Глава 19. Поле, которое не просит быть мягким

Макс не сразу понял, что центральный провал начал дышать. Сначала это почувствовали подошвы брони: короткая дрожь, потом вторая, глубже, будто под платформой проснулся огромный механизм. На тактической схеме красные отметки дроидов сбились плотнее, растянулись в три клина и снова сомкнулись, пытаясь разрезать северную линию и отжать 321-й от эвакуационного коридора. Потом под платформой прошел низкий гул. Не взрыв. Не обвал. Не работа поврежденных генераторов. Что-то тяжелое двигалось внизу, под старым грузовым уровнем, там, где по схеме уже не должно было быть ни исправных лифтов, ни проходов. КНС нашла еще один путь. Или сделала его. - Ригель, нижний слой, - сказал Макс. Тактическая проекция дернулась, побледнела от помех, потом вывела под центральным провалом темное пятно. Сенсорный слой расползался по краям, будто сигнал уходил в вязкую грязь. - Не читается, генерал, - ответил Ригель. - Помехи от генераторного узла и пожаров. Но масса там есть. Большая. - Танк? - Больше. Брэйк, стоявший на правой огневой позиции у покореженной балки, выругался коротко и почти уважительно. - Если они протащили туда штурмовой бур, я снимаю шлем перед их инженером. Потом прострелю ему голову. Корд был ниже, у линии, где графитовые бойцы держали проход для возвращения 707-го. Макс видел его через визорную отметку и через Силу иначе, чем остальных: как плотную спокойную точку, которая не тянулась к его воле и не отталкивала ее. Корд держался рядом с общим ритмом, но не растворялся в нем. Именно поэтому поле не уходило глубже, чем нужно. Пока. Снизу, из нижней административной секции, пришел голос Хейвена, рваный от помех: - 707-й нашел живых. Повторяю, живые есть. Две группы, минимум шестнадцать гражданских, трое раненых тяжелые. Нижний путь частично заблокирован. На фоне кто-то кашлял. Потом прозвучал голос Патча: - Если этот потолок решит упасть, я лично напишу жалобу архитектору. - Патч, не сейчас, - сказал Хейвен. - Я и не сейчас. После того как вытащу тех, кто под ним лежит. Макс повернул голову к левому проходу. Элара стояла у края эвакуационного коридора, одной рукой касаясь стены, другой удерживая световой меч низко, клинком вниз. Бело-золотое поле вокруг нее не сияло ярко. В дыму оно выглядело почти тусклым, измученным, но живым. Оно уходило вниз к 707-му, тонкой линией протягивалось по разрушенным шахтам, касалось испуганных людей в нижней секции. Макс чувствовал, как оно работает. Элара не сжимала страх в форму и не ставила его в строй. Она возвращала людям маленькое место внутри ужаса, где их собственное «я» еще могло держаться. Раненый мог услышать голос медика. Гражданский мог вспомнить, что нужно держать ребенка за руку. Клон мог принять решение не потому, что чужая воля стала сильнее его, а потому что его собственная снова стала достаточно цельной. Макс смотрел на нее несколько секунд, пока центральный провал гудел все ниже. Его поле так не умело. Оно не просило быть мягким. Если он входил глубже, бой переставал дергаться. Паника становилась формой. Страх - расчетом. Ошибка - лишним движением, которое можно убрать. Люди внутри его ритма действовали лучше, точнее, злее к хаосу, но каждый раз Макс должен был помнить: лучшее действие не всегда свободнее. - Генерал, - сказал Корд по закрытому каналу. - Центральный провал сейчас откроется. - Знаю. - 707-й внизу. Если дроиды ударят сейчас, они окажутся между двумя уровнями. - Поэтому мы не дадим им ударить. - Каким способом? Макс услышал не сомнение. Проверку. Правильную. Он вдохнул. Воздух под шлемом пах озоном, горячим фильтром и собственной усталостью. - Не их ритмом, - сказал он. На канале повисла короткая пауза. - Принял, сэр, - ответил Корд. - Нашим. Макс почти незаметно кивнул. Вот почему Корд был нужен рядом. Не только потому, что мог стрелять двумя DC-17 быстрее многих. Не только потому, что держал роту без суеты. А потому, что слышал грань прежде, чем она превращалась в обрыв. Макс поднял руку, раскрывая тактическую схему шире. - Ригель, вывести мне все несущие узлы центрального провала. Брэйк, готовь тяжелые расчеты к удару по нижней кромке, но не стрелять без моей команды. Вектор, ЛААТ снять с прямой посадки. Пусть идут выше и держат запасной спуск для 707-го. - Вектор сообщает, что верхняя посадка похожа на самоубийство с хорошим видом, - сказал Ригель. - Передай, что нижняя хуже. - Передал. Он сказал, что ваш довод убедителен и неприятен. - Тэлон. - Здесь, генерал. - Мне