Глава 26. Первый шаг

POV: Лина

После всего, что произошло у Врат Испытаний, уснуть оказалось гораздо труднее, чем я ожидала. Стоило закрыть глаза, как передо мной снова возникала огромная фигура Мике, спокойно выходящего из темноты, маленькая калитка, за которой остались лишь человеческие кости, и лицо Зебро, на котором впервые за всё время нашего знакомства появилось настоящее удивление. Его слова продолжали звучать в памяти снова и снова. «За двадцать лет службы Мике ещё ни разу не реагировал так на человека.» Я до сих пор не понимала, что именно он имел в виду. Почему сторожевой зверь семьи Золдиков, который безошибочно чувствовал чужаков, вдруг не бросился на меня так же, как на остальных? Почему вообще посмотрел именно на меня? Сколько бы ни пыталась найти хоть какое-нибудь объяснение, ответов всё равно не находилось. Однако долго размышлять об этом не было смысла. Сейчас существовала куда более важная задача. Если мы действительно хотели увидеть Киллуа, то должны были стать сильнее. Единственный путь к особняку Золдиков лежал через Врата Испытаний, а значит, нам предстояло сделать невозможное — научиться открывать их собственными силами. Утром Зебро уже ждал нас возле небольшого деревянного домика, расположенного неподалёку от ворот. При дневном свете это место выглядело совсем не так мрачно, как прошлым вечером. Наоборот, дом производил впечатление самого обычного жилища, в котором могли жить лесники или смотрители заповедника. Аккуратные деревянные стены, небольшое крыльцо, чистые окна и аккуратно сложенные возле входа поленья совершенно не вязались с мыслью о том, что всего в нескольких десятках метров отсюда находятся ворота, через которые большинство людей никогда не сможет пройти. — Доброе утро, — произнёс Зебро, когда мы подошли ближе. — Надеюсь, за ночь никто не передумал. Гон широко улыбнулся, словно вопрос показался ему смешным. — Даже не думали. — Тогда проходите. Сегодня начинаются ваши тренировки. Зебро открыл дверь и первым вошёл внутрь. Мы последовали за ним, совершенно не представляя, что нас ждёт. Честно говоря, я ожидала увидеть самую обычную комнату. После тяжёлых ворот, сторожевого зверя и бесконечных рассказов о семье Золдиков домик казался единственным местом, где можно было наконец расслабиться. Небольшая кухня, простой деревянный стол, несколько стульев, шкаф с посудой — всё выглядело именно так, как я себе и представляла. Я даже подумала, что мы наконец оказались в совершенно нормальном месте. Эта иллюзия рассыпалась почти сразу. Леорио, не подозревая подвоха, подошёл к столу, машинально потянулся за стоявшей на нём металлической кружкой и тут же нахмурился. Сначала он дёрнул её одной рукой, потом, решив, что кружка просто за что-то зацепилась, ухватился уже двумя руками и напрягся так, что жилы на шее стали отчётливо видны. Кружка даже не шелохнулась. — Простите... — произнёс он, переводя взгляд на Зебро. — Она что, прикручена к столу? — Нет, — ответил тот. — Просто весит пятьдесят килограммов. — Простите, сколько? — переспросил Леорио, искренне надеясь, что ослышался. — Пятьдесят килограммов. — Кружка? — Да. Я подошла ближе и внимательно посмотрела на неё. Она ничем не отличалась от самой обычной металлической кружки, из которой можно пить чай. Никаких толстых стенок, скрытых механизмов или странных креплений видно не было. Если бы Зебро не сказал о её весе, я бы никогда не догадалась, что поднять её сможет далеко не каждый взрослый человек. Гон присел рядом с Леорио, с любопытством взялся за ручку и, заметно напрягшись, всё же сумел оторвать кружку от стола буквально на пару сантиметров, после чего сразу поставил её обратно и удивлённо присвистнул. — Тяжёлая, но это же здорово! Леорио повернулся к нему с выражением человека, который только что окончательно разочаровался в человечестве. — Нет, Гон. Здорово — это когда кружка весит двести граммов. А вот это уже психическое расстройство. Я рассмеялась, но на этом сюрпризы не закончились. — Ложки весят по двадцать пять килограммов, — как ни в чём не бывало продолжил Зебро. — Разумеется, — обречённо кивнул Леорио. — Вилки тоже. — Конечно. — Стулья весят около восьмидесяти килограммов. Леорио посмотрел на ближайший стул, после чего перевёл взгляд обратно на Зебро. — И как на него садиться? — Сначала его нужно подвинуть. Гон не выдержал и громко рассмеялся. Даже Курапика, который обычно сохранял невозмутимость практически в любой ситуации, едва заметно улыбнулся. Зебро же продолжал перечислять всё тем же спокойным голосом, словно рассказывал прогноз погоды. — Стол весит чуть больше четырёхсот килограммов. Шкаф — почти тонну. Чайник — около ста двадцати килограммов. Леорио вздохнул и обречённо опустился, вернее, попытался опуститься на стул. Осознав, что сначала его действительно нужно хотя бы немного сдвинуть, он снова вздохнул, на этот раз ещё тяжелее. — Ладно, больше меня уже ничем не удивить. Зебро задумчиво посмотрел на него и добавил: — Дверь в туалет весит около пятисот килограммов. Леорио закрыл лицо ладонями и несколько минут стоял молча, будто пытался смириться с услышанным. Затем он тяжело вздохнул и обречённо покачал головой, после чего совершенно серьёзным тоном произнёс: — Всё, я передумал пользоваться туалетом до конца нашего пребывания здесь. Лучше потерплю месяц, чем буду бороться с дверью, которая весит больше, чем небольшой грузовик. Гон не выдержал и рассмеялся ещё громче, а я почувствовала, что тоже едва сдерживаю смех. Курапика отвернулся к окну, хотя по слегка дрогнувшим уголкам губ было понятно, что и его наконец проняла эта нелепая ситуация. Зебро же выглядел так, словно совершенно не понимал, что именно показалось нам смешным. — Со временем привыкаешь, — сказал он. — Уже через несколько месяцев перестаёшь замечать вес этих вещей. Леорио перевёл на него взгляд. — Простите, через сколько? — Обычно через три-четыре месяца. — То есть вы хотите сказать, что через несколько месяцев я буду одной рукой наливать чай из чайника весом больше ста килограммов? — Именно так. — Нет. — Леорио решительно замотал головой. — Я, конечно, будущий врач, но даже медицина бессильна перед таким безумием. Зебро слегка склонил голову набок. — Это не безумие, а привычка. — Для вас — может быть. Для меня привычка — это утром выпить кофе, а не устроить соревнование по тяжёлой атлетике с кружкой. На этот раз рассмеялся даже сам Зебро. Его улыбка была едва заметной, но после привычного невозмутимого выражения лица она выглядела