обо мне так, будто меня здесь нет, — холодно произнесла Лина. — Тогда ответь сама, — сказал он. — Ты хочешь, чтобы Мира отказалась от безопасного места только потому, что ты не готова принять моё предложение? Вопрос прозвучал спокойно, но Лина сразу поняла, что он намеренно поставил её перед выбором, в котором любой ответ причинит боль. Если она потребует, чтобы Мира осталась, то признает, что удерживает её рядом ради собственного страха одиночества. Если позволит уйти, то потеряет единственного человека, которому за последние годы рискнула довериться. — Не используй её против меня, — произнесла Лина. — Я лишь предлагаю ей то, чего ты пока не можешь дать. Мира вздрогнула, а Лина почувствовала, как внутри поднимается знакомый жар. Отец не повысил голос и не произнёс ни одного прямого оскорбления, но ударил точно в то место, которое она сама старалась не замечать. Все обещания однажды выбраться из Сектора так и оставались словами, тогда как он мог вывести Миру уже этой ночью. — Я не просила тебя вмешиваться в нашу жизнь, — сказала Лина. — Однако твоя сила уже вмешалась в неё. Девочка находилась рядом во время нескольких выбросов и могла пострадать, поэтому теперь её безопасность тоже стала частью происходящего. Мира опустила взгляд на свои руки. — Он прав, — тихо произнесла она. Лина медленно повернула к ней голову. — Что? — Я видела, как сила вырывается наружу, и каждый раз не знала, заденет ли она меня следующей. Я оставалась рядом, потому что верила, что ты научишься её контролировать, но ты даже не знаешь, что это такое. — Поэтому решила рассказать ему всё, что я просила держать в тайне? — Я решила сделать так, чтобы он не оставил меня здесь после того, как заберёт тебя. Мужчина внимательно посмотрел на Миру. — Я не стал бы использовать твои сведения как плату. Решение вывести тебя отсюда связано не с тем, насколько ты полезна, а с тем, что после этой ночи оставлять тебя одну в Секторе было бы неразумно. Мира на мгновение растерялась, словно его ответ разрушил оправдание, за которое она пыталась держаться. — Но вы всё равно возьмёте меня? — В безопасное место, а не к учителю Лины. — Этого достаточно, — быстро ответила она. Лина почувствовала, как внутри всё окончательно сжалось. Теперь решение Миры было принято не под давлением неизвестности и не ради того, чтобы остаться рядом с ней. Девочка получила отдельную возможность выбраться и согласилась воспользоваться ею, даже понимая, что Лина останется. — Тогда ты уже всё решила, — произнесла Лина. Мира подняла на неё влажные глаза. — Я не хотела, чтобы всё закончилось так. — Но всё равно рассказала ему мои тайны, чтобы убедиться, что для тебя найдётся место. Мужчина продолжал молча наблюдать за ними, уже получив то, что хотел узнать. Теперь он понимал не только степень нестабильности способности, но и то, насколько близко Лина позволила Мире подойти к своим слабостям. Мира повернулась к нему, стараясь не смотреть на Лину. — Когда уйдём? Внутри Лины всё словно замерло. — Мира. Мира наконец посмотрела на неё. В её глазах стояли слёзы, однако голос постепенно становился твёрже. — Я устала жить здесь, каждый день искать еду и прятаться от людей, которые могут нас забрать. Ты обещала, что мы выберемся, но с тех пор ничего не изменилось. — Я искала способ. — Ты только говорила об экзамене, о другом мире и о том, что однажды станешь сильнее, но мы всё ещё остаёмся здесь. Лина стиснула зубы. Воздух вокруг стал ещё тяжелее. Лампа возле входа задрожала, а по стене прошла едва заметная тёмная волна, похожая на тень от невидимого пламени. Мужчина перевёл взгляд на Лину. — Возьми силу под контроль. — Не приказывай мне. Несмотря на ответ, Лина всё же медленно разжала пальцы, стараясь удержать давление внутри. Сейчас Мира боялась её, и это было особенно жестоко после всех ночей, когда девочка уверяла, что рядом с Линой впервые чувствует себя в безопасности. — Я спасла тебя из того склада, — напомнила Лина. — Делила с тобой еду, отдала половину укрытия и доверила то, о чём не рассказывала никому. — Я не просила тебя спасать меня, — ответила Мира. Слова прозвучали резко, но сразу после них лицо девочки дрогнуло, словно она сама пожалела о