нужен путь к помеховому узлу. Не основной. Тот, который дроиды считают заваленным. Тэлон не ответил сразу. На схеме одна из серых линий мигнула, потом обозначилась тонким зеленым штрихом. - Есть старый сервисный ход над центральным провалом. Узкий, поврежденный, но пройти можно малой группой. Там жарко, сенсоры слепнут. Если внутри дроиды, узнаем поздно. - Состав? - Четверо моих, двое Брэйка с зарядами. Без вас, генерал. Корд вмешался сразу: - Поддерживаю Тэлона. Макс посмотрел на центральный провал. Гул снизу стал сильнее. Платформа под ногами вздрогнула. Легко было сказать: я пойду сам. Он мог бы пройти быстрее. Мог бы клинком и Силой открыть ход там, где клоны потратили бы минуты. Мог бы своим присутствием выжечь сопротивление дроидов в узком проходе. И мог бы оставить верхнюю линию без ритма в тот момент, когда ей нельзя было дрогнуть. - Принято, - сказал Макс. - Тэлон, идешь. Брэйк, дай ему тех, кто умеет ставить заряд без желания превратить всю платформу в памятник. - Обидно, генерал, - сказал Брэйк. - Но справедливо. - Корд, держишь северный проход и связь с 707-м. - Есть. - Ригель, ты со мной на общей сетке. Если связь с Тэлоном упадет, считаем до двадцати и запускаем второй план. - Какой второй план? - Плохой. - Ясно, генерал. Надеюсь, связь не упадет. Снизу снова пришел Хейвен: - Поднимаем первую группу. Эвакуационная шахта нестабильна. Генерал Вейр держит участок, но потолок крошится. Элара чуть повернула голову, будто услышала не канал, а саму мысль. Их взгляды встретились через дым, огонь и расстояние. Макс не полез в ее поле. Даже краем. Он мог почувствовать линии, по которым она держала живых. Мог понять, где ей тяжело, где страх гражданских бьет слишком резко, где боль раненого почти вырывает кусок из ее концентрации. Сила рядом с ней была светлее, но не легче. Там было слишком много тех, кто хотел жить и не знал, как. Макс не имел права взять это себе. - Генерал Вейр, - сказал он по открытому каналу между командованием. - Я держу верхнюю линию. Тэлон идет к помеховому узлу. Если вы сможете вывести людей через вторую шахту, мы закроем центральный провал. - Сколько у вас времени? - спросила Элара. В ее голосе не было мягкости ради мягкости. Только усталость, сосредоточенность и та странная светлая прямота, которая когда-то в Храме позволяла ей сидеть рядом с ним и не мерзнуть. - Меньше, чем нужно. - Тогда возьмем столько, сколько есть. Где-то рядом Вард сказал своим: - 707-й, слышали. Работаем быстрее, но без суеты. Кто уронит гражданского, будет объяснять Патчу. - Патч сам уронит, если гражданский решит умереть, - отозвался кто-то из нижней группы. - Не искушай меня! - донеслось снизу. Слишком живые. Макс почувствовал это почти болезненно. Клоны 707-го шли через огонь за людьми, которых видели впервые. Клоны 321-го держали линию, чтобы те успели вернуться. Гражданские, техники, раненые, пилоты, медики, артиллеристы АТ-ТЕ, Вектор в воздухе, Тэлон в узком сервисном ходе, Корд на северной линии - на схеме все это стало бы отметками. В Силе оставалось людьми. У каждого был свой страх. Своя задача. Свое право сделать следующий шаг самому. Центральный провал взорвался вверх. Металл не разлетелся сразу. Сначала плиты выгнулись, будто снизу их поднял кулак. Потом одна секция треснула, вторая ушла вниз, а между ними поднялась темная, обугленная головная часть штурмового бура КНС. За ней, цепляясь за края пробитого хода, лезли Б2, дроидеки и несколько тяжелых штурмовых дроидов с защитными щитками. - Контакт! - рявкнул Брэйк. - Центральный провал открыт! Первый залп дроидов ударил по линии 321-го. Макс вошел в ритм. Не резко. Не как на Геонозисе, где хаос впервые распахнулся перед ним слишком широко и клоны стали единым сердцем раньше, чем он успел испугаться масштаба. Теперь он знал цену. Ритм прошел по 321-му темной плотной волной. Он не накрыл Элару. Не тронул 707-й внизу. Не потянул гражданских к удобной тишине. Он лег только туда, где его ждали и умели слышать: на графитовые отделения у северной линии, на тяжелые расчеты Брэйка, на Ригеля у схемы, на пилотов Вектора, на Корда, который стоял в точке равновесия и не давал темпу стать цепью. Страх сжался. Лишнее ушло. Брэйк не крикнул слишком рано. Второй расчет не дернул орудие в сторону. Клин, стоявший у правой галереи, не выстрелил в первого же Б1, а дождался дроидеки, пока та развернет щит под плохим углом. Пилот ЛААТ не пошел ниже, хотя видел раненых на краю платформы. Солас не бросил