Глава 21. Прощание на Астрономической башне

      Северус нашёл её на Астрономической башне именно в тот момент, когда ветер пытался сдуть белоснежные пряди с её лица. Он подошёл бесшумно, как тень, и остановился за её спиной, позволяя своей мантии создать подобие экрана от ночной прохлады. Взгляд его был устремлён вдаль, на тёмные силуэты Запретного леса, где недавно завершился этот розовый фарс с кентаврами.       — Полагаю, ты довольна тем, как эта «жаба» закончила свой короткий путь к власти, — его голос прозвучал в ночной тишине низко и с привычной ноткой иронии. — Хотя я до сих пор нахожу поразительным, как легко люди верят в собственное величие, прежде чем их буквально вышвыривают из замка.       Он медленно положил руку ей на плечо, чувствуя, как она расслабляется под его прикосновением.       За этот год он видел много такого, что заставило бы отступить любого. Но только не её. Воспоминания всплывали сами собой: вот она впервые врывается в его кабинет — дерзкая, невозможная, с этим своим вопросом об Амортенции, который перевернул всё. А через несколько недель — тихо и скрупулёзно перебирает ингредиенты в хранилище, напевая под нос жуткую колыбельную о доброте с гайками и болтами. Он тогда впервые подумал, что в ней скрыто что-то куда более глубокое, чем простая слизеринская наглость.       А потом была ночь, когда она лежала на полу коридора, сражённая заклинанием Поттера, и он впервые почувствовал этот холодок страха за другого человека. Её лицо, когда она очнулась в его кабинете, было потрёпанным, но в глазах горела всё та же несгибаемая воля. И он тогда подумал: «Она опаснее, чем кажется. Она — хищник, который никогда не сдаётся».       Он помнил, как она, едва восстановившись, явилась к нему с холодными ментальными щитами, которые поставили бы в тупик любого взрослого мага. И как она же, несколько недель спустя, добровольно опустила эти щиты, показывая ему свою тёмную, расчётливую сторону — ту, что планировала месть гриффиндорцам. Она не просила его помощи; она просто смотрела ему в глаза, ожидая приговора. И он, вместо того чтобы осудить, предложил ей сделку.       — Ты знаешь, — произнёс он задумчиво, всё ещё глядя в сторону леса, — когда ты впервые появилась в моём кабинете, я решил, что ты — очередная безрассудная студентка. Но теперь...       — Он перевёл взгляд на неё. — Я вижу перед собой самую опасную и самую преданную женщину из всех, кого знал.       Он медленно положил руку ей на плечо, чувствуя, как она расслабляется под его прикосновением. Мысль о том, что она не просто наблюдала за падением Амбридж, а сопровождала Поттера и Грейнджер через лес по просьбе кентавра, вызвала у него лёгкий прищур. Он знал, что Кейт не из тех, кто действует из чистого милосердия. Но её преданность ему, эта готовность уничтожить любого, кто посмеет ему угрожать, вызывала в нём чувство, которое он никогда не назвал бы сентиментальностью, но которое заставляло его сердце биться тяжелее.       — Лето... — произнёс он это слово медленно, словно пробуя на вкус. — Время, когда замок пустеет, а тайны становятся ещё более глубокими. Ты возвращаешься в своё поместье.       Он развернул её к себе, заглядывая в глаза. В его взгляде не было строгости профессора — только предвкушение и та самая скрытая жажда.       — Надеюсь, твой домовик Рикси уже подготовил комнату для моих... неофициальных визитов. Я не намерен проводить целых три месяца, лишь вспоминая твои «загребущие лапки» и тишину пустых подземелий. Ты ведь не собираешься лишать меня этого удовольствия?       — Ни в коем разе, — ухмыльнулась Кейт. — Ты всегда желанный гость в моих личных покоях, а именно туда тебя будет переносить Рикси. Но вряд ли у тебя будет много свободного времени этим летом... Тёмный Лорд явил себя миру и поэтому начнёт действовать активнее, да и Орден Феникса, мне кажется, тебя в покое не оставит... Но если тебе захочется отдохнуть от них в моей компании — мои двери всегда открыты для тебя.       Она наклонилась и оставила лёгкий поцелуй на его губах.       Северус перехватил её губы, превращая лёгкий поцелуй в глубокий, почти отчаянный вдох. В этом жесте сейчас сосредоточилось всё: и горечь предстоящего лета, и осознание того, что кольцо вокруг него сжимается. Она была права — Тёмный Лорд не станет ждать, а Дамблдор потребует от него ещё большего, превращая его жизнь в бесконечный сеанс легилименции и лжи.       