сказанном. Однако забрать их обратно уже было невозможно, потому что Лина услышала не только фразу, но и всё, что стояло за ней. Она несколько секунд смотрела на Миру, чувствуя, как боль внутри постепенно сменяется холодной пустотой. — Теперь понятно. — Лина, я не это имела в виду. — Именно это, просто раньше ты боялась сказать вслух. Она отступила от них, освобождая дорогу к выходу со двора. Отец посмотрел на Миру. — Ты уверена в своём решении? Девочка кивнула, хотя губы продолжали дрожать. — Да. — Теперь выбор сделан обеими сторонами. Мира покинет Сектор и будет доставлена в безопасное место, а ты останешься здесь, если по-прежнему отказываешься идти со мной. Лина посмотрела на него с ненавистью. — Ты всё это специально устроил. — Нет. Я лишь не стал скрывать последствия ваших решений. — Для тебя это одно и то же. — Возможно. Теперь отец уже не казался безучастным свидетелем. Он слишком внимательно следил за каждым её ответом, и Лина не могла избавиться от ощущения, что разговор с Мирой оказался для него ещё одним способом подтолкнуть её к нужному решению. Она вспомнила тот вечер. Мира тогда нашла её возле стены, помогла вернуться в укрытие и пообещала, что никому не расскажет, почему Лина едва держалась на ногах. Теперь девочка отдавала этот момент чужому человеку вместе со всеми остальными тайнами, которые Лина доверила ей или позволила увидеть. Мужчина направился к выходу, а Мира последовала за ним. Возле угла она на мгновение замедлила шаг, словно собиралась оглянуться или произнести последние слова, однако после короткого колебания всё же продолжила идти и вскоре скрылась в темноте. Лина стояла возле склада до тех пор, пока их силуэты не исчезли, а шаги не растворились среди далёких криков и скрежета металла. Она не позвала Миру и не попросила вернуться, потому что теперь понимала: Мира не произнесла лишнее случайно. В тот момент, когда появилась возможность выбраться, она сама определила цену их доверия и согласилась её заплатить. Тишина после их ухода казалась почти физической. Внутри склада оставались две кружки, два старых одеяла и половина еды, которую они собирались разделить вечером. Ещё несколько минут назад всё это принадлежало им обеим, а теперь выглядело доказательством того, насколько легко человек может отказаться от общего прошлого, если ему предложат более выгодное будущее. Лина медленно прислонилась спиной к холодной стене. Руки дрожали, дыхание становилось неровным, а внутри груди поднималось знакомое давление, которое отзывалось на боль и ярость раньше, чем она успевала их осознать. Пыль возле земли закружилась, металлическая дверь заскрипела, хотя ветер почти стих, а внутри тела разгорелся болезненный жар. Лина закрыла глаза, стиснула зубы и заставила себя сосредоточиться на дыхании, понимая, что если позволит силе вырваться сейчас, то окончательно докажет правоту всем, кто видел в ней лишь опасность. — Не сейчас, — произнесла она сквозь зубы. — Ты тоже не будешь решать за меня. Давление продолжало нарастать, требуя выхода, однако Лина ударила кулаком о землю и зацепилась за резкую боль в костяшках. Она заставила себя вспомнить голос Миры, которая перечисляла её тайны чужому человеку, и поняла, что не позволит даже собственной силе воспользоваться слабостью, оставленной предательством. Через несколько долгих мгновений тяжесть начала отступать. Звуки вернулись постепенно: сначала ветер, затем далёкие голоса и скрип ржавого металла, после чего Лина снова услышала собственное тяжёлое дыхание. Она поднялась только тогда, когда руки почти перестали дрожать. Посмотрев в сторону улицы, по которой ушли отец и Мира, Лина больше не ожидала увидеть знакомую фигуру, бегущую обратно. — Теперь я поняла, — тихо произнесла она. — Для людей обещания имеют значение лишь до тех пор, пока им не предложат что-нибудь лучше. В ту ночь Лина собрала вещи и покинула склад. Она больше не собиралась рассказывать кому-либо о своих планах, раскрывать природу силы или верить словам человека только потому, что однажды тот назвал её близкой. Мира научила её последнему правилу Сектора 17: враг может ранить тело, но только близкий человек знает, каким ударом заставить силу внутри потерять контроль.