Глава 18. Никого не оставить в огне

Корд понял девиз 707-го не по надписи на бело-золотой броне. Надписям он не доверял. Знак мог быть безупречным, даже если боец под ним ломался на первом же настоящем огне. Девизы хорошо звучали в строю, в докладах, перед голопроекцией командования. Они легко ложились в рапорт, в приказ, в короткую фразу перед высадкой. На Келл-Норде фразы быстро сгорали. Здесь оставались только те, кто шел в огонь, когда мог отойти. Северный транспортный ярус все еще держался на половине упрямства и нескольких живых опорах, которые инженеры 707-го вместе с саперами 321-го укрепляли прямо под обстрелом. Платформа под ногами дрожала от каждого дальнего попадания. Через трещины в фермах снизу поднимался горячий воздух, пахнущий пылью, горелым полимером, перегретым топливом и мокрым металлом. Где-то ниже раз за разом вспыхивали короткие белые разряды поврежденных кабелей. Слева, за рухнувшим грузовым мостом, работали АТ-ТЕ. Их орудия били редко, но тяжело, каждый выстрел отдавался в груди низким толчком. Между посадочными опорами скользили ЛААТ, садились почти на пределе, выгружали ящики с пеной для подавления пожаров, поднимали носилки, снова уходили в дым и вспышки. Над общим каналом стоял привычный боевой шум: отметки целей, короткие доклады, запросы медиков, ругань техников, предупреждения о просевших участках. Но внутри этого шума два легиона звучали по-разному. У 707-го даже короткое «вперед» звучало так, будто за ним уже тянули носилки. У 321-го любое слово ложилось как метка на схеме: промахнись - и вся линия посыплется. Корд стоял у края временного узла связи, где переплавленный борт транспортной капсулы служил стеной, столом и укрытием одновременно. На его правом бедре висел один DC-17, второй он держал в руке, стволом вниз. Перезаряжать смысла пока не было: последнюю короткую перебежку они прошли без контакта, а зарядные блоки у него еще оставались. В шлеме тонко пискнул приватный канал. - Коммандер, третий эвакуационный поток задерживается, - доложил Ригель. Голос был ровный, но в фоне у него гудела сирена. - Гражданские не успевают пройти через южную галерею. 707-й просит удержать окно еще пять минут. Корд посмотрел вправо. За дымной завесой, где грузовой коридор уходил вглубь станции, бело-золотые фигуры двигались через огонь. Не образно. Через настоящий огонь. Один боец 707-го встал на колено прямо в потоке искр и держал переносной генератор щита, пока двое его братьев вытаскивали из технического люка застрявшего рабочего в обгоревшей куртке. Еще один подхватил ребенка, прижал к груди, развернулся спиной к взрыву и шагнул сквозь белое облако пены, которое за секунду до этого распылил их инженер. Перед ними шла Элара Вейр. Белый клинок не был виден за дымом, только его теплое золото иногда вспыхивало в просветах, как живая линия. Вокруг нее пространство не становилось мягким. Поле боя мягким быть не могло. Но там, где она проходила, люди переставали дергаться вслепую. Раненые не кричали так, будто смерть уже стоит над ними. Падающие не хватались за воздух. Клоны 707-го двигались быстрее не потому, что страх исчезал, а потому, что страх переставал ломать им дыхание. Корд видел это и не пытался назвать привычными словами. Щит. Да. Но не только щит. Она ставила между живыми и хаосом тонкую светлую перегородку. Не командовала их волей, не вела их шаг. Просто давала им место, где можно было остаться собой, пока вокруг все рушилось. Совсем не так, как генерал Кор. Макс стоял дальше, у северной линии, рядом с Брэйком и передовым расчетом тяжелого вооружения. Темный силуэт на фоне красной аварийной подсветки казался вырезанным из самой тени станции. Его темно-зеленый клинок горел низко у бедра, не взлетал красивыми дугами без нужды. Вокруг него Сила не успокаивала. Она собирала. Корд чувствовал это даже через броню, через шум, через собственную усталость. Поле генерала не спрашивало, легче ли тебе стало. Оно убирало лишнее. Локоть больше не уходил в сторону. Шаг ложился короче. Приклад не прыгал при отдаче. Злость из-за сместившейся дроидной линии не съедала полсекунды. Оставался следующий просвет, следующий сектор, следующий момент, когда брат слева перезаряжает, а тебе нужно закрыть его окно. Это было опасно именно потому, что работало слишком хорошо. И все же Корд уже знал: внутри этого ритма он оставался собой. Знал, где его