Разрушение старого мира

      7 год войны, Кибертрон, Праксис       Через два дня после прихода Саундвейва, в театр пришла посылка. Спектакль уже завершился, и артистки смывали с корпусов краску в абсолютной тишине. Ни у кого не было ни сил, ни желания на разговоры. Даже у оптимистичной Галы.       — Кто-то из вас заказывал доставку? — Стибум заглянул в гримерку, поставив у порога внушительного размера короб. Фемботы с любопытством переглянулись и покачали головами. Арси помнила про слова возлюбленного, поэтому подошла ближе.       — Саундвейв говорил, что пришлет энергон, но я не знаю, от него это или нет.       — Энергон? — артистки сразу оживились, спину Арси укололо несколько завистливых взглядов.       — Но почему он прислал его сюда, а не к тебе домой? — Стибум как обычно сохранял невозмутимое спокойствие. Он видел много экстравагантных подарков, которые поклоннике дарили артисткам. И целый короб энергона едва ли мог его удивить. Он мог разве что позавидовать возможностям гладиатора, примкнувшего к десиптиконам.       Арси и не ответила, и попыталась открыть короб. С виду он был совершенно обыкновенным, но имел необычный замок, который не так-то просто вскрыть. К тому же ящик явно имел какой-то экранирующий слой, не позволявший засечь хранящийся внутри энергон. С замком помог Рэведж. Тонким оптокабелем, скрытом в его хвосте, он подключился к механизму и сумел его отворить. На поверхности короба появился тонкий шов и крышка открылась, параллельно прозвучало сгенерированное сообщение.       "Арси упоминала, что сейчас доход у артисток неважный. Я мог бы прислать вашему театру пожертвования, но понимаю, как мало сейчас стоят единицы. Поэтому я выслал энергон. Разделите его поровну между всеми сотрудниками."       — О, Праймус! — воскликнула не сдержавшая любопытства Ферри, которая подошла ближе и заглянула в ящик. У Арси самой все трепетало внутри. Весь короб доверху был наполнен гладкими слабо сияющими кубами энергона. Давненько она не видела столько топлива и против воли испытывала жадность. И все же совесть не позволит ей присвоить весь энергон себе.       — Нужно посчитать, сколько их тут, — произнесла она и осторожно достала первый куб. Коллеги окружили ее полукругом за спиной и тянули руки к драгоценному голубому топливу. Получилось, что каждой досталось по два куба. Ощутимая подушка безопасности в эти неспокойные времена.       Атмосфера в гримерке разрядилась, наполнилась весельем и смехом. Это было мимолетное, но все же облегчение от краткосрочной уверенности в завтрашнем дне. Пару недель им не придется переживать о недостатке энергона. А за это время можно будет подкопить средств на покупку топлива.       Давно не заходила речь о приобретении нового полировочного средства или обновления краски. Без этих беззаботных разговоров было тяжело на искре, словно что-то бесповоротно сломалось и теперь тупо болело, высасывая энергию. Огонь восстания горел далеко на востоке, но тяжесть его дыма ощущалась по всей планете.       — Передай ему нашу благодарность, — негромко проговорила проходившая мимо Осмия. Она крепко прижимала к себе кубы энергона, словно они были самым дорогим в ее жизни. Вероятно, так оно и было.       Арси молча кивнула и перевела взгляд на Рэведжа. Теперь миникон следовал за ней тенью, и фембот была уверена, что он с определенной частотой передает Саундвейву сообщения. Такая гиперопека ничуть ее не пугала. Не в нынешних обстоятельствах. Не со стороны Саундвейва.       — Такое высокое качество, — слабый голубоватый свет топлива отражался в красной оптике Рубии, которая завороженно водила пальцем по гладкой поверхности куба. Ее лицевая пластина приобрела тревожно мечтательное выражение. Арси обеспокоенно переглянулась с коллегами. Казалось, те разделяли ее опасения. Ферри подошла к черной артистке и положила руку ей на плечо.       — Не думай, что, если присоединишься к десиптиконам, будешь получать именно такой. Не забывай, что Саундвейв занимает среди них высокий пост, и он специально достал этот энергон для Арси, — предостерегла фембот вспыльчивую коллегу.       — Но, по крайней мере, у них есть энергон, — парировала Рубия. Ее оптика горела уверенностью, которая не понравилась никому. — И есть из чего выбирать. У десиптиконов совсем все не так плохо, как нас пытаются убедить.       — А война вовсе не та прогулка, которой ты себе ее представляешь, — жестко выплюнула Шайна. Ее подруга, Гала, схватила ее за руку в попытке успокоить. Однако было уже поздно. Оранжево-серебристая фембот подошла к Рубии. — Там настоящая дробилка, и тебя без промедлений превратят в груду металлолома. Потому что чем им может помочь простая артистка низкосортного театра?       