Vol 6: Драко

Синие сферы под потолком гостиной Рейвенкло вращались с монотонной медлительностью, вызывая тошноту. Драко казалось, что этот душный, пропитанный дешевым пуншем и чужим пòтом воздух прожигает легкие до дыр. Голова раскалывалась. Мигрень, мучившая его всю неделю, сегодня расцвела пышным цветом, пульсируя в висках в такт тяжелым, рваным басам «Ведуний» из заколдованного граммофона. Он стоял в тени массивного шкафа, намертво зажав в пальцах тяжелый стакан с огневиски. Горькая, обжигающая жидкость уже не приносила облегчения, она лишь подливала масла в тот яростный костер, который горел у него в груди последние несколько дней. Всё из-за неё. Сука. Драко выцепил взглядом огненную макушку на противоположном конце зала. Уизли сидела на каменном подоконнике, лениво покачивая ногой. Весь вечер она вела себя так, будто его не существовало. Но Малфой знал — это ложь. Эта девчонка устроила ему персональный ад. Всю неделю она крутилась возле Поттера, смеялась над его идиотскими шутками, трогала его за плечи, поправляла эти чертовы круглые очки. Драко до боли скрежетал зубами на каждом завтраке, чувствуя, как его аристократическая гордость трещит по швам. Она наказывала его за поезд. Наказывала за Пэнси. И делала это с ленивой грацией палача. — Ты скоро дыру в ней прожжешь, Драко, — лениво обронил Тео, делая глоток из своего кубка. — Расслабься. Тусовка только началась, а у тебя вид такой, будто ты планируешь массовое убийство. Малфой ничего не ответил, лишь крепче сжал кубок. Издевательский тон Нотта сейчас раздражал сильнее, чем обычно. А затем к подоконнику подошел Блейз. Драко подобрался, всё его тело натянулось, как струна. Он видел, как Забини — его лучший, черт бы его побрал, друг — вальяжно оперся рукой о стену прямо над плечом Джинни. Видел, как Блейз наклонился к её уху, как скользнул масляным, оценивающим взглядом по её шее и ключицам. Блейз флиртовал. Открыто и грязно, абсолютно уверенный в том, что нищая Уизли растает от его внимания. У Драко перед глазами вспыхнула пелена. Ему показалось, что из легких разом выкачали весь кислород. Сначала Поттер, теперь Забини? Эта гриффиндорская дрянь решила перебрать всех его врагов и друзей, чтобы окончательно смешать его с грязью? Контроль, который он с таким трудом удерживал весь семестр, лопнул с оглушительным треском. Драко с силой опустил кубок на стол. Янтарная жидкость брызнула на скатерть и его пальцы, но он даже не заметил. — Эй, ты куда?.. — крикнул вслед Нотт, но Драко уже не слышал. Он шел сквозь толпу рейвенкловцев и хаффлпавцев как раскаленный нож сквозь масло. Внутри него кипела буря. Единственное, чего он хотел в эту секунду — стереть эту довольную ухмылку с лица Забини и заставить Уизли смотреть только на него. В несколько шагов он преодолел разделявшее их расстояние. Ледяные пальцы намертво впились в локоть Джинни, сдергивая её с подоконника. — Пошел вон, Блейз, — выплюнул Драко. Голос сипел от сдерживаемой ярости, зрачки расширились, стирая серую радужку. — Малфой, ты совсем охренел? — нахмурился Забини, приподнимая брови, но Драко было плевать. Он грубо потянул девчонку за собой. Она не сопротивлялась, не кричала, и эта её покорность бесила еще сильнее — она словно ждала этого. Драко тащил её, толкнул тяжелую гобеленовую портьеру и буквально швырнул её в глухой, темный закуток, отсекая их от остального мира. Джинни сильно ударилась лопатками о холодный камень стены, но из её груди не вырвалось ни звука. Малфой навис сверху, тяжело, хрипло дыша прямо ей в лицо. В этой глухой темноте пахло пылью, застоявшейся водой и табачным дымом, что исходил от её волос. Этот запах мгновенно вернул его в тамбур поезда, срывая последние предохранители. — Ты что творишь, Уизли? — его голос сорвался на опасный, змеиный шепот. Он уперся ладонями в стену по обе стороны от её головы, зажимая её в ловушку. — Всю неделю… сначала ты ластишься к шрамоголовому у всех на виду, теперь решила лечь под