медиков вперед, пока не было укрытия. Бой стал точнее. Не спокойнее. В его поле никто не становился спокойнее. Просто смерть получила меньше лишних возможностей. - Первый расчет, нижняя кромка! - приказал Брэйк. - Второй, дроидеки по щитам! Третий, не спать, у нас гости с тяжелыми руками! АТ-ТЕ ударил с правого фланга. Орудийный импульс прошел над платформой и врезался в край буровой машины. Броня вспухла, но не пробилась. Машина была тяжелее, чем хотелось. Макс шагнул вперед. Темно-зеленый клинок поднялся, перехватил бластерный огонь, ушел в низкую дугу, отразил два болта в грудь Б2. Левой рукой он сжал пространство перед дроидекой. Не всю машину. Только три точки: опорное колесо, внутренний поворотный узел, край щита. Механизм дернулся, развернулся на пол-оборота не туда, и Клин ударил точно в открывшийся сектор. Дроидека взорвалась. - Хороший выстрел, Клин, - сказал Корд. - Одним ритмом, коммандер. - Меньше гордости, больше второй цели. - Есть. Макс двигался вдоль линии не как защитник. Соресу удержало бы позицию, но сейчас нужно было не удержать. Нужно было переломить первый напор, пока буровая машина не расширила проход. Он вошел в Атару коротким, резким прыжком, не высоким ради красоты, а ровно настолько, чтобы уйти от залпа тяжелого дроида и оказаться сбоку. Клинок ударил сверху вниз, срезал оружейный блок, тело развернулось, шаг ушел в Макаши - узкий, точный, почти дуэльный выпад в сенсорный узел второй машины. Потом Джем Со: чужой тяжелый удар он принял не силой руки, а всем корпусом, перевел, вернул давлением, и дроид рухнул назад в провал, сбив еще двух. Сила шла за ним. Темная, дисциплинированная, послушная. Слишком послушная. Она хотела сомкнуться шире. Взять не только 321-й, но и бело-золотые всплески внизу, тревогу Варда, боль Хейвена, яркое упрямство Патча, людей в эвакуационной шахте. Хотела сделать все поле одним рисунком. Так было бы проще. Макс почувствовал эту простоту и почти физически отступил от нее внутри. Нет. Не все, что можешь удержать, должен удерживать. Голос Йоды не прозвучал в голове словами. Он просто был там, в самой форме выбора. Макс сжал ритм обратно к 321-му. И сразу почувствовал благодарную жесткость Корда. - Хорошо, сэр, - сказал коммандер тихо по закрытому каналу. - Видел? - Я здесь для этого. Макс не ответил. Перед ним уже поднимался следующий штурмовой дроид. Снизу Элара вскрикнула не от боли, а от усилия. Макс обернулся на долю секунды. Эвакуационная шахта просела. Нижняя секция, где 707-й выводил вторую группу, начала складываться внутрь. Бело-золотая дуга Элары вспыхнула ярче, удерживая обломки не жестко, как сделал бы Макс, а распределяя падение, отводя самые опасные куски, давая людям под ними несколько секунд пространства. Там, внизу, Хейвен почти нес на себе двоих. Вард держал щитовой генератор, закрывая группу от осколков. Патч тащил носилки и одновременно орал на гражданского, который пытался вернуться за сумкой. - Если там не запасная грудная клетка, брось! - Там документы! - Я тебе новые нарисую! - Патч! - рявкнул Вард. - Работаю! Макс мог бы помочь. Он почти поднял руку. Корд сказал: - Генерал. Одно слово. Не «нельзя». Не «достаточно». Пока не то. Просто напоминание: если Макс сейчас потянется вниз, верхняя линия дрогнет. Если верхняя линия дрогнет, дроиды ударят в бок шахты, и Эларе придется держать не обломки, а прямой огонь. Макс опустил руку на пол-ладони. - Вектор, - сказал он. - Верхний сброс пены по нижней шахте. Не садиться. Пройти под углом восемьдесят два, задержка три секунды после моего сигнала. - Генерал, там дым, я почти слепой. - Я дам тебе линию. - Это прозвучало жутко, сэр. - Лети. - Есть. Макс не вошел в волю Вектора. Не потянул пилота за решения. Он сделал другое. На мгновение пространство перед ЛААТ стало для него схемой движения: потоки дыма, горячие подъемы воздуха, осколки, угол шахты, вспышки выстрелов. Он передал не приказ телу, а ритм поля - куда нельзя, где выдержать, где довернуть. Вектор понял. Канонерка ЛААТ прошла низко над центральным провалом, так близко, что по ее днищу ударили искры. Дроидная линия попыталась развернуть огонь, но 321-й ударил в тот же миг. Брэйк поднял тяжелые расчеты, Клин и его отделение дали перекрестный залп по дроидекам, Корд двумя DC-17 снял пару Б1 у самой кромки, а Макс швырнул обломок балки в оружейный блок штурмового дроида. ЛААТ сбросил контейнеры. Пена ударила вниз белым облаком, погасив часть огня у шахты. На несколько секунд дым стал