настолько неожиданной, что я удивилась. Кажется, он уже начинал привыкать к нашей шумной компании. В этот момент дверь дома открылась, и внутрь вошёл высокий худощавый мужчина с короткими тёмно-фиолетовыми волосами, перехваченными белой повязкой, узким лицом и аккуратными усами. Рыжевато-коричневая куртка с широким светлым меховым воротником делала его фигуру ещё более вытянутой. Его взгляд быстро пробежался по каждому из нас, после чего остановился на Гоне. — Значит, это те самые друзья господина Киллуа? — спросил он. — Да, — кивнул Зебро. — Это Сиквант. Сегодня Сиквант будет помогать мне с вашими тренировками. Сиквант коротко кивнул нам в знак приветствия, однако дружелюбным его лицо назвать было сложно. В отличие от Зебро, который за прошедший день уже успел узнать нас немного лучше, новый сторож смотрел так, словно заранее был уверен в исходе нашей затеи. Он молча изучал каждого из нас, а затем произнёс: — Неделя. Леорио недоумённо нахмурился. — Простите? — Максимум неделя. — Неделя до чего? — До того, как вы сбежите. В комнате повисла тишина. Гон вопросительно посмотрел на него, но ничуть не обиделся. — Почему вы так решили? Сиквант пожал плечами так спокойно, словно говорил о чём-то совершенно очевидном. — Потому что за последние годы сюда приходили разные люди. Кто-то хотел проверить свои силы, кто-то мечтал попасть в особняк, кто-то просто считал себя очень сильным. Все они говорили, что готовы тренироваться сколько потребуется. Ни один не продержался дольше недели. Леорио скрестил руки на груди. — Вообще-то мы не какие-нибудь туристы. — Все так говорят в первый день. — А потом? — Потом начинают понимать, что такое Врата Испытаний. Он подошёл к большому деревянному сундуку, открыл крышку и один за другим достал четыре массивных тёмных жилета. Даже лежа на полу, они выглядели так, словно были набиты металлическими пластинами. — С сегодняшнего дня вы будете носить их постоянно во время тренировок. Леорио осторожно наклонился и попытался поднять ближайший жилет. Получилось далеко не сразу. Подняв его всего на несколько сантиметров, он удивлённо выдохнул: — Да сколько же он весит? — Пятьдесят килограммов. Леорио закрыл глаза. — Мне начинает казаться, что у вас здесь вообще не существует предметов легче ложки. — Есть. Леорио с надеждой поднял голову. — Правда? — Подушки. — Слава богу. — Они весят двадцать. Леорио посмотрел на Сикванта, словно пытался понять, шутит тот или говорит совершенно серьёзно. Сиквант же даже не улыбнулся. — Через неделю вес увеличится ещё на десять килограммов, — продолжил Сиквант. — И будет увеличиваться каждую неделю, пока Зебро не решит, что вы готовы приступить к полноценным тренировкам у ворот. Леорио резко повернулся к нему. — Подождите, это ещё не полноценные тренировки? — Нет. — Тогда что это? — Разминка. Леорио посмотрел сначала на жилет в своих руках, затем на кружку весом пятьдесят килограммов, потом на дверь в туалет и наконец перевёл взгляд на Гона. — Знаешь... — обречённо произнёс он. — Если Киллуа после всего этого не обнимет меня при встрече, я очень сильно обижусь. Гон только улыбнулся своей привычной беззаботной улыбкой, словно слова Сикванта не только не испугали его, но и разожгли ещё больше. — Будет тяжело... но терпимо. Леорио посмотрел на него так, будто только что окончательно убедился, что перед ним стоит совершенно ненормальный человек. — Гон, ты сейчас серьёзно сказал «терпимо»? На тебе будет пятьдесят килограммов железа! — Ага. — И тебе нормально? — Пока да. Леорио повернулся ко мне. — Лина, скажи честно, это я один здесь нормальный? Я тихо рассмеялась и пожала плечами. — Не уверена. — Вот именно! Даже ты не уверена! Курапика тем временем надел свой жилет, аккуратно поправил застёжки и сделал несколько шагов по комнате, словно проверяя, насколько сильно изменился центр тяжести. Было видно, что вес мешает ему, но он никак этого не показывал. Сиквант внимательно наблюдал за каждым из нас. — Первые два дня будет особенно тяжело. Потом организм начнёт привыкать. Через неделю нынешние пятьдесят килограммов покажутся вам легче. — Потому что мы привыкнем? — спросил Гон. — Да. Поэтому мы добавим ещё десять. Леорио обречённо прикрыл глаза. — Вы ведь специально это сказали. Сиквант впервые за всё время едва заметно усмехнулся. — Немного. Это короткое движение оказалось настолько неожиданным, что даже Зебро удивлённо посмотрел на своего сменщика. — Значит, улыбаться ты всё-таки умеешь. — Очень редко. — Теперь понятно, почему я ни разу этого не видел. Мы снова рассмеялись, и даже сам Сиквант не стал возвращать лицу привычную суровость. Несмотря на всю свою строгость, он явно не был таким холодным человеком, каким хотел казаться. Зебро подошёл к большому шкафу, достал толстую тетрадь с потрёпанной кожаной обложкой и положил её на стол. — Здесь записаны результаты всех, кто когда-либо тренировался у Врат Испытаний. Каждый день мы будем отмечать ваши успехи. Не ради соревнования, а для того, чтобы понимать, какую нагрузку можно увеличивать, а какую пока нет. Гон заинтересованно наклонился над журналом. — Здесь есть записи про Киллуа? На лице Зебро появилась тёплая улыбка. — Конечно. Господин Киллуа тоже тренировался здесь. Мы все сразу притихли. До этого момента разговор шёл о нас, о тренировках и тяжёлой мебели, но стоило прозвучать имени Киллуа, как внимание всей компании мгновенно переключилось на Зебро. — Правда? — первым нарушил молчание Гон. — Он тоже носил такие жилеты? — Нет. Мы переглянулись. — Почему? — удивился Леорио. — Потому что они были для него слишком лёгкими. Леорио опустил голову. — Даже не знаю, почему меня это уже не удивляет. Зебро негромко усмехнулся. — Когда господину Киллуа было около восьми лет, он однажды решил доказать дворецким, что уже достаточно силён для самостоятельных тренировок. Мы тогда использовали жилеты весом в пятьдесят килограммов для взрослых сотрудников. Он молча подошёл, поднял один из них и заявил, что хочет носить сразу два. — Два?! — одновременно воскликнули мы с Леорио. — Разумеется, ему отказали. Не потому, что он не смог бы их поднять, а потому, что госпожа Кикё потом устроила бы всем нам очень долгий разговор. Перед глазами возник маленький Киллуа с недовольным выражением лица, который спорит со взрослыми из-за того, что ему не разрешают тренироваться тяжелее. Я не смогла сдержать улыбку. — И что он сделал? — спросила я. — Обиделся, — с лёгкой теплотой ответил Зебро. — Очень сильно обиделся. Почти целый день