Забини? Тебе настолько плевать, с кем, лишь бы подороже продать свою шкуру? Его трясло. Драко ненавидел себя за эту дрожь в плечах, ненавидел за то, что эта девчонка видит его таким: сорвавшимся, жалким и обезумевшим от ревности. Джинни медленно ухмыльнулась. В её глазах, ловивших редкие блики света из-за портьеры, горел ледяной, торжествующий триумф. Она смотрела на него как на пойманную в капкан дичь. — А тебе-то что, Малфой? — тихо, с вызовом спросила она. — Ревнуешь? — Я? Тебя?! — он выплюнул это с такой яростью, будто это слово жгло ему язык. — Да ты… Драко не успел договорить. Мир вокруг него сменил фокус за секунду. Маленькая, теплая ладонь Джинни резко опустилась вниз, безошибочно находя ремень его брюк. Звук растегивающейся ширинки прозвучал в тишине закутка слишком громко. Драко судорожно вздохнул, когда её пальцы скользнули под ткань, сжимая его плоть. Шок был настолько сильным, что он оказался дезориентирован. Малфой попытался отстраниться, раскрыл рот, чтобы выдать очередное оскорбление, но Уизли не оставила ему шанса. Она плавно опустилась перед ним на колени прямо на пыльные каменные плиты. Огненные волосы рассыпались по его бедрам, и в следующую секунду Драко полностью потерял связь с реальностью. Она взяла его в рот с пугающей уверенностью. Малфой издал стон, утыкаясь затылком в каменную стену ниши. Его колени подогнулись. Вся его хваленая воля, его гордость, его чистокровное имя — всё это разлетелось в прах, превращаясь в парализующую сознание похоть. Это было слишком хорошо. Дикое, животное удовольствие затопило мозг, вымывая из него остатки мыслей. Он судорожно впился пальцами в её рыжие волосы, сжимая их в кулаки, шумно и рвано дыша сквозь сжатые зубы. Он подавался вперед, полностью подчиняясь её движениям, ведомый только судорожным инстинктом. В этот момент Драко был готов отдать ей всё: Мэнор, деньги отца, свою жизнь — лишь бы это ощущение не прекращалось. Она вела эту игру. Он чувствовал, как пульсирует кровь в его венах, как тело каменеет, доходя до критической точки. Еще несколько секунд. Напряжение скрутило внутренности тугим узлом, Драко судорожно выгнулся, готовый сорваться в оргазм, пальцы намертво зажались в её волосах… И в этот самый момент Джинни резко, безжалостно отстранилась. Холодный воздух ниши мгновенно ударил по его разгоряченной коже. Обрыв был настолько резким, что Драко едва не закричал от физической боли. Он открыл глаза — полубезумные, затуманенные похотью и диким непониманием. Он стоял, тяжело и хрипло хватая ртом воздух, не в силах осознать, почему его вышвырнули из этого рая в самый пиковый момент. Его тело до сих пор била крупная дрожь, а в паху невыносимо ломило от неудовлетворенности. Джинни медленно поднялась с колен. На её лице не было и следа страсти. Она сделала шаг ближе, обдав его бледную кожу горячим дыханием, и прошептала прямо в его лицо: — Скажи мне, Малфой… Паркинсон делает это так же? И тебе совсем не стыдно изменять своей будущей жене? Слова ударили Драко как пощечина, отрезвляющаа его. Вся кровь в один миг отлила от его лица, оставляя его смертельно серым. Губы задрожали, но он не смог вытолкнуть ни единого звука. Пазл в его голове взорвался: она знает. Она знает про Пэнси. Знает про то, что произошло в ванной старост. И она использовала это, чтобы растоптать его, лишить разрядки и показать, что он — ничтожество. Джинни демонстративно вытерла губы тыльной стороной ладони, развернулась и спокойно вышла из-за портьеры обратно в синий полумрак вечеринки. Драко остался стоять в темноте. Пальцы дрожали, когда он судорожно пытался застегнуть брюки. Его тошнило от собственной слабости, от этой унизительной ломоты в теле и от осознания того, что девчонка Уизли только что полностью, окончательно уничтожила его. В нише было холодно, но облегчения это не приносило. Драко стоял, привалившись затылком к шершавой каменной кладке, и его грудь судорожно вздымалась. Воздух со свистом выходил сквозь