решение, где приказ генерала, а где общий темп боя. Знал, когда сделать шаг вперед, а когда сказать «достаточно». Сегодня до «достаточно» пока не дошло. Генерал держал поле осторожно, как клинок, повернутый не острием к своим, а гранью к хаосу. - Пять минут дадим, - сказал Корд. - Ригель, снимай с правого фланга второй расчет, но не оголяй мост. Брэйку передать: пусть тяжелые выводят дроидов в узкий сектор. Мы не держим всю линию, мы режем им подход. - Принял. - Вектору - ЛААТ не сажать на северную площадку. Она треснула после последнего попадания. - Вектор уже ругается по этому поводу. - Значит, услышал. Корд переключился на общий с 707-м канал. - 707-й, говорит Корд. Окно держим пять минут. После этого мост начнет проседать. В канале отозвался незнакомый клон с помехами на голосе: - 707-й, Хейвен. Принял, коммандер. Постараемся уложиться. На фоне у него кто-то крикнул: - Патч, сюда! У него броня расплавилась! И тут же другой голос, резкий, злой и живой: - Вижу я, что расплавилась! Не ори мне в ухо, лучше держи его так, чтобы он не решил умереть раньше моего разрешения! Корд помолчал полсекунды. Потом сказал: - Ваш медик всегда так разговаривает с ранеными? Хейвен ответил почти без паузы: - Нет. С ранеными он нежнее. Рядом с Кордом фыркнул один из бойцов Ригеля. Звук получился короткий, глухой, почти потерялся под шлемом. - Завидую, - сказал Корд. - Наш Солас иногда молчит. Это хуже. - Слышал, коммандер, - влез в канал Солас. - Я рассчитывал на это. - Тогда рассчитывайте еще и на то, что если вы продолжите сравнивать медицинские подходы под обстрелом, я запишу вам внеочередной осмотр. - Угроза принята. В канале 707-го кто-то тихо рассмеялся. На пару секунд линия стала не легче, но живее. Потом дроиды снова пошли вперед. Не обычная волна Б1. Эта была прикрыта тяжелыми Б2 и двумя дроидными танками, которые выползли из-под обломков южного грузового ангара, где раньше по данным разведки проход должен был быть завален. КНС умела находить дыры в схемах. Или делать новые. На тактической проекции в визоре Корда красный сектор распух сбоку, пытаясь обойти северную линию и ударить прямо в эвакуационный коридор 707-го. - Контакт справа! - рявкнул Брэйк. - Два танка, пехота, расстояние сто восемьдесят! - Вижу, - ответил Макс. Он не повысил голос. Корд никогда не понимал, как генералу удается говорить так, что даже под обстрелом это слышали. Не громче других. Точнее. - Брэйк, первый танк - ходовая. Второй не уничтожать сразу. Развернуть корпусом к третьей опоре. - Генерал, если он даст залп по опоре... - Не даст. Брэйк не стал спорить. - Слышали генерала! Первый расчет - ходовая! Второй - по моей отметке! Не гонитесь за красивым взрывом, нам нужен тупой большой кусок металла поперек прохода! Корд двинулся вперед вместе с двумя отделениями. По правую сторону от него серые и графитовые пластины брони мелькали между рваными полосами дыма. На другом конце коридора бело-золотые бойцы 707-го не отступили, хотя именно их могли смять первыми, если танк прорвется. Они просто ускорились. Один из них, с золотой полосой на наплечнике, подхватил раненого техника Келл-Норда, закинул его руку себе на броню и потащил к выходу. Второй прикрыл их корпусом, принимая на щитки осколки от попадания. Третий, кажется, уже с поврежденной ногой, хромая, все равно поднял упавший ящик с медицинскими ампулами. Корд выстрелил дважды. Первый болт ушел в голову Б1, второй в локтевой узел Б2. Дроид дернулся, потерял темп, и сержант из отделения Тэлона снял его с фланга. Танк выстрелил. Макс поднял левую руку. Не красиво. Не широко. Без жеста, который выглядел бы как вызов галактике. Просто воздух между танком и опорой вдруг стал тяжелым. Залп ушел выше, ударил в уже обрушенную балку, рассыпал дождь горячих искр. Корд почувствовал, как поле генерала на мгновение сжалось, плотное, темное, почти металлическое. Не щит Элары, не ее светлая перегородка между живыми и смертью. Это было как пальцы, сомкнувшиеся на горле самого движения. Танк дернулся еще раз, пытаясь вернуть орудие вниз. Не смог. - Сейчас, - сказал Макс. Брэйк ударил. Первый выстрел сорвал танку ходовую. Второй попал в боковой узел стабилизации. Машина развернулась под углом, слишком резко, почти нелепо, и поползла поперек прохода, скрежеща днищем по плитам. Второй танк уперся в него и потерял прямую линию огня. - Вот теперь можно