делал вид, что не разговаривает со мной, а вечером всё равно пришёл ужинать и так серьёзно заявил, что однажды станет сильнее любого из нас, что я едва не рассмеялся. Гон слушал, не отрывая взгляда от Зебро. С каждой новой историей его улыбка становилась всё шире. — Это точно Киллуа... — тихо сказал он. — Совсем на него похоже. Я впервые слышала рассказы о его детстве. Не о семье убийц, не о наследнике Золдиков, не о гениальном ребёнке, а просто о мальчике, который упрямился, спорил со взрослыми и хотел доказать, что уже вырос. И почему-то именно такие истории казались самыми ценными. — Господин Киллуа с самого детства не любил проигрывать, — продолжил Зебро, прислонившись плечом к стене. Его голос звучал спокойно, но теперь в нём появилась какая-то едва уловимая теплота, которой раньше я не замечала. — Если он ставил перед собой цель, то тренировался до тех пор, пока не добивался желаемого результата. Иногда мы с другими привратниками буквально заставляли его остановиться и хотя бы немного отдохнуть. Гон слушал так внимательно, что, казалось, боялся пропустить хоть одно слово. — Он часто приходил сюда? — Почти каждый день, особенно если был чем-то недоволен. Другие дети после ссоры могли запереться в комнате или уйти гулять, а господин Киллуа шёл к тренировочным площадкам. Чем сильнее он сердился, тем усерднее занимался. Я опустила взгляд, постепенно осознавая, что теперь многое из его поведения наконец обрело смысл. За то время, что мы путешествовали вместе, я уже успела заметить эту особенность. Если Киллуа начинал переживать или злиться, он никогда не говорил об этом прямо. Вместо этого молча уходил вперёд, ускорял шаг или начинал тренироваться так, будто пытался выместить на собственном теле всё накопившееся напряжение. — А он... улыбался? — спросил Гон. Зебро посмотрел на него с лёгким удивлением, словно вопрос оказался неожиданным. — Намного чаще, чем вы могли бы подумать. Конечно, рядом с семьёй это происходило редко, но когда господин Киллуа оставался с прислугой или приходил сюда, он нередко шутил. Иногда даже пытался подшучивать надо мной. Леорио оживился. — Правда? И что же он делал? На лице Зебро впервые появилась по-настоящему искренняя улыбка. — Однажды он незаметно поменял местами все гири в тренировочном зале. Самые тяжёлые поставил туда, где лежали самые лёгкие, а лёгкие — наоборот. Когда утром один из привратников решил размяться и без особых усилий поднять привычную штангу, оказалось, что она тяжелее почти на сто килограммов. Он так удивился, что просто сел на пол. Гон громко рассмеялся. — Это точно Киллуа! — Разумеется, господин Сильва быстро понял, чьих это рук дело. Господина Киллуа наказали, но, насколько я помню, он ни о чём не сожалел. Наоборот, ещё несколько дней потом смеялся каждый раз, когда видел того привратника. Я тоже улыбнулась. Почему-то именно такие истории позволяли увидеть Киллуа совсем с другой стороны. Не наследника знаменитой семьи убийц, не мальчика, которого с детства учили отнимать чужие жизни, а обычного ребёнка, которому хотелось пошалить, посмеяться и хоть ненадолго забыть о том, где он родился. Зебро ненадолго замолчал, после чего задумчиво посмотрел куда-то в окно. — Знаете, когда господин Киллуа ушёл сдавать экзамен на Охотника, здесь стало очень тихо. Мы все вопросительно посмотрели на него. — Он постоянно был в движении. То тренировался, то спорил с дворецкими, то пытался уговорить Мике поиграть с ним, хотя тот каждый раз смотрел на него так, будто подобные развлечения ниже его достоинства. Иногда господин Киллуа просто садился возле ворот и задавал вопросы обо всём на свете. Дом без него будто опустел. Последние слова прозвучали настолько тихо, что в комнате воцарилось молчание. Я впервые увидела, насколько искренне Зебро переживает за Киллуа. Для него это был не просто наследник семьи Золдиков. Он говорил о нём почти как о собственном ребёнке, которого видел взрослеющим долгие годы. Гон сжал кулаки. — Мы обязательно заберём его отсюда. В его голосе не было ни капли сомнения. Зебро внимательно посмотрел на него, а затем кивнул. — Именно поэтому я согласился вам помочь. Раньше я был уверен, что господину Киллуа лучше оставаться дома, ведь здесь он находился в безопасности. Но после того, как увидел вас, я понял одну вещь. — Какую? — спросил Курапика. — Впервые за много лет господин Киллуа встретил людей, которые пришли сюда не из-за денег, не из-за славы семьи Золдиков и не ради собственной выгоды. Вы пришли только потому, что считаете его своим другом. Для него это значит гораздо больше, чем может показаться со стороны. Я посмотрела на Гона. Он лишь смущённо почесал затылок, будто слова Зебро казались ему совершенно естественными. — А разве друзья поступают иначе? — искренне удивился он. Зебро тихо усмехнулся. — Если бы все люди думали так же, как ты, этот мир был бы гораздо добрее. Зебро ненадолго замолчал, словно сам задумался над собственными словами, а затем перевёл взгляд на тяжёлые жилеты, аккуратно сложенные возле стены. — Что ж, раз разговоры закончились, пора начинать работать. Мы одновременно посмотрели в ту сторону. Сиквант молча подошёл к жилетам, поднял один из них так легко, словно тот был набит не металлическими пластинами, а обычной тканью, и протянул его Гону. — Этот твой. Гон уже собирался надеть жилет, когда Зебро поднял руку. — Нет. Все вопросительно посмотрели на него. — Господин Гон пока не будет участвовать в силовых тренировках. Сиквант нахмурился. — Почему? Зебро посмотрел на перебинтованную руку Гона. — Потому что перелом ещё не сросся окончательно. Гон сразу попытался возразить: — Но она уже почти не болит! — Почти не болит — не значит, что восстановилась полностью, — ответил Зебро. — Если сейчас начать нагружать её так же, как остальные, кость может снова сместиться. Тогда лечение придётся начинать сначала. Гон заметно расстроился. — Но я тоже хочу тренироваться. — И будешь. Только немного иначе. Услышав слова Зебро, я почувствовала облегчение. Вчера, когда Гон едва не полез через ворота, совершенно забыв о собственной травме, я всерьёз испугалась, что он снова начнёт действовать так же безрассудно. Курапика тоже посмотрел на Гона. — Зебро прав. Сейчас главное — полностью восстановиться. — Именно поэтому, — продолжил Зебро, — основная силовая нагрузка ляжет на остальных. Он посмотрел сначала на меня, затем на Курапику и Леорио. — Пока рука господина Гона не срастётся окончательно, именно вы трое будете проходить основную