"Величие Золотого Века"

      6 лет до войны, Кибертрон, Праксис       — Энергон снова подорожал.       Артистки готовились к очередному выступлению, поэтому в гримерной велись ленивые разговоры. Арси перекрашивала розовые части своего корпуса в золотой, так как этот цвет лучше подходил ее образу. У нее было две песни, в начале и конце шоу.       — Ближайшие к нам месторождения исчерпаны, вот и приходится забираться все дальше в космос ради его поисков, — Осмия в тайне сама мечтала быть исследователем, бороздить просторы вселенной в поисках необычных миров.       — Разве это не значит, что надо переселяться на планеты, богатые энергоном? — Рубии уже осточертел этот продолжающийся кризис, и она не стеснялась об этом говорить. Рубия была вспыльчивой, и важно было вовремя ее осадить. Лучше всех с этим справлялась Селена.       — Ну есть же несколько колоний. Разве они живут лучше нас? — с этих слов мог бы начаться новый виток конфликтов, но тут в гримерную влетела Гала.       — Он здесь! Он здесь!       Не нужно было уточнение, чтобы понимать о ком идет речь. Все прежние темы были забыты. Артистки были взбудоражены. Даже Арси, хотя она потеряла полкуба такого ценного сейчас энергона. Она чувствовала себя странно. Вчера фембот узнала, что Саундвейву не понравилось их спектакль, порекомендовала посетить другой, а сегодня он снова здесь. В процессор против воли закрадывались мысли, что гладиатор пришел ради нее.       Больше всех сияла Гала. Арси была уверена, что ее счастливый вид порадует и их директора, и зрителей. Главное, чтобы она не уделяла все свое внимание одному Саундвейву. Впрочем, фембот оглядела других коллег, это можно отнести и к другим артисткам.       Некоторые из них были очень возбудимы, влюбчивы и настойчивы. Стибум пытался сдерживать их, чтобы выступления не превратились в откровенный флирт. Который может обернуться большими проблемами, если зритель поймет, что артистка прониклась к нему особыми чувствами.       Однако иногда желание понравиться кому-то конкретному хорошо сказывалось на общем качестве их представления. Все это понимали.       — Так, коллеги, — Ферри громко хлопнула в ладоши, звон металла неприятно резонировал в аудиоприемниках, но она даже не обратила на это внимание, — наша цель понравиться Саундвейву настолько, чтобы он стал нашим постоянным зрителем. Но не смейте слишком очевидно танцевать для него.       — Думаешь, спугнем? — весело хихикнула Гала, ее поддержали и другие. Арси слабо улыбнулась этому нелепому предположению. По ее впечатлению, безликий гладиатор был самым невозмутимым ботом во вселенной. Сложно было представить, что его может напугать энтузиазм нескольких артисток.       — И все же не переусердствуете, — невозмутимо ответила Ферри. Затем они услышали сигнал, который оповещал о скором начале представления. Артистки крепко обнялись на удачу, а затем разбежались кто куда. Кто-то уже стоял за кулисами, а кто-то все еще надевал костюм.