красиво, - сказал Брэйк. - Третья батарея, добейте. Танк вспыхнул не сразу. Сначала из-под брони пошел черный дым, потом хлопнул внутренний блок, и проход на несколько секунд залило оранжевым светом. - Коридор закрыт, - доложил Ригель. - Пехота дроидов застряла. - Не застряла, - поправил Корд. - Ждет, пока мы расслабимся. Тэлон, проверь верхние галереи. - Уже смотрю. У эвакуационного коридора 707-й вытаскивал последних. Корд увидел Хейвена, когда тот вынырнул из дыма, ведя сразу троих: двоих гражданских и одного клона 321-го с поврежденным шлемом. Графитовая броня у бойца была рассечена по груди, левая рука висела плохо, слишком свободно. Корд почувствовал короткое, неприятное сжатие под ребрами. Свой. Не номер на схеме. Не отметка раненого. Свой. Поле Макса на мгновение дрогнуло не снаружи, а будто внутри общего ритма. Очень тонко. Не так, чтобы кто-то потерял шаг. Корд все равно заметил. Он резко включил канал генерала. - Дышим, сэр. Пауза была меньше удара сердца. - Я дышу, коммандер. - Хорошо. Потому что мне сейчас не хватало только генерала, который решил лично удержать всю северную платформу. - Удержать всю платформу невозможно. - Рад, что мы согласны. На этот раз Макс ответил не сразу. - Раненого принял Солас? - Сейчас примет. Корд уже шел туда. Солас появился почти одновременно с ним, как всегда, будто медицинский офицер умел проходить сквозь завалы быстрее боевых групп. За ним бежали двое санитаров 321-го и один бело-золотый медик 707-го с комплектом термоповязок. - Кладите сюда, - сказал Солас. - Нет, не так. Если вы еще раз дернете ему руку, я вылечу вас после него и хуже. - Вот видите, - голос Патча раздался сбоку. - А я говорил, что у вас медики молчаливые. Солас даже не повернул головы. - У вас раненый 707-й в третьей нише без стабилизации дыхания. - Уже был. Теперь с дыханием. Но спасибо за заботу, красавец. - Я в шлеме. - Я оптимист. Корд посмотрел на Патча. Тот был ниже Хейвена, с бело-золотыми отметками медика на броне, с прожженным краем наплечника и таким количеством подсумков, что мог бы, вероятно, собрать полевой медотсек из обломков и злости. На его правой перчатке уже темнела чужая кровь, но двигался он точно, без суеты. Патч присел рядом с раненым бойцом 321-го, посмотрел на рассечение брони, потом на Соласа. - Плазменный край, осколки внутрь, возможное повреждение плечевого сплетения. - Вижу. - Я знаю, что видишь. Проверяю, не один ли я тут красивый и умный. - Вы всегда так? - Нет. Иногда хуже. Раненый клон 321-го хрипло произнес: - Можно... я просто потеряю сознание? Солас и Патч одновременно сказали: - Нет. Потом посмотрели друг на друга. - Ладно, - сказал Патч. - Ваши не совсем безнадежны. - Ваши слишком громкие, - ответил Солас. - Зато живые. Солас на секунду задержал руку над инъектором. - Это хороший довод. Корд стоял рядом и слушал их, пока канал снова наполнялся отметками. Отчасти это была трата времени. Коммандер должен был держать линию, а не смотреть, как медики обмениваются колкостями над раненым. Но Корд уже понимал: такие минуты тоже держали линию. Когда клон слышит, как над ним спорят два медика, значит, он еще здесь. Когда раненый просит разрешения потерять сознание, значит, еще может шутить. Когда чужой легион тащит твоего из огня, слово «свои» на поле боя становится шире, чем краска на броне. Хейвен остановился рядом с Кордом. Его броня была закопчена, белый на груди почти стал серым, золото на шлеме потемнело от дыма. - Это ваш? - Теперь у Соласа, - сказал Корд. - Значит, будет жить, если решит не спорить. - С медиками лучше не спорить. - Поздно. Он в 321-м. У нас это базовый навык. Хейвен посмотрел на северную линию, где Макс с Брэйком перестраивали огонь. Потом на эвакуационный коридор, где Элара закрывала отход последней группы. - Ваш генерал делает странную вещь. Корд слегка повернул шлем. - Уточни. - Я видел джедаев в бою. Видел генерала Вейр. Видел генерала Кеноби, генерала Скайуокера с расстояния, когда наш маршрут пересекался с 501-м. Они все меняют поле. Но Кор... он как будто заставляет бой перестать дергаться. Корд не ответил сразу. Хейвен не звучал испуганно. Это было важно. - Да, - сказал Корд. - Так и есть. - Это должно пугать? - Иногда. Хейвен перевел на него взгляд. - Честный ответ. - Бесполезно врать тем, кто только что вытащил моего бойца из огня. - Мы не торгуемся за правду. - Я заметил. Хейвен