силовую подготовку к работе с Вратами. Я коротко кивнула. — Понятно. Курапика сделал то же самое. — Мы справимся. Леорио вздохнул и перевёл взгляд на жилет. — А меня кто-нибудь спросить хочет? Сиквант совершенно серьёзно ответил: — Нет. — Я почему-то так и думал. Несмотря на своё ворчание, Леорио всё же поднял жилет. Правда, получилось это далеко не сразу. Ему пришлось присесть, крепко ухватиться обеими руками и только потом рывком поднять тяжёлую конструкцию до уровня груди. — Такое ощущение, — пробормотал он, с трудом застёгивая ремни, — будто я надел на себя половину дома. — Со временем перестанешь замечать вес, — сказал Зебро. Леорио недоверчиво посмотрел на него. — Это ты сейчас себя убеждаешь или меня? Гон тихо рассмеялся. — Думаю, нас всех. Я тоже подошла к своему жилету. Металл оказался холодным, а когда я подняла его, плечи сразу почувствовали непривычную тяжесть. Казалось, что кто-то просто навалился мне на спину, заставляя каждое движение требовать гораздо больше усилий, чем обычно. Медленно застегнув все ремни, сделала несколько шагов по комнате и сразу поняла, что даже обычная ходьба превратилась в небольшую тренировку. Курапика уже стоял рядом, словно успел привыкнуть к весу за то время, что носил жилет. Я усмехнулась. — Ты вообще когда-нибудь устаёшь? Он посмотрел на меня с привычным спокойствием. — Постоянно. — Просто не показываешь? — Это редко помогает. Леорио фыркнул. — Вот именно поэтому ты и выглядишь таким серьёзным двадцать четыре часа в сутки. — Двадцать четыре? — Иногда мне кажется, что даже во сне. Курапика едва заметно улыбнулся. — Возможно. Я заметила, что за последние недели улыбаться мы действительно стали намного чаще. Даже Курапика, который обычно выглядел собранным и сосредоточенным, всё реже скрывал эмоции рядом с друзьями. — Сегодня никаких подвигов не будет, — произнёс Зебро, когда мы вышли из домика. — Сегодня вы не будете работать у самих Врат. Первый день посвятим базовой подготовке и привыканию к дополнительному весу и только после этого приступите к настоящим тренировкам. Леорио посмотрел сначала на крутой подъём, ведущий к Вратам Испытаний, затем на огромные деревья вокруг нас и снова на Зебро. — Подождите, вы хотите сказать, что просто ходить в этих штуках уже считается тренировкой? — Именно. — Тогда я официально заявляю, что уже устал. Гон снова рассмеялся. — А ведь мы ещё даже не начали. Мы неторопливо двинулись вслед за Зебро по узкой лесной тропе, ведущей вдоль стены, окружавшей владения семьи Золдиков. Казалось, что расстояние было совсем небольшим, однако уже через несколько минут я почувствовала, насколько сильно дополнительные пятьдесят килограммов меняют привычные движения. Каждый шаг требовал заметно больше усилий, мышцы ног постепенно начинали тяжелеть, а ремни жилета всё сильнее давили на плечи. Если в самом начале казалось, что к нагрузке можно быстро привыкнуть, то теперь становилось очевидно, что настоящее испытание только начинается. Гон шагал рядом со мной без жилета и выглядел немного расстроенным. Он несколько раз переводил взгляд то на наши спины, то на собственную перебинтованную руку, после чего наконец не выдержал. — Чувствую себя бесполезным. Я посмотрела на него и покачала головой. — Это не так. — Но вы будете становиться сильнее, а я просто смотреть со стороны. — Ты восстанавливаешься, — ответил Курапика, не сбавляя шага. — Сейчас это важнее любой тренировки. Гон вздохнул, однако спорить больше не стал. Леорио, который шёл позади нас, неожиданно остановился и, уперев руки в колени, шумно выдохнул. — Подождите, почему этот подъём внезапно стал Эверестом? Сиквант даже не обернулся. — Мы прошли меньше трёхсот метров. — Вот именно! — возмущённо ответил Леорио. — А я уже чувствую себя так, будто поднялся на вершину мира! — Значит, жилет работает. — Я не сомневался, что он работает! Я сомневаюсь, что после него буду работать я! Мы с Гоном одновременно рассмеялись. Через несколько минут Зебро остановился возле большой поляны, покрытой плотной утрамбованной землёй. В стороне лежали огромные брёвна, аккуратно сложенные друг на друга, несколько массивных каменных блоков разного размера и толстые канаты, уходившие куда-то за деревья. — Здесь проходит большая часть тренировок привратников, — объяснил он. — Именно отсюда начинается путь каждого, кто хочет однажды открыть Врата Испытаний. Я внимательно осмотрелась. Всё вокруг выглядело так, словно было создано не для людей, а для настоящих великанов. Одно из брёвен было настолько толстым, что одному человеку было бы трудно обхватить его руками. Леорио проследил за моим взглядом и нервно усмехнулся. — Только не говорите... — Это тоже часть тренировки, — подтвердил Зебро. — Конечно, а я уже начал надеяться, что оно здесь просто для красоты. Сиквант подошёл к ближайшему бревну, легко наклонился, обхватил его руками и одним плавным движением поднял на плечо. Мы молча наблюдали, как он проходит с этим гигантским грузом почти через всю поляну, после чего так же спокойно кладёт его обратно на землю. Леорио некоторое время молчал, а затем с непривычной серьёзностью посмотрел на Зебро. — Скажите честно, вы вообще люди? Гон тихо прыснул со смеху, и на губах Зебро появилась лёгкая улыбка. — Мы просто долго здесь работаем. — Нет, — уверенно покачал головой Леорио. — Это не объяснение. Даже Сиквант едва заметно усмехнулся. — Со временем и ты сможешь. — Спасибо, но я предпочитаю лечить людей, а не изображать из себя лесовоз. Зебро дождался, пока мы закончим смеяться, после чего снова стал серьёзным. — Не стоит сравнивать себя с нами. Мы провели здесь годы, постоянно тренируясь. Вашей задачей сейчас является не поднять самые тяжёлые брёвна, а подготовить тело к будущим нагрузкам. Если будете торопиться, получите травмы. Если будете заниматься постепенно, то через несколько недель сами удивитесь тому, насколько сильнее стали. Я посмотрела на огромные Врата Испытаний, возвышавшиеся неподалёку. Даже отсюда они казались невероятно массивными. Через несколько недель. Пока это звучало почти неправдоподобно. Трудно было поверить, что однажды мы действительно сможем хотя бы немного сдвинуть эти гигантские створки. Но, вспоминая слова Зебро о маленьком Киллуа, который когда-то точно так же начинал свои тренировки, я почувствовала, как внутри снова появляется уверенность. Если он смог пройти этот путь, значит, сможем и мы. Хотя, судя по тому, как Леорио уже в третий раз пытался незаметно поправить жилет и жаловался, что