Глава 3. Первый распад

Первый приказ пришел на рассвете корабельного времени - без церемонии, без Совета, без красивой голопроекции, где красные и синие линии заранее складывались бы в понятную карту войны. Он пришел тогда, когда временный транспорт 321-го еще пах свежей смазкой, нагретым металлом, снятыми и поставленными обратно панелями и чужим экипажем. Десантный транспорт «Непреклонный» не был домом. Коридоры были слишком светлыми, казарменные секции - слишком гулкими, разметка на палубе - слишком новой. Броня 321-го стояла рядами без привычек и следов рук. Здесь еще не было углов, которые клоны называли бы своими. Не было обжитого медотсека. Не было выцарапанных на внутренней стороне шкафчиков коротких меток. Не было запаха легиона, который успел прожить вместе хотя бы несколько кампаний. Была армия. Был приказ. И была война, которая не ждала, пока новая часть научится дышать одним темпом. Макс стоял у тактического стола в малом брифинговом отсеке и смотрел, как над голопроектором дрожит изображение планеты. Хейдан-Вир выглядел с орбиты почти мирным: пыльные равнины, темные горные гряды, узкие зеленые долины у северных водных каналов. Но голокарта не оставляла места спокойствию. На восточном материке, в районе узла связи «Верхний Карн», красные отметки КНС расползались по республиканской линии, как ржавчина по старому металлу. Фронт не был прорван полностью. Это было хуже. Он расползался. Отдельные подразделения держались, но уже не слышали друг друга. Командный канал захлебывался помехами. Два передовых маяка молчали. Один АТ-ТЕ застрял поперек обрушенного ущелья и перекрыл путь бронетранспорту. Три группы клонов оказались отрезаны у старого ретрансляционного узла. Дроидные танки давили на стык между республиканскими ротами, не столько пробивая его, сколько заставляя каждую часть обороны думать, что сосед уже отступил. Макс смотрел на карту и чувствовал не линии. Он чувствовал распад. Сила на поле боя звучала иначе, чем в Храме. В Храме она была глубокой, многослойной, как дыхание огромного живого камня. Даже тревога там имела форму, даже спор мастеров оставался внутри древней тишины. Война была другой. В ней все дергалось. Страх. Боль. Приказы. Оборванная связь. Командиры, пытающиеся удержать людей голосом, когда голос тонул в помехах. Раненые, которых еще не вынесли. Дроиды, пустые и жесткие, как механический дождь. Живые, которые слишком быстро учились думать о себе как о линии на карте, потому что иначе было страшнее. Рядом с ним стоял Корд. Без шлема. Темноволосый, с тем же лицом, что у тысяч братьев, и с той особой собранностью, которая делала его не похожим ни на одного из них. Два DC-17 висели у бедер не как украшение и не как угроза, а как продолжение уже принятого решения. Корд смотрел не на красоту голопроекции, а на промежутки между отметками. - Связь режут отсюда, - сказал он и указал на зубчатую гряду над узлом. - Или отсюда. Если это дроидный ретранслятор, его прикрывают танками и паук-дроидами. Если генератор помех мобильный, он уже сместился после первого удара. Ригель, стоявший по другую сторону стола, чуть наклонил голову. - По последней сводке, стационарный узел Республики еще цел. Но канал мертвый. Значит, либо глушение сверху, либо физический разрыв на линии питания. Передовая рота не получила приказ об отходе. Они держат позицию, которую уже нельзя удерживать. Брэйк глухо фыркнул. Он был в броне полностью, только шлем держал под рукой, словно готов был надеть его посреди слова. - АТ-ТЕ можно вытащить, если подойти снизу и дать тягу двумя бронетранспортами. Если дроидные танки не сожгут их раньше. - Сожгут, - спокойно сказал Тэлон. - Если их не ослепить. Вектор, высокий даже среди клонов, уже проверял на датападе летные каналы. - ЛААТы смогут войти по ущелью, если помехи не собьют навигацию. Но посадка будет грязной. Мало места, боковой ветер, пыль. Если дроиды держат высоту, потеряем канонерки еще до сброса. Солас ничего не сказал сразу. Он смотрел на маленькие желтые отметки у северной расщелины. Медицинские сигналы. Слишком много для такого участка. - Раненые здесь, здесь и здесь, - произнес он наконец. - Если мы пойдем только на ретранслятор, они останутся под огнем. Если сперва к ним, потеряем время и дадим дроидам окончательно сжать проход. Макс слушал. Раньше, до Геонозиса, такие разговоры были для него частью обучения: карта, задача, ограничение, цена. Теперь в каждом слове стояло слишком много живых людей, и все они уже не были условными. Он