какое-то время молчал. Вдалеке бело-золотые клоны почти вынесли последнюю группу к точке посадки ЛААТ. Один из бойцов 707-го вернулся назад за упавшим сервисным дроидом, и Корд даже не сразу понял зачем. Потом увидел: к маленькому корпусу был закреплен портативный дыхательный модуль гражданского мальчишки. Дроид зацепился за кабель, мальчишка не мог дышать без аппарата, и клон 707-го полез обратно. Без приказа. Без паузы. Как будто иначе нельзя. - Ваши идут туда, откуда уже можно уйти, - сказал Корд. Хейвен посмотрел в ту же сторону. - Иногда там кто-то остался. - Даже если не клон. - Особенно если не клон. Гражданские хуже слушают приказы и чаще теряют ботинки. Корд невольно хмыкнул. - У нас Брэйк тоже иногда теряет терпение. - Тяжелое вооружение? - Да. - У всех тяжелое вооружение теряет терпение. Это, кажется, входит в комплект. Они стояли плечом к плечу несколько секунд, пока над ними прошел ЛААТ. Воздушная волна погнала дым вниз, раскрыла поле боя, и на миг Корд увидел всю рану станции целиком: графитовые линии 321-го у северного прохода, бело-золотые цепочки 707-го у эвакуационного коридора, АТ-ТЕ на обломках посадочного яруса, разбитые дроидные танки, горящие фермы, темный силуэт Макса и светлую фигуру Элары в разных концах одного боя. Они не повторяли друг друга. Поэтому линия еще держалась. - У нас говорят, - сказал Хейвен, - если 707-й здесь, значит, кто-то решил, что людей уже можно списывать. Мы приходим спорить. Корд посмотрел на него. - У нас пока еще не говорят. - Будут. - Что? Хейвен помолчал, потом сказал: - Не знаю. Что-то про то, что если поле боя перестало слушаться, зовите графитовых. Корд снова хмыкнул. - Звучит как угроза. - Вы так и выглядите. - А вы выглядите так, будто вас покрасили в надежду и бросили в пожар. Хейвен посмотрел на свою закопченную броню. - После первого часа обычно остается только пожар. - Надежда держится дольше, чем краска. Хейвен не ответил сразу. Потом тихо сказал: - Хорошая фраза. - Не записывай. Ригель решит, что я начал говорить как джедай. - А вы не хотите? - Я хочу, чтобы Ригель не начал составлять список. Хейвен рассмеялся. Коротко. Устало. Потом над общим каналом прошел голос Элары. - Хейвен, последний гражданский поток вышел. Проверить вторую нишу. У нас нет подтверждения по ремонтной группе. - Принял, генерал. Корд сразу включил схему. Вторая ниша находилась ниже, на промежуточном уровне между северной платформой и старым грузовым каналом. По отметкам, туда уже дважды попадали. Проход был частично завален, температура росла, сенсоры сбоили от дыма и излучения поврежденных генераторов. Макс, очевидно, увидел то же. - Корд, - сказал он по закрытому каналу. - Уже смотрю. - 707-й пойдет за ними. Это не был вопрос. Корд посмотрел на Хейвена. Тот уже отдавал приказ двум отделениям. Ни злости, ни показного героизма в голосе. Только расчет, привычка и та самая безумная прямота, которая делала девиз 707-го не украшением. Никого не оставить в огне. - Мы прикроем, - сказал Корд. - Я знаю, - ответил Макс. В этой фразе не было похвалы. И не нужно было. Это было знание. Корд развернулся к своим. - Ригель, схему второй ниши на мой визор. Брэйк, мне нужен коридор подавления от северной линии до нижнего спуска. Тэлон - два бойца вперед, проверить верхний обвод. Солас, готовь прием раненых. Вектору сказать, чтобы ЛААТ держался за третьей опорой и не геройствовал. - Вектор спросил, когда это мы стали против героизма, - доложил Ригель через секунду. - Скажи, когда оно мешает посадочной траектории. - Передал. Он оскорблен. - Переживет. Корд сменил зарядный блок в левом DC-17 и кивнул Хейвену. - Пойдемте за вашими ремонтниками. - Они не наши. Станционные. - После того как вы за ними пошли, уже ваши. Хейвен на секунду задержал на нем взгляд. - Понимаю, почему ваши за ним идут. Корд не спросил, за кем. И так было ясно. Он только сказал: - Идут не за ним. Рядом. Хейвен принял это без улыбки. - Тогда рядом. Они пошли вниз. Спуск был узким, с покореженными перилами и провалами там, где металл уже повело от жара. Первым двигался Тэлон, почти бесшумный даже в полной броне. За ним два разведчика 321-го. Потом Хейвен с отделением 707-го, Корд и еще шесть бойцов Ригеля. Наверху Макс не пошел за ними. Корд почувствовал это сразу. Раньше, в первые недели, он мог бы удивиться, может быть, даже напрячься. Генерал часто был