Рубия зло прищурилась и поднялась, вступая в конфронтацию.       — А так мы заржавеем в этом самом театре. Вы все слишком трусливы, чтобы пытаться бороться за свои мечты, — красная оптика артистки пронзила каждую из них, — а я знаю, что они у вас есть. И вы попрекаете меня за то, что я хочу попытаться.       В ее словах был смысл, однако Рубия не брала во внимание то, что остальные давно, еще с начала конфликта, сопоставили свои возможности и желания. Чтобы добиться своей мечты, необходимо выжить. И пускай это действительно было трусливо, почти каждая ждала победы десиптиконов, совершенно бездействуя. Просто потому, что так безопаснее.       — Ты воспринимаешь нас как врагов, хотя это не так. Мы пытаемся помочь тебе не лишиться жизни.       — А кто сказал, что мне нужна ваша помощь?! — черные крылья Рубии возмущенно вздрогнули за ее спиной. — Почему вы решили, что имеете право вмешиваться в мою жизнь?!       — Потому что тебе явно не хватает нейронных связей в процессоре, чтобы понять, что война — это не шутка, — Шайна уже начала переходить все границы, и Гала с Осмией посмешили вывести ее из гримерки. Ферри встала рядом с Рубией.       — Шайна наговорила лишнего, — сиреневая фембот постаралась успокоить коллегу, — уверена, что она извинится, когда остынет.       — Мне должно стать от этого легче? — Рубия почти презрительно фыркнула и скрестила руки на грудном отсеке. Ферри рискнула прикоснуться к ней.       — Мы не желаем тебе зла. Мы просто беспокоимся за тебя.       — Вам не надо волноваться, я не такая глупая, чтобы лезть в самое пекло, — пожала плечами фембот. — К тому же посмотрите на Арси, разве она переживает за Саундвейва?       Она никак не могла понять, что восстание десиптиконов — нечто большее, чем борьба за права низших каст. Это была настоящая война против тех, кто посмеет противостоять Мегатрону. Рубия была ослеплена идеями революции, в ее оптике горел тот же огонь, что и у Саундвейва. Только вот бот был опытным гладиатором с бронированным корпусом и холодным процессором. Он мог оценивать опасность и выбирать лучший путь, чтобы выжить. У него был опыт сражений.       У Рубии были идеализированные представления, вспыльчивость и тонкий корпус, предназначенный для танцев, а не борьбы. Арси не хотелось вступать в этот бессмысленный спор. Она была не так уж и сильно близка с Рубией, но не в коем случае не желала ей смерти. Поэтому решила вмешаться.       — Да, — негромко ответила двухколесная. Две пары окуляров, красные и голубые, тут же обратились к ней, — не проходит и дня, чтобы я не беспокоилась за него.       Арси почувствовала, как Рэведж прижался к ее приводу.       — Я знаю, что он умелый гладиатор и слишком важное звено в структуре десиптиконов, чтобы те могли допустить его смерть, — она отвела взгляд и поджала губы. — Но я все равно боюсь.       В гримерке повисла напряженная тишина. Никогда прежде Арси не раскрывала перед коллегами свою искру. Даже язвительная Селена не вставила неуместную реплику. У них могли быть напряженные отношения, но они не враги, чтобы пользоваться слабостями друг друга.       — И ты не просила его остаться? — тихо спросила Тория, двухколесная горько усмехнулась.       — Конечно просила. Каждую нашу встречу я умоляла его бросить это дело и остаться со мной. Но он слишком упрям, чтобы прислушиваться ко мне, — затем она посмотрела на Рубию. — Ты права, у всех нас есть мечты, которые несбыточны в нынешнем устройстве мира. И мы бездействуем, потому что так безопаснее. Мегатрон пропагандирует, что каждому может быть дан шанс, но если ты его упустишь, то становишься бесполезен. Будем объективны, мы с нашими компетенциями не подходим его фракции. Нас выкинут на свалку при первой же возможности. Подумай об этом, Рубия.       Больше Арси ничего не говорила. И оставаться под пристальными взглядами других артисток совершенно не хотелось. Она чувствовала себя уязвимой, обнажив свой главный страх перед столькими ботами. Искру вновь потянуло от тоски по Саундвейву, но вряд ли он сможет снова вырваться из Каона к ней.       Как бы не было прискорбно, двухколесной следовало научиться справляться со своей болью самостоятельно. Без поддержки со стороны возлюбленного, у него итак проблем хватало. От этого становилось дурно и очень-очень больно, словно в искру вонзили раскалённую иглу. Не об этом она мечтала, обретя пару.       Арси отдала энергон Рэведжу, чтобы он спрятал кубы в полости внутри себя, и поспешила выйти из гримерки, чтобы поскорее спрятаться в тихой безопасности своего отсека. Где артистка, за неимением большего, сможет обнять темного миникона. Вместо темного бота.