помнил слова Йоды на Камино. Теперь людей было слишком много, чтобы смотреть на каждого глазами. Но Сила не позволяла спрятаться за числом. Она приносила отзвуки: судорожную злость командира отрезанной группы, боль клона с пробитым боком, пустую решимость экипажа АТ-ТЕ, который все еще пытался развернуть орудие, хотя машина лежала под углом и скрежетала суставами ходовых опор. Макс медленно выдохнул. Тьма рядом с ним не взметнулась. Она не хлынула вперед, не потребовала простого решения. Она лежала у самой границы его присутствия, тяжелая и глубокая, будто черная вода под тонким льдом. Очень удобно было бы сжать. Взять страх. Взять хаос. Взять чужие импульсы, сорванные приказы, рывки, панику, злость, растерянность - и стянуть в один узел. На Геонозисе он уже делал это. Тогда другого выхода почти не осталось. Сейчас выход был. Трудный, грязный, рваный, но был. Макс поднял взгляд на Корда. - Мы не будем входить в них глубоко. Корд посмотрел на него без вопроса. Понял сразу. - Боевой ритм, но без полного стягивания? - Да. Я дам направление. Не решение вместо них. - Тогда приказы должны идти через живых командиров, - сказал Корд. - Через меня, Ригеля, старших в отделениях. Чтобы братья слышали не только Силу. Макс кивнул. - Именно. Корд чуть повернулся к остальным. - Ригель, разбить участок на три клина. Первый - высадка у обрушенного ущелья, вытаскиваем АТ-ТЕ и открываем коридор. Второй - Тэлон, твои разведчики ищут источник помех. Не героизм, не дуэль с целой армией, только глаза и координаты. Третий - Солас, медгруппа садится позже, когда Брэйк расчистит край расщелины. Вектор, мне нужны две канонерки на отвлечение и одна резервная, низко, по каналу. - Если низко, нас будет трясти так, что пилоты проклянут всех джедаев, - заметил Вектор. - Проклянут после посадки, - сказал Корд. - До посадки они заняты. На секунду в отсеке стало почти тихо. Не смешно. Но достаточно живо, чтобы броня вокруг людей перестала быть только броней. Макс впервые за утро позволил себе короткий взгляд не на карту, а на них. Они еще не были его легионом в полном смысле. Приказ уже назвал их 321-м, Республика уже внесла их в сводки, командование уже распределило личный состав, но название сверху не создавало связи. Они стояли рядом потому, что так было нужно. Потому что война не спрашивала, успели ли генерал и клоны понять друг друга. Но Корд уже не смотрел на него как на чужую силу. Ригель слушал слишком внимательно и явно считал не только шансы, но и самого Макса. Брэйк хотел увидеть дело, а не речь. Солас уже мысленно раскладывал раненых по степени тяжести. Вектор думал о ветре. Тэлон - о высоте, где будут прятаться дроиды. Это были не линии на карте. Макс коснулся пальцами края тактического стола. - Входим быстро. Возвращаем связь. Открываем коридор. Выводим раненых. Не гонимся за полной победой, если для нее придется оставить людей в расщелине. Корд надел шлем. - Слышали генерала. Через несколько минут «Непреклонный» начал сброс. Канонерка ЛААТ дрожала так, будто кто-то снаружи бил по корпусу гигантским молотом. Сквозь боковой проем тянуло сухой пылью и горячим воздухом. Под ними Хейдан-Вир уже не казался мирным. Равнина была разорвана черными полосами огня, на склонах вспыхивали зеленые и красные трассы, а низкие облака пыли перекрывали горизонт. Клоны сидели вдоль бортов, закрепленные ремнями, с винтовками на коленях. Шлемы скрывали лица, но Макс чувствовал их достаточно ясно: не страх перед ним, а напряжение перед первым настоящим выходом с новым генералом. Они не знали, как он поведет их. Не знали, насколько глубоко войдет в их движение. Не знали, станет ли он тем, кто кричит вперед, или тем, кто держится в стороне и ждет отчета. Они имели право не знать. Макс стоял у проема, держась одной рукой за верхнюю скобу. Черный плащ был снят и закреплен в транспортном отсеке. На нем оставались темные боевые туники, пояс, наручи, сапоги, меч у бедра. Ветер дергал край одежды и бросал в лицо мелкую пыль. Корд стоял рядом и чуть позади, ровно там, где мог видеть и генерала, и отделение. - До посадки сорок секунд, - раздался голос пилота. - Входим под огнем. Канонерка резко ушла в сторону. Снаружи пронеслись два красных заряда, один ударил в дальний склон и поднял фонтан камней. - Тридцать! Макс закрыл глаза на один вдох. Сила раскрылась не светлой гладью и не храмовой глубиной, а сотнями рваных точек. 