***

      Сигнал слышали и гости театра. Среди них был и Саундвейв. Он сидел на том же месте, что и вчера. Видел среди зрителей почти тех же ботов. Лишь трое новеньких, явно из одной компании, неловко сидели вместе и любопытно крутили головами.       Признаться, Саундвейв был в предвкушении. Встреча на стадионе с Арси стала приятной случайностью, стеревший налет разочарования, оставшийся после спектакля. Вблизи она казалась еще более хрупкой и тонкой, чем на сцене.       За пределами своего образа она оказалась гораздо более живой, в меру разговорчивой и тактичной. Фембот не рассказывала про себя, но и не расспрашивала его. К тому же ее умения простирались дальше необходимых профессиональных навыков, и Саундвейв был приятно удивлен.       Он видел ее на трейле. Успел как раз к началу выступления Арси. Саундвейв не представлял, как, имея всего два колеса и нестабильную опору, можно было преодолеть эту трассу. Арси показывала хорошее время и не дюжее мастерство, взбираясь по этим булыжникам. И лишь досадная случайность заставила ее сойти с дистанции.       Саундвейв был увлечен и заинтригован. В его мрачной, полной запаха горячего металла и энергона жизни это была приятная переменная. И он хотел бы сохранить эти моменты беззаботности, когда все насущные проблемы будто исчезают.       На сцену выпорхнула артистка с темно-бордовым корпусом, в ее руках был полупрозрачный желтоватый планшет. Она сияла как в прямом, так и в переносном смысле. Корпус украшали неряшливые мазки золотой люминесцентной краски, желтая оптика светилась особым восторгом.       — Дорогие гости нашего театра, — ее голос был высоким, но при этом звучал неожиданно глубоко, — предлагаю вам погрузиться в блистательный шик Золотого Века Кибертрона. Узрите нашу шоу-программу «Величие Золотого Века»!       С концом ее слов заиграла классическая музыка, которую неплохо освежили, добавив низкие басы. На сцене появилась тройка артисток. Выглядели они эффектнее, чем во вчерашнем шоу. Распыленная краска пятнала выступающие части корпусов, создавая красивый градиент к родному цвету. Головы украшали строгие геометричные тиары, добавляя им королевского величия.       Движения их танца были подчеркнуто пафосными, но изгибы в талии и покачивания бедренными частями приводов добавляли несвойственную классическому стилю соблазнительность. Саундвейв откинулся на кресле. Пускай это было только начало, но представление ему уже нравилось. Он чувствовал тонкую насмешку над консервативным искусством того времени. Они использовали стилистику Золотого Века, но сделали свою вариацию. Это выглядело эстетично, свежо и многообещающе. Танец закончился, когда все артистки упали на пол, сплетаясь корпусами. На сцене вновь появилась ведущая.       — Доподлинно известно, что наши великие предки очень любили оперу. Так давайте же перенесемся в древний амфитеатр, где несравненная Селена продемонстрирует вам всю красоту их вокала.       Вышедшая артиста куда больше взаимодействовала с публикой, чем предыдущие. Голос у нее был хорошим, умения, не уступающие лучшим солисткам Иаконского театра. Она степенно ходила перед первыми рядами, заглядывая зрителям в оптику и слегка касаясь столов кончиками пальцев. За ней струились блестящие тонкие тросы, которые сплетались сложным узором у самого корпуса и заковывали тонкие плечи в изящную броню.       Селена пела весьма популярную и даже банальную балладу о войне Праймуса с Юникроном. Этот сюжет давно был избит, но все же имел поразительную известность. Однако в этом выступлении зрителя захватывали не слова песни, а работа артистки. Ее голос, слаженные движения идеально в музыкальный ритм и необходимый артистизм. Дополнительный аксессуар придавал выступлению особый шарм, потому что в их культуре непринято украшать свои корпуса посторонними объектами.       Следующий номер был больше акробатическим. Две артистки со сверкающими накладками на корпусах гнулись и закручивались в такие невообразимые фигуры, словно были не ботами, а пластичным металлом в руках кузнеца. Выступление вызвало бурные овации среди зрителей, но Саундвейв ждал выхода Арси.       И она появилась, золото блистало на темно-лазурном. По корпусу струились золотые нити, подчеркивая его изгибы. И вновь эта магнетическая отстраненность. Ее песня по тону и стилистике была похожа на песню Селены, но в отличие от коллеги Арси даже не смотрела в зал. Словно она была одна в помещении, будто выступала только для себя.       