плотно сжатые зубы. Физическая ломота в паху была невыносимой — тупая, пульсирующая боль затапливала низ живота, отдаваясь в поясницу. Каждое биение сердца отзывалось тяжелыми ударами в висках, подпитывая и без того адскую мигрень. Но куда хуже физического страдания было липкое, удушающее чувство стыда, которое медленно выползало из самых темных глубин его сознания. Его бросили. Безжалостно оборвали на самом пике, оставив задыхаться в темноте, как побитого уличного пса. Пальцы Драко дрожали, когда он пытался застегнуть брюки. Металлическая змейка ширинки никак не поддавалась, ремень казался слишком тяжелым. Он несколько раз чертыхнулся сквозь зубы, чувствуя, как к горлу подступает горькая тошнота. Ему хотелось закричать, разнести эту чертову стену заклинанием, но вместо этого он просто стоял в пыльном полумраке, не в силах даже дышать нормально. «Паркинсон делает это так же?» Этот шепот Джинни, прозвучавший прямо у его губ, казался клеймом, выжженным на его коже. Она знала. Эта нищая, наглая девчонка залезла в его самые постыдные секреты. Она знала про их судорожные, безрадостные встречи с Пэнси в ванной старост. Про то, как Драко до боли сжимал плечи Паркинсон, зажмуриваясь, чтобы только не видеть её темных волос. Чтобы представить на её месте кого-то другого. Кого-то с запахом лаванды и той лесной поляны. Драко наконец справился с одеждой, судорожно провел ладонями по лицу, пытаясь стереть лихорадочный жар с щек, и пригладил растрепанные пряди. Его пальцы всё еще пахли её кожей. Этот едва уловимый, дразнящий аромат въелся в его поры, и Драко с ужасом понял, что не хочет его смывать. Он заставил себя сделать глубокий вдох, натянул на лицо привычную, мертвенно-холодную маску высокомерия и толкнул тяжелую портьеру. Гостиная Рейвенкло обдала его удушливой волной тепла, сизого дыма и все тех же рваных басов. Музыка казалась слишком громкой, бьющей прямо по натянутым нервам. Драко шел через толпу на негнущихся ногах, стараясь смотреть строго перед собой. Ему казалось, что каждый студент в этой комнате смотрит на него, подмечая и его рваное дыхание, и едва заметную дрожь в коленях, и то, как неестественно он держит спину. Он чувствовал себя обнаженным. Разоруженным. Блейз и Пэнси сидели в том же углу, возле высокого книжного шкафа. Но стоило Драко приблизиться на расстояние нескольких шагов, как он понял: скрывать уже нечего. Забини посмотрел на него первым. В его темных глазах не было привычной ленивой насмешки или праздного любопытства. Блейз смотрел на него с тяжелым, пугающим пониманием. Его взгляд медленно скользнул по воротнику рубашки Драко, задержался на его судорожно сжатых кулаках и опустился к ремню брюк. Блейз слишком хорошо знал Малфоя. Он видел его в самые разные моменты жизни, но таким — растерянным и опустошенным — не видел никогда. Забини едва заметно покачал головой, безмолвно предупреждая: «Ты играешь с огнем, друг». Но настоящий удар ждал его со стороны Пэнси. Она сидела на диване, неестественно выпрямив спину, словно в неё вставили стальной стержень. Её безупречно уложенное каре казалось застывшим шлемом, а пальцы так сильно сжимали тонкую ножку бокала с вином, что стекло тихонько поскрипывало. Стоило Драко сделать последний шаг и остановиться рядом, как Пэнси резко вскинула голову. Её ноздри гневно дрогнули. Чистокровные девочки с раннего детства учились подмечать малейшие детали поведения своих партнеров, а Пэнси знала Драко так, словно сама его спроектировала. Она медленно поднялась на ноги. В синем фосфоресцирующем свете её лицо казалось бледной, застывшей маской из фарфора. — Драко, — её голос был тихим, почти шепотом, но в нем отчетливо вибрировала опасная нотка. — Где ты был? — Вышел подышать. Слишком душно, — его голос прозвучал слишком ровно. Слишком отрепетировано. И этот хриплый обертон выдал его с головой. Пэнси сделала шаг вперед. Она подошла так близко, что Драко почувствовал тяжелый, сладковатый аромат её духов