321-й вокруг него. Отрезанная передовая рота у ретранслятора. Экипаж лежащего АТ-ТЕ. Дроиды впереди - пустые, жесткие, простые. Дроидные танки - тяжелые узлы движения. Где-то выше - вязкая помеха, не живая, но давящая на связь, как чужая рука на горло. Тьма Макса потянулась туда мгновенно. Раздавить. Прижать. Заставить молчать. Макс не позволил ей рвануть. Он направил ее вниз, в собственное дыхание, в ступни, в ладонь на рукояти меча. Не наружу. Не в людей. Пока. - Десять! Корд повернул голову к бойцам. - После посадки не смотрим на генерала. Смотрим на сектор. Генерал не укрытие, генерал - направление. Укрытие - камни, броня и брат рядом. Ясно? Несколько голосов ответили почти одновременно: - Так точно, сэр! Макс открыл глаза. Канонерка ударила посадочными стойками в каменную площадку. - Пошли! Бортовые створки еще не до конца раскрылись, когда первые клоны выпрыгнули наружу. Мир сразу стал оглушительным. Пыль. Жар. Скрежет. Бластерный огонь. Металл, ломающий камень. Команды в шлемовых каналах. Над головой прошла ЛААТ, выпуская ракетный залп по дроидному танку у края ущелья. Танк дернулся, развернул башню, но второй залп попал в гусеничную секцию и сорвал его вниз по склону. Макс спрыгнул следом за клонами. Первый заряд он отбил еще до того, как полностью выпрямился. Темно-зеленый клинок вспыхнул в пыли, плотный и глубокий, словно свет выходил из темной воды. Второй заряд ушел в камень. Третий он не отбил - сдвинул запястье, изменил угол, пропустил мимо плеча и шагнул вперед. Дроиды B1 шли сверху по уступу. Много. Слишком много для узкой площадки, если дать им развернуться. Макс не стал ждать. Атару вошла в тело как дыхание, знакомое с детства. Прыжок, поворот, клинок сверху вниз, шаг по каменному выступу, еще один рывок. Он не улетал в красивую пустую акробатику. Драллиг давно выбил из него все лишнее. Высота была нужна только для угла атаки, скорость - только для прорыва, разворот - только чтобы следующий удар уже падал в слабое место строя. Три дроида развалились почти одновременно. Четвертого он ударил не клинком, а коротким телекинетическим толчком, сбросив в проход перед двумя следующими. Те споткнулись механически, нелепо, и этого хватило Брэйку. - Тяжелые, справа! - рявкнул тот. Гранатометный залп ударил по уступу. Камень треснул. Дроиды посыпались вниз в пыль и огонь. Корд прошел рядом с Максом, оба DC-17 работали коротко и жестко. Он стрелял не туда, где было больше целей, а туда, где одна цель могла успеть выстрелить в спину генералу или в бок ближайшему клону. Два выстрела - дроид у обломка. Еще один - B2, поднимающий руку. Еще два - в шарнир, в сенсорный блок. Он не восхищался. Не наблюдал. Работал. Макс заметил это краем сознания и двинулся дальше. - Ригель, доклад. Голос тактического офицера прошел через помехи рвано, но понятно: - Первый клин на площадке. Второй вышел к нижнему склону. Тэлон потерял чистый канал, но маркеры идут. АТ-ТЕ под огнем двух дроидных танков. Передовая рота у ретранслятора не отвечает. - Корд? - Вижу танки, - ответил коммандер. - Брэйк, забери левый. Вектор, нужна канонерка по правому, заход низко, не выше гребня. Первый взвод, за мной. Не растягиваться. Макс почувствовал, как клоны вокруг него дернулись в движение. Не идеально. Один слишком рано вышел из укрытия. Другой задержался на полсекунды, проверяя раненого. Третий повернул голову туда, где грохнул взрыв. Живые движения. Неровные. Настоящие. Макс мог бы убрать эту неровность. Очень легко. Протянуть волю, положить ее поверх дрожи, сомнения, злости, приказа. Сделать так, чтобы они двигались в один удар сердца. Он позволил себе только коснуться. Не приказом. Ритмом. Вдох. Шаг. Огонь. Укрытие. Смена. Не мысли. Не чужие решения. Только опора, как негромкий удар в глубине поля, по которому можно сверить собственный темп, если сам хочешь. Клоны приняли это не сразу. Кто-то напрягся. Кто-то, наоборот, слишком резко пошел в движение. У одного отделения шаг сбился, потому что двое бойцов одновременно решили занять один и тот же каменный выступ. Корд почувствовал изменение раньше остальных. Макс понял это по тому, как коммандер чуть повернул шлем, хотя не сказал ни слова. Потом Корд сделал то, что должен был сделать командир. - Первый взвод, держим мой счет. Не Силу, меня. Три шага - огонь. Два - укрытие. Пошли! Вот тогда ритм стал живым. Общий темп прошел через голос Корда, через ответ отделений, через команды старших, через тяжелое дыхание в шлемах, через грохот ног по камню. Макс не вел их вместо них. Он держал край поля, не давая хаосу снова разорвать движение. Внизу лежал