На контрасте с предыдущими номерами ее выступление приобретало дополнительную загадочность, ощущение, словно они прикоснулись к чему-то запретному. У Саундвейва эти чувства были еще сильнее. Потому что он знал не только ее сценический образ. Он знал, что Арси может быть приветливой и скромной. Без налета высокомерия, когда она выходит на сцену.       Технически ее выступление было идеально. Каждый пируэт и изгиб рук. Каждая пропетая нота идеально ложилась на музыку. Номер был отрепетирован до идеала. Саундвейву было интересно, какая маска из тех, что продемонстрировала ему фембот, была настоящей. Или все это лишь игра, прячущая истинное нутро под слоем блеска. Ему был остро необходим новый разговор с ней.       Выступление закончилось резко, оборвавшись с последней зычной нотой. Тонкие золотые нити все еще слабо колыхались вокруг ее стройного корпуса, пока Арси замера, драматичны вытянув руку высоко над головой. Под раздавшиеся аплодисменты она пошевелилась. Тягуче, лениво, словно делая зрителям одолжение, артистка изящно поклонилась и скрылась за кулисами.       Затем был чисто хореографический номер. Красная фембот танцевала с длинной светодиодной лентой. Фантомная золотистая нить создавала завораживающее зрелище, закручиваясь в немыслимые фигуры.       Зрители за спиной гладиатора гудели от восторга. Ему самому нравилось это выступление больше, чем вчерашний мюзикл. Но удовольствие приносил и тот факт, что прикоснуться к такому качественному искусству мог каждый желающий вне зависимости от классовой принадлежности. С давних пор театр считался элитарным досугом. Простым рабочим оставалось лишь слушать безмолвную музыку или создавать свои песни. И слушать их им предстояло в записи у себя в отсеках или специальных заведениях.       Наслаждение живой музыкой и голосами было уделом богачей, которые могут позволить себе содержать артисток или устраивать частные концерты. В Праксисе эта граница стиралась. Город искусства, где оно было доступно каждому вне зависимости от достатка. Для Саундвейва, чья искра горела праведным гневом от царящей несправедливости, это место, этот город был настоящей отдушиной.       — Многое досталось нам от славный предков, в том числе школа театрального искусства. Наши талантливые артистки Шайна и Тория посвятили многие и многие часы изучению древних пьес. Насладитесь их представлением и почувствуйте себя бравой публикой той далекой эпохи.       Короткая сценка, которую разыгрывали две артистки, действительно была поставлена по пьесе Золотого Века. Это пафосный диалог между Праймом и простым ботом о сущности добра и силе созидания. Смотрится это скучно после фееричных выступлений, но безупречная игра действительно создает впечатление, словно они сидят в зале драматического театра Иакона. И артистки смогли сыграть на том уровне, чтобы это осознали все зрители, а не только искушенный Саундвейв. Ему все больше импонирует этот театр.       Затем были еще танцы, еще песни. Уровень фееричности повышался с каждым номером. Во второй раз Арси вышла выступать без вокала. На корпусе появилось больше золота. Четкая геометрия узора добавляла образу строгости и роскоши. Хореография была более страстной, дерзкой, с акробатическими трюками. Однако все так же создавала у зрителя ощущение недосягаемости. Акцент был на пластике движений и возможностях ее корпуса. И публика оценила это зрелище по достоинству. Громкость оваций заставила Саундвейва уменьшить чувствительность аудиосенсоров.       Шоу завершилось фееричным совместным выступлением почти всех артисток. Шум аплодисментов был чуть ли не громче, чем на гладиаторской арене после очередной победы Мегатронуса. Загорелось основное освещение, артистки скрылись за кулисами, однако гости не спешили расходится. Они допивали энергон и обсуждали постановку. Саундвейву не было нужды тут оставаться, знакомств со зрителями он не заводил. Единственное, что держало его на месте — желание вновь поговорить с Арси.       