плотнее, но жар спал. - Вектор, уходи! - сказал Ригель. - Да понял я, понял! Канонерка ушла вверх с поврежденным стабилизатором, но удержалась. Снизу пришел голос Хейвена: - Пена легла. Выходим. Повторяю, выходим! Элара не сказала ничего. Макс чувствовал, как ее поле дрожит. Не от слабости. От того, что через нее проходило слишком много живого ужаса, и она отказывалась отдать его огню. Он снова повернулся к центральному провалу. - Тэлон, статус. В ответ - треск. Потом глухой голос: - Внутри сервисного хода. Две группы дроидов сняты. Заряды почти у узла. Связь плохая. Жар хуже. - Время? - Сорок секунд. Если нас не заметят. Их заметили через восемь. На схеме в верхнем сервисном ходе вспыхнули красные точки. - Тэлон, у тебя контакт, - сказал Ригель. - Да неужели, - сухо ответил Тэлон, и связь захлебнулась выстрелами. Макс почувствовал их на краю поля: шесть клонов в узком темном ходе над провалом. Тэлон - собранный, тихий, без лишнего страха. Двое разведчиков - один зол на помехи, второй слишком сосредоточен на дыхании. Два бойца Брэйка с зарядами - тяжелее, прямее, один ранен в плечо, но еще держит блок. Еще один прикрывает отход и уже понимает, что места для отхода может не быть. Макс мог бы сжать их сильнее. В узком ходе это спасло бы секунды. И забрало бы слишком много их собственного решения. - Тэлон, - сказал он. - Я держу общий темп. Заряд ставите вы. - Как будто я собирался отдать вам эту радость, генерал. Корд внизу коротко усмехнулся. - Тэлон, меньше разговоров. - Коммандер, если я умру, хочу, чтобы последние слова были приличными. - Тогда молчи. - Принял. Макс поднял руку и зафиксировал не клонов, а дроидов. Сервисный ход был далеко, помехи мешали, металл между уровнями рвал концентрацию. Он не мог взять всех точно. Но мог сделать пространство тяжелее там, где дроиды пытались продвинуться. Их шаги сбились. Оружейные руки повернулись медленнее. Этого хватило. Тэлон и его группа не стали быстрее из-за Макса. Они просто получили возможность быть достаточно быстрыми сами. - Заряд поставлен, - сказал Тэлон через двадцать семь секунд. - Отходим. - Центральная линия, приготовиться к обрушению помехового узла, - сказал Ригель. - Брэйк, - сказал Макс. - Жду только красивого слова. Макс посмотрел на провал. Буровая машина вылезла уже на треть. Ее верхние крепления раскрывались, готовясь зацепиться за платформу и расширить проход окончательно. Если она закрепится, дроиды пойдут не волнами, а потоком. Тогда удержать верхний уровень без полного погружения в ритм будет почти невозможно. Снизу 707-й выводил последнюю группу. Элара держала. 321-й держал. Тэлон бежал по сервисному ходу, за его спиной дроиды уже снова набирали скорость. Все поле боя сжалось в один миг. Макс почувствовал соблазн сделать этот миг своим. Взять. Сомкнуть. Приказать всему живому быть точным. Победа стала бы ближе. И от этого - опаснее. Он перевел взгляд на Корда. Коммандер стоял у северной линии, оба DC-17 в руках, броня в копоти, плечо чуть ниже из-за усталости, но позиция ровная. Он не сказал ничего. Не нужно было. Макс выдохнул. - Сейчас, - сказал он. Тэлон выпрыгнул из сервисного хода почти вместе с взрывом. Помеховый узел вспыхнул внутри верхней галереи голубым, потом белым. Связь на секунду взвыла, в визорах посыпались полосы, тактическая схема умерла и тут же родилась заново, уже чище. - Узел снят! - сказал Ригель. - Брэйк, огонь. Тяжелые расчеты ударили. Не в буровую машину. В края провала. Первый выстрел сорвал левую опору. Второй добил старую грузовую ферму. Третий, из АТ-ТЕ, вошел в основание, которое Тэлон подсветил через обновившуюся сеть. Макс добавил телекинез не как молот, а как направляющую: не удержать конструкцию, а позволить ей рухнуть правильно. Металл сдался. Центральный провал сложился внутрь. Буровая машина дернулась, пытаясь закрепиться, но опоры ушли раньше. Ее корпус развернуло, нос сорвался вниз, тяжелая броня ударила по дроидной колонне под собой. Взрыв поднялся глухо, сдавленно, будто станция проглотила собственный крик. Верхний уровень тряхнуло так, что несколько бойцов упали. Макс удержал не людей. Платформу. На три секунды. Этого хватило, чтобы Корд рявкнул: - На колено! Держать линию! Не вставать, пока не скажу! Клоны сами поймали равновесие. Сами закрыли раненых. Сами удержали оружие. Макс отпустил платформу до того, как усилие стало жадным. Снизу пришел сигнал 707-го: - Последняя группа вышла! Повторяю, последняя группа вышла! Элара опустила руку. Ее поле не