тот весит «примерно как половина горы Кукуру», лёгкими ближайшие недели точно не будут. Зебро дал нам несколько минут, чтобы немного привыкнуть к весу жилетов, после чего подошёл к толстому канату, закреплённому на огромном каменном блоке. Даже отсюда было видно, что этот валун значительно превосходил человеческий рост и весил несколько тонн. — Первое правило тренировок, — произнёс он. — Не пытайтесь сразу превзойти собственные возможности. Настоящая сила не появляется за один день или неделю — она рождается из упорства и постоянных тренировок. Сиквант молча кивнул. — Сегодня вы даже не приблизитесь к Вратам Испытаний. Леорио удивлённо поднял голову. — То есть, открывать ворота мы пока вообще не будем? — Нет. — Слава богу. — Потому что пока вы даже до ручек не дойдёте. — А вот это уже было обидно. Гон тихо рассмеялся. — Всё нормально, Леорио. Мы обязательно справимся. — Конечно, справимся. Главное — дожить до этого счастливого момента. Зебро сделал вид, что не услышал последних слов. — В течение первой недели ваша задача будет предельно простой: вы станете практически жить в этих жилетах — просыпаться в них, ходить, есть, выполнять упражнения и снимать их только тогда, когда я разрешу. Ваше тело должно привыкнуть к дополнительному весу настолько, чтобы перестать воспринимать его как нечто необычное. Я опустила взгляд на жилет, который, казалось, становился тяжелее с каждой минутой. Плечи уже начинали неприятно ныть, а мышцы спины медленно приспосабливались к непривычной нагрузке. — Через неделю, — продолжил Сиквант, — каждый жилет станет тяжелее ещё на десять килограммов. Леорио сразу поднял руку. — У меня встречное предложение. Вы ничего не добавляете, а мы делаем вид, что стали сильнее. — Нет. — Тогда добавляете пять килограммов. — Десять. — Три, и я больше не жалуюсь до конца дня. Курапика тихо кашлянул, скрывая улыбку. — Это обещание всё равно никто не воспримет всерьёз. — Я пытаюсь вести переговоры, а не совершать чудеса. Сиквант молча отвернулся, давая понять, что обсуждение окончено, а Зебро тем временем направился к длинному бревну, лежавшему неподалёку. — Сегодня начнём с самого простого упражнения. Вам необходимо перенести это бревно к противоположному краю площадки. Леорио посмотрел сначала на бревно, потом на расстояние, затем снова на бревно. — Простите, вы сказали «самого простого»? — Да. — Тогда я даже боюсь представить самое сложное. — Его вы увидите позже. — Спасибо, теперь я боюсь ещё сильнее. Зебро обхватил бревно руками, словно показывая правильную технику. — Не пытайтесь поднимать его за счёт спины. Основная нагрузка должна приходиться на ноги, иначе вы очень быстро заработаете травму. Первым вперёд шагнул Курапика. Он внимательно повторил каждое движение Зебро, присел, крепко ухватился за дерево и поднял один конец бревна. Я заняла место рядом с ним. Вес оказался настолько большим, что мышцы рук мгновенно напряглись, однако бревно всё же удалось немного приподнять. — Леорио, помогай, — сказала я, стараясь удержать равновесие. — Да иду я. Он подошёл, глубоко вдохнул и ухватился за противоположный конец. — Если я после этого стану ниже ростом, виноваты будете вы. Гон наблюдал за нами со стороны. Было видно, что ему очень хочется присоединиться, однако он лишь крепче сжал здоровую руку в кулак. Зебро заметил это. — Господин Гон. — Да? — Не думайте, что вы отдыхаете. Гон удивлённо поднял голову. — Пока они занимаются силовой подготовкой, вы будете работать над выносливостью, координацией и ногами. Когда рука полностью восстановится, вам придётся очень быстро наверстывать упущенное. Гон сразу оживился. — Правда? — Конечно, просто для вас я подберу другую программу тренировок. На лице Гона мгновенно появилась привычная широкая улыбка. — Тогда начинаем! Я улыбнулась в ответ. Стоило ему услышать, что он всё-таки сможет приносить пользу, как плохое настроение исчезло без следа. Наверное, именно за это Киллуа так ценил его. Гон никогда не жаловался на трудности и не искал лёгких путей. Если перед ним возникало препятствие, он воспринимал его не как повод остановиться, а как очередную задачу, которую обязательно нужно решить. Даже сейчас, с ещё не до конца сросшейся рукой, он думал не о боли и не о собственном здоровье, а лишь о том, как поскорее догнать нас и вместе открыть Врата Испытаний. Мы одновременно подняли бревно ещё немного выше, однако уже через несколько секунд стало понятно, что втроём нам будет непросто донести его даже до середины площадки. Пятьдесят килограммов дополнительного веса на плечах ощущались всё сильнее, ладони постепенно начинали скользить по шероховатой древесине, а мышцы рук и спины неприятно заныли. — Не отпускаем, — произнёс Курапика, заметив, что Леорио уже начинает сдавать. — Работаем одновременно. — Легко сказать, — выдохнул Леорио, переставляя ноги. — Такое ощущение, будто я несу не бревно, а весь этот лес целиком. Мы сделали ещё несколько шагов, после чего Зебро поднял руку. — Достаточно. Все трое почти одновременно осторожно опустили бревно обратно на землю. Оно с глухим ударом легло на утоптанную площадку, а мы облегчённо перевели дыхание. — Уже тяжело? — спросил Сиквант. Леорио посмотрел на него так, словно хотел ответить что-нибудь очень резкое, но сил на это уже не осталось. — Нет, просто решил немного полежать... стоя. Гон прыснул со смеху. — Леорио, ты даже не ложишься. — Вот именно, потому что если я сейчас лягу, обратно меня уже никто не поднимет. Зебро дождался, пока мы немного восстановим дыхание. — Именно поэтому вы начинаете с малого. Сейчас вам кажется, что тело работает на пределе возможностей. Через неделю это же упражнение покажется значительно легче. Леорио скептически поднял бровь. — Это потому что мы станем сильнее? — Да. — Или потому что перестанем чувствовать собственные мышцы? Даже Сиквант тихо усмехнулся. — И это тоже возможно. Следующие несколько часов прошли в непрерывных упражнениях. Мы переносили тяжёлые брёвна с одного конца площадки на другой, толкали массивные каменные блоки, поднимались и спускались по длинной каменной лестнице, не снимая жилетов, а затем снова возвращались к брёвнам. Зебро внимательно следил за каждым движением, постоянно поправляя положение рук, спины и ног, чтобы никто не получил травму, тогда как Сиквант лишь молча наблюдал за нами, изредка коротко указывая на ошибки. Несколько раз мне казалось, что сил больше не осталось, однако стоило бросить взгляд на Гона, как усталость словно немного отступала. Несмотря