Просвет

      7 год войны, Кибертрон, Праксис       Саундвейв прилетел уже через несколько часов. Гроза закончилась, темнота окончательно окутала город. Арси уже успела заправиться энергоном и чувствовала себя гораздо лучше. Тревога перестала сковывать ее искру, и артистка готовилась уйти в спящий режим.       Звонок в дверь удивил ее, но увидев по ту сторону безликого бота, двухколесная обрадовалась и бросилась открывать. Саундвейв чуть пошатнулся, когда фембот врезалась в него, крепко сжав в объятьях. Его широкие руки укрыли небольшой корпус Арси, он прижал ее к себе, чувствуя, как от ее тепла расслабляется каждый нейрон его процессора. Бот прижался визором к макушке артистки.       — Я так рада тебя видеть, — Арси взглянула на свое отражение в пустом экране и чуть отстранилась, она начала обеспокоенно оглядывать корпус гладиатора. — Ты в порядке?       Видимых повреждений нигде не было, но фембот все равно волновалась. Саундвейв снял визор со своей лицевой пластины и отложил его в сторону.       — Не беспокойся, никаких повреждений нет. Я больше волнуюсь за тебя. Рэведж сообщил о том, что произошло, — артистка видела неприкрытую тревогу в фиолетовой оптике и почувствовала прилив теплой нежности. Все ее собственные страхи и переживания исчезли без следа в тот момент, когда она встретилась с ним взглядом. Двухколесная снова прижалась к чужому корпусу.       — Все хорошо, просто недостаток энергона сказался. Я заправилась и теперь чувствую себя хорошо, — не хотелось даже ругаться по поводу того, что бот навещает ее только если что-то происходит. Теперь они так мало времени могут проводить вместе, что не хотелось тратить даже клик на всякие ссоры. — Проходи, нечего тут стоять.       Арси отстранилась от гладиатора и прошла глубже в отсек. Рэведж наблюдал за ботами с платформы, но быстро скрылся под столом, когда Саундвейв вышел из гигиенической камеры. Бот сразу направился к небольшому хранилищу. В нем оставалось еще два с половиной куба голубого топлива.       — На днях я принесу тебе энергон, — Арси недоуменно нахмурилась, услышав эти слова.       — Разве у тебя есть лишние ресурсы?       — Есть, и я отдам их тебе.       — Откуда? — в искре вспыхнуло беспокойство, артистка боялась услышать что-то страшное, жуткое. Однако она должна была знать. Саундвейв знал о ее опасениях, он слабо улыбнулся, почти умиляясь доброте и порядочности своей возлюбленной. Бот приблизился к ней и коснулся пальцами розовой детали у скулы.       — Мы захватили контроль над одним космическим мостом и транспортировали из созвездия Примы почти три тысячи тонн энергона. Разработка месторождений тех систем все еще ведется, и у будет еще много энергона. Часть его все равно планировалось раздать нуждающимся, так что не пугайся так.       Арси чуть расслабилась и потянулась к прикосновению. Все же, несмотря на сомнительные методы, десиптиконы не забывали за что боролись.       — Как долго это еще будет длиться? Разве нет другого пути? — Саундвейв помрачнел и сел рядом с артисткой. Фембот тут же прильнула к его боку, положив руку на самый центр грудного отсека, и едва заметно улыбнулась, почувствовав тонкие пальцы на талии.       — С ними невозможно договориться. Я пытался, — в его голосе слышался явный гнев. — Мегатрон пытался. Они пропускают все мимо аудиоприемников.       — Разве они не избрали нового Прайма? Разве это не признак перемен?       — Нет, — выплюнул Саундвейв, — новый Прайм — всего лишь фикция. Удобная марионетка, который Высший Совет сможет управлять как захочет. Ничего не изменится, а когда боты вновь взбунтуются, от него легко избавиться. Так они поступают. И чтобы что-то изменить, надо избавиться от них самих.       Внутри Арси все сжалось, она крепче прижалась к чужому корпусу. Бот успокаивающе погладил ее бок.       — Наш путь может показаться жестоким, но это необходимость. Я не могу сказать, когда это все закончится. Но мы обязательно победим.       — Я боюсь за тебя, — честно призналась фембот. — Боюсь, что тебя обвинят в организации восстания и казнят или бросят в тюрьму. Боюсь, что тебя убьют за то, что ты делаешь…       Она не смогла продолжить и тяжело замолчала, вновь переживая мучавшие ее тревоги. Саундвейв затащил двухколесную на свой корпус и крепко обнял, прислонившись своим лбом к ее.       — Арси, — тихо позвал он. — Моя милая Арси. Все будет хорошо. Я не воин, мне не приходится сражаться на передовой. Коммуникации и работа с данными — вот чем я занимаюсь.       От искры немного отлегло. Артистка слабо кивнула, не разрывая контакт. Бот слабо поглаживал крылышки на ее спине.       — Я никому и ни за что не позволю себя убить, — продолжал шептать он. — Я ведь не могу оставить тебя одну. Я выживу ради тебя, обещаю.       — А если вы проиграете? — собственный голос казался Арси слабым, почти жалким, что она ненавидела. Однако с Саундвейвом она могла позволить себе эту слабость, не испытывая потом ненависти к себе.       — Мы не проиграем, — фембот завидовала уверенности в его тоне. — А даже если меня будут судить, мои прежние заслуги не позволят им назначить слишком суровое наказание.       — Ха, для того, кто отказался от всех своих привилегий, ты совсем не прочь использовать их, — слабо усмехнулась артистка. Саундвейв еле заметно улыбнулся, взгляд его был теплым и таким родным, что каждая нейронная связь во всем корпусе расслаблялась.       — Я готов воспользоваться своими привилегиями, если это значит, что ты не будешь переживать, — от этих слов искра Арси затрепетала и она зажмурила оптику, наслаждаясь близостью. Какое-то время они так и сидели. Потом артистка закинула руки боту на шею.       — Ты останешься со мной?       — До утра, — тут же послышался ответ, — провожу тебя до театра и вернусь в Каон.       — Я не хочу, чтобы ты уходил, — Арси все еще не решалась открывать оптику, она боялась увидеть раздражение на чужой лицевой пластине, ведь Саундвейв жил идеями восстания. — Я так скучала по тебе. Ты не представляешь.       — Представляю, — тоска в чужом голосе заставила артистку распахнуть окуляры и вглядеться в чужое выражение. Оно было печальным и в то же время смиренным. Тонкие пальцы продолжали поглаживать крылья, словно он никак не мог насытиться прикосновениями. — Я тоже скучал. Сильно. Каждый день думал о тебе.       — Тогда оставайся, — выразила свою надежду фембот. — К Юникрону всю эту борьбу.       Саундвейв печально покачал головой. Он мягко коснулся пальцем бледной щеки, наслаждаясь ощущением мягкого металла.       — Не могу, я должен завершить то, что начал. Чтобы мы могли жить в лучшем мире, — Арси зажмурилась и крепче обняла чужую шею. На глоссе ощущалась фантомная горечь. Она ожидала такой ответ, но слышать его все равно было больно. Бот успокаивающе поглаживал ее шлем, обвел аудиоприемник.       — Хочу, чтобы мы жили счастливо. Чтобы ты занималась тем, чем хочешь, а не танцевала ради куба только из-за того, что твой корпус годится для этого, — они сместились так, что рот гладиатора оказался прямо у аудиоприемника двухколесный, отчего казалось, будто его голос проникает прямо в процессор, останавливая все другие программы. — Я хочу связать наши искры. Когда все закончится.       Арси встрепенулась и немного отпрянула, ее оптика расширилась от удивления, а внутри все затрепетало. Она впилась взглядом в лицевую пластину бота, ища в выражение ложь или смех, однако Саундвейв смотрел прямо и уверенно.       — Ты серьезно? — все же переспросила фембот, с восторгом смешался страх услышать, что сказанное всего лишь глупая неудачная шутка. Однако он чуть улыбнулся и твердо кивнул.       — Конечно. Давай свяжем наши искры, когда мы победим, — бот повторил свое предложение, и артистка не смогла сдержать восторженной улыбки.       — Да, я согласна, — взгляд фиолетовой оптики на клик вспыхнул ярче, а затем в отсеке послышался слабый скрип металла, когда Саундвейв сжал Арси в крепких объятьях. Их глоссы тут же переплелись, через интерфейс выражая всю радость, всю жажду, всю тоску по друг другу.       Уже знакомые с наслаждением коннекта системы разогревались греховно быстро после такого перерыва. Пальцы порхали по самым чувствительным точкам корпусов, наизусть зная расположение каждой. Загудели вентиляционные системы в тщетной попытке охладить внутренний жар.       — Я люблю тебя, — с горячим воздухом вырвалось у Саундвейва, когда они прервали интерфейс. Взгляд его пылал страстью и чем-то, что фембот боялась называть. — Безумно люблю. Всей своей искрой.       У Арси искра почти разрывалась от испытываемых чувств. Жгучее желание и потребность, распирающее изнутри счастье, питающая энергией радость и глубокая, уже нерушимая любовь. Безудержная смесь, опьяняющая не хуже заряженного энергона.       — Я тоже, — твердо, вкладывая в голос все чувства, произнесла она. — Я тоже очень сильно тебя люблю. Я не смогу без тебя жить, поэтому не смей оставлять меня, слышишь?       — Никогда, — горячо пообещал Саундвейв, — пока ты сама меня не прогонишь.       — Как будто это когда-то случится, — усмехнулась фембот, и сама ворвалась глоссой в чужой рот. Гладиатор безропотно позволял ей выплеснуть всю свою страсть, наслаждаясь каждым кликом. Арси чувствовала, как раскалился корпус бота. Она зашевелилась, сменила положение, оседлав возлюбленного.       С тихим щелчком раскрылась паховая пластина. Горячего порта коснулся прохладный воздух, заставив двухколесную зашипеть. На темно-серый корпус упала капля голубоватой смазки. И в тот же клик с едва слышимым лязгом появился коннектор. Арси, не раздумывая, тут же опустилась на него, и у двух ботов вырвался стон. Фембот прикусила губу, вдруг вспомнив о присутствии Рэведжа в отсеке, и сжалась, почувствовав смущение. Саундвейв, как всегда, будто читал ее мысли.       — Я попросил его отключиться, — прошептал бот. — Он нас не видит и не слышит. Поэтому не сдерживайся, мне нравится тебя слышать.       Двухколесная расслабилась, активировался магнитный замок, неразрывно соединивший ее корпус с его. Коннектор начал медленно вращаться, будто вновь привыкая к ощущениям. Арси затрепетала и крепко вцепилась в плечи бота. Теперь чужая деталь распирала ее, принося ослепляющее удовольствие. Голубая оптика артистки замерцала, системы сбоили, не в силах выдержать поток ощущений от чувствительных датчиков.       Саундвейв зафиксировал ее голову в своей руке, вынудил высунуть глоссу и жадно набросился на тонкий орган. Он сам был не в лучшем состоянии, но, как обычно, старался сначала довести до перегруза Арси. Обороты продолжали увеличиваться, интенсивное трение заставляло двухколесную коротко, несдержанно и так красиво стонать. Ее корпус содрогался и изумительно изгибался под его пальцами. Не передать словами, как Саундвейв скучал по этому чувству, по этому зрелищу.       Ему нравилось доводить Арси до исступления, когда ее процессор мог обрабатывать лишь бесконечно поступающие сигналы удовольствия. И его собственные системы сбоили, погружая мысли в блаженную пустоту. Тонкие пальцы артистки царапали плечи, повреждали краску. Саундвейв бы с гордостью носил эти следы их общей страсти. Однако его милая возлюбленная слишком стеснительна, и точно будет ругаться, если он их оставит.       Первобытные программы заставили порт двухколесной крепко сжаться, чтобы получить необходимый, уже совсем небольшой импульс для перегруза. Оптика Арси закатилась, крылышки за спиной мелко задрожали, и фембот обмякла в руках гладиатора. Всплеск энергии заставил его последовать за ней, и тишину отсека нарушал лишь гул судорожно работающих вентиляционных систем.       Арси приходила в себя медленно. Она ощущала сладкую истому во всем корпусе и отголоски чужих эмоций на задворках процессора. Любовь, радость от встречи, облегчение, умиротворение. Где-то глубже скрывалось напряжение, разочарование и усталость, что явно было связано с деятельностью Саундвейва в Каоне, однако артистке удалось заставить бота позабыть об этом.       Она услышала, как вновь заработали системы гладиатора, и протянула руки, сцепив их в крепкий замок за шеей Саундвейва. Его взгляд был все еще дезориентированным, и фембот усмехнулась. Двухколесная дразняще провела глоссой по шву рта возлюбленного.       — Ночь только начинается, — низким голосом прошептала она. — Нам нужно многое наверстать.       Тонкие длинные пальцы крепко сомкнулись на ее бедрах. Рот исказила довольная ухмылка.       — Тогда не будем медлить, — со смешком произнес Саундвейв, и боты сплели глоссы с прежней страстью.