исчезло сразу. Оно отступало медленно, как человек, который уходит последним и все еще оглядывается: все ли поднялись, все ли дышат, никто ли не остался в дыму. Макс почувствовал, как по 707-му прошла усталая волна облегчения. Не его. Ее. И не тронул. - Вард, статус, - сказала Элара. - Живые выведены. Четверо тяжелых, девять средних, остальные на ногах или будут утверждать, что на ногах, пока Патч не посмотрит. - Патч? - Я уже смотрю, - раздалось в канале. - И мне не нравится оптимизм окружающих. - Потери? Канал на секунду стал тише. Вард ответил не сразу. - Двое не вышли из первого обвала. Тела недоступны без тяжелого разбора. Живых сигналов нет. Элара закрыла глаза. Макс не увидел это лицом. Почувствовал. Не как чужую мысль. Как краткое изменение в Силе, когда светлое поле на мгновение стало глубже, тяжелее, и все равно не сломалось. Никого не оставить в огне не означало спасти всех. Это была самая жестокая часть девиза. Макс не сказал ей, что она сделала все возможное. Такие слова редко помогали. Он сам ненавидел их после первых потерь 321-го. Вместо этого он сказал: - У нас еще дроидная группа в нижнем восточном секторе. Если уйдем сейчас, они ударят по посадочным площадкам. Элара открыла глаза. - Значит, не уйдем сейчас. Голос был тише, чем раньше. Но тверже. Корд на закрытом канале произнес: - Генерал, 707-й вымотан. - Знаю. - Мы тоже. - Знаю. - Тогда план должен быть коротким. Макс посмотрел на обновленную схему. После уничтожения помехового узла станция наконец стала видна почти полностью. Дроидная группа в нижнем восточном секторе действительно двигалась к посадочным площадкам. Не огромная - две роты Б1, несколько Б2, три дроидеки и переносной щитовой генератор. Но если они выйдут к площадкам, ЛААТ с ранеными окажутся под огнем. Рядом с этим сектором проходила старая линия топливных труб, уже перекрытая, но не пустая. За ней - техническая шахта, ведущая к обрушенному центральному провалу. Макс понял, как закрыть бой. Не красиво. Не мягко. Быстро. - Ригель, вывести маршрут топливной линии на Брэйка. Тэлон, подтверждение: шахта к восточному сектору проходима для малой группы? - После взрыва - частично. Для самоубийц с хорошей страховкой. - Для дроидов? - Для них тоже. Если не пожалеть зарядов. Брэйк хмыкнул: - Я не жалею зарядов. Я скорблю о плохих целях. - Тогда будет хорошая, - сказал Макс. - Закрываем восточный сектор обрушением старой линии. Не взрываем площадку, не трогаем нижнюю шахту, не режем путь 707-му. - Узко, - сказал Брэйк. - Поэтому ты. - Принял. Элара слушала общий канал. - Мои люди могут поставить щит по эвакуационной кромке. Если вы вызовете обрушение, осколки пойдут на нижнюю площадку. - Я поведу осколки вверх, - сказал Макс. - Все? - Опасные. Она посмотрела на него. - Вы уверены? Макс мог бы ответить «да». Но это было бы слишком просто. - Нет, - сказал он. - Но если вы удержите людей от паники и не дадите им побежать в открытую зону, мне не придется выбирать между осколками и живыми. Элара слегка кивнула. - Тогда я удержу. - А я поведу. Корд сказал по закрытому: - Это звучит как плохой план, который стал хорошим только потому, что других нет. - Именно. - Тогда я рядом. - Ты всегда рядом. - Это моя работа, сэр. Макс почти улыбнулся, но следующий удар станции стер выражение с лица. Они двинулись быстро. 707-й не пошел в новую атаку. У них уже не было для этого ни сил, ни задачи. Они развернулись вдоль эвакуационной кромки, помогая гражданским и раненым пройти к ЛААТ, устанавливая переносные щиты, поднимая тех, кто падал. Элара стала между ними и открытым сектором, бело-золотой клинок низко, свободная рука раскрыта к людям. - Смотреть на меня, - сказала она гражданским. Не громко. Но ее услышали. - Не на огонь. Не на обломки. Идете по линии. Один за другим. Клоны вас выведут. Макс почувствовал, как десятки разорванных страхов перестали биться во все стороны. Люди все еще боялись. Это было правильно. Живые боялись. Но страх больше не бросал их под огонь. 