на запрет участвовать в силовых упражнениях, он ни минуты не сидел без дела. Пока мы переносили брёвна, Зебро заставлял его бегать по лесным тропам, преодолевать крутые подъёмы, выполнять упражнения на равновесие и координацию, а затем снова отправлял на очередной круг. Даже с одной здоровой рукой Гон выкладывался так, будто тренировался наравне с нами. Я улыбнулась, в очередной раз убеждаясь, что он действительно не умел сдаваться. Когда солнце поднялось почти к самому зениту, Зебро наконец объявил короткий перерыв. Леорио тут же рухнул на ближайшее бревно и несколько секунд просидел неподвижно, тяжело дыша и даже не пытаясь что-либо сказать. Я опустилась рядом, чувствуя, как уставшие мышцы мелко дрожат после непривычной нагрузки. Курапика сел напротив нас, вытер полотенцем выступивший на лбу пот и молча сделал несколько глотков воды. Гон присоединился к нам последним. — Устал? — спросила я. Он покачал головой и улыбнулся. — Немного, но гораздо больше раздражает, что я не могу тренироваться вместе с вами. — И хорошо, что не можешь, — ответила я, посмотрев на его перебинтованную руку. — Она ещё не восстановилась окончательно. Гон перевёл взгляд на повязку. — Зебро сказал, что ещё неделя, максимум две. — Вот именно. Он улыбнулся ещё шире. — Тогда через две недели я тоже буду открывать ворота вместе с вами. Я рассмеялась. — Ты уже всё решил? — А как же иначе? Он произнёс это настолько уверенно, что никто даже не попытался спорить. Леорио, который до этого молча сидел, поднял голову. — Можно сначала открыть мои глаза? Потому что я уже почти ничего не вижу от усталости. Мы снова рассмеялись, и даже Курапика не смог скрыть лёгкую улыбку. Зебро наблюдал за нами со стороны, и мне показалось, что его взгляд стал заметно теплее, чем утром. Возможно, впервые за долгое время он видел людей, которые, несмотря на усталость, тяжёлые тренировки и почти невозможную цель, продолжали смеяться и поддерживать друг друга, не думая о том, чтобы отказаться от своего решения. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая вершины деревьев в золотисто-оранжевые оттенки. К этому моменту усталость ощущалась буквально во всём теле. Ноги стали непривычно тяжёлыми, плечи ныли под весом жилета, а руки едва заметно дрожали после бесконечных переносов брёвен и каменных блоков. Несмотря на это, внутри жило странное чувство удовлетворения. Сегодня мы сделали лишь первый шаг, но этот шаг действительно приблизил нас к Киллуа. — На сегодня достаточно, — произнёс Зебро, окинув нас внимательным взглядом. — Первый день всегда самый тяжёлый. Завтра мышцы будут болеть ещё сильнее. Леорио, который только что сумел выпрямиться после очередного упражнения, обречённо поднял голову. — Ещё сильнее? — Намного. — А сегодня тогда что было? — Разминка. Леорио молча смотрел на него, после чего перевёл взгляд на меня. — Лина, если завтра я не смогу встать с кровати, пожалуйста, передай Киллуа, что я честно пытался. — Сам передашь, — улыбнулась я. — Только сначала придётся встать. — Вот именно этого я и боюсь. Мы направились обратно к домику сторожей. Теперь дорога, которая утром показалась совсем короткой, ощущалась почти бесконечной. Каждый шаг давался тяжелее предыдущего, но никто не жаловался. Даже Леорио, несмотря на постоянное ворчание, упрямо продолжал идти рядом со всеми, не прося сделать остановку. Зебро, заметив наше состояние, неожиданно нарушил молчание: — Господин Киллуа тоже ненавидел первый день тренировок. Мы одновременно посмотрели на него. — Правда? — удивился Гон. Зебро едва заметно улыбнулся. — Конечно. Просто никогда в этом не признавался. Когда господину Киллуа было совсем мало лет, после одной из первых серьёзных тренировок он однажды заявил мне, что совершенно не устал и готов заниматься ещё несколько часов. — А потом? — с интересом спросил я. — Потом попытался подняться по лестнице к особняку и уснул прямо на третьей ступеньке. Леорио громко рассмеялся. — Не может быть! — Может. — И что было дальше? — Его нашла Канария. Некоторое время она пыталась разбудить господина Киллуа, но безуспешно. В итоге ей пришлось позвать меня. Когда он наконец проснулся, первое, что сказал, было: «Я просто решил немного подумать». Гон рассмеялся так громко, что эхо прокатилось между деревьями. — Это точно Киллуа! Я тоже улыбнулась. Почему-то было очень легко представить эту картину: маленький Киллуа, который до последнего делает вид, будто совершенно не устал, а через несколько минут засыпает прямо на лестнице. — После этого, — продолжил Зебро, — он целую неделю убеждал всех, что тогда вовсе не спал. — А что он делал? — спросил Леорио. — Говорил, что медитировал. Леорио покачал головой. — Вот ведь упрямый. — Очень. Некоторое время мы шли молча, и каждый, наверное, думал о своём. Мне казалось, что благодаря этим историям Киллуа словно становился ближе. До знакомства с ним я знала лишь имя семьи Золдиков, окутанное множеством страшных легенд. Теперь же постепенно открывался совсем другой Киллуа — мальчишка, который любил подшучивать над окружающими, спорил со взрослыми, упрямился, уставал, но никогда не хотел этого признавать. Именно такого Киллуа мне хотелось увидеть снова — не наследника семьи убийц и не хладнокровного профессионала, а нашего друга, который рядом с Гоном улыбался так искренне, как, наверное, никогда не позволял себе улыбаться дома. Когда впереди показался домик сторожей, солнце уже почти скрылось за вершинами гор. Впереди нас ждал ужин, отдых и ещё один день, который приближал нас к моменту, когда огромные Врата Испытаний наконец поддадутся нашим усилиям. Даже если сейчас эта цель казалась невероятно далёкой, впервые за долгое время я действительно поверила, что однажды мы сможем её достичь. Домик встретил нас приятным запахом горячей еды, и после целого дня тренировок даже самый обычный ужин казался настоящим праздником. Пока Зебро расставлял посуду, а Сиквант снимал с плиты котелок с густым мясным супом, Леорио без сил опустился на скамью. — Если кто-нибудь сейчас попросит меня помочь накрыть на стол, сразу предупреждаю: я морально не готов поднимать пятидесятикилограммовые тарелки. Зебро поставил перед ним миску. — Она весит всего двадцать пять килограммов. Леорио поднял голову. — Вы сейчас шутите? — Нет. Он посмотрел на миску, затем на лежавшую рядом ложку и тяжело вздохнул. — Кажется, я начинаю понимать, почему Киллуа такой сильный. Если бы я с детства ел из двадцатипятикилограммовой посуды, меня бы тоже все боялись. Гон