Гладиатор обратил внимание на встроенный планшет. Он стал изучать его функционал. Фемботы на Кибертроне явление относительно редкое, но не сказать, что прямо-таки удивительное. Однако среди сенаторов много тех, кто желает потешить свое эго, окружив себя фемботами. Поэтому некоторые театры предлагают частные выступления, чтобы свести артисток с богатыми гостями. Саундвейв был одновременно разочарован и обрадован, когда обнаружил, что это заведение таких услуг не предоставляет. Из любопытного, можно было сделать добровольное пожертвование на нужды театра.       Безликий бот сомневался, что данная функция пользуется популярностью у приходящего контингента, но она предоставляет гостям возможность. Саундвейв не стал ее игнорировать. Прежде чем окончательно покинуть Высший Совет, он потратил свое имущество на помощь нуждающимся. Дом вернулся городу, а сам гладиатор выбрал себе небольшой отсек в трущобах Каона. Для жизни вполне хватает того, что он получает за работу на ретрансляционной станции. Выигрыши с боев Саундвейв обычно тратит на благотворительность и борьбу против высших классов. Одним движением руки он пожертвовал театру две тысячи единиц — ровно половину его последнего выигрыша. И, судя по расчетам, всю сегодняшнюю выручку за билеты.       Саундвейв подсчитывал время. Сколько времени понадобится артисткам, чтобы смыть с корпуса всю краску и разойтись по домам? Он хотел встретиться с Арси за пределами театра. Вчера они встретились спустя три часа после спектакля. Сегодня должно уйти примерно столько же времени, ведь им не нужно идти до самого стадиона.       Гладиатор покинул здание одним из последних и остановился неподалеку от входа. Уже успело стемнеть, но город сиял так же, как и днем. Свет создавал иллюзию безопасности, словно грязь этого мира совсем не страшна, когда ее освещают яркие прожекторы. Свет ослепляет, расслабляет. Он всегда сопровождал высшие касты, создавал четкий контраст между элитой и рабочими, что вынуждены выживать в полумраке.       Праксис стирал эту границу, потому что фонари, прожекторы, неоновые лампы здесь были везде. Чтобы заметить раскол, нужно присматриваться. И обычно гости этого города, слишком озабоченные собственным удовольствием, даже не пытались это сделать. Они мчались вперед, навстречу всевозможным развлечениям, забываясь от проблем в сверкающей пыли торжеств.       Настало время, когда артистки покинули театр, чтобы вернуться в свои дома. Они не могли не заметить Саундвейва, замершего неподалеку. Все они на него косились, перешептывались между собой, но смелости подойти хватило лишь у нескольких.       Тонкая двухколесная с изящным светло-сиреневым корпусом приблизилась к гладиатору со сладкой улыбкой и восторженным сиянием в глазах. Деталями на голове и формой лицевой пластины она слишком напоминала Саундвейву Элиту-1, отчего у него было предвзятое впечатление об этой артистке.       — Добрый вечер, — нежным высоким голосом проговорила фембот, — меня зовут Селена. Я видела ваши выступления в Каоне и восхищаюсь вашим мастерством. Не ожидала, что вы окажитесь ценителем театрального искусства, но очень этому рада…       Говорила она красиво, но много и попусту. Саундвейв быстро понял, что она пытается расположить его к себе. Но не был заинтересован в пустой болтовне. Гладиатор повернул к Селене свой пустой визор и замер. На самом деле он смотрел на двери театра, но другие боты этого узнать не могли, поэтому казалось, что он вперился взглядом в артистку. По гладкому черному экрану невозможно было определить настроение, намерения. Многих он пугал неестественностью и неизвестностью.       Как оказалось, Селена не была исключением. На ее лицевой пластине за клик промелькнуло множество эмоций. Предвкушение, ожидание, замешательство, обида, страх и вновь предвкушение. Только уже наигранное. Артистка точно была горделивой особой, потому что, встретив игнорирование, она решила выставить все так, словно это она потеряла к разговору интерес, а не ее отвергли.       — Сегодняшнее представление было таким насыщенным, — она отступила на шаг и выразила печаль, — я так устала, что мне не терпится вернуться домой и провалиться в спящий режим. Я была очень рада познакомиться с вами, Саундвейв. Надеюсь, вы еще придете в наш театр, до новых встреч.       Ее коллеги все это время стояли поодаль на наблюдали за их взаимодействием. Они буквально окружили Селену, подхватив под руки, и потащили прочь, что-то говоря прямо в аудиоприемник. Саундвейв даже не пытался подслушивать. Он дожидался Арси.       