321-й пошел иначе. Графитовые отделения разошлись по секторам. Брэйк вел заряды к старой топливной линии. Тэлон подсвечивал маршрут. Ригель держал схему. Вектор в воздухе ругался на помехи, но вывел две ЛААТ по очереди так точно, что первая забрала тяжелых, а вторая села почти в дым, не задев просевший край площадки. Корд шел с Максом. Не за ним. Не перед ним. Справа и чуть сзади, там, где коммандер уже привык держать пространство, которое сам генерал мог не увидеть, если слишком глубоко входил в поле. Восточная дроидная группа вышла раньше, чем расчет успел поставить второй заряд. - Контакт! - крикнул боец Брэйка. Б2 открыли огонь. Макс рванулся вперед. Клинок включился в движении, темно-зеленая полоса пересекла первый залп. Он не стал уходить в широкий ритм. Здесь было мало места, слишком близко свои, слишком рядом гражданские за щитами Элары. Нужна была точность. Макаши легла в руку почти холодно. Узкий шаг. Поворот кисти. Удар не по корпусу, а в оружейный шарнир. Второй - в сенсор. Третий дроид упал не от клинка: Макс сжал его ноги телекинезом на короткий миг, и Корд выстрелил из обоих DC-17, пробивая грудной блок. - Левее! - сказал Корд. Макс ушел без вопроса. Болт прошел там, где секунду назад была его голова. Корд снял стрелка. - Спасибо. - Потом, сэр. Брэйк орал на своих: - Второй заряд ставить ниже! Ниже, я сказал! Если рванет вверх, мы похороним половину площадки! - Там огонь! - А я думал, это праздничная подсветка! Ниже! Дроидеки раскрылись у восточного входа. Этого нельзя было оставлять. Макс поднял руку, и на секунду серебристый отблеск прошел по его радужке, холодный, как жидкий дюрастал. Пространство перед дроидеками стало тяжелым. Их щиты не погасли, но повернулись медленнее, чем должны были. Брэйк успел опустить заряд. Корд бросил импульсную гранату под одну из машин. Вторая развернулась к нему. Макс ударил электрическим правосудием. Не в живое. В щитовой контур. Разряд был коротким, бело-синим, злым. Он не расползся красивыми ветвями, не стал зрелищем. Просто вошел в защитный генератор дроидеки, заставил его взвыть, мигнуть и погаснуть. Через мгновение три выстрела 321-го разобрали машину на части. Макс опустил руку. Пальцы покалывало. Под ногтями будто остался озон. Он не любил эту технику. И был рад, что не любит. - Заряды готовы! - сказал Брэйк. - Все назад, - приказал Макс. - Генерал, восточная группа еще давит! - Я сказал назад. Брэйк отступил. Его люди потянулись следом. Один боец споткнулся о кабель, и Б2 уже поднял оружие. Макс мог бы приказать дроиду замереть через волю, если бы это был живой. Дроидов воля не интересовала. Он швырнул в него обломок трубы. Боец поднялся сам. Сам побежал. Сам выругался так, что Брэйк одобрительно сказал: - Живой. - Взорвать по моей команде, - сказал Макс. Он повернулся к Эларе. Ее щитовая линия стояла у площадки. Последние гражданские входили в ЛААТ. Один ребенок плакал так тихо, что звук почти терялся в реве двигателей. Элара наклонилась, коснулась пальцами его плеча и сказала что-то, чего Макс не услышал. Ребенок перестал пятиться. Пошел. Макс почувствовал укол странной зависти. Не черной. Не злой. Просто понимание: ему так не дано. Он мог остановить панику. Элара могла вернуть дыхание. И это не делало его меньше. Только другим. - Генерал Кор, - сказала Элара. - Площадка почти чиста. - Вектор? - Последняя ЛААТ готова, - ответил пилот. - Только не взрывайте мне хвост, генерал. Он мне нравится. - Постараюсь оставить тебе хотя бы часть. - Ваша забота греет. - Брэйк, - сказал Макс. - Да, генерал? - Сейчас. Брэйк взорвал заряды. Старая топливная линия вспыхнула не пламенем, а резким внутренним ударом. Металл пошел волной. Восточный сектор дернулся, пол под дроидами раскололся, и тяжелая группа КНС начала уходить вниз вместе с обломками. Осколки рванули к площадке. Макс поднял обе руки. Не хватать все. Только опасное. Крупная балка - вверх и в сторону. Лист обшивки - повернуть плоскостью, чтобы ушел в стену. Осколочный дождь - рассеять. Горящий кабель - прижать к полу. Обломок дроидного корпуса - прочь от ЛААТ. Каждая точка отдельно. Многоточечный телекинез не был силой «держать все». Это была способность помнить, что «все» состоит из десятков малых угроз, и каждая хочет убить по-своему. Боль ударила за глазами почти сразу. Слишком много. Слишком близко. Слишком много живых рядом. Поле потянулось шире само, предлагая удобное решение: взять людей у площадки, заставить их замереть, выстроить, убрать хаос тел. Нет. Макс стиснул зубы и держал только металл. Элара поняла. Ее бело-золотой щит поднялся не против всего обвала, а вокруг людей. Она не спорила с его телекинезом. Не пыталась перекрыть тот же поток. Она закрыла живое там, где он отводил мертвое. Элара закрыла людей. Макс увел металл. Этого хватило, потому что каждый удержал свою часть. Корд стоял у Макса справа и стрелял по тем дроидам, которые еще пытались выбраться из восточного провала. Вард у Элары слева держал бело-золотой щитовой