с нотами жасмина. Но этот парфюм не смог заглушить то, что шло от самого Малфоя. Пэнси судорожно втянула носом воздух, и её глаза округлились от смеси шока и мгновенно вспыхнувшей ярости. Она не просто почувствовала чужой запах лаванды. Её взгляд упал на его левое плечо. Там, на темной шерстяной ткани дорогого камзола, отчетливо выделялся длинный, ярко-рыжий волосок. Он зацепился за пуговицу и мягко светился в тусклых синих лучах чар Луны. Лицо Пэнси исказилось так, словно ей в лицо плеснули гноем бубонтюбера. Вся её холеная, аристократическая бледность мгновенно сменилась неровными, уродливыми красными пятнами, поползшими по шее и щекам. Она судорожно вздохнула, её губы задрожали, а пальцы, сжимавшие бокал, побелели. — От тебя… от тебя пахнет этой рыжей шлюхой, Драко, — прошипела она. Её голос сорвался, превратившись в свистящий, удушливый всхлип. — И у тебя… на плече… Она резко вскинула руку, намереваясь смахнуть этот волосок, словно он был ядовитым пауком, но Драко перехватил её запястье. Хватка его пальцев была слишком жесткой, почти болезненной. — Пэнси, прекрати устраивать сцены, — холодно процедил он сквозь зубы, стараясь не повышать голос. — Мы уходим. Сейчас же. — Не смей мне приказывать! — она попыталась вырвать руку, но он держал крепко. В ее темных глазах блеснули злые слезы. — Ты думаешь, я слепая? Я видела, как ты весь вечер не сводил с нее глаз! Как ты дернулся, когда Блейз просто заговорил с ней! Ты утащил её в тот чертов коридор! И возвращаешься… в таком виде?! Перед всей школой?! Несколько студентов за соседним столиком притихли и начали с интересом прислушиваться к их шипению. Блейз Забини мгновенно поднялся с места. Его лицо стало серьезным, вся ленивая расслабленность испарилась. Он мягко, но железно взял Пэнси за другое плечо, загораживая их спиной от любопытных глаз. — Пэнс, успокойся. Не здесь, — тихо, но властно произнес Блейз. — Мы уходим в подземелья. Драко, уведи её. Живо. Пэнси с силой вырвала обе руки, бросила на Драко взгляд, полный такой глубокой ненависти, что у него на секунду перехватило дыхание, и стремительно направилась к выходу из гостиной. Её мантия яростно хлестала по ногам. Драко, сцепив зубы так, что заболели челюсти, пошел следом. Блейз замыкал шествие, удерживая дистанцию и контролируя, чтобы никто не последовал за ними. Дорога в подземелья казалась бесконечной. Они шли в абсолютном, звенящем молчании по темным спиральным лестницам и холодным коридорам, где только портреты сонно ворочались на холстах. Звуки их шагов эхом отскакивали от каменных сводов. Пэнси шла впереди, её плечи судорожно вздрагивали, а шаги были рваными, быстрыми. Драко чувствовал себя так, словно шел на собственную казнь. Стоило тяжелой двери-портрету гостиной Слизерина захлопнуться за ними, как тишина подземелий взорвалась. В гостиной было пусто и прохладно. Зеленоватое свечение из огромных окон, выходящих в темные глубины Черного озера, ложилось на каменный пол и кожаные диваны длинными, мертвенными полосами. Пэнси резко развернулась к Драко. Лицо её было мокрым от слез, которые она больше не пыталась сдерживать. Идеальный макияж поплыл, делая её похожей на разгневанное привидение. — Как ты мог? — её крик эхом ударил по каменным стенам, заставив угли в камине слабо затрещать. — Я думала, мы поженимся, Драко! А ты… ты таскаешься по углам с этой нищей предательницей крови?! С сестрой Уизли?! — Замолчи, Пэнси, — тихо, со свинцовой тяжестью в голосе произнес Драко. Он стоял у камина, уставившись на гаснущие искры. Внутри него была лишь выжженная пустыня. Напряжение вечера окончательно лишило его сил. — Не замолчу! — она подскочила к нему почти вплотную. Её пальцы вцепились в лацканы его камзола с такой силой, что швы затрещали. — Я всё терпела! Я терпела твои ночные кошмары, когда ты просыпался в холодном поту и не позволял к себе прикоснуться! Терпела то, как ты использовал меня в ванной старост — грубо, молча, зажмурив глаза, будто