Та вскоре вышла вместе с другой, куда более высокой артисткой с черным корпусом. Они заметили его, на лицевой пластине Арси отразилось удивление. Она что-то сказала своей спутнице и приблизилась к нему.       — Добрый вечер, как вам сегодняшнее представление? — фембот остановилась в шаге от него и сложила руки на грудном отсеке. Безликий бот кивнул, приветствуя ее, и замер, анализируя настроение. Арси словно была одновременно рада и раздосадована. Интересно почему, шоу было безупречным. Впрочем, спрашивать прямо было бы бестактно, это всего лишь вторая их встреча.       /Блистательный/Фееричный/       Артистка прищурилась, будто раздумывала, верить его словам или нет. А затем тихо рассмеялась, покачав головой.       — Рада, что вам понравилось, но, признаться, не ожидала увидеть вас снова, — честно сказала она. На ее лицевой пластине вновь появилось выражение досады. Саундвейв склонил голову набок, неужели его присутствие было столь нежелательно? Арси немного поколебалась, прежде чем продолжить.       — Ха-а, — она прогнала воздух по системам, — вы довольно известная личность. А артисткам маленького театра иногда бывает скучно. Если коротко, мы сделали ставки на ваше возвращение, и я потеряла пол куба энергона.       Фембот отвела взгляд в сторону, словно ей было неловко признаваться в участии в ставках. И в то же время ей хотелось выплеснуть свое разочарование от проигрыша. Из голосового модуля Саундвейва вырвался короткий смешок. Всего-то. Он уже успел проанализировать свое поведение за вчерашний день, гадая, чем мог обидеть артистку. Арси теперь глядела на него с нескрываемым любопытством, она явно услышала его смех. Единственный собственный звук, произнесенный гладиатором. Фембот внимательно вглядывалась в его визор, словно пыталась разгадать загадку.       Саундвейв вывел на экран карту Праксиса и приблизил локацию одного бара, у которого были хорошие отзывы. Арси непонимающе моргнула.       — Что это? Зачем? — она прищурилась и наклонилась чуть ближе, пытаясь разобрать, о чем же ей пытается сказать гладиатор.       /Возместить/       Прошел всего клик, как артистка все поняла. Безликий бот предлагал ей возместить потерянный энергон. Арси отпрянула и фыркнула.       — Прошу прощения, но я не хожу никуда с малознакомыми ботами.       Саундвейв кивнул, принимая ее позицию.       /Тогда/Позже/       Воспроизведенные слова заставили Арси растеряться, и все же ее губы изогнулись в слабой улыбке.       — Ладно, может быть когда-нибудь потом, — согласилась артистка. — Но для этого вам придется продолжать приходить к нам.       Гладиатор вновь кивнул. Он и так собирался посетить этот театр еще раз. Слишком освежающим было это место после консервативных заведений Иакона и пыльных кровавых ям Каона. Фембот продолжала пытливо всматриваться в пустой визор. Еще так интенсивно, словно пыталась вглядеться в оптику за стеклом.       — Еще вам придется давать честный отзыв о каждом спектакле, — Саундвейв опять кивнул, соглашаясь с требованиями артистки. Они были простыми, легко исполнялись, и, что немало важно, Арси прямо сообщила о них. Без лишних слов. Сейчас гладиатор мог наконец понять, чем еще привлекла его лазурная артистка.       По сравнению с ним она говорила много. На отвлеченные темы, потому что между незнакомцами не могло быть иных, но по делу. Она рассказала ему про свой город, посоветовала интересные места. Сейчас прямо проговорила свою позицию, выдвинула условия, чтобы Саундвейв смог пригласить ее выпить энергон.       Арси не растрачивается на бесполезные красивые слова. Она прагматична и, кажется, совсем не болтлива, просто абсолютное молчание безликого бота вынуждает артистку заполнять тишину.       Сегодня Саундвейв решил попрощаться первым. Он хотел разговора с Арси, и он его получил. Более того, у гладиатора появилась возможность пригласить артистку на личную встречу, пусть для этого и потребуется время. Задерживаться далее не было смысла. Дождавшись, когда фембот закончит говорить, он легко поклонился.       /До новых встреч/       — До свидания, — кивнула артистка и развернулась, чтобы вернуться к своей коллеге. Саундвейв вышел на середину дороги, трансформировался и полетел в сторону Каона. Следующий спектакль состоится через три дня. И к этому времени нужно было закончить с работой.