генератор, прикрывая медиков. Патч заталкивал последнего раненого в ЛААТ, Солас принимал с другой стороны носилки от 707-го, и на секунду два медика оказались лицом к лицу. - Верните моего пациента живым, - сказал Патч. - Он уже наш пациент, - ответил Солас. - Тогда верните моего бывшего пациента живым. - Постараюсь. - Плохое слово. - Сделаю. - Лучше. ЛААТ поднялся. Осколки прошли по его нижней броне, но не пробили. Вектор увел канонерку вверх, почти касаясь дымящейся балки, которую Макс удерживал последним усилием. - Площадка чиста! - сказал Вектор. - Повторяю, площадка чиста! Элара опустила щит. Макс отпустил металл. Мир качнулся. Не сильно. Не так, чтобы упасть. Просто на миг звуки стали слишком резкими, свет аварийных маяков слишком красным, а чужие дыхания в Силе - слишком близкими. Корд оказался рядом сразу. - Генерал. Макс вдохнул. Раз. Другой. Третий. - Я здесь. Корд не убрал руку с его плеча еще секунду. Потом убрал, потому что на поле боя забота тоже должна знать время. - Центральный и восточный проходы закрыты, - доложил Ригель. - Остатки дроидов отступают в нижние технические каналы. КНС теряет узел станции. Флот сообщает, что «Заступница» и «Грань» подавили две группы истребителей противника. Воздушная зона над эвакуационными площадками наша. - Потери? - спросил Макс. Ригель замолчал на долю секунды. Слишком короткую для постороннего. Достаточную для Макса. - Уточняются. По 321-му - трое погибших подтверждено, одиннадцать раненых, двое тяжелых. По технике - один АТ-ТЕ потерян, две ЛААТ повреждены, одна требует посадки на ремонт сразу после возвращения. По 707-му данные у Варда. Элара подошла ближе. Она выглядела почти прозрачной от усталости, но стояла ровно. Вард шел за ней, Патч чуть дальше уже спорил с кем-то из медиков по каналу. Хейвен снял шлем на несколько секунд, чтобы стереть с лица сажу, но только размазал ее сильнее. Макс выключил клинок. Тишина после гудения светового меча показалась слишком большой. - Живые выведены, - сказала Элара. Макс кивнул. - Дроидный прорыв закрыт. Станция не удержит вторую волну, но эвакуационный узел мы забрали. - Значит, цель выполнена. Слова были правильными. И недостаточными. За ними стояли те двое из 707-го, которых не смогли достать из первого обвала. Трое из 321-го, чьи отметки уже не мигали на схеме. Экипаж АТ-ТЕ, один из которых умер, пока его вытаскивали. Гражданские, которых успели вывести, и те, о ком станция больше не ответит никогда. Победа не становилась чище от того, что была настоящей. Элара посмотрела на графитовые отделения 321-го, которые проверяли сектор не для славы, а потому что остаточный дроид мог убить так же надежно, как целая армия. Потом на бело-золотых бойцов 707-го, вытаскивающих из дыма пустые носилки, потому что полные уже ушли. - Ваши держали проход, - сказала она. - Ваши вернулись за теми, кого схема потеряла. - Иначе нельзя. - Нам тоже. Она перевела взгляд на него. Серо-зеленые глаза были усталыми, но ясными. - Нет, - сказала Элара тихо. - Вам иначе тоже нельзя. Просто ваше «нельзя» выглядит иначе. Макс не ответил сразу. Где-то рядом Корд отдавал распоряжения по сбору раненых. Вард сверял списки. Солас и Патч уже работали вместе, как будто спор о пациентах был не помехой, а способом не сорваться от усталости. Брэйк проверял заряды, оставшиеся на линии, и ругался на дроидов, которые посмели умереть неудобно для разбора завала. Тэлон сидел у стены, пока медик заклеивал ему рассеченную броней щеку, и выглядел оскорбленным самим фактом, что его поймали сидящим. Графитовые и бело-золотые заканчивали бой разными руками. И именно поэтому работа не развалилась. - Ваше поле удерживает людей внутри себя, - сказал Макс. Элара чуть качнула головой. - Не внутри меня. Внутри них самих. - Да. Именно. Она смотрела на него внимательно. - А ваше? Макс посмотрел на свои руки. Пальцы еще дрожали после телекинеза и разряда. На наруче со знаком 321-го лежал тонкий слой пыли и копоти. - Мое не просит быть мягким, - сказал он. - Оно просит быть точным. И если я забуду, зачем, точность станет хуже ошибки. Элара не стала утешать. За это он был благодарен. - Сегодня вы не забыли. - Сегодня Корд был рядом. - И вы его услышали. Это было важнее, чем похвала. Макс поднял взгляд. - А вы? Элара поняла вопрос без уточнения. Устало посмотрела на нижнюю шахту, откуда все еще поднимался дым. - Я слышала Варда. И Патча. И Хейвена. И тех, кто не хотел уходить без своих. Иногда это помогает не пытаться закрыть