АТ-ТЕ. Машина завалилась на левый бок, две передние опоры заклинило в каменной осыпи. Главная турель еще работала, но каждый выстрел давался экипажу с задержкой. Вокруг нее, за обломками, держались клоны из чужой части. Их броня была покрыта пылью и гарью, маркировку почти не было видно. Два дроидных танка давили с противоположного склона. Между ними шли B2, тяжелые, широкие, с поднятыми манипуляторами. - Если они обойдут АТ-ТЕ, нижний коридор закрыт, - сказал Корд. - Тогда не дадим обойти. Макс пошел вниз. Не побежал вперед без оглядки. Не сорвался в одиночный прорыв. Шагнул так, чтобы линия 321-го двигалась вместе с ним, но не за ним как за стеной. Справа Корд, чуть позади. Слева Брэйк с тяжелым отделением. Над ними в пыли мелькнула канонерка Вектора. Дроидный танк развернул башню. Макс вскинул свободную руку. Не чтобы остановить весь снаряд. Слишком тяжело, слишком быстро, слишком глупо для первого боя, где рядом свои. Он сдвинул угол ствола на несколько градусов в момент выстрела. Этого хватило. Заряд ударил не в наступающих клонов, а в склон над ними. Камни брызнули вниз. Макс резко повернул кисть и удержал осыпь на долю секунды, не давая ей накрыть отделение Брэйка. - Сейчас! - крикнул Брэйк. Два клона с противотанковыми пусковыми вышли из-за укрытия, выстрелили почти в один темп и рухнули обратно на колени. Первый заряд ударил в переднюю броню танка. Второй зашел ниже, в ходовую. Машина дернулась и встала, скрежетнув металлом по камню. Второй танк успел выстрелить. Макс ушел в Соресу мгновенно. Тело сменило язык боя без мысли: ниже центр тяжести, короче шаг, клинок ближе к корпусу, угол защиты точнее. Бластерные заряды тяжелых дроидов пошли веером. Он отбил те, что могли достать клонов у раненого АТ-ТЕ, два пропустил в камень, один вернул в грудную пластину B2. Корд стрелял рядом, отсекал тех, кто пытался взять генерала в бок. - Солас, коридор через тридцать секунд! - передал он. - Медгруппу готовить, но не раньше моей команды. - Принял, сэр. Связь трещала. Помеха сверху стала плотнее, будто кто-то понял, куда бьет 321-й. Макс поднял взгляд на гряду. Там. Не один источник. Два. Один стационарный, в старой шахтной башне над ретранслятором. Второй мобильный, на платформе за спинами дроидов, двигается короткими рывками между каменными зубьями. Тэлон был где-то рядом с ним. Макс не слышал его голосом, но в Силе уловил собранное внимание разведчика: холодная точка среди пыли, не страх, а расчет. Канал хрипнул. - Генерал, это Тэлон. Вижу мобильный узел. Прикрыт паук-дроидами. До него не пройти тихо. - Не проходи, - сказал Макс. - Дай координаты. - Передаю через резервный импульс. Один раз. Потом они меня услышат. - Вектор, - сказал Корд. - Уже ловлю, - отозвался пилот. - Координаты грязные. - Достаточно грязные, чтобы попасть? - Чтобы напугать. - Пугай. Над грядой из пыли выскочила ЛААТ. Она шла опасно низко, почти цепляя днищем каменные зубья. Ракеты ушли не в цель, а в склон рядом с ней. Взрыв поднял завесу обломков и на несколько секунд сбил линию огня паук-дроидов. Тэлон использовал эти секунды. Его разведчики ударили с фланга. Не героическим броском, не красивой атакой, а коротким, почти злым вмешательством: два заряда в опоры платформы, один в блок питания, затем отход. Мобильный генератор помех завалился набок. Связь на мгновение прояснилась. И вместе с ней в общий канал ворвались голоса. - ...держим ретранслятор, боезапас на исходе! - Медик! Нужен медик на северном входе! - Кто-нибудь слышит? Здесь «Оникс-три», у нас пробой реактора, повторяю... - Командование, это Карн-передовой, мы не получили приказ... Слишком много. Слишком резко. 321-й дернулся. Не от страха. От внезапной полноты войны, которая хлынула в уши после глухоты. Каждый хотел ответить. Каждый хотел понять, куда важнее. Каждый слышал чужую беду и на миг терял свой сектор. Вот он, распад. Не слабость. Не трусость. Нормальная живая реакция на слишком много смертей сразу. Макс почувствовал, как тьма в нем поднялась. Она предлагала тишину. Одним движением можно было заставить всех замолчать внутри. Убрать лишнее. Оставить только нужные действия. Сделать из паники порядок. Он сжал рукоять меча так, что кожа под перчаткой натянулась. Нет. Не так. - Корд, режь канал. Коммандер понял с полуслова. - Все отделения, молчание в общем канале! Ригель, сортировка сигналов. Солас, только медицинские метки. Брэйк, только броня и тяжелые цели. Остальные - по своим старшим. Кто полезет в общий канал без приказа, будет чистить