тебе противно даже смотреть на меня! Я закрывала на это глаза, Драко, потому что знала: тебе плохо, тебе нужно забыться! Но это?! Она ударила его кулаком в грудь. Один раз, другой. — Уизли?! Эта гриффиндорская мразь, которая переспала со всей школой, начиная со своего драгоценного Поттера?! Что она сделала с тобой в той нише, Драко? Скажи мне! Пэнси задыхалась от слез и собственного бессилия. Её гордость идеальной аристократки, которую годами учили быть идеальной женой и хозяйкой Мэнора, была разорвана на куски. — Она просто играет с тобой, идиот! — Пэнси перешла на хриплый шепот, ее лицо было в нескольких дюймах от его лица. — Она вытирает об тебя ноги, а ты бегаешь за ней, как голодный пес за куском мяса! Если об этом узнают в попечительском совете… Если твой отец разорвет помолвку из-за твоих грязных интрижек с Уизли, то ты испортишь все ради этой рыжей твари! Драко медленно, очень плавно перехватил ее запястья так, что Пэнси тихо вскрикнула от боли. Он заставил её опустить руки и посмотрел на неё сверху вниз. В его серых глазах не было ни злости, ни раскаяния, ни жалости. Только бесконечная, пугающая пустота, которая пугала. — Если ты еще раз назовешь её фамилию, Пэнси, — его голос был тихим, ровным и пугающе ласковым, — я лично сделаю так, что вся школа узнает о твоих шашнях с не только со мной, но и с половиной курса. Мне плевать на дирекцию. Мне плевать на твою семью. А на тебя — тем более. Он разжал пальцы, почти брезгливо отталкивая её от себя. — Убирайся в свою спальню. Чтобы я тебя не видел. Пэнси застыла, тяжело хватая ртом воздух. Её губы дрожали, а в глазах отразился ужас. Она ждала от него чего угодно — криков, оправданий, даже физической злости — но это ледяное равнодушие уничтожило её последние иллюзии. Она поняла, что проиграла. Проиграла девчонке, которая даже не присутствовала в этой комнате, но чей запах до сих пор витал вокруг Драко. Всхлипнув, Пэнси развернулась и бросилась по лестнице вверх, к спальням девочек. Дверь наверху захлопнулась с оглушительным грохотом, который еще долго вибрировал под сводами подземелий. Блейз, всё это время молча стоявший у входа, медленно подошел к камину. Он вытащил из кармана портсигар, зажег сигарету щелчком пальцев и сделал глубокую затяжку. Сизый дым поплыл к потолку. — Ты сходишь с ума, Драко, — тихо сказал Блейз, не глядя на друга. — Она тебя уничтожит. И самое паршивое — ты сам даешь ей в руки оружие. Драко ничего не ответил. Он медленно опустился в глубокое кожаное кресло у камина и закрыл лицо ладонями. Тело всё еще ломило от дикого, неудовлетворенного желания, а перед глазами до сих пор стоял взгляд Джинни Уизли. Он ненавидел её. Ненавидел так сильно, что готов был задушить собственными руками. Но еще сильнее он ненавидел себя за то, что прямо сейчас, несмотря на всю грязь и позор этого вечера, он безумно, до крика хотел вернуть её на те колени. И на этот раз — не отпускать.

***

Свет в подземельях Слизерина никогда не пробивался извне. Он медленно выдавливался сквозь толщу озерной воды, оседая на каменных стенах спальни серо-зеленым, почти могильным маревом. Драко открыл глаза, уставившись в тяжелую ткань балдахина, и еще долго лежал неподвижно, прислушиваясь к глухому, едва различимому плеску кальмара в Черном озере за стеклом. Голова раскалывалась, пульсируя тупой болью в висках, а во рту остался кислый, удушливый привкус огневиски со вчерашней вечеринки. Мигрень продолжила свою жизнь внутри черепной коробки Малфоя. Спустив ноги на ледяной пол, он судорожно вздохнул. Тело, лишенное привычной легкости, казалось чужим, налитым свинцом. Внизу живота всё еще тлело то самое прерванное, болезненное напряжение, которое Уизли оставила в нем вчера. Она не просто лишила его разрядки; она, умело разыграв свою карту, отобрала у него последнее, что позволяло ему выживать в этом замке — иллюзию контроля. Драко подошел к высокому зеркалу в серебряной раме, всматриваясь в собственное отражение