собой весь огонь. Макс кивнул. Они стояли рядом посреди разрушенной станции, два джедая, которых Сила сделала слишком разными, чтобы когда-нибудь спутать. Вокруг них графитовые и бело-золотые клоны продолжали одну и ту же работу разными способами. Сверху прошел сигнал «Грани». - Генерал Кор, говорит мостик. «Грань» подтверждает устойчивый коридор отхода. «Заступница» просит передать генералу Вейр: последний гражданский транспорт принят под прикрытие. Вражеские истребители оттеснены. Элара закрыла глаза на секунду. Не слабость. Просто позволила себе услышать, что живые действительно ушли. Макс включил общий канал 321-го. - 321-й, задача выполнена. Сектор зачистить до желтой линии, раненых вывести первыми, технику, которую можно забрать, забираем. Что нельзя - выводим из строя. Никто не остается один на нижних уровнях. Работать парами или звеньями. Корд добавил: - Вы слышали генерала. Без геройства. Кто решит доказать, что ему не нужен медик, будет доказывать Соласу. Я бы не советовал. Солас сухо сказал: - Разумная рекомендация. На канале 707-го Вард отдавал почти такие же распоряжения, только другими словами: - 707-й, проверка по спискам. Патч, тяжелые на первый транспорт. Хейвен, нижние группы пересчитать лично. Нимбусу передать: если он посадит шаттл ближе, чем разрешено, я сам вытащу его из кресла. Далекий голос, вероятно Нимбус, возмутился: - Я вообще-то слышу! - Отлично, - сказал Вард. - Значит, не посадишь. Хейвен прошел мимо Корда, остановился и постучал кулаком по закопченному графитовому наплечнику ближайшего бойца 321-го. - Хорошо держали. Боец посмотрел на него, потом на бело-золотую броню. - Хорошо возвращались. - Мы старались. - Мы тоже. Они разошлись без лишних слов. Макс смотрел на это и чувствовал, как поле боя медленно распадается обратно на отдельных людей. Так и должно быть. Ритм не должен длиться дольше боя. Он отпустил 321-й постепенно, не обрывая, чтобы никто не почувствовал пустоту вместо связи. Сначала тяжелые расчеты Брэйка. Потом дальние отделения. Потом пилоты. Потом Ригель у схемы. Потом Тэлон с его разведчиками. В самом конце - Корд, который, как всегда, не ушел из ритма, а просто сделал шаг рядом. Свои голоса стали громче. Чужая усталость - дальше. Тень вокруг Макса отступила к нему, легла у ног, послушная, тяжелая, опасная. Не добрая. Его. Пока он выбирает. Корд подошел ближе. - Сэр. - Коммандер. - Вы стоите так, будто сейчас решите, что можно еще пять минут поработать без медосмотра. - Ты начал говорить как Солас. - Это война. Все мы теряем что-то важное. Макс посмотрел на него. Корд не улыбнулся, но в голосе это было. - Я дойду до медиков, - сказал Макс. - Сейчас? - После доклада. - Генерал. Вот теперь в голосе прозвучало то самое. Граница. Макс выдохнул. - Сейчас. - Хороший выбор, сэр. Элара рядом тихо сказала: - Мудрый коммандер. Корд повернул шлем к ней. - Генерал Вейр, это прозвучало так, будто вы удивлены. - Скорее завидую. Моим иногда приходится кричать громче. Вард, проходивший мимо, сказал: - Не иногда. Элара впервые за весь бой почти улыбнулась. - Вард. - Генерал? - Не помогаете. - Зато подтверждаю факт. Корд посмотрел на Макса. - У них тоже все плохо с субординацией? - Думаю, это признак живого легиона. - Тогда у нас все прекрасно. Макс ощутил, как усталость все-таки пробивается глубже: в плечи, в затылок, в пальцы. Но вместе с ней пришло другое. Не радость от победы. Не облегчение в чистом виде. Понимание. Сегодня 321-й не стал сильнее потому, что был похож на 707-й. 707-й не стал ценнее потому, что мог делать то, чего не мог 321-й. Они победили, потому что не пытались стать одним и тем же. Элара удержала живых от распада. Макс удержал бой от хаоса. 707-й вошел в огонь. 321-й сделал так, чтобы из него был выход. На мостике «Грани» это потом превратится в доклады, схемы, цифры, списки потерь, запросы на ремонт, отметки по боеприпасам и медицинским эвакуациям. В Совете это, возможно, назовут успешным взаимодействием двух оперативных групп. Командование увидит удержанный узел и спасенные транспорты. Но здесь, на Келл-Норде, среди дыма и пепла, все было проще и тяжелее. Они не оставили живых в огне. И не дали огню стать всем полем. Макс пошел к временной медицинской точке, Корд рядом, Элара чуть позади, уже поворачиваясь к своим. Вокруг них клоны двух легионов продолжали работу: поднимали, считали, прикрывали, спорили, несли, дышали. Поле боя больше не просило быть мягким. Оно просило помнить, ради кого становишься твердым.