оружейную до следующего наступления. - У нас еще нет своей оружейной, сэр, - отозвался чей-то голос. - Найдем чужую. Короткий смешок прошел по каналу. Не радость. Разрядка. Достаточная, чтобы люди снова начали дышать. Макс позволил тени лечь глубже в землю под ногами. Не на них. Под ними. Как тяжесть, которая не давит сверху, а дает опору снизу. Как ночь, в которой можно увидеть огонь. Поле вокруг стало строже. Звуки не стихли, но перестали рвать сознание на куски. Он двинулся к АТ-ТЕ. Экипаж внутри все еще был жив. Командир машины - обожженный, упрямый, злой - держал турель в ручном режиме. Один наводчик ранен. Два клона снаружи пытались закрепить буксировочный трос, но камень под ногами осыпался, а дроиды не давали поднять голову. Макс прыгнул на корпус машины. Металл был горячим даже через подошвы. Турель дернулась, готовясь к новому выстрелу. Он пробежал по наклонной броне, соскользнул к передней опоре и ударил клинком по дроиду, который уже заносил бластер над раненым клоном. Джем Со пришла не как грубая сила, а как ответ. B2 ударил тяжелой рукой. Макс принял атаку не отступая, перехватил вес через клинок, повернул корпус и вернул давление в грудную секцию дроида. Металл хрустнул. Второй удар разрубил узел шеи. Третий, короткий, добил сенсорный блок. Еще два B2 шли следом. Корд снял первого выстрелами в колено и шею. Макс второго не стал рубить. Он вскинул руку, сжал пространство вокруг суставов и заставил машину застыть на полшага. Не долго. Мгновение. Но этого хватило, чтобы клон из чужой роты, лежавший у камня, поднял винтовку и выпустил заряд точно в центральный блок. Дроид рухнул. Клон посмотрел на Макса через поцарапанный визор. - Спасибо, генерал. Макс не успел ответить. Сверху ударил паук-дроид. Зеленый клинок описал дугу. Первый заряд ушел вверх. Второй он отбил в сторону. Третий был слишком тяжелым, и Макс вместо красивой защиты сорвал с корпуса АТ-ТЕ оторванную бронепластину, поднял ее телекинезом и поставил между огнем и клонами. Пластина вспыхнула, прогнулась, но выдержала три удара. - Брэйк! - крикнул Корд. - Вижу! Тяжелое отделение развернуло переносную установку. Выстрел ударил паук-дроиду в бок. Тот просел, но не упал. Тогда Макс сделал то, чему Пло учил его долго и очень терпеливо. Не злость. Не удовольствие. Ясная цель. Он выключил клинок на полсекунды, выставил левую руку вперед и выпустил короткий электрический разряд в уже поврежденный узел паук-дроида. Синий свет рванул по металлическим лапам, заискрил в поврежденном боку и погас в дымящемся корпусе. Машина дернулась, попыталась поднять орудие и завалилась вниз. Макс снова зажег меч. Дыхание было ровным. Почти. Где-то за глазами пульсировала боль, но терпимая. Не цена падения, не наказание. Просто нагрузка. - Электрика по технике, - сказал Корд в личный канал так спокойно, словно отмечал расход боеприпасов. - Чисто. Макс на миг повернул голову. - Вы ведете учет? - Я веду все, что может стать проблемой после боя. - Это должно меня тревожить? - Это должно вас радовать, генерал. Макс неожиданно понял, что почти улыбнулся. Почти. Потом корпус АТ-ТЕ под ним содрогнулся. Буксировочные тросы натянулись. Два бронетранспорта, подошедшие по нижнему коридору, дали тягу. Камень заскрежетал. Передние опоры машины освободились из осыпи. - Еще! - рявкнул Брэйк. - Тяни, тяни, тяни! АТ-ТЕ медленно, мучительно выровнялся. Когда его главная турель снова поднялась и ударила по второму дроидному танку, весь нижний склон будто выдохнул. Коридор открылся. Но ретранслятор все еще молчал. - Солас, сейчас, - сказал Корд. - Медгруппа к северной расщелине. Две пары прикрытия. Не спорить с ранеными, которые говорят, что могут идти сами. - Это не раненые, это стандартная неисправность мозга пехоты, - сухо ответил Солас. - Работаем. Макс спрыгнул с корпуса АТ-ТЕ на землю. В этот момент связь снова хрипнула. Стационарный источник помех наверху продолжал работать, и дроиды начали перестраиваться. Они потеряли танк и паук-дроида, но не инициативу. Механический строй пошел шире, пытаясь отсечь 321-й от ретранслятора, пока медгруппа уходила к раненым. Макс почувствовал развилку. Можно было добить танки. Можно было идти к ретранслятору. Можно было прикрыть медиков. Нельзя было сделать все одному. И впервые за бой это ударило не как ограничение, а как правда. Он был не один - именно поэтому не имел права вести себя так, будто все зависит только от него. - Ригель, командование участком на тебе. Коридор держать. Брэйк - защита. Солас - раненые. Вектор - воздух. Тэлон - ретранслятор. Корд, со мной. - Принял, - сказал Корд. Они пошли вверх. Не красиво. Не стремительно. Слишком много пыли, слишком мало пространства, слишком много огня. Иногда Макс шел первым, отбивая заряды. Иногда Корд вырывался на полшага вперед, снимая цель, которую Макс еще не видел. Иногда клоны ложились в укрытия и давали им пройти, иногда сами поднимались следом. Тьма Макса растекалась по склону. Он чувствовал, как некоторые клоны чужой роты замирают от нее, не понимая, что именно изменилось. Для них это было новым: не холод ребенка, не ужас ситха, а тяжелая дисциплина, пришедшая вместе с черным силуэтом и темно-зеленым клинком. Она не ласкала и не успокаивала. Она собирала пространство вокруг боя и заставляла каждое лишнее движение ощущаться ненужным. Тех, кто шел рядом с ним, она не трогала. Не все понимали это умом, но тело уже начинало различать: тяжесть была рядом, а не сверху. Там, где шел генерал, хаос не исчезал. Он получал края. На верхнем уступе их встретили дроидеки. Две. Щиты вспыхнули почти одновременно, замкнув проход сияющими полусферами. За ними, у входа в старую шахтную башню, работал генератор помех. Ретрансляционный узел Республики стоял чуть ниже, поврежденный, но целый. Корд выругался коротко и без фантазии. - Обход? - Нет времени. - Тогда красиво? - Точно. Макс шагнул вперед. Дроидеки открыли огонь. Соресу снова закрыла тело. Клинок стал не атакой, а узкой темно-зеленой стеной. Заряды били быстро, жестко, почти непрерывно. Макс не пытался отражать все. Он выбирал только те, что могли пройти в него или в Корда. Остальные уходили в камень, в металл, в пыль. Корд не стрелял по щитам зря. Он смотрел. - Левая перегревается на третьем цикле, - сказал он. - Правая? - Стабильнее. - Тогда левая первая. Макс сорвался с места. Атару дала скорость, но не беспечность. Он прыгнул не на дроидеку, а на стену справа, оттолкнулся от камня и ушел выше линии огня. В воздухе он потянул Силой оторванный силовой кабель из разбитой панели башни. Кабель хлестнул по полу, скользнул под щит левой дроидеки в момент, когда та сменила угол. Макс выпустил в кабель короткий разряд. Щит мигнул. Не исчез полностью. Но Корду хватило. Два выстрела из DC-17 ударили в открывшийся на долю мгновения зазор, прямо в шарнирный узел. Дроидека дернулась, щит вспыхнул криво, и Макс уже был рядом. Клинок вошел в корпус сверху вниз, разрубая механизм. Правая развернулась к нему. Корд оказался слишком близко. Макс почувствовал траекторию раньше, чем увидел. Он мог бы дернуть Корда назад силой. Мог бы швырнуть его в укрытие, не спросив тело, не доверив ему собственную реакцию. Вместо этого крикнул: - Вниз! Корд упал сам. Заряд прошел над ним. Макс принял следующий удар на клинок, шагнул вперед, потом еще раз. Джем Со - давление, перехват, ответ. Он не ломал щит грубой силой, он заставлял дроидеку поворачиваться, менять угол, отдавать энергию туда, где она становилась слабее. Корд перекатился к боковой панели башни, выстрелил по старому креплению, и сверху рухнула металлическая балка. Макс подхватил ее Силой и направил вниз. Не с размаха. Точно. Балка ударила в дроидеку в момент, когда щит перегрузился от собственного огня. Машина хрустнула и замерла. На секунду стало тихо. Потом в общий канал ворвался голос Тэлона: - Ретранслятор вижу. Нужен техник. Или чудо. Корд поднялся, стряхивая пыль с наплечника. - Чудо занято. Техник будет. - Я не техник, - сказал Макс. - Зато умеете портить технику так, что она перестает мешать. - Это разные навыки. - Но оба полезны, генерал. Они добрались до генератора помех. Это была грубая конструкция КНС, временно закрепленная на старом шахтном питании. Не изящная, но мощная. От нее в воздух шло невидимое давление, от которого комлинк в шлемах шипел и захлебывался. Макс посмотрел на нее и почувствовал то самое желание. Заставить замолчать. Не людей. Машину. Здесь это было правильно. Он поднял руку, но не ударил сразу. Сначала прошел вниманием по проводящим узлам, по блоку питания, по вторичным контурам, отделяя то, что питало помеху, от того, что могло взорваться и разнести половину башни вместе с ретранслятором. Пло был бы доволен. Наверное. И добавил бы, что довольство не повод терять осторожность. Макс выпустил разряд. Короткий, собранный, почти узкий. Электричество вошло в блок питания и разошлось по схеме. Генератор вспыхнул изнутри, задымился, дернулся, будто живой, и погас. Связь очистилась не сразу. Сначала появился свист. Потом треск. Потом голоса. - ...