***

      Нужно было предположить, что Рубия не прислушается к доводам разума и все равно поступит по-своему. Когда она не вышла с новой недели, все всполошились. Артистки не находили себе места от беспокойства, а Стибум и Оганесон обрывали черному сикеру коммуникационную частоту.       Она исчезла без предупреждения, что породило целый ворох домыслов, подозрений и страхов. Больше всех переживала Шайна, так и не успевшая извиниться перед коллегой. Кто знает, во что могла ввязаться безрассудная Рубия? От беспокойства они даже не могли подготовиться к предстоящему шоу.       Скоро в гримерку вошел Стибум. Артистки замерли, с тревогой и надеждой глядя на режиссера. Выражение его лицевой пластины было крайне мрачным, что навевало самые худшие мысли.       — Что с ней? — не выдержала напряжения Шайна. Стибум тяжело провентилировал системы.       — Она цела и жива, пока что, — бот покачал головой, словно не верил в то, что ему придется произнести. — Рубия улетела в Каон и присоединилась к десиптиконам.       Известие не сказать, что было шокирующим, но все же удручающим. Им не удалось отговорить артистку не вмешиваться в войну, в которой для таких, как они не было места. В искрах коллег Рубии только теплилась надежда, что она действительно найдет себе место где-нибудь на складе или в рубке, а не на передовой.       — Вряд ли она вернется, так что нам придется работать без Рубии. Готовьтесь, в третьем номере вместо нее будет выступать Арси, в седьмом — Тория, — Стибум устало отдавал распоряжения, сверяясь с информацией на планшете. — Селена, ты выступишь вместо ее сольного номера. К тематике хорошо подходит "Взрыв".       Бот внимательно поглядел на артисток.       — И будьте добры остаться после шоу, нам нужно решить, как работать без Рубии в других номерах.       Отсутствие черного сикера ощущалось пустотой в коллективе, чувством неправильности. Они выступили как всегда безупречно, потому что зрители должны видеть идеальную картинку, а не живых артисток со своими проблемами и переживаниями.       Как назло, именно в этот день все зрительские места были заняты. Боты пили энергон и тратили единицы как в старые добрые времена, обещая хорошую выручку. На контрасте с этим ощущение неправильности все сильнее мучило искру каждой фембота. Однако они, как обычно, закончили шоу с сияющей оптикой и яркими улыбками на лицевых пластинах.       Маски спали только за кулисами, только легкий звон шагов по металлическому полу нарушал общую тишину коридоров театра. Артистки собрались в танцевальном зале, где их уже ждали Стибум и Оганесон. Последнего они видели редко, особенно сейчас, когда он мотался по порогам всех инстанций, чтобы театр сохранил свое пусть небольшое, но финансирование.       — Вы все уже знаете, что Рубия самовольно ушла из труппы, — без предисловий начал директор. — Я не буду нанимать новую артистку, учитывая, что нам тяжело обеспечить достойным заработком вас. Мы изменим существующие номера, чтобы выступать без нее. Вместе со Стибумом мы уже разрабатываем новый мюзикл и новое шоу. Скоро он представит вам сценарии.       Оганесон говорил равнодушно, словно его нисколько не волновал уход сотрудницы, с которой они работали десятилетиями. Словно ее, как, впрочем, и других, можно было легко забыть и заменить. Но артистки даже не могли возмущаться. Потому что им нужно было как-то выживать. Они дружно удрученно кивнули.       — Однако есть и хорошая новость, — уголок рта бота дернулся в подобии улыбки, — Совет Праксиса одобрил нашу заявку на субсидии, еженедельно вы будете получать по сто единиц вне зависимости от выручки театра. На этом все.       Никто не осмелился возмутиться такой смешной сумме. Так как в нынешних обстоятельствах все было бы лучше, чем ничего. Да и это была прерогатива Рубии, возмущаться абсурдными решениями властей. Однако теперь она присоединилась к десиптиконам, и кто знает, увидят ли они ее снова.       — Теперь нам будет тяжелее, — произнес Стибум, когда Оганесон ушел. — Однако я знаю, что вы сильные. Я верю в ваш профессионализм. Мы справимся, если будем поддерживать друг друга. Теперь давайте посмотрим, как мы можем изменить хореографию.       Слова режиссера совершенно не успокоили артисток. Если ушла одна, могла уйти и другая, и еще, и еще. Пока их не останется так мало, что театр не сможет продолжать работу. Куда им податься после этого? Как выжить, если они только и умеют, что петь и танцевать?       Ответ не мог дать никто. Только время расставит все на свои места. А им только и оставалось, что стиснуть денты и готовиться к самому худшему. Потому что как бы они не избегали осознания, оно все же настигло их самым неожиданным и болезненным образом. Больше ничего не будет прежним. И это пугало.