Он медленно отстранился, но не выпустил её из объятий, прижимая к себе так крепко, словно пытался запомнить каждую линию её тела, каждый вдох, прежде чем их разделят стены поместья и километры опасных дорог. В голове снова всплывали воспоминания: её голос, произносящий те слова, что врезались в его память навсегда.       «Ты должен знать: я не смогу жить без тебя. В самом прямом смысле».       Тогда, в его кабинете, она рассказала ему о проклятии своего рода. О том, что её жизнь теперь неразрывно связана с его. Что если он умрёт, она угаснет следом. Он помнил, как внутри него всё сжалось — не от страха за себя, а от ужаса при мысли, что он может стать причиной её гибели. И он помнил её ответ, спокойный и непоколебимый: «Это не тебе решать».       — Моё свободное время теперь — это роскошь, которую я буду выкраивать с хирургической точностью, — тихо произнёс он, и в его голосе слышалась сталь. — Но поверь, Кейт, даже в самом эпицентре этого безумия я найду способ оказаться в твоих покоях. Возможно, я буду выглядеть измотанным, возможно, буду приносить с собой запах крови и старых тайн... но я приду.       Он провёл большим пальцем по её нижней губе, и его взгляд стал пронзительным.       — Твоё поместье станет моим единственным убежищем. Местом, где мне не нужно быть ни шпионом, ни учителем, ни предателем. Только твоим... — он сделал паузу, и в углу его губ появилась едва заметная, почти нежная усмешка. — Постарайся не слишком скучать без моего сарказма. И передай Рикси, что если он посмеет задержать меня в пути хотя бы на минуту, я найду способ превратить его в очень маленькую и очень шумную жабу.       — За это можешь не переживать, — ответила Кейт. — Рикси в случае твоей потери сознания или слишком серьёзных, на его взгляд, повреждений перенесёт тебя прямо ко мне. Меня же, в свою очередь, летом ожидают бесконечные бои в боевой трансформации и тренировка дара...       Северус слегка напрягся при упоминании «серьёзных повреждений». Мысль о том, что она может увидеть его сломленным или раненым, вызывала в нём внутренний протест — он привык быть тем, кто защищает, а не тем, кого спасают. Однако осознание того, что Рикси станет его «последним рубежом» и доставит его именно к ней, принесло странное, почти болезненное облегчение.       — Домовик с чрезмерным чувством ответственности... — пробормотал он, хотя в глубине души был благодарен за эту страховку. — Надеюсь, мне не придётся пользоваться этой услугой слишком часто.       Его взгляд переместился на её лицо, когда она заговорила о боевых трансформациях и тренировках. Он знал, какой силой она обладает, и эта её тяга к совершенству в искусстве войны вызывала у него искреннее уважение. Она не была просто «украшением» в его жизни; она была хищником, который оттачивает свои клыки.       — Боевая трансформация... — он медленно провёл ладонью по её спине, чувствуя скрытую силу мышц. — Старайся не слишком увлекаться. Было бы крайне прискорбно вернуться в твоё поместье и обнаружить, что моя возлюбленная превратилась в какое-нибудь неуправляемое чудовище, которое решит перекусить мной вместо завтрака.       Он притянул её к себе для последнего, короткого, но властного поцелуя, прежде чем реальность снова потребует от них разделения.       — Тренируйся усердно, Кейт. Чтобы, когда начнётся настоящая война, ты могла уничтожить любого, кто посмеет встать между нами. А теперь... возвращайся в свои покои. Завтра ты покидаешь замок, и я хочу, чтобы эта ночь прошла в покое.       — Как скажешь, дорогой, — она ещё раз задела губами его висок. — И насчёт перекуса можешь не переживать — она уже запомнила тебя. Так что если вдруг я сойду с ума, то только у тебя будут реальные шансы меня остановить.       Она ушла собираться — ведь завтра предстояло уезжать. Северус остался на башне, глядя на звёзды, и где-то глубоко внутри него пульсировало то самое чувство, которое он никогда бы не назвал вслух. Но теперь, вспоминая всё, что они прошли вместе, он знал точно: она — его единственная точка опоры. И ради неё он пройдёт через всё.

Конец первой книги