рядом, в передней линии, там, где ломался бой. Сейчас Корд понимал: Макс остался не из осторожности и не потому, что считал работу ниже себя. Если он спустится в узкий коридор, его поле потянется за ним. Если поле потянется вниз, верхняя линия потеряет тот самый жесткий ритм, который держит дроидов за заваленным танком. Если верхняя линия дрогнет, 707-й внизу получит не спасение, а обвал фронта на спину. Генерал держал бой там, где был нужен. Это тоже было доверие. Не все делать самому. Не везде быть руками. Иногда оставить своих идти без тебя, потому что они умеют. Коридор ниже был полон дыма. Фильтры шлема не справлялись полностью, пропуская запах гари и химической пены. Через каждые пять шагов на визоре появлялись помехи. Металл под ногами был горячим даже через подошвы брони. - Температура растет, - сказал один из бойцов 707-го. - Вижу, - ответил Хейвен. - Не облизывай стены. - Я один раз ошибся дверью, и теперь вы никогда не забудете? - Если выжил после такой глупости, обязан быть полезным примером. Тэлон впереди поднял кулак. Все замерли. В темноте за поворотом послышался скрежет. Не конструкция. Не обвал. Дроиды. Корд поднял оба DC-17. - Контакт близко, - сказал Тэлон. - Малый отряд. Возможно, обошли через сервисный туннель. - Пропустим их наверх - ударят в спину эвакуации, - сказал Хейвен. - Не пропустим, - ответил Корд. Сказать «Макс» не пришлось. Поле генерала сюда почти не доставало. Только дальний край, тонкий, как натянутая струна. Но 321-й уже не нуждался в том, чтобы генерал вел каждый шаг. Ритм остался в костях. Не как приказ. Как навык. Корд сделал два жеста. Левый сектор - вниз. Правый - задержать огонь. 707-й понял не хуже своих. Бело-золотые клоны встали не так, как встал бы 321-й, но правильно для себя: шире, ближе к потенциальным раненым, готовые закрыть проход телом, если потребуется. Графитовые бойцы заняли углы, выстроив перекрестный огонь, чтобы за первые три секунды снять максимум целей. Дроиды вышли из дыма почти вплотную. Корд выстрелил первым. Два болта - две головы Б1. Справа ударил 707-й, слева коротко прошил коридор боец Ригеля. Один Б2 успел поднять руку, но Тэлон уже был рядом, подсек его выстрелом в коленный привод, а Хейвен добил в грудной узел. Бой длился меньше десяти секунд. Не красиво. Не громко. Без героической линии в рапорт. Просто никто не умер. - Чисто, - сказал Тэлон. - Тогда дальше, - ответил Хейвен. - Ремонтники сами себя не вытащат. Они нашли их через тридцать метров. Пятеро. Двое живы и на ногах, один без сознания, еще один придавлен балкой, пятый сидел у стены и держал руками поврежденный дыхательный аппарат так, будто от силы пальцев зависела его работа. Может, так и было. Когда бело-золотые вошли первыми, один из ремонтников попытался подняться. - Сидеть, - сказал Хейвен. - Если можете спорить, значит, можете подождать десять секунд. - Там... там генераторный узел, - прохрипел ремонтник. - Если пламя дойдет... - Не дойдет, - сказал Корд. Он сам не знал, почему сказал это так уверенно. Потом понял. Потому что наверху Элара уже почувствовала. Воздух изменился. Не стал прохладным. Жар остался. Дым остался. Смерть в технических каналах тоже никуда не ушла. Но паника в ремонтниках вдруг перестала разрастаться, как огонь по кабелям. Они начали дышать. Плохо, с хрипом, с кашлем, но дышать. Один из бойцов 707-го мягко опустился перед придавленным. - Смотри на меня. Не на балку. На меня. Сейчас поднимем. - Не сможете. - Спорим после. Корд подошел к балке. Слишком тяжелая для двух клонов. Слишком неудобная, чтобы просто резать: под ней проходила нестабильная линия, искры били из расколотого щитка. Он включил канал генерала. - Сэр. Нужна точечная фиксация балки. Нижний уровень. Поднимать будем сами, но она сорвется на кабели. - Вижу тебя плохо, - ответил Макс. В его голосе было напряжение. Наверху, судя по фону, снова начался обстрел. - Дай мне якорь. Корд не спросил как. Он положил ладонь в бронеперчатке на балку и на мгновение открыл себя общему ритму так глубоко, как позволял. Не растворился. Не позвал генерала внутрь. Просто дал точку: здесь, сейчас, держать. Сила пришла тяжелой тенью. Не светлой рукой Элары. Не мягкой поддержкой. Балка вдруг перестала дрожать. Жар все еще шел от металла. Искры все еще били снизу. Но движение балки стало чужим самому себе, будто кто-то приказал ему замереть и металл