Свет декаданса

История Фонтейна обширна, кровава и безжалостна. Но кто может гарантировать, что давно прошедшие времена вдруг не аукнутся в будущем? Остров Анна. Дикие северные земли, что человек не покорил. Здесь не ходят корабли, не шастают меки, не останавливаются на привал путники. На проклятом острове нет ничего, кроме давно забытой смерти. Под простором океанской синевы простирается обветшалый институт. Сердце погибшей науки, что так и не смогло исправно качать кислород знаний по артериям древней империи, задохнувшееся от собственного прогресса. Тысячи лет здесь покоились тела тех, кто когда-то нёс просветление в массы, кто строил мощь давно угасшей империи. Сейчас, под давлением воды и тяготой времени, комплекс сооружений едва можно назвать целым. Обветшалые стены верхних ярусов давно рухнули, похоронив под толщей океана несколько этажей. Лишь подземные уровни, аварийные, но не уничтоженные, можно посетить относительно безопасно. ——— Спокойствие ночного моря разрывает ход мелкого судна. Девять человек, принадлежащих к организации Похитителей сокровищ, на всех порах бороздили просторы океана. Их дух крепок, а настроение весело. Выпивка, громкая музыка, обсуждение морских выходов - классика для такого рода команды. Время даёт людям почувствовать себя хозяевами бескрайнего водного пространства. Веселье каюты только раззадорилось громким криком вперёдсмотрящего. — Суша, мужики, суша впереди! Изрезанный берег, щедро одарённый извилистыми заливами и глубокими бухтами, показался вдали. Экипаж маленького отголоска цивилизации в этой бесконечной пустоте без слов понимал, что произойдёт дальше. «Боевое крещение». Именно так моряки называли ритуал, через который проходили все новички этого судна. Ровно одни сутки на дикой суше. Без еды, воды, крова и инструментов. Только воля и тяга к жизни. Фернан ёжился в углу, вжимаясь в мятую простыню своей койки. Это первый его выход в море, а значит именно он станет первопроходцем этого острова. Суровые лица мужчин за сорок наперебой обсуждали шансы Фернана на успешное завершение "путешествия" ——— Сильный ветер гнал пыль по каменистому берегу, когда Фернан ступил на землю. Лодка, доставившая его на остров, медленно превращалась в мелкую точку, когда он понял, что никто не шутил про «боевое крещение». Мелкими шагами, браня всё на белом свете, он побрёл вглубь неизведанной территории. На растительность природа не скупа — лесные массивы были щедро влиты в плодородную почву, загораживая любой обзор дальше двадцати метров. Но во внимание Фернана бросалось совершенно другое. Фауна. А если говорить вернее, её полное отсутствие. Ни следа птиц, животных, даже мальков рыб не наблюдалось на побережье. Остров был мёртв в самом буквальном смысле этого слова. ——— Лучи рассвета озарили небо золотом. Тучи, тянувшиеся по небу, плыли на юг, обнажая небесную голубизну, украшенную облачными узорами. Тяжкий путь Фернана лежал ввысь, на вершину острова. Небольшой холм, на который природа пожалела древесного покрывала, был виден отовсюду. Именно сюда брёл мужчина, стараясь найти пропитание в дебрях. Мелкий ручей быстро нёс воду, прячась в зарослях. Фернан нашёл его по звуку. Если с маскировкой у ручейка проблем не было, то с шумом они были глобальные. Особенно в тишине мёртвого острова. Среди кустов лежал ящик. Объёмный прямоугольник, в сотни раз старше всего, что когда-либо окружало Фернана. Древние устройство хранения было изрядно потрёпанно временем: внешний корпус едва держался от разрушения на мельчайшие куски. Любопытство затмило молодой рассудок, выбив из него осторожность. В Фернане проснулся самый древний рефлекс - руки сами тянулись навстречу неизвестному. Смахнув громадный слой пыли и обломки корпуса, обножив второй слой защиты корпуса. Лёгкая дрожь пробивает руки, когда, смахнув слой пыли, Фернан видит письменность. Слово на этикетке выцвело почти до нечитаемости, но мужчина разобрал его. Каллиграфия имперских учёных, та самая, которой выводили формулы проклятого оружия. „Decadentia“. Декаданс. В мёртвом языке, что он изучал в детстве, это означало и „упадок“, и „преображение через разложение“. Они даже не поняли, что создали вещь, которой плевать на их империю, на прошедшие тысячелетия и на саму идею смерти. Тусклый голубой свет декаданса горел ровно из-под крышки, и Фернан даже не понял, что это последнее, что он видит.