повторяю, Карн-передовой на связи! - Нижний коридор открыт! - Медгруппа вошла в расщелину! - АТ-ТЕ снова в строю, боезапас сорок процентов! Ригель вышел в канал так четко, будто ждал именно этой секунды: - Всем подразделениям, говорит 321-й. Командный контур восстановлен частично. Передовая рота у ретранслятора, удерживать позицию до смены. Нижний коридор открыт для эвакуации раненых и переброски боеприпасов. Не отходить без сигнала, не продвигаться без приказа. Повторяю: не продвигаться без приказа. Макс слушал и впервые за весь бой позволил себе не вмешиваться. Они говорили сами. Действовали сами. 321-й еще был неровным. Слишком новым. Еще не знал, как будет звучать через месяцы, когда привычки станут глубже приказов. Но сейчас, среди пыли, сгоревших танков, раненых, открытого коридора и восстановленной связи, он впервые сделал то, ради чего был создан. Пришел туда, где бой распадался. И не дал ему рассыпаться окончательно. Когда Макс спустился обратно к нижнему коридору, бой уже менял форму. Он не закончился. Война редко позволяла так просто закрыть сцену. Но направление больше не умирало. АТ-ТЕ бил по дальним целям, бронетранспорт вытягивал раненых, ЛААТы заходили волнами, дроидные танки отступали к следующему склону, а клоны, еще недавно отрезанные и глухие, снова слышали команды. Солас стоял у расщелины на коленях перед раненым из чужой роты. - Держи его, - сказал он клону рядом. - Нет, не так. Если он дернется, кровотечение откроется снова. Да, я знаю, что он тяжелый. Ты тоже не пушинка. Раненый хрипло засмеялся и тут же закашлялся. Солас даже не поднял головы. - Смеяться после перевязки. Это медицинский приказ. Брэйк сидел на броне поврежденного бронетранспорта и спорил с экипажем АТ-ТЕ о том, кто кому теперь должен благодарность за спасение. Судя по тону, благодарность должна была измеряться запасными деталями, дополнительными зарядами или хотя бы правом первым добраться до горячего пайка. Тэлон вернулся с верхнего склона без двух разведчиков рядом. Макс заметил это сразу. Один был ранен и уже шел с поддержкой. Второго не было. Тэлон снял шлем. На лице у него была пыль, пот и очень ровное выражение человека, который отложил все лишнее до момента, когда можно будет позволить себе понять. - Потеряли Нока, генерал, - сказал он. - Он остался на верхнем уступе, когда платформа падала. Вытащить сразу не смогли. Макс почувствовал, как пространство внутри стало тише. Первый погибший 321-го под его командованием. Не первый клон, погибший на войне. Не первая смерть, которую он видел. После Геонозиса считать так было бы ложью. Но первый из тех, кому он сказал, что не считает их ресурсом. Слова всегда требовали платы. - Заберем, - сказал Макс. Тэлон посмотрел на него чуть резче. - Там еще могут быть дроиды. - Поэтому пойдем не одни. Корд, стоявший рядом, не возразил. Только перевел взгляд на Тэлона. - Два отделения. Без лишнего риска. Забираем брата и уходим. Тэлон коротко кивнул. - Так точно, сэр. Макс хотел сказать что-то еще. Что-то правильное. Что-то, что мастер Йода, возможно, сказал бы точнее. Но слова были слишком легкими для тела, оставшегося на верхнем уступе. Поэтому он просто пошел. Не впереди всех, как знамя. Не в стороне, как наблюдатель. Вместе с ними. Нока нашли у разбитой платформы генератора. Его броня была повреждена взрывом, одна рука все еще сжимала винтовку. Рядом лежали три уничтоженных дроида. Он не умер красиво. Война редко давала такую милость. Он умер в пыли, среди обломков и горелой проводки, удерживая проход на несколько секунд дольше, чем требовалось для отхода братьев. Тэлон опустился рядом. Никто не говорил. Макс стоял над ними и чувствовал, как тьма рядом с ним хочет сделать то, что она умела лучше всего: закрыть боль формой, превратить смерть в вывод, потерю - в цену, имя - в отметку. Он не позволил. Нок. Не цифра. Не допустимая потеря. Не строка в рапорте. Человек, которого он не успел узнать. Но теперь обязан был помнить. Когда тело подняли, Макс не использовал Силу. Не потому, что это было бы неправильно. Потому что Тэлон и его разведчики взяли брата сами, осторожно, почти бережно, как берут не груз, а часть собственного строя. К моменту, когда 321-й вернулся к посадочной зоне, бой на участке «Верхний Карн» был уже под контролем Республики. Это не было победой кампании и не меняло ход войны. Просто один распавшийся участок снова держал линию. Для первой миссии этого было достаточно. Почти. На «Непреклонном» их