послушался. - Десять секунд, - сказал Макс. - Хватит, - ответил Корд. - Подъем! Три бойца 321-го и двое 707-го встали вместе. Хейвен подставил плечо. Корд почувствовал, как броня скрипит, как в шее тянет мышцы, как балка пытается вернуться вниз, но не может. Темная фиксация держала ее ровно настолько, чтобы живое успело выбраться из-под мертвого металла. - Вытащили! - крикнул боец 707-го. - Отход! - приказал Корд. Балка рухнула через мгновение после того, как они отскочили. И почти сразу внизу вспыхнул генераторный узел. Огонь ударил по коридору ярко, жадно, с ревом. Бело-золотой боец, тот самый, который говорил с придавленным, не успевал выйти из зоны. Корд уже поднял пистолет, хотя стрелять в огонь было бессмысленно. 707-й не бросился назад хаотично. Они двигались так, будто этот момент уже случался с ними сотни раз. Один распылил пену. Второй накрыл бойца переносным щитом. Хейвен шагнул в жар и дернул его за заднюю пластину брони. А сверху, сквозь огонь, пришел свет. Элара не погасила пламя. Она не могла отменить поврежденный генератор и химию, которая уже занялась. Но на несколько секунд между огнем и живыми легла прозрачная бело-золотая дуга. Не стена. Дыхание. Передышка. Этого хватило. Хейвен вытащил бойца, толкнул его в руки Корду и почти упал следом. Броня на его левом наплечнике почернела окончательно. - Все? - спросил Корд. - Все живые, - ответил Хейвен, тяжело дыша. - Это не одно и то же. - Для начала достаточно. Корд посмотрел на него и понял, что больше не будет слышать девиз 707-го как красивую фразу. Потому что Хейвен не сказал: «Все». Он сказал: «Все живые». Остальных они тоже вынесут, если смогут. Но сначала - живых. Никого не оставить в огне не означало, что огонь перестанет брать свое. Это означало, что 707-й будет спорить с ним до последней возможной секунды. Когда они поднялись обратно, северная линия еще держалась. Дроиды давили сильнее. Сепаратисты, видимо, поняли, что эвакуационный коридор почти закрыт, и пытались сорвать отход последним ударом. На верхнем ярусе стало громче. АТ-ТЕ справа горел по корме, экипаж выбирался через боковой люк под прикрытием двух отделений 321-го. ЛААТ прошел слишком низко, сбрасывая контейнеры с пеной, и ушел вверх с искрящимся бортом. Макс стоял на прежней позиции. Только теперь Корд увидел, сколько это стоило. Генерал не пошатнулся. Не опустился на колено. Не сделал ничего, что командование могло бы назвать слабостью. Но темная тяжесть вокруг него стала плотнее, глубже, почти бездонной. Серебристый отблеск в глазах был виден даже через дым, когда он повернул голову к Корду. Корд ответил коротким кивком. Не «достаточно». Пока нет. Макс понял. И отпустил балку внутри себя окончательно, если еще держал ее след. Корд ощутил, как нижний уровень исчез из общего ритма. Не живые. Только металл, огонь, разрушение. Все, что уже не требовало выбора. Хейвен передал ремонтников медикам и вдруг остановился рядом с Брэйком. Тот руководил эвакуацией экипажа горящего АТ-ТЕ и одновременно спорил с пилотом ЛААТ, который пытался сесть ближе, чем позволяла трещина в платформе. - Посадишь его туда, и я лично использую твою канонерку как мост! - рявкнул Брэйк. - Если посажу дальше, ваши тащить раненых будут дольше! - ответил Вектор. - Если посадишь ближе, они будут тащить тебя! Хейвен молча посмотрел на них. - У вас всегда так? Брэйк обернулся. - А у вас медики всегда угрожают пациентам? - Да. - Тогда не отвлекайся. Тащи своих к точке посадки, бело-золотой. Мы сейчас сделаем вам проход. - Нам? - Вам, нам, гражданским, тому идиоту-пилоту, если он не разобьется. Выбирай, кому приятнее. Хейвен посмотрел на него пару секунд, потом сказал: - Нам подойдет. Брэйк хмыкнул. - Тогда держись за нами. - За вами? - Ну да. Мы же мрачная элита, которая приходит туда, где все сломалось. Дай нам выглядеть полезными. Хейвен рассмеялся уже громче. - Попробуем. Через минуту Брэйк действительно сделал проход. Не сам, конечно. Сам никто на таком поле боя ничего не делал, кроме ошибок. Он собрал три расчета тяжелого вооружения, скоординировал их с огнем АТ-ТЕ, дождался, пока Макс коротким жестом прижмет дроидную пехоту к левой стороне завала, и ударил не в центр. В край. Туда, где обломки держали старую конструкцию. Металл посыпался вниз, образовав грубую, дымящуюся, но проходимую стену между дроидами и коридором эвакуации. 