с неким отвращением. Серые глаза казались выцветшими, почти прозрачными на фоне мертвенно-бледной кожи, а резкие тени у крыльев носа и губ выдавали каждую бессонную ночь этого семестра. Он выглядел как человек, медленно сходящий с ума, и, что пугало его сильнее всего, вполне осознавал это. — Если ты собираешься стоять так и дальше, Малфой, я заберу твою порцию тостов, — донесся с соседней кровати хриплый, приглушенный одеялом голос Нотта. Драко даже не повернул головы. — Подавись ими, Тео, — тихо отозвался он, проходя в ванную комнату. Он включил ледяную воду в умывальнике. Омывая лицо, он пытался нащупать в себе прежнюю собранность, ту броню, которую отец взращивал в нем годами, но пальцы, скользившие по мокрой коже, всё еще хранили едва уловимый, фантомный запах лаванды. Этот запах, казалось, въелся под ногти, проник в поры, отравляя каждую мысль. Джинни Уизли стала его персональной чесоткой, подкожным паразитом, которого хотелось вырезать вместе с плотью. В гостиной, затянутой полумраком было непривычно тихо. Немногие бодрствующие студенты сидели группами, переговариваясь вполголоса. Пэнси устроилась в глубоком кресле у камина, в котором горел огонь. Её неестественно прямая спина выдавала её с головой. Она не смотрела на Драко, когда он спускался по лестнице, но по тому, как судорожно сжались её пальцы на подлокотнике кресла, он понял: буря не утихла, она лишь ушла вглубь, накапливая яд. На самом выходе из гостиной дорогу ему преградил Блейз. Забини выглядел на удивление собранным для столь раннего часа; прислонившись спиной к прохладному косяку двери, он лениво вертел в пальцах незажженную сигарету. — Ты по уши в дерьме, Драко, — негромко произнес он, даже не пытаясь скрыть сквозящую в голосе усталость. — Пэнси вчера полночи расписывала Дафне, как именно её отец уничтожит вашу семью, если эта… рыжая история выплывет наружу. Драко остановился, чувствуя, как внутри, вопреки здравому смыслу, поднимается волна глухого раздражения. — Пэнси много говорит, — бросил он, пытаясь пройти мимо. — И слишком много на себя берет. — Она берет ровно столько, сколько ты ей позволяешь, — Блейз перехватил его за локоть, заставляя заглянуть себе в глаза. — Рейвенкло уже вовсю шепчется. Мелкая Уизли разыгрывает тебя как партию в плюй-камни, а ты ведешься на каждый её шаг, словно первокурсник, одурманенный любовным зельем. Очнись. Драко резко вырвал руку. Острие чужой правоты укололо прямо в цель, отчего дышать стало еще труднее. — Не лезь не в свое дело, Блейз, — выплюнул он и, не оборачиваясь, вышел в холодный коридор. Дорога до Большого зала казалась Драко бесконечным коридором, вымощенным чужими взглядами и шепотом. Замок, казалось, жил своей, отдельной от учебного процесса жизнью, питаясь слухами. Каждый раз, когда он проходил мимо групп студентов, разговоры внезапно прерывались, сменяясь слишком громким, искусственным смехом или подчеркнутым изучением конспектов по трансфигурации. «…видел его лицо? Он буквально трясся…» — донеслось до него из ниши за доспехами, где шушукались две пятикурсницы с Хаффлпафф. «…думаешь, Уизли действительно опустилась до этого?..» Эти обрывки фраз, цепляясь за одежду, оседали на плечах тяжелой, грязной пылью. Драко шел, глядя строго перед собой, сжимая челюсти так, что зубы ныли от напряжения. Он теперь стал темой для сплетен в школьных закутках. И виной всему была девчонка Уизли. Это было противоестественно, уродливо и абсолютно неотвратимо. В Большом зале стояла привычная какофония звуков: сотни голосов сливались в единый, давящий на уши шум, разбавляемый звоном серебряных ложек о фарфоровые тарелки и шелестом утренней почты. Под заколдованным куполом, отражавшим тяжелые осенние тучи, кружили совы одна за одной. Драко опустился на свое привычное место с края слизеринского стола. Еда казалась ему безвкусной, похожей на плотный пергамент, и он лишь лениво гонял вилкой остывающий омлет. Пэнси, сидевшая напротив, демонстративно