тихо рассмеялся. — Думаю, ты бы просто очень быстро накачал руки. — Или заработал грыжу. За ужином разговор постепенно оживился. Гон расспрашивал Зебро о тренировках привратников, Курапика внимательно слушал, а Леорио время от времени уверял, что жилет специально становится тяжелее с каждым часом. — Это невозможно, — заметил Сиквант. — Тогда почему утром он казался легче? — Потому что утром у тебя ещё были силы. — Очень остроумно. Я улыбнулась, наблюдая за их перепалкой. Ещё вчера между нами и привратниками сохранялась заметная дистанция, а теперь Зебро всё чаще поддерживал разговор, и даже Сиквант уже не смотрел на нас как на людей, которые вот-вот откажутся от своей затеи. Сначала мы молча смотрели на накрытый стол, словно надеялись, что Зебро сейчас рассмеётся и принесёт нормальную посуду, но он лишь спокойно пожелал нам приятного аппетита. Курапика первым обхватил миску обеими руками и осторожно подтянул её ближе к себе, стараясь не расплескать суп. Леорио попытался поднять ложку одной рукой, однако та едва оторвалась от стола, и ему пришлось перехватить её обеими руками. — Это не ужин, а ещё одна тренировка, — простонал он, с огромным трудом поднося ложку ко рту. Мне тоже пришлось держать ложку обеими руками. После целого дня занятий мышцы дрожали от напряжения, поэтому каждая ложка супа превращалась в отдельное испытание. Даже Гон, который обычно справлялся с тяжёлыми предметами лучше нас, заметно побледнел, когда попытался поднять прибор повреждённой рукой. Он тут же стиснул зубы, но я успела заметить, как от боли дрогнули его пальцы. — Гон, не этой рукой, — предупредила я и подвинула его миску ближе, чтобы ему не приходилось тянуться. Он неохотно переложил ложку в здоровую руку, но даже так есть ему было неудобно. В итоге ужин растянулся почти на час, а когда Зебро поставил на стол чайник весом в сто двадцать килограммов, Леорио посмотрел на него с таким ужасом, будто перед нами появился очередной участник экзамена на охотника. — Только не говорите, что мы ещё и чай должны наливать самостоятельно. —Именно так, — невозмутимо ответил Сиквант. После этих слов Леорио едва не отказался от чая, однако Курапика предложил поднять чайник всем вместе. Мы с Курапикой и Леорио втроём с трудом приподняли чайник, пока Зебро подставлял кружки. Со стороны это выглядело нелепо, но к концу вечера стало окончательно ясно, что в этом доме даже обычный приём пищи был частью тренировок. После ужина Леорио первым поднялся из-за стола. — Всё, я пошёл спать. Если завтра не проснусь, значит, такова моя судьба. — До комнаты ещё нужно дойти, — напомнил Сиквант. Леорио посмотрел на дверь так, будто она находилась в нескольких километрах. — Это жестоко. Гон рассмеялся, Курапика лишь покачал головой, а я проводила Леорио взглядом, пока тот, тихо ворча себе под нос, поднимался по лестнице. Вскоре домик затих. Курапика отправился читать перед сном, а Зебро и Сиквант вышли проверить территорию. Я же вышла на крыльцо и остановилась у перил. Над лесом уже появлялись первые звёзды, а вдалеке молча возвышались Врата Испытаний. Я обернулась и увидела выходящего из домика Гона. В здоровой руке он держал небольшой поднос с двумя обычными кружками, которые Зебро специально достал для гостей, одну из которых протянул мне. — Спасибо. Он сел рядом на ступеньку и тоже посмотрел на ворота. — Рука сильно болит? — спросила я. Гон взглянул на повязку и слегка пожал плечами. — Уже намного меньше. Иногда почти забываю о ней. — Вот именно это меня и беспокоит. Пожалуйста, не нагружай руку раньше времени. — Ты говоришь почти как Леорио. — Потому что он будущий врач, а я просто не хочу, чтобы ты снова её сломал. Гон виновато почесал затылок. — Мне действительно хотелось тренироваться вместе с вами. — Потерпи ещё немного. Зебро сказал, что через неделю или две перелом окончательно срастётся. — Тогда я сразу начну помогать вам открывать Врата. Он произнёс это так уверенно, будто речь шла не о почти невозможной задаче, а о чём-то уже решённом. Некоторое время мы молчали, слушая ночной лес. — Мне кажется, Киллуа сейчас тоже тренируется, — сказал Гон. — Почему ты так думаешь? — Он никогда не любил сидеть без дела. Даже на экзамене постоянно чем-нибудь занимался. Я улыбнулась. — Скорее всего, ты прав. Гон сделал глоток чая и вдруг спросил: — Он успел многому тебя научить? — Кое-чему. Например, основам эхо ритма. Он резко повернулся ко мне. — Правда? Покажешь? — Нет. — Почему? — Потому что меня этому научил Киллуа. Значит, и тебя должен научить он сам. Гон недовольно надул щёки, но вскоре снова улыбнулся. — Тогда будет ещё одна причина поскорее открыть ворота. — Разве тебе мало остальных? — Причин никогда не бывает слишком много. Мы рассмеялись, после чего снова ненадолго замолчали. — Лина, — произнёс Гон, посмотрев на меня. — Ты изменилась. — В каком смысле? — Когда мы познакомились, ты всё время держалась отдельно и почти никому не доверяла. А теперь стала чаще улыбаться. Я отвела взгляд, признавая, что он был прав. В первые дни экзамена между мной и остальными словно стояла невидимая стена, но постепенно совместные испытания, разговоры и самые обычные мелочи сделали их присутствие привычным. Я больше не чувствовала себя чужой. — Наверное, это благодаря вам, — тихо сказала я. — Нам? — Тебе, Курапике, Леорио и Киллуа. Гон смущённо почесал затылок. — Тогда я очень рад. Он широко зевнул, и я усмехнулась. — Похоже, сегодняшний день всё-таки оказался тяжелее, чем ты думал. — Совсем чуть-чуть. — Нам пора отдыхать. Завтра Зебро точно нас не пожалеет. — Мне кажется, он вообще не знает значения этого слова. — Зато прекрасно знает слово «ещё»: ещё один круг, ещё пять подходов, ещё немного. Гон рассмеялся. К тому времени Зебро и Сиквант уже вернулись после обхода территории, и из домика снова доносились их негромкие голоса. Мы уже собирались войти внутрь, когда дверь открылась и на пороге появился растрёпанный Леорио. — Вы чего здесь сидите? — Разговариваем, — ответил Гон. — Ночью? — Ага. Леорио вздохнул. — Молодость. — Ты старше нас всего на несколько лет, — напомнила я. — Для моего позвоночника это уже целая вечность. — Ты уже ложился спать? — спросил Гон. — Пытался. Я честно лёг на кровать, а потом понял, что забыл снять ботинки, и решил встать. Он сделал драматическую паузу. — Но ноги оказались против. Я рассмеялась. — Вот увидите, завтра утром вам будет совсем не до смеха. Из глубины дома послышался спокойный голос Зебро: — Господин Леорио, если у вас