встретил запах медотсека еще до того, как открылись внутренние шлюзы: антисептик, обожженная ткань, перегретые пластины брони, кровь, которую вентиляция не успевала забрать сразу. Раненых принимали быстро. Солас ругался с кем-то в медицинском канале. Брэйк требовал ремонтные бригады к бронетранспорту, который «еще не умер, если его не добивать равнодушием». Вектор докладывал о повреждениях канонерок и клялся, что одна ЛААТ вернулась только на упрямстве пилота и честном страхе перед механиками. Макс прошел через ангар медленно. Клоны смотрели на него иначе, чем утром. Не проще. Не с поклонением. Хуже было бы, если бы с поклонением. Теперь во взглядах появилась первая настоящая проверка, пройденная с обеих сторон. Они видели, как он вел бой. Видели, что он мог давить сильнее и не стал. Видели, что он не закрылся от раненых и не оставил мертвого на уступе. Видели, что Корд шел рядом с ним, а не за ним тенью. И Макс видел их. Усталых. Злых. Живых. Раненых. Слишком быстро взрослеющих даже для тех, кто был создан уже взрослым. Корд снял шлем только в боковом коридоре у временной тактической ниши. На его лице не было восторга. Хорошо. - Потери? - спросил Макс. - Один погибший из 321-го. Нок, разведгруппа Тэлона. Девять раненых, двое тяжелых, Солас говорит - вытащит. Три ЛААТ повреждены, одна потребует полной переборки двигательного блока. Один бронетранспорт почти списан, но Брэйк уже угрожает всем, кто так скажет официально. Из чужих подразделений вывели двадцать семь раненых, восстановили коридор, удержали ретранслятор. Макс кивнул. Цифры вошли в него и не стали легче от того, что были хорошими для такой задачи. - АТ-ТЕ? - На ходу. Злой, но на ходу. - Машины бывают злыми? - Если у них хороший экипаж, да. Макс оперся плечом о холодную стену. Только теперь он почувствовал, как устали руки. Не сильно. Не до дрожи. Но мышцы помнили каждый удар, каждый блок, каждую секунду удержанной осыпи. За глазами пульсировала тупая боль от Силы и помех. Корд смотрел на него внимательно. - Вы не стянули нас слишком глубоко. Макс повернул голову. - Это доклад или вопрос? - Наблюдение. - И вывод? Корд помолчал. - Вы могли сделать бой чище. Быстрее. Может быть, даже с меньшими потерями на первой фазе. Но тогда мы бы не поняли, как сами держим ваш ритм. Просто пошли бы в нем. Макс долго смотрел на него. Это был не комплимент. Именно поэтому слова имели вес. - Нок мог остаться жив, если бы я стянул сильнее. Корд не отвел взгляда. - Возможно. Макс ждал продолжения. Корд дал его не сразу. - А возможно, кто-то другой умер бы там, где мы перестали бы думать сами и начали ждать, пока вы дернете нас в нужную сторону. Я не знаю, генерал. И вы не знаете. В этом вся пакость. Макс закрыл глаза на один вдох. Пакость. Очень точное слово. Йода сказал бы иначе. Пло - мягче. Мейс - жестче. Драллиг заставил бы вернуться в зал и отработать движение, в котором мысль мешает руке. Корд сказал как солдат, который уже видел, что правильный выбор не обязан оставлять чистые ладони. - Я должен помнить его имя, - сказал Макс. - Да. - И не превращать его в причину взять вас всех крепче в следующий раз. - Да, - повторил Корд. Потом добавил: - Но и не превращать его в причину отпустить слишком сильно. Макс открыл глаза. - Вы всегда говорите так неприятно точно? - Нет, сэр. Иногда я сплю. На этот раз Макс действительно почти улыбнулся. Тень рядом с ним стала тише. Не мягче. Не безопаснее. Просто легла ровнее, как плащ, который больше не тянет назад и не просится вперед. В ангаре кто-то крикнул, что раненого надо переносить осторожнее. В другом конце коридора Брэйк уже спорил с техниками о том, что «почти уничтожен» и «нуждается в уважительном ремонте» - разные технические состояния. По общему каналу Ригель собирал первые боевые сводки, аккуратно отделяя подтвержденное от предположений. 321-й шумел. Не строй на плацу. Не идеальный рисунок. Люди после первого боя. Макс оттолкнулся от стены. - Пойдем. - Куда, генерал? - К раненым. Потом к Тэлону. Потом к Ригелю. Потом к тем, кто решит, что после первой миссии можно написать красивый отчет и забыть, что нам нужны ремонтные бригады, запасные медкапсулы и нормальные каналы связи. Корд надел шлем под руку. - Это будет длинный день. Макс посмотрел через обзорный проем на ангар, где 321-й впервые возвращался с задания не тем же самым, каким ушел. - Нет, коммандер, - сказал он. - Это была только первая его часть. И они пошли в шум, где новая война уже начинала учить их собственному ритму.