громко обсуждала с Дафной предстоящие выходные в Хогсмиде, ни разу не взглянув в его сторону, однако её натянутая, застывшая улыбка выдавала крайнюю степень нервного напряжения. Малфой, вопреки остаткам собственной гордости, медленно повернул голову к гриффиндорскому столу. Она сидела там. Джинни Уизли, залитая бледным утренним светом из витражного окна, казалась центром этого хаотичного зала. Её рыжие волосы, небрежно собранные в хвост, вспыхивали яркими искрами при каждом движении головы. Она смеялась, слушая какую-то тираду Грейнджер, и выглядела настолько легкой и непричастной ко всему тому кошмару, который творился в голове Драко, что у него перехватило дыхание от возмущения. А затем к столу подошел Поттер. Драко замер, чувствуя, как пальцы, сжимающие вилку, побелели от напряжения. Шрамоголовый, небрежно бросив сумку на скамью, устроился рядом с ней. И Джинни, словно повинуясь невидимому режиссеру, медленно, с кошачьей грацией повернулась к нему. Она положила голову на его плечо. Нарочито медленно, позволяя своим рыжим прядям рассыпаться по черной ткани его мантии. Её взгляд, скользнувший поверх очков Поттера, на долю секунды встретился со взглядом Драко. В этом взгляде не было страха или смущения — только ледяной, расчетливый вызов. Она проверяла его границы. Она играла в открытую, зная, что бьет по самому больному. Внутри Драко что-то безвозвратно надломилось. Гордость, годами оберегаемая и лелеяная, вспыхнула и осыпалась серым пеплом. Эта девчонка, вчера стоявшая перед ним на коленях в пыльной нише, теперь сидела у всех на виду, прильнув к его главному врагу, словно ничего не произошло. — Что, Драко, Поттер снова выхватывает снитч у тебя из-под носа? — раздался над ухом вкрадчивый, сочащийся ядом голос Забини. — Какая жалость, правда, Пэнс? Пэнси резко вскинула голову, её лицо исказилось от уродливой, злой гримасы. — Жалость? — её голос, слишком громкий для их тихого угла, заставил нескольких первокурсников обернуться. — Не смеши меня, Блейз. Драко просто брезгует поддержанными вещами. Пусть эта рыжая дворняжка трется о своего героя — им самое место в одной конуре. Нашли из-за кого устраивать драму. Но Драко уже не слышал её. Голоса Пэнси, Блейза, шум зала — всё это слилось в монотонный, давящий гул, похожий на шум прибоя перед штормом. В ушах набатом стучала кровь, перекрывая способность мыслить рационально. Перед глазами стояло только одно: её голова на плече Поттера. Резко, со скрежетом, заставившим вздрогнуть сидевших рядом, он отодвинул тяжелую скамью. Не отдавая себе отчета в том, что делает, подчиняясь лишь слепому, разрушительному импульсу, Драко сделал первый шаг. Затем второй. Он шел через проход между столами, и Большой зал вокруг него стремительно затихал. Смолкли разговоры за столом Рейвенкло, замерли хаффлпафцы, оборвался смех на гриффиндорской стороне. Десятки удивленных, испуганных глаз провожали его фигуру, но Малфой видел только одну цель. Он настиг её в несколько широких шагов. Жесткие пальцы мертвой хваткой впились в плечо Джинни, заставляя её вскрикнуть от неожиданности. — Малфой, ты что творишь?! — Поттер мгновенно вскочил, опрокидывая кубок с соком, его рука потянулась к мантии, где лежала палочка, но Драко было плевать на Поттера. Он не видел его. Резким движением он развернул Джинни к себе. На мгновение в её карих глазах мелькнула тень настоящего, неподдельного испуга, но Драко, нависнув над ней, лишая её возможности сделать даже вдох, впился в её губы. Это не был поцелуй, который рождается из нежности. Это был акт отчаянного, злого заявления своих прав на глазах у офигевшей школы. Он целовал её грязно, сминая её губы до боли, выплескивая всю ту накопившуюся гниль, которая выжигала его изнутри последние недели. Его пальцы, зарывшиеся в её рыжие волосы, сжимали их так сильно, что кожа на её затылке натянулась. В Большом зале повисла звенящая тишина. Было слышно лишь, как у кого-то на другом конце зала с тихим