остались силы разговаривать, значит, сегодняшняя нагрузка была недостаточной. Леорио повернулся в сторону кухни. — Я знал, что вы это скажете. Из дверного проёма показался Сиквант. — Завтра добавим ещё один круг. — Он сейчас пошутил? — Нет, — ответил Зебро. Улыбка исчезла с лица Леорио, однако уже через секунду он вздохнул. — Ладно, один круг так один круг. — Мы справимся, — уверенно сказал Гон. — Конечно, справимся. Просто однажды вы откроете Врата Испытаний, а я — кабинет лучшего ортопеда во всей Падокии. На этот раз улыбнулся даже Сиквант, и я поняла, что его прежняя уверенность в нашем скором поражении начала понемногу слабеть. Мы уже собирались разойтись по комнатам, когда он заговорил: — Сегодня вы справились лучше, чем я ожидал. Мы удивлённо посмотрели на него. — Это... комплимент? — Скорее наблюдение. — Всё равно приятно. Сиквант кивнул. — Обычно к вечеру первого дня люди начинают искать причины отказаться от тренировок. Кто-то жалуется на боль в мышцах. Кто-то говорит, что приехал неподготовленным. Некоторые вообще просят отвезти их обратно в город. Он ненадолго замолчал, внимательно посмотрев сначала на Гона, потом на Курапику, затем на меня и Леорио. — Никто из вас не сказал ничего подобного. Леорио поднял палец. — Я жаловался. — Постоянно. — Очень много. — Очень. — Но не отказался. Леорио улыбнулся. — Потому что жаловаться и сдаваться — разные вещи. На лице Сикванта впервые появилась настоящая, пусть и совсем небольшая, улыбка. — Именно. Я переглянулась с Курапикой. Похоже, сегодня изменилось не только отношение Зебро к нам. Зебро подошёл к окну и некоторое время молча смотрел на огромные Врата Испытаний, возвышавшиеся в темноте. — Когда господин Киллуа покинул особняк, — негромко сказал он, — многие считали, что он обязательно вернётся через несколько дней. Гон внимательно посмотрел на него. — А вы? Зебро покачал головой. — Нет. — Почему? — Потому что впервые в жизни он уходил не один. Мы удивлённо переглянулись. — За всё время, что я знал господина Киллуа, рядом с ним никогда не было людей, которых он мог бы назвать друзьями. Были учителя, слуги, члены семьи, люди, которых он уважал или терпел, но друзей не было. Он посмотрел прямо на Гона. — А потом появились вы. В комнате стало совсем тихо. — Помню тот день, когда семья не разрешила ему отправиться на экзамен, он всё равно ушёл. Перед уходом господин Киллуа выглядел спокойным. После экзамена его доставили прямо в поместье, поэтому поговорить с ним лично мне почти не удалось. Заметив наши удивлённые взгляды, Зебро пояснил, что большую часть услышал от дворецких, сопровождавших Киллуа по дороге домой. Молодой господин несколько раз упоминал людей, с которыми познакомился на экзамене, и, судя по всему, сам не замечал, насколько часто возвращался к этим историям. Позднее дворецкие пересказали их остальным слугам, и так его слова дошли до привратников. Зебро слегка улыбнулся. — Он изменился. — Изменился? — переспросил Гон. — Он впервые начал так часто рассказывать о людях. Я почувствовала, как внутри всё замерло. — О Гоне он говорил чаще всего, — добавил Зебро. — Называл его упрямым, шумным и совершенно неспособным вовремя отступить. О Леорио упоминал как о человеке, который собирается стать врачом, а Курапику называл слишком серьёзным для своего возраста. Он ненадолго замолчал, а затем перевёл взгляд на меня. — А о вас сказал, что вы постоянно вмешиваетесь туда, куда вас никто не просит, но почему-то всегда оказываетесь рядом именно тогда, когда это необходимо. Я не смогла сдержать улыбку. Это было очень похоже на Киллуа, который вместо того, чтобы сказать что-то хорошее прямо, привычно прятал свои чувства за колкостью. Гон тихо рассмеялся. — Да, это точно он. Зебро кивнул. — Именно тогда я понял, что экзамен изменил господина Киллуа сильнее, чем всё, что происходило с ним прежде. Он обвёл нас спокойным взглядом. — И сегодня, наблюдая за вами, я окончательно убедился, что он не ошибся, назвав вас своими друзьями. Именно поэтому я верю, что однажды вы действительно откроете Врата Испытаний и встретитесь с ним вновь. В комнате воцарилась тишина, которую никто не спешил нарушать. Слова Зебро прозвучали настолько искренне, что каждый из нас задумался. За всё это время мы ни разу не задумывались, рассказывал ли Киллуа дома о людях, с которыми познакомился на экзамене. Честно говоря, мне вообще казалось, что он не станет говорить о нас своей семье или прислуге. Киллуа никогда не производил впечатление человека, который любит делиться своими чувствами. Однако, оказывается, всё было совсем иначе. Я опустила взгляд на кружку с уже остывшим чаем и неожиданно поняла, что мне стало тепло. Не из-за напитка, а из-за осознания того, что, даже вернувшись в место, которое сам ненавидел больше всего на свете, Киллуа продолжал думать о нас. Некоторое время никто не произносил ни слова, пока Зебро наконец не отошёл от окна и не посмотрел на часы. — Уже поздно. Завтра подъём будет очень ранним. Первый день вы выдержали достойно, но настоящее обучение у Врат начнётся только завтра. Леорио обречённо опустил голову. — Я почему-то так и думал. — Завтра вы впервые подойдёте к самим Вратам Испытаний, — продолжил Зебро. — Пока не для того, чтобы открыть их. Сначала вы должны научиться правильно прикладывать силу и работать всем телом одновременно. Большинство новичков совершают одну и ту же ошибку — пытаются открыть ворота только руками. Из-за этого они быстро устают и расходуют силы впустую. Гон внимательно слушал каждое слово. — Значит, открыть их можно только всем телом? — Именно. Сила рождается не в руках: движение начинается с ног, проходит через корпус и спину и лишь затем передаётся в плечи и ладони. Если хотя бы одна часть этого движения выполнена неправильно, Врата даже не сдвинутся. Я представила перед собой огромные каменные створки. До этого момента мне казалось, что всё зависит только от физической силы. Теперь становилось понятно, что даже она не поможет, если использовать её неправильно. — Поэтому, — закончил Зебро, — завтра начинается настоящее обучение. Он посмотрел на каждого из нас по очереди. — А через несколько недель мы узнаем, насколько сильно вы готовы измениться ради человека, которого называете своим другом. Эти слова стали последними в тот вечер. Мы молча пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по своим комнатам, прекрасно понимая, что сегодняшний день был лишь первым шагом на пути к испытанию, которое изменит каждого из нас.