707-й сразу пошел через созданное окно. Не мешкая, не спрашивая, не тратя время на восхищение. Корд вдруг поймал себя на мысли, что уважение на войне проверяется проще, чем в строю. Ты делаешь проход - другой легион ведет через него живых. Ты держишь фланг - они поворачиваются к раненым спиной к тебе, потому что знают: ты не дашь ударить. Ты говоришь «пять минут» - они укладываются в четыре и возвращаются за теми, кого не нашли в схеме. В какой-то момент рядом с Кордом оказался молодой боец 321-го из третьей роты. Его броня была уже графитовая, с темно-зелеными акцентами, но свежие царапины на наплечнике выдавали недавний бой. Позывной Корд вспомнил не сразу: Клин. Один из тех, кто пришел в легион после первой волны формирования и еще иногда смотрел на генерала слишком пристально, будто пытался понять, где заканчивается человек и начинается легенда, которую клоны сами же начали вокруг него строить. - Коммандер, - сказал Клин по локальному каналу. - Они правда всегда так? - Кто? - 707-й. Корд проследил за его взглядом. Двое бело-золотых тащили тяжелый аварийный резак к заваленному боковому проходу. Третий нес на спине гражданского, четвертый держал щит, пятый стрелял на ходу, даже не оборачиваясь. - Не знаю, - сказал Корд. - Мы с ними не служили. - Но сейчас? - Сейчас - да. Клин помолчал. - Они как будто не умеют считать, сколько осталось сил. Корд посмотрел на него. - Умеют. Просто считают иначе. - А мы? - А мы считаем так, чтобы сил хватило сломать то, что мешает им пройти. Клин снова посмотрел на поле. - Значит, они вытаскивают. - Да. - А мы собираем. - Да. - И это не хуже? Вопрос был задан слишком тихо для обычного боевого канала. Корд понял, откуда он пришел. 707-й выглядел ярче. Даже в дыму, даже закопченные, они несли на себе понятный смысл: они спасали. Их девиз можно было объяснить ребенку, сенатору, механику, любому гражданскому на станции. 321-й выглядел иначе. Графитовая броня. Темный знак. Генерал, вокруг которого тьма становилась строем. Ритм, который делал людей точнее, но требовал честности, чтобы не стать цепью. Это сложнее объяснить. И потому важнее. - Клин, - сказал Корд. - Если 707-й войдет в огонь, а никто не удержит дроидов, они сгорят вместе с теми, кого пришли спасать. Боец молчал. - Если мы соберем линию, но забудем, зачем, мы просто выиграем участок карты. Это никому не нужно. Они напоминают нам, зачем держать проход. Мы напоминаем им, что проход должен быть. Клин повернул шлем. - Понял, коммандер. - Хорошо. Теперь перестань думать так громко и смотри на правую галерею. - Есть. Через секунду Клин поднял винтовку и снял дроида-разведчика, который полз по верхней ферме. - Вот так, - сказал Корд. - Меньше философии, больше правой галереи. - Есть, коммандер. В голосе Клина появилась улыбка. Над каналом прошел новый сигнал. Ригель вывел на общую тактическую сеть обновленную схему: последняя гражданская группа была почти у посадочной площадки; ремонтная группа выведена; раненые распределены; северная линия все еще держится, но дроидные силы собираются за второй заваленной секцией. Они готовили новый удар. Не просто волну. Координированный прорыв. КНС не собиралась отдавать Келл-Норд легко. Где-то за пределами видимости работали тактические дроиды, считали потери, меняли маршруты, поднимали новые машины из нижних ангаров. Станция, которую Республика пыталась удержать как эвакуационный узел, превращалась в ловушку из металла, дыма и срывающихся мостов. Элара вышла к Максу через боковой проход, сопровождаемая Вардом и двумя бойцами 707-го. На ее бело-золотом наплечнике темнела копоть, волосы были убраны в высокий хвост, но несколько прядей выбились и прилипли к виску. Она устала. Это было видно даже издалека. Не сломалась, не дрогнула, просто несла на себе слишком много чужого дыхания. Макс повернулся к ней. Корд не слышал их разговора. Видел только, как на тактической проекции между ними вспыхнули новые линии. Макс указал на северный проход, Элара - на боковые эвакуационные шахты. Потом оба почти одновременно посмотрели на центральный провал, где дроиды могли пройти, если опоры окончательно сдадут. Их Сила встретилась на поле не как одно. Светлая глубина Элары расправилась вокруг раненых, эвакуационных групп, медиков, тех, кто должен был выдержать еще немного. Темная дисциплина Макса прошла по боевым отделениям, орудийным расчетам, техникам у АТ-ТЕ, пилотам