звонком упала на пол серебряная вилка. Драко резко отстранился. Он тяжело дышал, глядя на припухшие от поцелуя губы Джинни, на которых остался влажный блеск. Её глаза, расширенные от шока, казались темными, почти черными в тусклом свете зала. Поттер уже стоял с вытащенной палочкой, его лицо пошло красными пятнами от ярости, а Рон Уизли, сидевший чуть дальше, медленно поднимался, тяжело дыша и сжимая кулаки. Слизеринский стол тоже зашевелился — Забини и Нотт медленно встали, готовые к худшему. Но Драко не собирался защищаться. Схватив Джинни за запястье, он дернул её за собой, увлекая прочь из зала. Она споткнулась, едва не упав на каменный пол, но подчинилась, не сделав ни единой попытки вырваться или дотянуться до собственной палочки. Возможно, глубина его безумия парализовала её. Они летели по пустым, гулким коридорам третьего этажа, мимо удивленно косящихся портретов. Драко толкнул первую попавшуюся дверь заброшенного класса Чар, буквально втянул Джинни внутрь и с глухим стуком захлопнул дверь. — Коллопортус. Оглохни, — хрипло выдохнул он, направляя палочку на замок. Рука заметно дрожала. Он повернулся к ней, прислонившись спиной к закрытой двери. В кабинете царил полумрак; сквозь немытые, покрытые слоем многолетней пыли окна едва пробивался серый свет, выхватывая парящие в воздухе пылинки. Пахло плесенью. Джинни стояла в паре шагов от него, тяжело вздымая грудь. Её мантия съехала на одно плечо, воротник блузки был смят, а рыжие пряди хаотично обрамляли лицо. На её губах, несмотря на пережитый шок, медленно расцветала всё та же торжествующая, издевательская улыбка. — Ты совсем больной, Малфой? — её голос, хриплый и тихий, эхом отразился от пустых стен. — Прямо там… Ты хоть понимаешь, что ты сделал? Твоя Паркинсон сейчас, должно быть, пишет письмо твоему отцу. А Поттер до конца дня найдет способ проклясть тебя так, что колдомедики Мунго не соберут. — Мне плевать, — Драко сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. Его голос звучал сухо, плоско, лишенный каких-либо интонаций. — Мне плевать на Поттера. Плевать на Пэнси. И на отца тоже плевать. Он протянул руку, медленно, почти бережно касаясь пальцами её щеки. Его ладонь была ледяной, её кожа — обжигающе горячей. — Ты думала, что сможешь играть мной, Уизли? Думала, оставишь меня вчера в том коридоре задыхаться, а сегодня пойдешь строить из себя святую рядом со своим шрамоголовым героем? Джинни не отстранилась. Напротив, она сделала шаг навстречу, упираясь ладонями в его грудь, прямо над бьющимся как сумасшедшее сердцем. — А ты не задыхаешься, Драко? — прошептала она, приподнимаясь на цыпочки. Её дыхание обжигало его подбородок. — Тебе ведь нравится эта игра. Ты ведь сам приполз за ней в Большой зал. Потому что без неё ты уже не умеешь дышать. Эти слова, лишенные всякого пафоса, попали в самую суть. Она была права. Он ненавидел её, презирал всё её семейство, презирал себя рядом с ней, но это разрушительное, липкое чувство было единственным, что заставляло его чувствовать себя живым в его фальшивом мире. Драко судорожно вздохнул и, больше не говоря ни слова, снова накрыл её губы своими. На этот раз в поцелуе не было той показной злости, что несколько минут назад сокрушила Большой зал. Это была тяжелая, тягучая близость двух людей, знающих, что они обречены. Джинни ответила с той же отчаянной яростью, запуская пальцы под его зеленый слизеринский джемпер, царапая ногтями спину сквозь тонкую ткань рубашки. Он прижал её к холодному дереву двери, чувствуя, как она выгибается навстречу его рукам, скользящим по её бедрам под тяжелой шерстью мантии. В этом заброшенном классе, среди парящей пыли и запаха тлена, они уничтожали остатки своих жизней, зная, что за пределами этой комнаты их ждет неизбежная расплата. Но прямо сейчас, задыхаясь от её лавандового запаха и соленого вкуса крови на губах, Драко впервые за долгое время чувствовал себя на своем месте. В самом центре своего персонального ада.