ЛААТ, тем, кому нужно было действовать без лишнего движения. Корд впервые увидел это так ясно. Элара не делала людей частью себя. Она возвращала им пространство внутри ужаса. Макс не успокаивал. Он превращал отдельные решения в общий темп. Оба спасали. Разными путями. И ни один путь не отменял другой. Вард подошел к Корду, пока генералы сверяли схему. Коммандер 707-го был спокойнее Хейвена, жестче в плечах, с той ровной собранностью старшего офицера, который давно привык не показывать, сколько всего держит одновременно. - Коммандер Корд. - Коммандер Вард. Они не пожали руки. В броне, под обстрелом, среди дыма это выглядело бы странно. Просто кивнули друг другу. - Ваши хорошо держат север, - сказал Вард. - Ваши хорошо вытаскивают тех, кого нам нельзя потерять. - Тех, кого нельзя потерять, обычно больше, чем возможностей их вытащить. - Тогда мы делаем возможности. Вард посмотрел на него чуть внимательнее. - Генерал Кор говорит так же? - Нет. Генерал Кор говорит меньше. - Повезло. - Иногда. Вард коротко усмехнулся. - Нам понадобится еще одно окно. Генерал Вейр считает, что в нижней административной секции могли остаться неучтенные гражданские. Сенсоры не пробивают помехи. - Генерал Кор считает, что следующий удар пойдет через центральный провал. - Значит, если мы уйдем вниз, вас ударят сверху. - Если вы не уйдете вниз, там могут умереть люди. Вард не стал делать вид, что это сложнее, чем есть. - Да. Корд посмотрел на центральный провал. Потом на своих. Потом на бело-золотых, которые уже снова проверяли снаряжение, хотя часть из них едва стояла после предыдущего захода. - Мы удержим. - Сколько? - Сколько нужно. Вард чуть наклонил голову. - Опасная формулировка. - Я учусь у плохих примеров. - У наших? - У войны. На этот раз Вард не улыбнулся. - Тогда мы вернемся быстро. - Вернетесь живыми. - Постараемся. - Это был не совет. Вард задержал взгляд на Корде. В этом взгляде не было обиды. Было то, что Корд уже видел у своих, когда кто-то впервые понимал: приказ может быть не про контроль, а про упрямую попытку оставить тебя в живых. - Принял, коммандер. Вард ушел к своим. Корд включил канал 321-го. - Все отделения, приготовиться. 707-й уходит на нижнюю проверку. Мы держим центральный провал и северную линию. Приоритет - не дать дроидам разрезать эвакуационный коридор. Брэйк, развернуть тяжелые к провалу. Ригель, мне нужны три запасных маршрута отхода, если платформа начнет складываться. Тэлон, верхние фермы твои. Солас, медиков не выпускать за желтую линию без прикрытия. - Они меня не слушают, - сухо сказал Солас. - Тогда угрожай. - Уже. - Угрожай убедительнее. - С удовольствием. Корд перевел канал на генерала. - Сэр, 707-й уходит вниз. Мы держим. Макс посмотрел на него. Даже через визор, дым и расстояние Корд почувствовал этот взгляд. Не давление. Не приказ. Доверие. - Я поведу ритм шире, - сказал Макс. - Если станет слишком плотно... - Скажу. - Знаю. Корд убрал один DC-17 в кобуру, поднял второй и шагнул на линию рядом с Брэйком. Внизу бело-золотые снова уходили в огонь. Наверху графитовые готовились сделать так, чтобы огонь не сомкнулся за их спинами. Корд слышал оба легиона в общем канале. 707-й: - Проверить крепления. - Раненых не оставлять. - Щит вперед. - Пена по команде. - Если увидите живых - сначала живые. 321-й: - Правый сектор готов. - Орудие заряжено. - ЛААТ на второй дуге. - АТ-ТЕ держит угол. - Ждем ритм. И где-то между этими голосами, между белым золотом и графитом, между щитом и темпом, между теми, кто входил в огонь, и теми, кто заставлял поле боя снова слушаться, рождалось уважение, которому не нужны были торжественные слова. Дроиды пошли через центральный провал. Сотни красных отметок разом вспыхнули на схеме. Макс поднял клинок. Темно-зеленый свет прошел по графитовой броне ближайших бойцов, как короткая команда. - Одним ритмом, - сказал Корд. Ответ пришел не хором, не строевой фразой, не красивой легендой. Просто десятки отдельных голосов в канале, каждый своим тембром, с разной усталостью, с разным дыханием, но в один и тот же миг: - Одним ритмом. А снизу, сквозь помехи и огонь, донесся голос Хейвена: - 707-й вошел в нижнюю секцию. Ищем живых. Корд посмотрел на красную волну дроидов. Потом на темный силуэт генерала. Потом на проход, за которым бело-золотые снова спорили с огнем. - Тогда держим, - сказал он. - Пока они не вернутся.